3

Ночной кошмар заставил Бабу-ягу взбрыкнуть и проснуться с диким воплем. С двух сторон из-под одеяла выпали домовой Гена и Мурзик.

– А вы чего здесь делаете? – уставилась на них Яга.

– Ох, Ягуся,– вздохнул кот,– ты во сне так зубами скрипела, так тряслась…

– А как кричала-то… – испуганно добавил Гена.– Как кричала!

– Что кричала? – насторожилась Яга.

– По-иностранному.– Кот задрал голову вверх и завопил: – Я! Я! Дастишь фантастишь!

Яга покраснела.

– Где-то я уже это слышал,– задумался Гена.

– Я тоже…

– Тьфу! Окаянные! Девицу непорочную ужасы мучают, а они пристают с непристойностями всякими.

– Мы думали, тебя лихоманка трясет,– обиженно фыркнул кот.

– Хотели телом согреть,– добавил Гена.

– С кем я живу! – разозлилась Яга.

– Только не с нами,– попятились к двери домовой с Мурзиком.

– Тьфу! Перебираюсь на печку, и попробуйте только сунуться ко мне! Я им о наболевшем, о проблемах…

– В твоем возрасте у всех проблемы начинаются,– понимающе кивнул головой Гена.

Яга схватилась за метлу. Гена с котом выкатились за порог.

– Я им о делах государственных, а они о пошлостях всяких! – бушевала внутри избушки Яга.

– О! Вспомнил, где эту фразу слышал! – фыркнул кот.

– Где? – заинтересовался Гена.

– Помнишь, месяц назад мы по блюдечку поймали немецкую порну… Мя-а-ау…

– Меня-то за что? – пискнул Гена.

Ведьма за уши втащила Мурзика и домового обратно в избушку.

– Так, извращенцы. Дело спешное и очень серьезное. Касается Папы… и не только его! Нужно срочно собрать всех, кого найдем поблизости, из нашего синдиката.

– Да что случилось-то? – всполошился Гена.

– Сон вещий видела. Беда идет неминучая.

Мурзик с домовым переглянулись. Яге в синдикате верили. Мудрая старушка, и нюх на неприятности просто фантастический.

– Поблизости – это только в «Дремучем бору». Может, из наших кто там и завис… – задумчиво произнес Гена.– Саламандра-то точно. Она всеми термами заведует. Может, Лихо уже прибыл. Я вчера вызывал.

– Зачем? – насторожилась Яга.

– Ночь шумная предстояла. Жана де Рябье помнишь?

– Ну?

– Вернулся из дальних стран. Наслушался, болван, рассказов Афанасия Никитина, и решил повторить его подвиг. Никитин ему по пьянке пять лет назад такого наплел… уши вяли. При мне карту рисовал, с бодуна. Как этот боярский выкормыш живым-то вернуться умудрился? Да еще и с деньгами. Чуть не полкомплекса для своих дружков вчера абонировал.

– Ясно. Не до него сейчас. Бегом! Мою метлу возьмите. Время не терпит. А я тут мозгами пораскину да печь растоплю, чтоб Саламандре было куда прыгнуть.

Культурно-развлекательный комплекс «Дремучий бор», в котором растрясали мошну все состоятельные люди Тридевятого, располагался на противоположной стороне озера. Сейчас, ранним утром, там вряд ли кого можно было найти из членов синдиката, за исключением уже вышеперечисленных, но посланцам Яги повезло. В первом же зале, прямо у входа за столиком сидел министр финансов со своим неразлучным портфелем.

Работяга Чебурашка с утра пораньше проверял финансовую деятельность комплекса, старательно сверяя липовые накладные с реальными данными для определения подоходного налога с черного нала в государственную казну. Это дело у них в синдикате было поставлено строго.

– На чем прибыл? – подскочил к другу Гена.– На Горыныче?

– Угу.

– А сам он где?

– Обратно улетел.

– Жаль,– мяукнул Мурзик.– Дан сигнал аллюр три креста,– сообщил он министру финансов.– Гена, волоки его на метле к бабке и возвращайся, а я подбираю всех, кого найду, и на той же метле с ними обратно. Кто еще из наших здесь? – повернулся он к министру финансов.

– Лихо прием начал да Саламандра.

– Беру их на себя. А вы пулей, туда-обратно!

Клацая когтями по мраморному полу, Мурзик помчался в подсобки истопников.

– Эй, ты где, красномордая? – сунул он в топку нос, недовольно фыркнул, отпрыгивая от снопа искр.

– Чего тебе, ушастый? – высунулась оттуда Саламандра.

– К Ягусе мухой! Она уже печь растапливает. Аллюр три креста!

Не дожидаясь ответа, Баюн помчался дальше, в приемную народного целителя, где в прихожей уже сидело человек двадцать маявшихся с дикого бодуна гостей Жана де Рябье. Около них хлопотали банщики, пытаясь удержать страдальцев в вертикальном положении. Когда Васька ворвался внутрь, дверь кабинета как раз открывалась и оттуда выходил заметно посвежевший клиент, утирая рушником с лица сопли и слезы.

– Следующий,– раздался вальяжный голос Лихо. Он ценил свое время и, не дожидаясь хлопка двери, начал сдергивать с носа очки.

Кот этого ждал и вовремя пригнулся, одновременно отворяя задней лапой дверку пошире.

Все, кто сидел в приемной, включая банщиков, дружно сказали «Бе-э-э…», выворачивая свои желудки наизнанку.

– Со всех двойная оплата,– деловито распорядился Васька.

– За что? – попытался возмутиться какой-то боярский сынок.

– За комплексное обслуживание. Теперь вам даже очереди ждать не надо.

Кот захлопнул за собой дверь.

– Ты подсказал хорошую идею.– Лихо задумчиво теребил свои очки.

– Будешь должен. Только сейчас некогда. Аллюр три креста. Срочно к бабке. Давай через запасной выход. В приемной все заляпано.

Минут через пятнадцать—двадцать экстренное заседание Тридевятого синдиката, собравшегося пока не в полном составе, началось. Все расселись вокруг стола, пододвинутого, чтоб Саламандре лучше было слышно, поближе к печке, в которой весело трещал огонь.

– Что случилось, бабуля? – тревожно спросил министр финансов.

– Ох, ребятушки,– подперла Яга сухонькой ручкой морщинистую щеку,– чую беду неминучую. Снился мне нынче сон… – Ведьма задумалась.

Мурзик что-то азартно зашептал на ухо Лихо.

– Гы-гы-гы… – затрясся народный целитель.

– Так, все успокоились! – треснула кулачком по столу ведьма.

– Мурзик, мне потом расскажешь? – высунула мордочку из огня Саламандра.

– Я ему расскажу! – рассердилась Яга.– Тихо! Тут дело государственной важности, а они ха-ха ловят!

– Да! Я требую тишины! – стукнул портфелем по столу министр финансов. Самый ответственный из членов синдиката, после Яги, разумеется.– Рассказывайте, бабушка.

Все притихли.

– Снилось мне, что над царством-государством нашим тучи черные сгущаются. Папа появился…

Чебурашка вздрогнул.

– …бьется мечом своим богатырским с ворогами,– мрачно продолжила Яга.– Глядь, а ворогов-то впереди и нету! Зато сзади что-то страшное почуял. Развернулся – гигантская жаба перед ним. Выхватывает Папа лук тугой, пускает стрелы острые, а лук в его руках ломается. Он врукопашную. Размахнулся своей рученькой богатырской, а жаба захохотала нежабьим голосом и исчезла. Рванулся Папа вперед, глянь, а перед ним побратим его, царь-батюшка наш с царицей-матушкой и сестрицей Марьюшкой. Все трое мертвые лежат – и тишина…

– Слышь, бабуль,– слабо мявкнул Мурзик,– я хоть и люблю ужастики, но ты поосторожней. У меня сердце не железное.

Раздался стук. Министр финансов вместе с портфелем грохнулся со стула в обморок.

– Вот… и у Чебурашки уже уши поседели,– упрекнул Мурзик хозяйку.

Члены Тридевятого синдиката бросились приводить в чувство своего министра финансов методом интенсивной эликсиротерапии.

– Что было дальше? – просипел министр, занюхивая вбулькнутый в него стакан рукавом, как только его усадили обратно на место.

– Проснулась я дальше,– сердито поджала губы ведьма.– Да и куда дальше-то? Вы и так уже в обморок падаете.

– А ты уверена, что сон твой вещий? – высунулась из печки Саламандра.

– Нет, ну действительно… – сложил ручки на пухленьком животе Лихо. Народный целитель за последнее время отъелся не хуже бессмертного злодея.

– Мы вчера до трех ночи ужастики всякие по блюдечку смотрели,– осторожно намекнул Гена, сердито глядя на Мурзика, который ни разу не дал им переключить программу на более приятные зрелища.

– А чего всякую муру смотреть? – тут же вскинулся Баюн.– От ваших сериалов уже уши вянут. Сплошные сопли. И так ясно, что очкастая закадрит этого дурака! Я б на ее месте сразу всех к когтю, стал президентом «Зима-Лето», а потом по очереди на ковер– и измыва-а-ался, измыва-а-ался…

– Да чего ты понимаешь! – возмутилась ведьма.– Если она его сразу замуж возьмет… тьфу! На себе женит… то сериал закончится! А… – Ведьма осеклась.– Да вы об чем, вообще, говорите? Тут проблемы мирового масштаба. Папа бьется, царская чета мертва, а они о каких-то ужастиках! Что может быть ужаснее?

– Так, может, тебе после ужастиков как раз и привиделось? – с надеждой спросил Гена.

– Ой, не знаю, ребятушки,– закручинилась Ягуся,– хотя можно проверить. Я ведь не все вам рассказала. Только самое страшное. А во сне, перед тем как Папа с ворогами бился, я царя-батюшку нашего видела. Ивана вдовьего сына. Получил он известие, что Папа к нему в гости прибывает…

Чебурашка опять грохнулся в обморок.

– Да что это с ним?!

В министра финансов влили еще один стакан.

– Дальше,– просипел министр финансов,– что было дальше?

– …а тут послы иноземные со своими претензиями глупыми да просьбами,– осторожно сказала Яга, тревожно посматривая на Чебурашку.– А Ванюше-то недосуг, ну он с ними и начал разбираться. Ой, нехорошо разбираться…

– Как?

Яга начала рассказывать. Все слушали, затаив дыхание. Как только рассказ закончился, министр финансов встал из-за стола, подхватил свой портфель под мышку и, слегка покачиваясь, двинулся к выходу из избушки.

– Ты куда? – спросила ведьма.

– Во дворец. Сны твои вещие проверять.

– Погоди,– загомонили члены синдиката,– обсудить все надо…

– Некогда. Я вам еще не успел сказать, что завтра Папа будет со всей своей семьей во дворце. Василиса портал в Тридевятое творить научилась. Горыныч потому из «Дремучего бора» так быстро и удрал. Готовиться к приему гостей полетел.

Тут уже дурно стало всем. Сон, похоже, действительно был в руку.

– Стой! – Ягуся опомнилась первая.– Вместе полетим! И чтоб Ивану ни слова! Он сгоряча таких глупостей натворит! Тем боле, чую, не на царя-батюшку наезд, а на Папу!

У нее был действительно великолепный нюх на всякие неприятности. События, происходившие в тот момент далеко-далеко от избушки Яги, были тому подтверждением. Безответственные действия недальновидного Кощея и его нового друга Люцифера развязали цепь событий, которые скоро должны были сотрясти государство Тридевятое до самого основания.

Загрузка...