Академия Арканов

5

Мы проходим мимо двух стеллитов, стерегущих вход в королевские покои, и они закрывают за нами двери.

Идущий рядом Кэйлис походит на живую тень, словно ночь проникает в чернильные складки его одежды, а каждое его движение плавное и грациозное. Он прижимает меня к себе, так и не убрав руки с моего бедра, и ведет в самое сердце своих владений.

Мы неспешно шагаем по узкому мосту, ступаем под арку и ныряем в неосвещенные переходы. Залы, широкие и бесконечные, изумляют своими размерами. Незажженные фонари ждут Фестиваля Огня, только чтобы засиять. В воздухе витает почти осязаемая энергия, а предвкушение проникает под рукава кожаного плаща. Я затрудняюсь сказать, дело ли в моей нервозности или в древней магии этого места.

Пытаясь собраться с мыслями, я вспоминаю все, что мне когда-либо рассказывали об этой странной крепости.

Академия Арканов на севере Эклипс-Сити старше замка Орикалисов, возведенного в Фэйт Харт[1], и, по слухам, некогда она была частью древнего королевства Ревисан. Именно поэтому долгое время вход на территорию строго воспрещался, и корона наказывала любого, кто пересекал границы. Однако, к всеобщему удивлению, король Нэйтор Орикалис создал исторический прецедент: передал возмутительно юному Кэйлису управление крепостью и позволил основать академию, когда принцу исполнилось восемнадцать. Он был на два года младше всех претендентов, которых собирался набирать в ученики.

Принц Кэйлис всегда славился своим мастерским обращением с картами Таро. А поскольку всего за год до этого он истребил целый клан, очень немногие осмелились выказать ему что-то, кроме поддержки. За четыре года с момента основания он превратил академию в учреждение, позволяющее использовать силу арканистов в интересах короны, в крепость для защиты королевства, в центр контроля всей торговли через реку Фарлум и в средство устрашения любого, кто хотя бы помыслит выступить против короны.

Если говорить объективно, то достижения Кэйлиса, которому не исполнилось и двадцати трех лет, поистине впечатляют. Но, когда дело касается его личности, у меня не выходит быть объективной. Потому что все его достижения тесно связаны со страданиями людей. Пока он, обладая властью и богатствами, основывал академию, я прозябала в нищете по ту сторону моста.

Аура Кэйлиса лишь укрепляет веру в невероятные истории о нем, уважаемом ученом и безжалостном генерале. Он – требовательный учитель и непонятый гений, с чьей жестокостью сравнится лишь его блистательный ум.

Пока мы шагаем, мне наконец-то удается рассмотреть великолепие этого места не украдкой и не под покровом ночи. Мы минуем множество комнат, каждая из которых окутана тайной. Затем огибаем уединенный внутренний двор. В каждый арочный проход вставлено стекло, отчего создается парниковый эффект, а на окнах оседает конденсат, из-за плотности которого темно-фиолетовые владения кажутся гораздо более темными. Рядом со входом во двор воздух насыщен ароматами цветов и торфа.

Путь приводит нас в огромнейшую библиотеку. Книжные стеллажи занимают три этажа, и все они заставлены тяжелыми томами, которые так и просятся стать спутниками в тихом обучении. Я едва не останавливаюсь, едва не умоляю принца дать мне минутку насладиться исписанными чернилами страницами. За пределами академии и вне кланов книги по арканической магии запрещены. Более того, даже обладание подобными текстами карается отсечением руки или удалением глаза.

В пустынном лекционном зале царит тишина, словно в ожидании возвращения студентов, а в передней части аудитории возвышается полный надежд пьедестал. Каждое обитое бархатом кресло хранит отголоски знаний, некогда переданных студентам, а ныне, возможно, ими забытых.

Лестницы спиралью тянутся к небесам. Одни двери по непонятной причине заперты на засовы. Другие соблазнительно приоткрыты. Мы продвигаемся все глубже и глубже, мимо посеребренных пылью подоконников и окутанных паутиной статуй. Кэйлис, разумеется, ничего не рассказывает о местах, которые мы оставляем позади, а я слишком горда, чтобы задавать вопросы.

Наша прогулка заканчивается в длинном коридоре, на другом конце которого маячит оранжевый огонек. Свет вызывающе мерцает, сражаясь с практически кромешной тьмой, в которую погружена академия. Оттого, что я долго довольствовалась лишь редким лунным лучом, сначала мне кажется, что глаза меня обманывают. Но нет ни капли сомнения в том, что, подобно фонарю, который рассеивал темноту моей камеры, пробивающийся через щель в двери свет вовсе не иллюзия.

Мы замедляем шаг, и на месте меня удерживает только рука Кэйлиса, которая все так же лежит на моем бедре. Я до сих пор сражаюсь с волнением, охватившим меня из-за его прикосновений, его близости. Оранжевый свет очерчивает контуры его лица. Наши взгляды встречаются. И я в безмолвном вызове поднимаю подбородок. Он же свой опускает. По моей спине пробегает дрожь от того, как жар его тела обжигает меня в прохладной темноте.

– Что? – Атмосфера вынуждает меня говорить шепотом.

После столь долгого молчания он на удивление многословен:

– Процесс идет полным ходом. Если присоединишься сейчас, окажешься где-то посередине. Если не будешь высовываться, ни один стражник тебя не заметит и не сможет выгнать. Ты оторвешься от меня и пойдешь с другими претендентами, и в конечном итоге вас пригласят в зал Арканной Чаши. Там ты…

– Расширю свои способности в качестве арканиста и сражусь за место посвященного в студенты академии. – Я сдерживаю хитрую усмешку. – И тогда все четыре факультета Академии Арканов смогут оценить мое рвение и вынести приговор, достойна ли я вступить в их ряды.

Он сверлит меня взглядом темных, словно омуты, глаз, в которых я рискую утонуть, если не разорву зрительный контакт. Но он наверняка просто раздражен тем, что я его перебила.

Однако меня охватывает веселье, и я приподнимаю уголки губ.

– Беспокоишься о своей невесте? – подшучиваю я.

Он смеется, тихо и зловеще.

– Беспокоюсь? О тебе? – Кэйлис притягивает меня ближе к себе. На мгновение мне кажется, что он сейчас меня поцелует, и от этой мысли скручивает желудок. Но он лишь поворачивает голову и своей щекой почти касается моей. В ноздри проникает его запах промасленной кожи и терпких высохших чернил, одеколона из кедра и ладана. Четыре масти побери, он даже пахнет сказочно богато. Принц наклоняется и шепчет мне на ухо: – О тебе нет. Только не о тебе. В конце концов, удача на твоей стороне.

Кэйлис отпускает меня и уходит, не проронив больше ни слова. Без его прикосновений мне становится легче, но я по-прежнему стою как вкопанная и таращусь ему в спину, пока ночь не поглощает его целиком, а звук его шагов не растворяется вместе с очертаниями его фигуры.

Удача на моей стороне… Впервые в жизни я испытываю нечто похожее на животный, всепоглощающий ужас, от которого кружится голова.

Он знает меня.

Сколько раз я повторяла эту фразу в клубе Обреченных звездами, прежде чем совершить что-то особенно рискованное или глупое? У него был – а может, есть до сих пор – свой человек среди участников клуба. Иного логичного объяснения у меня нет, как бы ужасно это ни звучало. И я слукавлю, если скажу, будто не догадывалась, что наше убежище раскрыто.

Я вспоминаю о последнем задании, которое выполняла до того, как меня схватили. Ко мне явился немеченный арканист Грив, который искал выход из Эклипс-Сити, однако он выложил куда больше информации, чем ему стоило знать. Он предоставил мне не только принадлежности для рисования, но и подробности о смерти моей матери. Именно из-за него я попала в плен, именно он привел меня в ловушку принца Кэйлиса. Если уж Грив знал обо мне достаточно, чтобы втереться в доверие, то Кэйлис, вероятно, знал столько же, если не больше.

Руки невольно сжимаются в кулаки. Я поворачиваюсь, решительно открываю дверь и сразу оказываюсь в потоке людей, как Кэйлис и предсказывал. Подстраиваюсь под общий темп и старательно не обращаю внимания на перешептывания окружающих о той, кто опоздала и только-только присоединилась к процессии.

Неужели я на самом деле пойду на это? Каждый шаг дается мне труднее, чем предыдущий. Я смотрю налево и направо в поисках другой двери или любого бокового коридора. Пытаться сбежать сейчас будет намного сложнее, если почти не невозможно. Однако меня поглощает толпа.

Я как можно незаметнее оглядываюсь через плечо и замечаю позади около сотни марширующих человек, в то время как впереди шагает всего несколько десятков. Похоже, я где-то в начале колонны. Окружающие люди все сокращают расстояние между нами и подталкивают меня к центру. Не уверена, намеренно ли это, но я не стала бы отвергать мысль, что у Кэйлиса в академии есть верные студенты, готовые услужить ему и убедиться, что я окажусь именно там, где ему нужно.

И тут я вижу их – стражников Халазара. Их унылую форму я узнала бы где угодно. Но пока они двигаются в задних рядах.

Я отворачиваюсь, устремляю взгляд вперед и глубокого вздыхаю, стараясь угомонить мечущиеся туда-сюда мысли. Если запаникую, никому, в том числе и самой себе, этим пользы не принесу. Арина прошла испытания и выжила. А другого способа проведать ее и воссоединиться с любимыми, кроме как пережить Фестиваль Огня, у меня нет.

Я снова скольжу взглядом по толпе, на этот раз в поисках сестры, но из-за маячащих перед нами факелоносцев трудно разглядеть в темноте лица, на которые не попадает свет пламени.

Люди вокруг одеты в самые разнообразные наряды. И все же довольно легко определить, кому из претендентов предстоит пройти испытание арканическим огнем, а кто уже стал полноценным студентом. Арканная Чаша требует сражаться только на первом курсе обучения – позже жертвоприношения Чаше даются легче, – поэтому я предполагаю, что те, кто облачен в ярды шелка и бархата, уже зачислены в академию. Их костюмы и платья словно созданы для того, чтобы стоять, сидеть и, только возможно, пить и есть. Но корсеты так туго зашнурованы, а брюки так тесно облегают ноги, что в последнем я сильно сомневаюсь.

А вот те, кто мне кажется претендентами, одеты гораздо практичнее: в пригодную для боя одежду, в которой, как и в моей, можно свободно двигаться, хотя их наряды выглядят куда менее изысканно.

Некоторые из претендентов взволнованно перешептываются и с большим нетерпением ждут церемонии, ведь они готовы раскрыть тайны Академии Арканов. Бедолаги. Как-то раз я спросила у мамы о людях, которые совершали паломничество в крепость в поисках силы еще до того, как та стала академией, на что она ответила: «Арканная Чаша – проклятый ритуал».

С тех пор как управление перенял Кэйлис, в крепость могли попасть лишь претенденты, посвященные, студенты, преподаватели и обслуживающий персонал. Ритуалы и учения академии должны тщательно охраняться, оставаясь тайной для всех остальных. Но, как и любые секреты, они прекрасно известны власть имущим. А знать Орикалиса делится информацией так же охотно, как картами Таро, сверкающими монетами-региллами и письмами. Я знаю так много лишь потому, что выполняла много поручений для клуба Обреченных звездами.

Я стараюсь обращать внимание на тех, кого считаю студентами. Арина сейчас на втором курсе. И у меня в голове не укладывается, что в стенах академии она будет исполнять роль старшей сестры, хотя это я всю свою жизнь присматривала за взбалмошной младшей сестрой. У нас всего год разницы, – ради поступления в девятнадцать она солгала о своем возрасте, – однако мне она всегда казалась младше.

Я не представляю, что она носит, чтобы не выделяться среди сверстниц в академии. А новые веяния моды вроде высоких воротников, капюшонов и замысловатых причесок еще сильнее усложняют задачу разглядеть лица при настолько слабом освещении.

Поэтому вместо этого начинаю рассматривать запястья девушек. Перед отъездом Арины я подарила ей серебряный браслет – довольно простой, но такой, который я узнала бы где угодно. На внутренней стороне круглого диска выгравирован знак sXc[2], обозначающие клуб Обреченных звездами, чтобы она никогда не забывала о своих корнях. Но сколько я ни изучаю украшения, похожего ни у кого не вижу.

«Здесь просто много людей, а у многих длинные рукава, – успокаиваю себя. – Я найду ее, как только пройду испытание. Или она увидит меня перед Чашей и сама постарается связаться со мной». Я понимаю, что из-за пыток в Халазаре выгляжу немного иначе, но ни минуты не сомневаюсь, что сестра узнает меня, несмотря ни на что. Ведь я точно узнаю ее из тысяч.

Впереди на стене висит табличка, указывающая претендентам идти направо, а зачисленным студентам – налево. Я поворачиваю направо и спускаюсь вместе с остальными, готовясь принять участие в ритуале, который дарует силу и требует жертвы.