Аддон

Глава 17

Я запер дверь, вернулся обратно в новую комнату и сел за стол.

Ладно. С деньгами, вернее, с кредитами, вопрос решён. Остаётся теперь, главный вопрос — что делать с этим пузырьком?

Я ещё раз покрутил его перед глазами секунд десять и, убрав в инвентарь, задумался.

С одной стороны, описание явно намекает на то, что это вылечит Настю…

Мдааа… Не могу сказать, что она мне стала, прям, как родная… Да и за пару дней это, в принципе, вряд ли возможно.

Но мне ни разу не всё равно…

И, вообще, с точки зрения психологии — люди чувствуют себя обязанными по отношению к тем, кому уже помогли. Даже есть такой известный психологический приём: чтобы вызвать доверие или симпатию у незнакомого человека — надо его попросить о помощи. Любой, самой мелкой: ручку там позаимствовать, или попросить дверь придержать. И всё. Нейтральное отношение человека к Вам превращается уже в положительное…

А я Насте не место в троллейбусе уступил, или дверь придержал… Я ей, вообще-то, жизнь спас. И я реально ощущаю эту самую ответственность теперь за неё.

С другой стороны, никто не отменяет тот факт, что она мне ещё нравится, как девушка. Так что, своё желание пойти на кухню, как только она выйдет из ванной, и подсунуть ей пузырёк — я вполне понимаю. Благородно получится… Да и кто перед симпатичной девушкой удержится, чтобы хвост не распушить?

Да…

Но если попробовать рассуждать чисто логически… Дополнительная жизнь — это нечто очень мощное. Это способ не сдохнуть в нынешнее время Аддона. И поэтому, когда цены на торговой площадке устаканятся — думаю, подобное зелье будет стоить уже совсем других денег. То есть, кредитов…

А я, всё-таки, не альтруист, и жаба меня душит — расходовать такую вещь на человека, которого я впервые в жизни увидел только вчера.

Диллема… И даже не только моральная. В нынешнее время, смерть станет, или уже стала, частым гостем во все дома мира.

А если зелье может помочь мне не сдохнуть… Значит, я смогу обеспечивать ту же Настю, да и Ваню пропитанием.

Тот же Артём, с его образом жизни, может не вернуться с очередного похода по манекенам. Кто тогда позаботится о его сестре?

Правильно, остаюсь только я.

Хммм…

Или, всё-таки, дать Насте зелье и прокачивать её, как игрока, чтобы, в случае чего, она смогла сама о себе позаботиться? Да и не только для этого. Будет, так сказать, в моей команде. А, как известно, гуртом и батьку бить легче. Когда я один — это одно. А когда за моей спиной будут ещё хотя бы пара игроков, на кого можно положиться — это уже совсем другой разговор.

Вот только, каким образом это сделать? Дать ей выпить зелье и… убить её? Ну, чтобы она переродилась здоровой. Да и сработает ли то, что написано в описании зелья при её случае? Может получится так, что тупо переведём такую вещь…

Так! Я помассировал свои виски кончиками пальцев. Что-то мои размышления не помогли мне определиться, а только запутали ещё сильнее…

Но я знаю, что делать!

Я встал со стула и хотел было залезть в карманы джинс. Но на мне были не джинсы, а игровые штаны.

Ладно.

Пройдя в коридор, залез в карман зимней куртки и тут же выгреб в ладоне кучку мелочи. Взяв один рубль, засыпал остальное обратно и вернулся за стол.

Выпадет орёл — выпью зелье сейчас сам. Выпадет решка — отдам Насте.

Я подкинул большим пальцем монетку вверх, и она с характерным звуком вращения взлетела. Поймал и тут же шлёпнул на тыльную сторону ладони левой руки.

Ну вот, сейчас и решится судьба зелья…

Убрав правую руку, уставился на цифру один на монетке. Решка. Значит, отдам Насте.

Внутри я как-то выдохнул с облегчением. Похоже, что я подсознательно склонялся, всё-таки, отдать зелье девушке.

Из коридора донёсся звук открывания двери в ванную комнату.

А вот и Настя, как специально.

Я положил монетку на стол и, выйдя в коридор, проследовал за проехавшей мимо меня девушкой на кухню.

Уже там девушка посмотрела на меня с вопросительным выражением на лице, когда я прикрыл за собой дверь. А я чуть завис, разглядывая её зелёные глаза.

Она отвела взгляд чуть налево, вниз и немного смущённо спросила:

— Что?

Я «отмер»:

— У меня кое-что есть для тебя.

Девушка удивлённо вскинула брови:

— Что же?

Я улыбнулся.

— Сейчас увидишь.

И полез за зельем в инвентарь.

Достав пузырёк, протянул его Насте.

Та настороженно взяла его в руки и спросила:

— Это что?

Я кивнул ей на руку, в которой она держала зелье.

— А ты посмотри.

Она, нахмурив бровки, поднесла пузырёк поближе к своим глазам и вчиталась в описание. Через пять секунд её глаза округлились и, посмотрев на меня ошалевшим взглядом, она спросила:

— Это то, о чём я думаю!?

Я же пожал плечами.

— Ну, по описанию, вроде как, да. Я ведь обещал помочь тебе с ногами. Похоже на то, что помогу тебе даже раньше, чем рассчитывал.

Девушка прижала пузырёк к своей груди.

— И… я могу это выпить?

— Для того тебе и дал.

Девушка тут же выдернула из пузырька пробку и, поглядев пару секунд на бордовую жидкость, опрокинула её себе в горло.

Оторвав пузырёк ото рта, она затихла на несколько секунд, смотря вперёд невидящим взглядом. Видать, читала сообщение от системы. Затем, её губы расплылись в улыбке.

— Пишет, что сработало.

Я отразил её улыбку:

— Ну, вот видишь.

Девушка подъехала на своей коляске ко мне вплотную и, немного покраснев, спросила:

— Наклонишься?

Эмм… Ну, почему бы и нет?

Я чуть наклонился. Настя взяла мои плечи в свои ручки, надавила, чтобы я наклонился ещё ниже и чмокнула в левую щёку.

Когда её руки меня отпустили, я распрямился и увидел совсем уж смущённую, покрасневшую девушку. Так она ещё и взгляд стеснительно потупила. Вот так, не глядя на меня, она пробормотала:

— Спасибо!

И покраснела ещё больше, хотя, казалось, куда ещё?

Мои губы непроизвольно расплылись в улыбке:

— Пожалуйста. Надеюсь, что всё сработает. Другое дело, что с активацией нужно что-то решать. Ну, как-нибудь, да, проверим.

Девушка отъехала от меня поглубже в кухню и как-то начала неловко двигать руками, не зная, куда их деть. То сожмёт свои атрофированные ноги, то сцепит в замок на животе. Личико всё ещё горит красным. А её пальцы, почему-то подрагивали.

Ладно. Не буду девушку смущать. Пусть отойдёт немного. Тем более, что у меня уже вот-вот завершится надстройка очка действий. Надо пойти сейчас поесть.

— Насть. У меня там кое-какое дело. Если буду нужен, зови.

Девушка тут же мне кивнула:

— Хорошо! И… ещё раз большое спасибо…

Я кивнул ей в ответ, улыбнулся напоследок, и вышел с кухни.

Сев за стол в новой комнате, открыл таймер.

00:10:49

Ну, как раз, есть время, чтобы поесть.

Открыл сразу обе банки шпрот и приступил к трапезе.

Рыбку на крекер, затем в рот. Таким образом, прикончил всю рыбу. А затем, накрошил оставшиеся крекеры в банки и доел всё масло.

Завершение надстройки прошло, так сказать, штатно. Всё, как всегда. И, так же, как и всегда, насыщение обернулось голодом. Прислушавшись к бурчанию живота, решил, что пару банок шпрот с крекерами можно повторить.

А, вообще, можно и Настю попросить сварганить чего-нибудь по-быстренькому… Думаю, она не откажется меня покормить. Ну, а я посижу, понаблюдаю, как она смущённо что-то для мня делает. От этих мыслей на лице непроизвольно выползла улыбка.

Определённо, так и сделаю. Немножко отойти я ей уже дал.

Вдруг с кухни раздался какой-то грохот. Похоже, она что-то уронила.

Заодно, помогу.

Но, как только я зашёл на кухню, сияющую улыбку с моего лица как стёрло…

Инвалидное кресло было пусто, а Настя лежала на полу — в луже своей крови. Рядом валялся огромный нож… шефский, вроде…

Твою мать! Что тут происходит!?

Взгляд упал на стол, на котором посередине лежала пустая бутылка водки.

Та самая, которую я открыл в первый день Аддона, да так и не убрал с края стола.

Хммм…

Хаотичные мысли стали кружиться в голове. Получается, Настя за десять — двенадцать минут выпила всё, что там было. Видимо, для обезболивания, ну или, чтобы набраться храбрости. А скорее всего, и для того, и для другого.

Я бросился на пол и, чуть приподняв девушку, заглянул в её мёртвые глаза.

По загривку пробежала стая мурашек, а ладони тут же вспотели…

Ну же! Действуй, долбаное зелье!

Я непроизвольно отшвырнул в сторону нож, полностью перепачканный в крови.

И ведь не пискнула даже!

А на счёт её стеснения — это я губу раскатал. Она рукам место не находила не из-за этого. Не потому, что я рядом стоял, а потому, что нервничала перед тем, как в себя нож воткнуть…

Конечно, понятно, что в данной ситуации — это не самоубийство, а, скорее… излечение. Но смог бы я сам для излечения вот так поступить? Убить, хоть и временно, себя самого?

Не знаю…

Всё-таки, это у них семейное. Что пацан страха не ведает, что сестра — в себя нож смогла воткнуть.

Я смотрел на потухший взгляд девушки и начинал нервничать всё сильнее.

Ну, и где эффект!?

Только я об этом подумал, как тело девушки в моих руках вздрогнуло… Она резко вдохнула воздух, а глаза приняли осмысленное выражение.

Фух! Я облегчённо выдохнул.

Смотря в моё лицо, девушка улыбнулась. Но тут же улыбка с её лица пропала, и наползло какое-то напряжение. Она отвела взгляд в сторону, к чему-то прислушиваясь и чуть повернувшись, затем, уставилась на свои ноги.

Секунда, и она шевельнула правой ступнёй. Затем, и левой.

Уперевшись ладонями в пол, прямо в свою кровь, девушка попыталась подняться на ноги, но не получалось. Хоть и стало понятно, что она стала чувствовать свои ноги, но мышцы были всё ещё атрофированы.

Ну, что ж. Раз она в моих руках, то стоит ей помочь.

Я переместил руки ей подмышки и потянул вверх.

И вот теперь, получилось.

Настя стояла. Правда, на дрожащих ногах… но, стояла! Чуть покачнулась, и я прижал её к себе, чтобы не упала.

Она посмотрела мне в глаза снизу-вверх, и на её лицо вернулась улыбка.

— Ты алкогольное опьянение чувствуешь?

Ну да, не самый своевременный вопрос с точки зрения… эм… скажем так, романтики. Но очень даже своевременный с точки зрения здравого смысла. Она почти бутылку водки можно сказать залпом усосала! Если после своего возрождения, водка всё ещё в её организме, нужно срочно делать промывание желудка.

Но девушка, по-прежнему улыбаясь, молча и не отрывая от меня взгляда, покачала головой.

Тут из коридора донеслось:

— Аааааа… А что вы тут делаете?!

Мы с Настей синхронно повернули головы в коридор.

Там стоял в край охреневший Артём. Он переводил взгляд то на кровавую лужу на полу, то на стоящих в обнимку нас, то на пустую бутылку водки на столе.

Девушка смутилась и немного от меня отодвинулась — впрочем, всё ещё оставаясь в моих объятиях.

— Просто учусь заново ходить…

Вдруг, Настя нахмурилась. Как будто, прислушалась к себе и, повернув ко мне голову, сказала:

— Я голодная. — Задумалась на секунду. — Нет, я очень, прям, очень голодная!

Ага, видимо, нужна пища для восстановления мышечной массы на ногах.

— Так, садись.

Я отпихнул ногой инвалидную коляску подальше к батарее и, аккуратно подвинув девушку к столу, усадил на обычный стул.

Тут же метнулся к ящику со шпротами, взял одну баночку и, предварительно оторвав крышку, положил вместе с вилкой на стол перед Настей.

Не буду повторять свои ошибки по поеданию холодной тушёнки. Разогрею одну… нет, лучше, сразу две банки, пока девушка ест шпроты.

Ага… я успел только вскрыть две банки тушняка, а девушка уже съела всю рыбу, выпила масло через край банки и начала рыскать по кухне очень голодным взглядом.

Тааак… Я достал ещё две банки шпрот и положил на стол. Теперь, надеюсь, успею.

Быстро вывалил весь тушняк в сотейник, поставил на газ и метнулся из кухни за крекерами, по пути чуть подвинув Артёма. Он всё ещё стоял в кухонном проёме и удивлённо рассматривал кухню. Когда его взгляд наткнулся на окровавленный огромный нож под столом… его брови взметнулись вверх — почти слилившись с причёской

Взяв мешок в новой комнате, я просто вывалил из него всё на пол, чтобы не терять время на поиски.

Ага, вот и пачка крекеров!

Жаль только, что она осталась одна. Очень удобная штука. В нынешней ситуации отлично заменяет хлеб, и, при этом, может очень долго храниться. Надо бы раздобыть где-нибудь ещё. Да и хлеб, если где встречу, тоже надо тащить домой. Из него можно насушить сухарей. В тяжёлые времена так и делали…

Вернувшись на кухню, увидел, как Артём вытащил из холодильника кастрюльку с давешним рисом. Затем, он ложкой начал выгребать всё в сотейник — с уже начавшей шкварчать тушёнкой.

Настя допила последние капли жира из уже третьей по счёту банки и, немного смутившись, сказала в спину брату:

— Тём, не надо рис. Это я тебе на ужин оставила.

Тот обернулся, посмотрел на всё ещё голодный взгляд сестры и, усмехнувшись, ответил:

— Считай, что я не голодный.

А пацан-то молодец! Может он пока не до конца разобрался, что тут произошло. Но весьма быстро взял себя в руки и действует уже по ситуации.

Я поставил на стол пробковую подставку для горячего, а Артём уместил на неё сотейник, предварительно размешав то, что было внутри. Ложку оставил там же.

Настя упрашивать себя не заставила. Тут же начала поглощать ложку за ложкой.

Девушка пару раз прожёвывала полные щёки тушёнки с рисом, задувая себе в рот воздух, как делаешь, когда во рту что-то горячее. Затем, быстро проглатывала, и на подходе была уже следующая ложка. Чередовалось всё это с крекером.

Мы с Артёмом переглянулись и, усевшись за стол, начали наблюдать, как с невероятным аппетитом девушка поглощала сотейник еды.

Нас она совершенно не стеснялась. Как будто, и не видела. Похоже, что кроме сотейника с ложкой для неё сейчас, вообще ничего не существовало. И я её прекрасно понимаю. Сам такой был, когда в первый раз у меня надстройка была сформирована.

Через пять минут девушка облизала ложку, с небольшой грустью посмотрела в пустой сотейник и откинулась на спинку стула. Вот теперь, её глаза приняли более осмысленное выражение.

Девушка слегка рыгнула, покраснела, и, закрыв рот, смущённо произнесла:

— Извиняюсь.

Я усмехнулся:

— Ничего. Что естественно, то не безобразно. Ты лучше скажи, наелась?

Настя задумалась.

— Ну… я теперь не очень-очень голодная, а просто голодная. — Она недоумённо добавила. — И куда в меня столько влезло?

Я кивнул вниз:

— А ты на ноги посмотри.

Девушка заглянула под стол, и её глаза расширились.

Она вытащила из из-под стола свои нижние конечности и показала нам. Артём даже привстал, чтобы было видно.

Да, её ноги были всё ещё тонкие. Но, по сравнению с прошлым — просто, земля и небо. Это были далеко не те спички, обтянутые кожей.

Девушка, опёршись руками о стол, резко встала. Чуть покачнулась, но тут же выпрямилась. Больше её ноги не дрожали. Настино лицо озарила совершенно счастливейшая улыбка.

Артём же окинул удивлённым взглядом стоящую фигурку своей сестры и очень тихо спросил:

— Это… как?

Настя сделала шаг, совсем немного покачалась и кивнула на меня:

— Это всё он.

На переведённый на меня взгляд пацана, я пожал плечами:

— На торговой площадке покопался и вот… нашёл нужное зелье.

Артём уточнил:

— Так это Вы на него деньги брали?

Я кивнул.

— Да.

Пацан покачал головой:

— Ещё и в долг… А ведь это я теперь должен. Сколько всего кредитов Вы потратили?

Ну, конечно, в долг. Я ж не решил тогда, что с зельем делать буду…

— Давай, со всем этим, потом? — Я бросил взгляд на осторожно вышагивающую по кухне счастливую девушку. — А сейчас, надо кормить Настю, пока голод полностью не пропадёт… Да, и ещё сверху. В общем, пока пузо не надуется, из-за стола её лучше не отпускать.