2075 год. Когда красота стала преступлением

Пролог

Пятнадцатилетняя Ева стала одной из первых девушек, выбранных для операции. Большинству других либо удалось скрыться, либо их родители подали иски в суд. Но родители Евы были простыми людьми, без образования и связей. Они понятия не имели об опасности, грозившей их дочери, и даже если бы они были в курсе происходящего, их скромные доходы не позволяли им нанять хорошего адвоката.

Для властей Ева была легкой добычей. Им нужен был пример. Первая жертва, призванная развеять все надежды на сопротивление и открыть путь к принятию обществом идеи хирургического вмешательства. Холодным утром, в шесть часов, в их дом постучалась полиция. Родители Евы осознали всю серьезность ситуации, только когда увидели у своих дверей шестерых офицеров в устрашающей форме спецназа и по бокам двух роботов-стражей, вооруженных лазерными пушками. Как только родители Евы поняли, что происходит, они начали сопротивляться. Отец Евы в ярости громко закричал на офицеров: «Чертовы монстры! Вы не получите мою дочь!»

Мать Евы, беспомощно всхлипывая и пытаясь защитить дочь, стала размахивать маленьким кухонным ножом, слегка оцарапав одного из офицеров. Полиция схватила Еву и ее родителей.

Их соседи, встревоженные отчаянными криками, поспешили заснять эту сцену, и их устройства начали в прямом эфире транслировать происходящее. В течение нескольких часов улицы заполнились протестующими, которые скандировали: «Свободу Еве!» Даже те, кто прежде поддерживал ДВС, как теперь называли Движение за визуальную справедливость, начали дистанцироваться от него. Две молодые женщины, бывшие в числе основателей Движения, сейчас шли в первом ряду демонстрации за освобождение Евы.

Власти оставались непреклонными. В то самое время, когда на улицах бушевали протесты, Ева лежала на операционном столе в охраняемой тюремной больнице. Холодный стерильный воздух, пропитанный тяжелым запахом дезинфицирующих средств и лекарств, казалось, сомкнулся вокруг нее. Женщина-хирург – безликая фигура, лицо закрыто хирургической маской, так что видны только узкие глаза, – посмотрела вниз, сфокусировав взгляд на Еве, которая до этого момента всегда чувствовала себя защищенной в присутствии взрослых. Но сейчас она ощутила себя совершенно беззащитной. Ева, пристегнутая к кровати, издала пронзительный крик и забилась в отчаянии. Она увидела, как врач неодобрительно покачала головой, затем почувствовала укол иглы, погрузивший ее в глубокое небытие.

Когда Ева пришла в себя, ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Неужели все это было лишь ночным кошмаром? Но пульсирующая боль в лице не оставляла сомнений. Первые два дня она не могла заставить себя посмотреть в зеркало, потом наконец набралась смелости.

Ева держала зеркало дрожащими руками, не решаясь взглянуть на свое лицо. Затем пересилила себя… И ее накрыла волна ужаса – нет, это не привиделось ей в ночных кошмарах, ее втянули в нечто такое, что поначалу не вызывало опасений, казалось чем-то таким… обыденным. Тогда никто не мог даже вообразить, чем все это закончится.