Зверобои фронтира

Глава 1

Выход силой, переворот. Раз, два… восемнадцать, к груди, девятнадцать, к плечам. Я подтягивался на турнике: тридцать четыре, тридцать пять.

Весна. Маленькие белые цветы и ярко-зеленые листья вишни, вокруг которой установлены несколько спортивных снарядов, густо укрыли все ветки. Надо было чуть раньше все деревья почистить, уж больно заросли и загустились. И трава на газоне поднялась на лишних три сантиметра, пора подстригать. Да, но делать это будет уже кто-нибудь другой.

Полтора месяца, как вернулся с Севера домой. Бездельничаю. Одно развлечение – вот этот турник. Раньше, перед перекладиной шла обычная «десятка» бега по пересеченной местности, но сейчас…

На протезах так и не научился ходить без палочек, и учиться не буду. Перемещаюсь пока на коляске. Скоро-скоро перелет. И контракт.

Когда-то всей семьей мы жили в городской квартире, а здесь была дача, немного далековато от города. Но со временем город продвинулся за периметр на десяток километров и превратился в громадный мегаполис, приблизив к себе дачный поселок. Красивая местность у леса и озера превратилась в ценный загородный ресурс. Люди свои халупы и собачьи будки разломали, а на их месте появились красивые дома. Вместо бывших улиц устроили газоны, дорожки и тротуары, наладили охрану порядка. Коттеджный городок получился тихий и симпатичный.

Мне нравилось здесь: красивая природа, лес, глубокое и чистое озеро, чистый воздух. После безвременной смерти родителей в моем доме хозяйничала Валя, мамина подруга и соседка по нашей городской квартире, где сейчас жила Людочка и ее семья. Для Вали здесь тоже было раздолье: зелень, овощи, фрукты. Любитель она за всем этим ухаживать, но придется и ей возвращаться в полис, а до шестидесяти лет, когда сможет улететь по программе омоложения, еще целых два с половиной года.

…Теперь заключительный аккорд. Выход с подъема переворотом на «солнышко» – раз, два, три…

Когда я окончил Военную Академию, мама пыталась меня превентивно остепенить, женить и, используя папины связи, поближе к дому привязать. Ибо я такой же безалаберный, как и папа, буду до первой старости висеть на орбите или мотаться по дальним окраинам нашей планеты.

К счастью, к приблатненным телодвижениям отец отнесся резко отрицательно, и я, к большому маминому сожалению, был отпущен в самостоятельное «плавание».

– Алек! Алек! – окликнула Валя, она именно так меня называла, без «с». – Здесь тебя спрашивают!

Ага! Брокер, наверное, только что-то рановато. Договаривались на одиннадцать, а сейчас и десяти еще нет.

Фух. Резко выдохнул, выходя с «солнышка» корпусом на перекладину.

– Проводи в беседку, через пять минут буду! – переместился на руках к правой стойке турника и по ней сполз прямо в кресло своей коляски. Подкатил к кабинке летнего душа, скинул штаны и мокрое от пота нижнее белье и, зацепившись за поручни, специально прикрученные племянником Юркой, залез коленями на деревянную табуретку.

Струи холодного душа ударили по разгоряченному телу. Ух! Какой класс!

Валя каждое утро, кроме дней, когда идет дождь, приносит сюда и кладет комплект чистого белья.

Растерся полотенцем, переоделся и покатил по дорожке на выход из сада к центральной аллее. Здесь, со всех сторон оплетенная виноградной лозой, стояла большая, круглая беседка. За решеткой забора виднелся капот нового черного «мустанга» сто пятой модели, очень дорогой модели гравилета.

Это был настоящий флаер, в котором питание на гравитационные пластины и турбину поступало не от аккумуляторных батарей, а от собственного реактора, а также имелось семь маневровых движителей. Если учесть, что только один такой мини-реактор стоит почти как весь мой дом, то да, получается, посетил меня крутой брокер.

Навстречу, со скамейки поднялся высокий, около метра девяносто пяти, мужчина – атлетически сложен, седые волосы стрижены коротким ежиком, внешне лет за пятьдесят, с лицом уверенного в себе человека. И то, как он сделал шаг навстречу, выдало в нем человека военного.

– Анатолий Сергеев, – представился и подал мне руку.

– Седов, Алекс, – немного помолчал, предлагая гостю словесно разродиться, но тот тоже молчал, только глядел на меня с интересом. Пришлось продолжить самому, но я перешел с общего языка на русский. – Чем заинтересовал вашу контору, господин полковник, простой инвалид? Я не приглашаю вас в дом, так как не охота демонстрировать на лестнице эквилибристику безногого с ползанием по ступенькам. Присаживайтесь здесь, пожалуйста.

– Откуда вам знать, что я полковник?

– Судя по вашему возрасту, внешнему виду, манере держаться и модели флаера – вы полковник и есть.

– Не убедительно.

– Знаете, помню, я был совсем маленьким, когда мой отец был в вашем возрасте, и тоже в звании полковника. Так вы чем-то друг на друга неуловимо похожи.

– Принимается. Я действительно полковник, только в отставке, и к конторе, которую вы имеете в виду, СЕЙЧАС не имею никакого отношения. А о родителе вашем слышал, достойный был и офицер и человек. Мне известно, что и ваш племянник тоже будет поступать в Московскую академию, хочет стать продолжателем дела своего дяди и деда?

– И прадеда, и прапрадеда, – поправил я. – Даже не знаю, воином в каком колене он будет, члены нашей фамилии получали воинские чины еще много столетий тому из рук самих их императорских величеств государей Российской империи… и прочих правителей России. А планы племянника мне известны, только вы-то откуда об этом знаете?

– В эпоху галактических информационных технологий, если знать, что искать, можно нарыть все, что угодно. Алекс, я возглавляю службу безопасности сельскохозяйственной корпорации «Колос», если вы слышали о такой.

– Да, слышал о такой. Создал ее еще отец нынешнего хозяина лет сто тому. Тысячи гектаров земли, сахарные заводы, бройлерные цыплята, огромные поставки в миры дорогущих натуральных и дешевых сублимированных продуктов, а также средства массовой информации в глобальной сети. Да?

– Так точно. И еще много разного другого. Сейчас я говорю по поручению президента, имею в виду президента нашей корпорации Василия Роднина. Он приглашает вас сегодня в гости. Хочет обсудить возможность разрешения некоторых вопросов личного характера ТАМ. Он готов вас серьезно отблагодарить.

– Прошу прощения, господин полковник, как ваше отчество?

– Николаевич.

– Анатолий Николаевич, от столь лестного приглашения такого высокоуважаемого человека, коим является Василий Степанович Роднин, вынужден отказаться. Поймите меня правильно, до назначенного убытия с последующей операцией осталось две недели, а дел неоконченных – миллион и маленькая тележка. Сейчас ожидается приезд брокера, занимаюсь продажей всей этой недвижимости, – развел руками вокруг себя. – А эти брокетиры пробили, что я должен вот-вот переехать, и дают всего половину реальной стоимости.

– И все же, Василий Степанович просит вас не отказать.

– Не хочу! Не хочу представлять или защищать ничьи интересы! Не хочу заморачиваться ничьими бизнес-проблемами, у меня своих дел навалом. Так что напрасно вы, Анатолий Николаевич, потратили столько времени и средств для просчетов меня и моих близких.

– Не будьте так категоричны, Алекс. Мы могли бы помочь с решением ЛЮБЫХ ваших вопросов.

В это время перед глазами моргнула желтая точка, пришло сообщение от брокера, который был на подъезде к дому. И действительно, у ворот остановился маленький оранжевый «Жук» на воздушной подушке, из которого вышел очень толстый молодой человек.

– Валя! Нажми кнопочку открытия калитки!

Молодой человек шел по аллейке, переваливаясь, как откормленный гусь.

– Валя! Сопроводи, пожалуйста, брокера в дом. Пусть смотрит.

– Разрешите и мне пойти посмотреть. – гость поднялся со скамейки.

– Пожалуйста, Анатолий Николаевич.

Что там говорить, что там смотреть, мой дом был очень хорош. Стоял на тридцати двух сотках рядом с озером; над цоколем два этажа в облицовочном кирпиче, а под ним гараж на две машины; мастерская и сауна. Высокие, арочные двухкамерные окна. Внутренняя отделка под старину и вся мебель чисто деревянная. Автономный водопровод и канализация. Шикарный сад и зеленые газоны.

За такой домик в нашем районе нужно заряжать миллион кредитов, а за девятьсот можно продать довольно быстро. А эти мудашвили дают сегодня и сейчас аж! пятьсот пятьдесят тысяч! Да квартира с такой квадратурой в нашем трехмиллионном мегаполисе стоит подобных денег, а здесь – шикарный дом.

Когда они вышли на улицу, приехавший молодой толстяк озвучил те же пятьсот пятьдесят. Сговорились, сволочи. Пообещал ему подумать и брокер отвалил. Сергеев прошел в беседку и присел на прежнее место:

– Алекс, сколько вы хотите за свой дом?

– Миллион, – ответил, набравшись наглости, и добавил. – Дом продаю с мебелью, в том виде, в каком он есть.

– Давайте так, вы принимаете приглашение моего шефа. Независимо от результатов переговоров обещаю, что этот дом будет продан в ближайшие дни по реальной цене, – увидев мой подозрительный взгляд, он кивнул в сторону ушедшего брокера. – Нет-нет, к этим я не имею никакого отношения. К вашему сведению, он мне самому очень понравился, этот ваш дом.

В городок «Золотая подкова», который находился в пятнадцати километрах, добрались за каких-то десять минут. Флаером через заборы здесь не летают, охранный ИскИн запросто может сбить. Поэтому, на въезде прошли через два пропускных пункта охраны и, держась над укрытой красным асфальтом пешеходной дорожкой, не спеша подлетели к дворцу олигарха.

Глазам явились блеск и роскошь: кованые решеточки ограждения вдоль пути к парадному подъезду; площадка, выложенная плитами красного гранита; красивые зеленые лужайки; роскошный дом из стекла, черного гранита и белого мрамора.

Полковник лично достал из багажника и разложил мою коляску, которую ребята из охраны фактически занесли в дом на руках. Вместе со мной.

Перед встречей не удосужился посмотреть на снимки хозяина в сети, и мне он представлялся таким большим краснорожим дядькой. Однако был приятно удивлен: в большом, просторном кабинете нас встретил невысокий, но подтянутый и совершенно молодой мужчина, внешне лет двадцати, явно после омоложения.

Несмотря на домашнюю обстановку, был одет в классическую тройку, а в белом ворсистом ковре прятались обычные черные туфли (такие видел в Лондоне за три с половиной тысячи кредов). Он предложил расположиться за небольшим, круглым столиком, который украшала бутылка коньяка «Chateau de Bualon», нарезанные лимоны, шоколадные конфеты в вазе и три больших коньячных бокала. Из меня, конечно, пьяница никудышный, но отказаться от напитка с таким благоухающим и интересным букетом ароматов – грех.

После того, как меня представили, он разлил коньяк, уселся в кресло и начал свой рассказ.

У Василия Степановича Роднина от второго брака есть дочь Елена, 24 года. Двенадцать лет назад он развелся с ее матерью, которая вновь быстро вышла замуж за состоятельного бизнесмена и вместе с дочерью переехала жить в Берн.

Дочь успешно окончила университет и в этом году после ординатуры получила диплом врача. Планировалось в ближайшее время поместить ее в специальную клинику, оплатить курс укрепления иммунной системы и провести псионическое воздействие, с целью получения пси-способностей пятого уровня и увеличения в два раза мозговой активности, что очень важно для врача. После этого она должна была улететь на одну из центральных планет стажироваться в составлении программного обеспечения для новейших диагностов.

Отец постоянно с ней общался через сеть и изредка встречался, считал ее девушкой самостоятельной и серьезной, которая ни в какие неприятности по глупости не влезет. Недавно похвасталась, что у нее появился бойфренд, так она его назвала, что переводится с одного из исчезающих языков как «друг», говорила, что он очень красивый и серьезный парень. Звать – Мустафа.

Родитель был совершенно не против увлеченностей дочери, но имя кавалера его насторожило. Однако ежедневная деловая текучка затянула, и настороженность на некоторое время отошла на задний план.

Вдруг пришло сообщение из швейцарской клиники, что дочь не пришла на оплаченные процедуры. С ней пытались связаться, но она перестала отвечать на вызовы и куда-то исчезла.

На счету Елены в Европейском отделении галактического банка «Силбер» лежали три миллиона кредитов, без права изъятия в течение семи лет. Она с этой суммы получала на руки ежегодные проценты в размере 90 тысяч, за счет которых и жила. Но в последние три месяца начала названивать отцу и просить дополнительно то двадцать, то тридцать, то пятнадцать тысяч кредов на какие-то свои нужды. Любящий отец, конечно, не отказывал, но подобными тратами заинтересовался и, в конце концов, послал человека в Берн проконтролировать ситуацию. Но контролировать на этот момент было нечего и некого. Елена исчезла.

Оказалось, что она, не предупредив родных, что было невероятно, заключила с «Колонистом Геды» добровольный контракт на планету фронтира Даэр-2 сроком на десять лет, где предполагала поступить на работу в госпиталь корпорации, благо свободные вакансии есть. А улетела туда, как выяснилось, следом за бойфрендом. Нет, обычному молодому врачу, который не побоится агрессивной дикой планеты, если на Земле ему платят сорок тысяч в год, а там – будут платить сто сорок, плюс куча бонусов, конечно, выгодно и интересно. Но Елена, которая пренебрегла исключительно хорошей перспективой?..

Родители в шоке. Мать, имея полное гражданство и соответственно право путешествий между мирами, рванулась следом за дочерью. Разыскала ее в каком-то городке, встретилась, поговорила, но вопросы не исчезли.

Елена общалась с ней довольно грубо, на повышенных тонах, что само по себе невероятно. Прогнала и потребовала, чтобы ее никто больше не беспокоил. Мать вынуждена была ретироваться и вернулась обратно на Землю.

Были наняты частные детективы, которые очень тщательно, день за днем, исследовали ее последний год жизни.

Елена с подружками отдыхала в Северной Америке, в Калифорнии. Там на экскурсии в индейском поселении они познакомились с тремя парнями арабского происхождения, которые проживали в Европе, в Вене. Особенно она подружилась с парнем по имени Мустафа Мурад, с которым часто встречалась и много общалась.

Детективы выяснили, что в один прекрасный день к местному шаману пришел молодой человек и попросил приворожить любимую девушку так, чтобы она захотела связать с ним свою жизнь. Мол, они очень любят друг друга, но ее близкие против их отношений. По фотографии был опознан Мустафа. Шаман сделал для парня «доброе дело», привязал девчонку к нему «хвостиком» накрепко, с гарантией на полгода. Если бы раньше кто о таком рассказал, что можно сделать такое внушение без специального оборудования, не поверил бы.

Вот и стала Лена для них «дойной коровкой». Два месяца тому, этих пацанов венские службы правопорядка заподозрили в принадлежности к исламистской террористической организации. Пока адвокаты отшивали от ареста, а представление передавалось в ООН, те убежали с контрактом о временном переселении на десять лет. А дальше – ясно, Елена рванула следом. С тех пор от нее – ни привета, ни ответа и в сети никакой новой информации не появилось. На работу нигде не устроилась, ни в какой общине не зарегистрировалась, и, следовательно, о ее безопасности никто беспокоиться не будет.

– А ПК у нее что, обычный браслет?[3] – спросил я у него.

– Нет, био. Поэтому знаю, что она жива, раз комп в сети. Ужасно за нее боюсь, – продолжил свой рассказ Василий Степанович, – когда закончится действие шаманского кода, у нее сразу откроются глаза и заработают мозги – она переосмыслит свое бытие, а это должно случиться вот-вот, участь ее будет ужасной. Буду с вами откровенен, сроки очень поджимают. Поэтому первоначально планировал нанять специального человека, но наши аналитики проработали вопрос и нашли вас. Они считают, что вы являетесь именно тем подготовленным человеком, который УЖЕ, самым ближайшим рейсом летит туда, и можете проникнуться МОЕЙ проблемой с полной ответственностью, так как считают вас человеком чести. При любых обстоятельствах, вероятность решения вами вопроса ПОЛОЖИТЕЛЬНО – в пределах семидесяти двух процентов, а это достаточно много. И еще, объективная реальность такова, что сейчас отношения родителей и детей не настолько близки как, скажем, двести лет назад. Вот, посмотрите сюда, – показал в сторону дальней стены, где возникло голографическое изображение девочки в натуральную величину. – Это моя дочь, а я выгляжу моложе ее, но это, еще раз скажу, не умаляет моей любви к ней. Ужасно за нее боюсь.

История была неприятной, и я прекрасно понимал, чего от меня хотят. Но желания во все это ввязываться не было. Хотелось просто спокойно устроиться в новом мире, найти свое место в жизни и отбыть свои положенные десять лет. Мне, в принципе, деньги этого олигарха не помешают, но если еще люди помогут с продажей дома, то почему бы и нет?

Откатившись от столика, подъехал поближе к D-проекции объемного изображения Елены. Со спины, в анфас и профиль зафиксировал ее в памяти своего биокомпа. Да, красивая девочка. Хотя, за те двести лет, когда Земля вступила в Галактическое Содружество, и народу (за определенную плату) стали доступны технологии омоложения организма, фактически продление жизни до ста девяноста или до двухсот пятидесяти лет. Врачи абсолютно всем проводили коррекцию, то есть исправляли огрехи и лица и тела. В результате, со временем генетически сложилась ситуация, когда мамы все больше стали рожать очень симпатичных деток: с классическим строением тела и правильными чертами лица.

Глава 2

В субботу, ровно в десять тридцать утра, к дому подошли два гравика. Первым – аккумуляторный «Москвич», по сегодняшним меркам достаточно приличная техника, и вторым – вчерашний сто пятый «Мустанг», из которого вышли Анатолий Николаевич на пару с высокой, моложавой и симпатичной женщиной, а также светловолосая девушка, лет двадцати (сразу видно мамину дочку) и молодой парень в круглых очках, с внешним видом химика-аспиранта. Все семейство Сергеевых было одето в легкую весеннюю спортивную одежду и кроссовки.

Следом вышли из «Москвича» и подошли к нам двое мужчин среднего возраста, одеты классически: пиджак-рубашка-галстук.

– Алекс, разрешите представить: моя супруга Екатерина, – Сергеев заговорил по-русски, а мадам с интересом меня рассматривала, затем подошла и подала правую руку ладошкой вниз и так поощрительно улыбнулась.

– Рад приветствовать такую красивую женщину. – Я аккуратно поцеловал ей кончики пальцев.

– О! Какой комплимент! Я просто уверена вы, молодой человек, любимец женщин, – сказала она глубоким контральто.

– Да! И любитель тоже! Только они, как только чуть-чуть ближе со мной знакомятся, сразу шарахаются и стараются сбежать подальше.

– Не верю! Это почему же? Чего такого огромно-ужасного они в вас находят?

– Мой отец, прежде чем его заарканила моя мама, был давним холостяком. И я унаследовал определенные черты его характера.

– Молодой челове-е-ек! Просто вы еще не попались в руки настоящей женщины, такой, например, как ваша мама, которая все-таки заарканила, как вы говорите, вашего папу.

– Алекс, – продолжил Сергеев. – А это моя дочь Оля и зять Юджин.

– Очень приятно. Алекс.

Девушка, которая первоначально выглядела строгой, с сосредоточенным выражением лица быстренько подошла ко мне, подала свою ручку и, улыбнувшись, взглянула на меня поощряющее точь-в-точь как мама. Ничего не оставалось, как облобызать и эти нежные пальчики.

Идеальный маникюр на руке Юджина – это хорошо. Но такая мягкая рука и такое вялое пожатие – это плохо.

– Наш Юджин – доктор наук четвертого ранга! У него уже подготовлена диссертация на пятый ранг и о-о-чень большие перспективы в области биофизики, – вдруг добавила Екатерина.

– Рад слышать, – сказал я. Да, женщины-женщины, как вы чувствуете наши мужские эмоции! А может, заметила мой выразительно-понимающий взгляд? Наверное, эмпат.

После взаимных представлений будущие хозяева недвижимости и юрист с нотариусом, сопровождаемые нашей Валей, пошли смотреть дом. Я же, извинившись, остался в саду и наблюдал, как водитель Анатолия Николаевича тащит во двор какую-то сумку, кастрюлю и мангал с шампурами.

– Уважаемый! Не надо шампуры и мангал, здесь все это есть. Вон там, внизу в гараже.

Тот молча развернулся, забрал свой железный ящик обратно и отнес в багажник гравика. Оттуда зацепив упаковку с углем, подошел ко мне.

– Меня зовут Антон.

– Алекс, – мы обменялись крепким рукопожатием.

Пока народ бродил по дому, затем вокруг участка, мы с Антоном занимались шашлыками. Он установил мангал на лужайке, высыпал туда уголь и подготовил к растопке. Я же нанизывал на шампуры маринованное, с обворожительным запахом мясо, с дольками помидоров, лука и откладывал на поднос.

Мы с ним сидели и болтали так, ни о чем. Оказалось, что Антон всегда служил под началом Сергеева – и в войсках, и здесь, на гражданке. А родом он из Ростова, и лучше, чем в Ростове, по его мнению, шашлыки нигде не умеют готовить. Вот это мясо, кстати, он тоже мариновал лично, по домашнему рецепту. И вообще! Нынче народ не знает, что такое натуральная пища, все привыкли жрать сублимат.

А краем уха я слушал и то, о чем говорят мои потенциальные покупатели, которые стояли за углом: «Дом покупаем для Олечки и Юджина. Добираться сюда от Залесья, где у нас свой дом, всего шестнадцать километров. И здесь все хорошо, особенно нравится каминный зал, где задняя стена набрана из стеклопакетов, здесь стоят пальмы и разные прочие вазоны – необычный дизайн. И для Юджина большой кабинет, и спальня хорошая и просторная, две детские комнаты и три гостевые, и везде шикарная качественная мебель в классическом стиле. Матрасы-подушки-одеяла мы, конечно, заменим. А какая кухня огромная; и гараж на два больших гравилета, и сауна, и мастерская, правда, мастерская нам ни к чему, но пусть будет, на что-нибудь сгодится. А какой великолепный сад и какая тетя Валя великолепная хозяйка, в каком идеальном порядке все это поддерживает! А не хотите ли вы здесь остаться пожить? Да в том же качестве! Да! Ничего лишнего делать не надо! А мы вам будем доплачивать, скажем, триста кредитов в месяц? Да чего тут не знать? Триста пятьдесят! Соглашайтесь!»

Валя, конечно, не миллионер, но женщина весьма обеспеченная и может себе позволить многие годы ничегонеделанья, но все равно, для нее это был бы очень неплохой вариант. Так бы она сбежала от одиночества и спокойней перетерпела эти два с половиной года разлуки. А потом – «Колонист Геды». Как-то, чисто случайно, заметил, какую информацию она перелопачивает на большом домашнем компе (мой био имеет к нему прямой доступ), поэтому знаю, что не расстаемся мы c ней навсегда. И я – не против.

Раньше, когда при очередной ротации охраны уезжал в Лондон, она сама себе хозяйничала, а я только оплачивал раз в год налог на землю и счета по коммунальным услугам на полгода вперед. Да, теперь ей надо просто временно перетерпеть.

Она любит меня и с детства потакает во всем. Когда увидела безногим, огорчилась до крайности, пришлось вызывать доктора. Я видел, как она переживает нашу будущую разлуку.

Никогда! Никогда бы не продал этот дом. Дом, построенный моими родителями, но что теперь говорить.

Компания семейства Сергеевых, возглавляемая старшей мадам, вынырнула из-за угла дома, и резко остановилась, натолкнувшись на нас.

– О! Алекс! – стало видно, как мадам на мгновение стушевалась. Она поняла, что содержание их нынешнего разговора мне известно. Когда они стали ходить по участку, мы сидели у беседки возле парадного входа, а сейчас переместились на лужайку. И хоть там, за углом, говорили негромко, здесь, на лужайке, было все слышно.

– Алекс! Мы все посмотрели, – она минуту помолчала. – Скажу вам честно, мы давно хотели купить детям дом и подыскивали варианты. Вчера муж снял на биокомп внешний вид и внутренний интерьер дома, мы посмотрели, и все нам понравилось, вживую сегодня это подтвердилось. Мне только не нравилось, что покупать надо срочно и по существующей в этом районе полной рыночной стоимости. Но когда я зашла в дом и первой увидела кухонную мебель, прекрасно зная, сколько она стоит, и, кроме того, приличные гарнитуры во всех комнатах, и везде отличное состояние, – она замолчала, затем подошла и присела на один из стульчиков-раскладушек и продолжила: – Все. Не торгуюсь. Что там с документами, нужны ли доверенности?

– Нормально, сестра помогла все сделать, ничего не нужно. Весь комплект собран и подготовлен для продажи.

– Простите, Екатерина, как ваше отчество? Как-то неудобно…

– Что вы?! Неужели я стала похожей на женщину, которую надо называть по отчеству?

Мы с Екатериной ударили по рукам, и юристы с принтером пошли в дом готовить договор. Вообще-то во всех мирах все договоры, оформленные в электронном виде, имеют силу закона, но на Земле, в некоторых евразийских муниципальных округах, дополнительно готовился и бумажный вариант. Уже через тридцать минут Антон, дабы я не занимался излишней гимнастикой, закинул меня вместе с коляской на лестничную площадку, и я покатил в дом. Внимательно прочитав договор купли-продажи (покупателем недвижимости выступала Сергеева Екатерина Николаевна), подписал оба варианта. Сделка была совершена, расчет произведен, и в моем распоряжении осталось еще две недели жизни ЗДЕСЬ.

Еще отдал нотариусу шифр идентификатора старшего племянника и переоформил на него свой почти новый «Рейдер», тоже аккумуляторный гравик, но с запасом хода в шестьсот земных километров, при крейсерской скорости триста десять километров в час.

Жаль, искренне жаль. Ужасно, как не охота покидать свой дом, свой мир, уезжать в неведомую неизвестность. Но жизнь продолжается, надо восстанавливать здоровье и идти вперед, а имея достаточно определенные денежные средства, есть возможность стартовать в любом мире.

Информацию об оплате получил тут же. Мой счет пополнился, как и было уговорено, на девятьсот тысяч кредитов, плюс сто тысяч перечислили на предъявительский банковский чип для моей сестрички Люды.

Когда у меня случилась беда, Люда, кроме всего прочего, притащила мне и оставила в бывшем папином кабинете (я категорически отказывался принимать) этот самый чип с суммой в пятьсот сорок шесть тысяч кредов. Они с мужем Сашкой собирают деньги на курс омоложения, не перечисляя в специальный фонд.

Вот и решил сделать своим родным маленький подарок: будет кто-нибудь из них смотреться в зеркало и вспоминать меня хорошим словом. Наверное.

А на текущие расходы и хорошую подготовку для перелета у меня деньги есть. Когда еще зимой уходил в отпуск, на счету было шестнадцать тысяч. За лечение в клинике ничего не уплатил, там страховая компания разобралась. Плюс недавно работодатель перечислил выходное пособие в размере семь пятьсот. И мои ребята – коллеги по работе – собрали по две сотни с человека и скинули на карточку. Так что, двадцать семь тысяч кредов на счету зависли, ни разу не траченые.

Дабы не стать должником перед муниципалитетом, перечислил в казну полпроцента стоимости сделки за продажу дома.

После окончания официальных процедур Антон отвез в город юристов, а мы вшестером, под чутким руководством Вали, остались затереть все это дело под тосканское «Rosso» – красное вино и Антонову вкуснятину, которая называется «шашлык а-ля Ростов».

День удался. И не только разрешением взаимовыгодного контракта, но и стихийно возникшей культурной программой. Под спокойную, тихую и ненавязчивую музыку веселились и рассказывали друг другу различные анекдоты, а также смешные и веселые истории из своей курсантской и студенческой жизни. Женщины смеялись громче всех.

Веселье длилось часа три. Давно вернулся Антон с еще одной бутылкой тосканского и оказал посильную помощь в потреблении свежеприготовленных шашлыков. Затем Екатерина Николаевна и молодежь тепло со мной попрощались, выразили уверенность, что еще до моего отъезда со мной не единожды встретятся, и, усевшись за пульт «Москвича» (а пила она, как и я – только пригубив), вместе с Олей и Юджином укатила домой, в Залесье.

Полковник с Антоном задержались. Пока Валя на лужайке наводила порядок, мы переместились к беседке.

– Алекс, мы вчера с шефом поговорили и решили, что тебе на этапе подготовки к отправке ТУДА необходимо оказать помощь и поддержку. В этих целях, начиная с понедельника, твоим постоянным спутником будет Антон.

– Они решили, видите ли! Я хоть и инвалид безногий, но вполне самодостаточный человек, и за мной ходить и вытирать попу совсем не надо. Я дал вчера слово, что найду эту девочку и вытащу из дерьма, если она в нем будет сидеть, не для того, чтобы оставшиеся две недели Антон мою коляску толкал.

– Ты не понял. Ни у кого даже в мыслях нет ходить за тобой, вытирать твою задницу и заносить ее на поворотах. Известно, что ТАМ ты будешь заключать охотничий контракт, и свободного времени у тебя будет достаточно. Почему бы и девочку с ее окружением не проконтролировать? Воспринимай это как работу, и все встанет на свои места, тем более, что за ее выполнение тебе назначено весьма солидное вознаграждение. И Антон тебе при подготовке очень даже пригодится, – продолжил полковник.

Отступление

– Раз-два! Раз-два! Все! – Тренер похлопал в ладоши. – Оставили снаряды! Теперь попрыгали, попрыгали и переходим на беговые дорожки. Так! Всем включить режим номер 2 – бег трусцой. Виктория, Ольга, Ганс! Для вас режим четыре. Двадцать минут! Дыхание! Не забывайте! Правильно! Дышать!

Кроссовки резво застучали по движущимся лентам.

Виктория де Лафер, в девичестве Донцова, несмотря на свои 63 года, бежала легко и свободно.

Прямо напротив тренажеров, рядом с огромными, до потолка, оконными переплетами, были расставлены многоярусные подставки с декоративными комнатными растениями. Седьмой год она ходила в этот зал и, когда бежала, любила на них смотреть, было интересно, как они развиваются, как меняются. Вот на том – появился новый листик, а на этом – целая веточка выросла, а на дальнем, который у шведских лесенок, на старой и большой гортензии разбух большой бутон и уже заметен краюшек красного лепестка.

У нее дома в спортивном уголке, на стене перед беговой дорожкой висит большая композиция из искусственных цветов. Это курсовая работа ее дочери Элен – за третий курс Академии искусств. Там она тоже, бегая по утрам, каждый листик изучила. И живые цветы дома в вазонах есть, вся огромная лоджия заставлена. Она их очень любит.

Спортом занималась с самого детства и до двадцати восьми лет. Потом заключила брачный контракт с Жаком де Лафер. Четыре беременности, рождение четверых деток, из которых младшенькая, Элен, родилась в сорок три, способствовали изменению фигуры и появлению излишнего веса. Нет, на каракатицу она похожа не была, но сама себе перестала нравиться, а она всегда хотела выглядеть привлекательно, особенно для своего любимого Жака.

В молодости она видела и познала разных мужчин, но, наконец, встретила ЕГО, такого нежного и безумно любящего, который сохранил свои чувства к ней и детям на всю жизнь. Она никогда не предохранялась и не боялась от него рожать, никогда не изменяла ему, впрочем, он был лучшим. Милый Жак…

Беда случилась четырнадцать лет тому. Он вместе с дочерью возвращался из Марселя, где гостил у родственников. Добравшись почти до дома, предгорий Урала, его гравик врезался в грузовую платформу, следовавшую параллельным курсом. Экспертиза доказала, что у него случился инсульт – приступ, ныне очень редкий, и он потерял сознание, не передав управление автопилоту. Направленная ИскИном ближайшая реанимационная машина скорой помощи засвидетельствовала его гибель, а вот девочку успели спасти. Ее складывали по частям в течение двадцати семи часов, и еще двести восемьдесят восемь часов она находилась в регенерационной камере.

Первые дни Виктория была в предшоковом состоянии и бродила по квартире, как сомнамбула. Но потом, взглянув на себя в зеркало и увидев в отражении опухшую от слез, старую тетку, вдруг поняла, что ее милый Жак с таким страшным чучелом в мятом халате жить бы точно не захотел. Да и близкие после похорон разъезжались, а дети требовали внимания.

Первое, что сделала, – утром пошла в домашний спортивный уголок, встала на беговую дорожку и побежала. С тех пор так и бежит: ежедневно дома, трижды в неделю в фитнес-клубе и один – в спортзале полиции. И Элен к этому делу тоже пристрастила.

Тогда Виктория не раскисла и взяла себя в руки. Да и не могло быть иначе, она – самодостаточный человек, капитан муниципальной полиции, офицер-психолог по работе с малолетними правонарушителями – имела неплохую зарплату, плюс пенсион на детей от родного муниципалитета. Всех детей поставила на ноги, достойно обучила и отправила в самостоятельную жизнь. Старшие сыновья устроены и имеют собственные семьи, а вот с дочерью…Четырнадцать лет назад ее спасение обошлось в полтора миллиона кредитов, и согласно закону, через страховую компанию был оформлен специальный акт на беспроцентную ссуду, ответственность по которой для ребенка наступает с момента совершеннолетия. Для Элен этот день уже наступил, ровно как две недели.

Еще три года назад, чтобы продолжить службу в муниципалитете, Виктория обязана была пройти курс омоложения (совершенно бесплатно) и после переаттестации, уже молодая и здоровая, получив звание подполковника и повышение по должности, продолжить службу. Но зная, что по исполнению двадцати лет ее дочери, которая так похожа на Жака – те же черные глаза, те же вороные кудряшки, – придется продаться какой-нибудь корпорации на фронтир на двадцать пять лет и делать там черт знает что, и жить без доброго слова и поддержки близких, она решила поступить совсем иначе.

Виктория забрала компенсацию за омоложение в размере пятисот двадцати тысяч, плюс двести восемнадцать тысяч собственных сбережений. Этого, конечно, мало, даже половины нет, но она – натура деятельная и знает, как рассчитаться со страховой компанией быстро, поэтому, коль от фронтира не отбиться, составила план действий на ближайшие три года.

Записала дочь в полицейскую стрелковую ассоциацию, вдвоем вступили в общество охотников и решили изучить таксидермию. Задуманное дело, конечно, натурально грязное и пахнет очень некрасиво, особенно, когда препарируешь трупы животных. Но это единственный быстрый и легальный путь решения вопроса. Предлагали ей и более быстрое решение, но совсем нелегальное. Нет. Она офицер полиции и на сделку с совестью не пошла.

Еще для исполнения ее задумки им с Элен не помешало бы найти компаньона – крепкого духом, физически сильного и порядочного мужчину. Пусть даже не друга. Разве где-то можно встретить такого, как ее Жак? Таких – не бывает. Пусть временного попутчика с совпадающими интересами, который бы ПОМОГ укрыться от возможных неприятностей. Они, правда, и сами сейчас смогут кому угодно голову свернуть, и крови не боятся, возле охотников и таксидермистов научились. Но! Мужчина – есть мужчина, особенно если настоящий.

Скоро они улетают на Даэр-2, но, к сожалению, только пять дней назад стал доступен список их команды. И не потому, что у нее нет допуска к информации, наоборот, в ее биокомпьютере – армейский чип, что на любой планете дает информационные преференции. Просто команда переселенцев была окончательно сформирована всего пять дней тому.

Посмотрела списки и – нет достаточного выбора. Те, на которых могла бы положиться, в основном заняты, переселяются вместе со своими помощниками – подругами-женами или как они их называют. Даже в среде будущих охотников есть только двое мужчин, вызывающих доверие, это бывшие воины. Остальные так – мужики, которые думают, что если умеют держать в руках огнестрельное ружье, то они великие охотники. Виктория переговорила со знающими людьми и теперь в курсе, что это только на Земле от звука выстрела все зверье разбегается на десятки километров. ТАМ – наоборот, услышав звук выстрела, за пять минут сбегутся из чистого любопытства, а если еще учуют запах крови!..

Через закрытый для простых обывателей сайт Виктория посмотрела, что собой представляют эти двое. Один из них уже занят в команде, а второй… Нет информации, значит, свободен!

«Алекс Седов, двадцать семь лет. Потомственный военный». Старший лейтенант в отставке?! Почему не в запасе? Информация закрыта даже для нее.

Как потерял ноги? Кто родители, родные? Ой! Несчастье какое! Отец Максим, в семьдесят три года умер от инфаркта в полете, точно как ее Жак. Почему же он дотянул до этого возраста, а не пошел на омоложение в шестьдесят? Тем более что ему как офицеру запаса – процедура бесплатна? А! Понятно! Ожидал шестидесятилетия супруги, которая была гораздо моложе. А она после смерти супруга заболела, отказалась от лечения и умерла. Жаль, искренне жаль. Могла бы пройти, как минимум, один курс омоложения, а может два, и прожить после каждого лет по девяносто, и неоднократно еще испытать счастье материнства. Однако все это говорит о том, что Алекс воспитывался в порядочной семье в обстановке взаимной любви, преданности и доброты.

Дальше. Виктор Седов. Прадед по отцовской линии, двести десять лет. Сто шестьдесят лет тому назад после первого омоложения вместе с двумя своими супругами убыл на ПМЖ к своему тезке императору Виктору на планету Леон. Генерал, заместитель начальника Военной академии Штаба специальных операций.

Дальше. Николай Седов. Родной дед, сто восемь лет. Тоже улетел с Земли двадцать пять лет тому в звании полковника планетарных войск в запасе. Сейчас – подполковник вооруженных сил корпорации «Медэя». Другой информации о нем нет. Да и не надо, и так все ясно. Если учесть, что, например, майор полиции приравнивается в звании к младшему лейтенанту планетарных войск, а полковник планетарных – к старшему лейтенанту корпоративных, а служат там профессионалы в спокойные годы и по шестьдесят, и по сто лет, то можно сказать, что его карьерный рост достаточно динамичен.

Отзывы друзей, сослуживцев? Очень приличные отзывы. И мужчина симпатичный этот Алекс, сказала бы даже – красивый.

Глава 3

На часах – без пятнадцати восемь. Проснулся на целых четырнадцать минут раньше, потому что опять ныли несуществующие пальцы ног. Откинул одеяло, сделал с кровати на пол стойку на руках и «пошагал» в туалет. Это я только эти два месяца обленился на своевременный подъем, так как последние три года всегда просыпался в семь утра.

– Алек! – закричала с кухни Валя, услышав мои телодвижения и звук сливаемой воды, – доброе утро!

– Валя, привет!

– На улицу не ходи. Там сейчас дождь собирается.

– Ничего, сегодня в квартире позанимаюсь, – сказал и «потопал» в прихожую к шведской лесенке. Ладно, сегодня обойдемся без подъемов переворотом и «солнышка», люблю его крутить.

Этой лесенке уже десять лет, ее отец установил вместе с меблировкой только что построенного дома. Я к этому времени уже заканчивал школу и намыливался поступать в Военную академию, именно ту, которую вот уже сто девяносто лет заканчивали все мои предки. Так что я эту лесенку редко эксплуатировал, только приезжая на каникулы и в плохую погоду, но чаще всего выходил в сад, на турник.

На улице громко треснул разряд молнии, затем ударил гром. Конец апреля, первая гроза в этом году.

Ровно в девять утра позвонил Антон и сказал, что на подъезде. Ворота открывались автоматически управлением из дома, поэтому на улицу бежать не пришлось.

– Тебе повезло, – сказал ему, запустив в дом, – слышишь из кухни вкусные запахи, попал прямо к завтраку. И у нас не какая-то сублимированная пища, Валя ее никогда не готовит.

– О! Видишь, как я удачно, моя супруга на две недели улетела с детьми к теще, а я тоже привык с утра покушать, а самому готовить неохота.

– Вот-вот, я и говорю: это ты специально так подгадал и назначил встречу на девять утра.

Валя нас сегодня кормила горячими блинчиками со сметаной и черничным вареньем. Черный чай в больших чашках запаривал сам. Этого дела никому не доверяю.

Мы разместились в кабинете, Антон уселся к журнальному столику в большое удобное кресло. Я подкатил к бару и вытащил два бокала и начатую бутылку настоящего Агорского коньяка и маленькую плитку шоколада. Налил граммов по тридцать, и мы приступили. Думаете, к общению? Нет, к дегустации.

– Хорошо сидим, – сказал Антон.

Действительно, приятно просто так посидеть и поговорить друг с другом вживую. Ведь сегодня для общения людям совершенно не нужны ни кабинеты, ни офисы, ни залы заседаний. Эффект присутствия создает голоэкран наладонника или очки-мониторы, или глазной экран биокомпьютера. Мне доводилось встречать таких деятелей, которые ежедневно вели переговоры с массой народа, заключали договоры и проводили торговые сделки. При этом неделями не выходили из своих будок-спален, три на четыре метра, где стоит только кровать, кабинка туалета, кабинка душа и столик с автоматом для приготовления сублимированных комплексов с мясным или фруктовым вкусом. Если бы не современная медицина, то они бы вымерли от малоподвижности атрофированных мышц.

– Да, Антон, хорошо сидим.

– Как у тебя с языками?

– Как и в любого офицера планетарных войск: арабский с тремя диалектами, фарси и дари.

– О! А в нашей Академии вдалбывали еще и некоторые тюркские. Это хорошо, что ты знаешь арабский, наши яйцеголовые аналитики считают, что он может понадобиться. Еще рекомендуют улучшить пси-способности, у тебя второй уровень?

– Да, стандарт после Академии, только нужно ли повышать? Я, конечно, не телепат, но направленное на себя внимание и отношение окружающих ощущаю, да и интуитивную чувствительность второго уровня считаю вполне нормальной, по крайней мере, близкую угрозу чувствую. И удовольствие это очень и очень не дешевое, думаю, покупка четвертого-пятого уровня – тысяч сто пятьдесят будет стоить?

– Если бы ты своевременно чувствовал угрозу, то не залетел бы в ту полынью и был бы сегодня с ногами. И не встретились бы мы с тобой. Поэтому-то и рекомендуют. Кстати, разгон мозгов и пси до пятого уровня стоит сто семьдесят шесть тысяч, но тебе счет предъявлять не будут. Оплатит «Колос».

– Щедро.

– Еще бы, я и сам бы не отказался. Поверь, Роднин ради дочери никакие миллионы не пожалеет. Сеанс у «психов» длится тридцать два часа непрерывно, можно записаться на послезавтра или на субботу. Это еще не все. Шеф распорядился выкупить для тебя, как для офицера в отставке, лицензию частного детектива, заключить официальный контракт и оплатить любое оружие и снаряжение. Стоимость контракта оговоришь лично с шефом.