35

Интересно, знает хоть кто-нибудь, кем был этот Синклер? И есть ли кому-нибудь до этого дело? Раз ему воздвигли памятник, значит, так надо.

Не исключено, что эта отвратительная каменная глыба торчит здесь со времени основания города. Выглядит она довольно потрепанной. А если кто и знает что-нибудь о Синклере, то держит это при себе. Словом, что бы Синклер ни сотворил, для меня это остается тайной. Польза от него только голубям. Они восседают на его воздетых руках и треугольной шляпе в ожидании подходящей мишени. Когда-то давным-давно монумент был покрыт медью, но воры успели ободрать покрытие задолго до моего рождения.

Синклер возвышается в центре небольшой площади, образованной слиянием пяти улиц, примерно в полумиле к северу-западу от моего жилища. Он обозначает границу между нашим обычным, достаточно отвратным городом и так называемым Дном, по сравнению с которым любой другой район Танфера представляется предместьем рая. Дно – место, где обитают последние нищие. Дно – место, куда не осмелился бы без сопровождения армии вступить сам Чодо Контагью, не говоря уж о недоумках из стражи. Дело дошло до того, что некоторые домовладельцы дрейфят взимать там квартирную плату.

Вообще-то никакой Чодо и не подумает туда заглянуть. Обитатели Дна настолько бедные, что даже не могут позволить себе обзавестись именами. И каждый из них выживает только потому, что кажется беднее своих соседей.

Сущий ад на земле. Во время службы в морской пехоте мне приходилось встречать ребят со Дна. Им нравилось в Кантарде, несмотря на войну. У них была пища, на них была одежда, на ногах – обувь, а продолжительность жизни частенько превышала срок, отпущенный им дома. А богатые парни только и занимались тем, что злились и ныли.

У моих родителей никогда не было ночного горшка, но я рос богачом по сравнению с теми ребятами.

Вы, наверное, считаете, что эти люди стремятся изменить свою жизнь или учинить всеобщий разгром? Ничего подобного. Точно так же, как сейчас никто не желает воспользоваться тем, что наши властители с Холма все как один отправились на отлов Слави Дуралейника. Люди обладают врожденной тягой к порядку и знают свое место. Многие считают, что если они бедны и помирают с голоду, то такова воля богов и это расплата за прегрешения в прошлой жизни.

Странный мир, в котором обитают еще более странные люди. О чем это я? Какое отношение все это имеет к Садлеру или Книге Видений? Абсолютно никакого. Всего лишь самодеятельные социологические изыскания.

Все кругом только и толковали что о Слави Дуралейнике. Поступили давно ожидаемые новости. Люди пересказывали их незнакомцам. Любой прохожий мог схватить вас за грудки и держать, пока не закончит свой рассказ, получая несказанное удовольствие, что просвещает вас первым.

Дуралейник исхитрился спровоцировать столкновение между армиями Каренты и Венагеты. Разгорелась битва воистину апокалипсического масштаба. Но сам Слави, устраивая этот фокус, потерял значительную часть своего войска и обратился в бегство. А может быть, и нет. Факты менялись в зависимости от настроений рассказчика. Я общался с Синклером и впитывал информацию, чтобы пересказать все Покойнику, когда появится возможность. Если она вообще появится.

Я провел целый час, сидя на пьедестале, с которого Синклер посылал свое благословение. И уже начал подозревать, что меня снова облапошили. Во всяком случае, Садлер не торопился облегчить моего положения. Конечно, если записку направил он.

Да, все-таки это был Садлер. В конце концов парень появился. Он подошел, с опаской оглядываясь по сторонам, как будто был по уши в долгах и уже полгода скрывался от кредиторов. Я узнал его только тогда, когда он чуть ли не плюхнулся мне на колени. Садлер выглядел бродягой, а не тем смертельно опасным типом, которого я знал и ненавидел.

Он уселся рядом ссутулившись, чтобы не выдать себя ростом, и принялся кормить хлебными крошками голубей. Никто не узнал бы его, застав за подобным занятием.

– Где ты был?

– В подполье. Надо было подумать. Не мог тянуть лямку, узнав, что Чодо мечтает заполучить книгу.

– Хм.

– Только представь, что он сможет тогда сотворить.

– Уже представлял. Поэтому-то и не хочу, чтобы он наложил на книгу свои лапы.

– Я тоже. И Краск.

– Краск?

– Ему потребовалось больше времени, но он тоже сообразил. Я получил от него известие. Мы встретились и потолковали. Решили, надо что-то делать. Хотим привлечь тебя.

Крошки собрали голубей со всей округи. Птицы копошились, налезая друг на друга. Вдруг мостовая взорвалась, голуби все до единого одновременно взметнулись в небо. Я поднял глаза, ожидая увидеть подлетающего громового ящера. Но оказывается, птички ударились в панику из-за единственной и вдобавок в дымину пьяной моркары. Садлер очень точно выразил мое настроение:

– Уже днем, стервы, летают. Что-то надо делать. Может, объявить награду за их головы? И у детишек появится занятие. Не все же им резать кошельки или обирать пьянчуг. Да. Все стало не так, как в старое доброе время. Когда мы были детьми, мы проявляли больше уважения к старшим… И так далее и тому подобное. Я знал все эти причитания наизусть.

– Почему вы остановили свой выбор на мне?

– Ты же сказал, что не хочешь, чтобы книгу загреб Чодо.

– И не желаю, чтобы ее загреб любой другой. Ни он, ни ты, ни Краск, ни Змеюка, ни Гнорст, сын Гнорста, ни Истерман. Я, черт побери, не доверил бы ее даже старикану, который ведет мое хозяйство. Нет ни одного живого существа, способного устоять перед искушением.

Он подумал с минуту:

– Я бы тоже, наверное, придумал, что с ней делать, если бы мог прочитать слово «дерьмо»…

– Ты не умеешь?

– Только свое имя. Некоторые слова и знаки, которые всю жизнь торчат перед глазами. У меня никогда не было возможности учиться. В сухопутных войсках парней не учат, не то что у вас – в морской пехоте.

– Это удача.

Некоторое образование было тем полезным, что я вынес со службы. Впрочем, подозреваю, что у меня несколько более сильная тяга к знаниям, чем у Садлера.

– Но ты же сумел составить записку?

– Это Краск писал. Он чего-то поднахватался там и тут. Я-то думал, мы сможем нанять себе учителя, когда Чодо загнется и мы возьмем дело в свои руки. Только, похоже, старик теперь вовсе не планирует брать расчет.

– И вы хотите его рассчитать?

– Что-то вроде того.

– Ты же знаешь, мокрыми делами я не занимаюсь.

– А кто заставил кусаться прежнего Большого Босса?

– Он не кусался, кусали его. И ты знаешь, как все было.

Морли меня подставил. Если бы мы с Плоскомордым знали, что произойдет, рванули бы на другой конец города вместо того, чтобы помогать Дотсу волочить гроб с голодным вампиром.

– Если поможешь нам, Гаррет, получишь друзей, которые когда-нибудь помогут тебе.

– Да? Чодо и сейчас вгоняет меня в краску, действуя так, будто я его любимый сынок.

Садлер сделал вид, что изумился. Почему? Объяснять он не стал, а просто осклабился. У парня оказались гнилые зубы.

– Мож быть, мож быть. Но он уж точно не отдаст тебе эту книгу.

– А ты?

– Я вовсе не умею читать, а Краск лишь едва-едва. Ты скажешь, что ее кто-то для нас прочитает. Ты можешь подумать, что мы получим книгу и начнем учиться. Верно. Но так же верно и то, что в это время весь мир будет на нас охотиться.

– Наверное, ты прав. Но у меня есть сомнения.

Я не занимаюсь убийствами. Я не высокого мнения о Чодо, но мне не хотелось бы участвовать в отправке его на небеса. Передо мной старик не был настолько виноват.

При всем при этом я не горел желанием сказать Садлеру твердое «нет». Он может погрузить меня в вечный покой, опасаясь, что я проболтаюсь о его планах.

– Похоже, у меня небогатый выбор. И как вы собираетесь это дело осуществить? Я пытался выиграть время.

– Старый Чодо затевает сегодня вечеринку. Будет занят. Его дочь сейчас в городе, и он каждый год устраивает…

– Его кто?!

– Дочь, – рассмеялся Садлер. – Мало кто о ней знает. Тебе бы она понравилась. Красотка. Наверное, похожа на свою мать. Ту я никогда не видел. Еще до меня Чодо с пей лично разобрался, застав в постели с парнем, которого в то время поддерживал. Ну и что? Дело прошлое. Сейчас важно, что сегодня он устраивает вечеринку. Если гульба пойдет как раньше, все упьются до чертиков и отпадут. Мы с Краском рассчитали, что, если нападем в три утра, у нас получится легкая прогулка.

– Так зачем вам я?

Он снова осклабился. Парень сегодня улыбается больше, чем за все время нашего знакомства.

– Гаррет, ты здорово умеешь изображать невинность. Вот бы мне так!

– Рад доставить тебе удовольствие. Но я правда не знаю, о чем ты лопочешь.

– Мы что, сердиты сегодня? Маленькая птичка сказала нам нет? Ладно. Помнишь, как у нас возникли сложности с хреновиной, считавшей себя мертвым богом и пожелавшей вернуться к жизни?

Это происходило совсем недавно. Не хочется вспоминать. Жуткое дело, в котором были замешаны нездоровые люди. Единственный приятный результат того дела – Майя.

– Помню, – Без шуток? Наверное, стареешь. Помнишь, как ты вышел из дома? С тобой был Дотс. Мы тебе дали маленький камешек. Что-то вроде амулета. А? Думаешь, мы просто забыли взять его назад?

Я надеялся на это. Камень хранился в комнате Покойника среди наших самых больших ценностей. Я считал, что он еще когда-нибудь понадобится.

Это был магический талисман, способный отгонять громовых ящеров. Чодо недолюбливает незваных гостей. Чтобы отвадить их, он обнес свои владения стеной. За стеной он содержит стаю некрупных плотоядных ящеров. Они гораздо эффективнее собак, хотя и последними Большой Босс тоже не брезгует. Громовые ящеры не оставляют ничего, что могло бы напомнить о незваных посетителях. Никому не известно, сколько злодеев перебралось через стену только для того, чтобы стать закуской для чудовищ.

– Значит, вы меня накололи?

– Просто решили, что будет полезно держать одну штуку на стороне.

– Вы, ребята, чересчур мозговиты для меня.

– Само собой.

Это, конечно, сильно сказано. Во всяком случае, они умнее, чем кажутся.

– Хорошо, вам нужен камень, чтобы пробраться в дом, когда все окосеют. А потом?

– Потом Чодо отойдет к предкам во сне. Может быть, пока они будут валяться вповалку, в дом проникнет парочка громовых ящеров и закусит ребятами, которые могли бы помешать мне и Краску занять освободившееся местечко.

– Полагаешь, вы сможете управлять всей оравой?

– На пару сможем. Сильно командовать не придется. Машина отлично смазана и отрегулирована. Чтобы работала ровнее, будем проламывать по черепу в месяц. А может, и того реже. Справимся.

Кто бы сомневался.

– А я, значит, получаю книгу. Так?

– Как только мы узнаем, где она. Обещаю. Мы ее найдем. Ты знаешь это.

Найдут, если захотят. Но выполнят ли обещание? Станут ли тратить силы на то, чтобы отобрать книгу у Фидо Истермана, или всего лишь укажут мне нужное направление?

– Значит, три утра. Так?

– Знаю, что ты соблюдаешь режим, но здесь уж ничего не поделаешь.

Еще одна бессонная ночь. И днем не подремлешь: надо продумать, как принять участие в гангстерской войне, никого при этом не убивая.

Морли Дотс мог бы сказать, что мне предоставляется прекрасная возможность продемонстрировать свою независимость от Чодо. Но он упустил бы из виду, какой рычаг воздействия на меня приобретают Садлер и Краск. И кстати о Морли – где он? Сейчас как никогда мне нужна его дружеская поддержка. Я уж не говорю о Плоскомордом.

– Послушай, ты так и не знаешь, куда подевались Дотс и Тарп?

– Не. Все еще в бегах?

– Похоже на то.

По его ответу я понял, что он действительно не знает, где обретаются мои друзья. Наверное, меня убедило безразличие, с которым он это произнес.

– Уж не думаешь ли ты притащить их сегодня ночью с собой?

На сей раз в его тоне было нечто такое, что заставило меня насторожиться. Над его словами следовало подумать.

– Нет. Просто не видел их с начала заварухи. Беспокоюсь.

– Хм. Ну ладно. Я слишком засиделся. Надо двигаться. Не хочу, чтобы меня узнали. Встретимся у придорожного столба на спуске с Холма по пути к дому Чодо. В два часа. Не забудь амулет.

– Сделаю.

Садлер удалился сгорбившись, словно ему сто десять лет. У него это здорово получалось. Издали его узнать было невозможно.

Интересно, что они предпримут, если я не появлюсь? Он оставил пакет с крошками. Я думал и кормил голубей.

Мои размышления прервал какой-то кретин, горевший желанием поведать мне о последних событиях в Кантарде.

Загрузка...