Глава №

…У Солия были красные от усталости, лихорадочные, и слегка даже безумные от чего-то глаза.

— Ты что, худеешь?.. — спросил он с тревогой, посмотрев на Марианну. — Зачем?..

— Так уж получается… Само…

— Ты слишком много работаешь и нервничаешь?

— Нет, я слишком много нервничаю, и почти совсем не ем. И не сплю… Мой дом превратился в одиночную келью монастыря для моей души… Где она тоскливо воет уже не только по ночам…

— Это меня огорчает и расхолаживает. — Солий тоже выглядел осунувшимся. — Я не хочу думать о том, что у нас не получится… Запрещаю себе об этом думать! Знаешь, чего я боюсь больше всего?..

— Я слушаю…

— Я боюсь, что однажды открою окно, а тебя за ним нет… По любой причине: не хочешь меня больше видеть, или по какой-то другой… Пока я тебя вижу, это придаёт мне силы!

— Но если… — Марианна опустила глаза. — Ты же видишь, дорогой, моё состояние, и понимаешь его причины…

— Тогда давай заранее договоримся уйти только вместе… — Солий заметался по своему дому. — Одновременно! Как я смогу потом жить с сознанием того, что сотворил с тобой?! Это же только я во всём виноват! Примчался неведомо откуда, взломал все двери твоего дома, души и жизни, и почти доволен собой, умелым! Одарил чужую животворную Красоту своей почти убийственной Любовью! Нельзя было этого делать, но мы всегда глупо сильнее априори, чем мудро — апостериори! Однако, что сделано, то уже сотворено! И обратной дороги нет! Я уже понимаю, что у нас теперь не получится просто встать спиной к спине, и уйти друг от друга, вернувшись на дистанцию Бесконечности! Поздно уже с этим! Безнадёжно поздно! Мы взаимно настолько проникли друг в друга, что разделение возможно лишь летально! Именно поэтому у нас должна быть новая, обоюдная привязка уже к общей для нас Судьбе! Если — всё, если — край, и нет больше дороги ни вперёд, ни назад! Исключительно в такой ситуации! Я скажу тебе об этом, включу нужную программу, мы оба подойдём к окну, и положим на него свои руки. Программа сработает, мембрана аннигилирует, и на этом всё кончится… И для тебя, и для меня…

— Ты думаешь, меня это утешает?.. — с тоской спросила Марианна. — Я хочу с тобой вместе жить, а не умирать. Жить, понимаешь?!. Где угодно! В моей Вселенной, твоей, или любой другой! Без разницы! Глаза — в глаза! Дыхание — в дыхание!

— Прости, прелесть моя, я просто переутомился… Сплю по два часа в сутки, и даже это для меня теперь — роскошь…

— Так нельзя… — с мукой в дрожащем голосе сказала Марианна. — Мы преступно позволяем себе эти убийственные для наших сердец вещи… Они их уже неизлечимо отравили ядом невозможных к исполнению желаний, и добром это точно не кончится… А Вселенную всё равно не победить!

— Её — да, но с её законами Природы можно и спорить, и договариваться… — не совсем уверенно возразил Солий. — Полюбовно и ради Любви…

— Когда? Через миллионы лет?

Марианна застонала.

— Я его сейчас разобью! Вдребезги! Это проклятое зеркало!

— Это ничего не решит! Дело не в нём…

— А что можно разбить так, чтобы между нами не было никаких преград?!. — с отчаянием в голосе спросила Марианна.

— Мы, кажется, нашли выход… Мы — здесь, в моём Центре.

— Искать нужно вход! Для нас обоих!

— Прости, я неправильно выразился. А мы, похоже, действительно что-то поймали. Какой-то, пока призрачный, но очень похожий на годный к реализации шанс, и сейчас идут расчеты возможных вариантов. Я один такое не потянул бы, даже надорвавшись. Мне помогает весь мой исследовательский комплекс. Сотни людей! Они — на нашей стороне! Они уже знают о тебе, и очень хотя с тобой познакомиться! Все! И мужчины, и женщины!

— А я тебя от всех прячу… — печально сказала Марианна. — Ты — моя самая сокровенная Тайна…

— Наверное, это и к лучшему.

— Что?

— Что обо мне в твоём мире не знают лишние глаза и уши. Они нам не помешают. Твой мир в сложившейся ситуации вынужденно пассивен, а мой — активнее, и он сейчас — в поиске.

— И что это меняет? Сказка остаётся всего лишь сновидением…

— Не всегда…

— А что изменилось на сегодня? Это у нас с тобой уже какое по счёту свидание? Тринадцатое? Чёртова дюжина?..

— Я понимаю, что между нами чудовищные расстояния! — почти прокричал Солий. — Но я пробьюсь! Мы пробьёмся!

— Но ты же в самом начале говорил, что это нереально даже теоретически. Не тешим ли мы самих себя очередными иллюзорными надеждами?.. Убийственными надеждами?..

— Тогда я был в этом уверен, но сейчас мне уже кажется другое… Мотивация иногда подхлёстывает желания и возможности. У нас есть шанс, пока мы им любуемся! Оба! Если хотя бы один из нас повернётся к нему спиной, мы его потеряем!

— А с нами, как и прежде, наши всё более пыльные и традиционные гляделки и говорилки… — с грустью констатировала Марианна. — И ничего — в развитии… Теперь я понимаю, зачем Природа придумала для отношений близость и прикосновения… Дистанция для них в конечном итоге — убийственна…

— Вираж! — скомандовал Солий. — Ушли от больной темы!

Он внимательно посмотрел на Марианну.

— Ты не больна? — спросил Солий с тревогой. — Я тебя не совсем узнаю сегодня…

— Нет, просто слегка перестаралась с успокоительным до заторможенности. Чтобы зря не резонировать… Ты сказал мне ждать, и я послушно жду. Мне ничего другого не остаётся со своей пассивной стороны зеркала. Что я здесь могу, чтобы помочь тебе там?..

— Ты можешь очень многое! Вдохновлять! Мы прорвёмся! — уверенно сказал Солий. — Рано или поздно! Тверди это, как и я, каждый день, и помногу раз! Как заклинание!!! А мы тут все пашем! Без продыху!

— Лучше, если всё будет не слишком поздно… — устало сказала Марианна. — Надо, наконец, что-то со всем этим душевным Армагеддоном делать, а то наши отношения начинают очень болезненно и неотвратимо мутировать, превращаясь… Во что? В Судьбу? В Фатум? В Рок?.. Если не случится чудо, не знаю, как ты, а я просто погибну… Я сегодня утром на лоджии опять думала о том, чтобы прыгнуть… Или напиться снотворного…

— Не вздумай! — вспыхнул Солий. — Не смей об этом даже помышлять! Мы же только что договорились! Надейся! И жди! В моём Исследовательском Центре все уже взведены до предела, и не собираются отступать!

— А если?..

— Тогда уйдём вместе!.. Как договорились! И пусть тебя это хоть немного утешает, если оно на такое способно…

Солий медленно приблизилась к зеркалу, пронзая Марианну немигающим взглядом.

— Иди ко мне, моя Флора…

Марианна послушно подошла, прижала обе свои похолодевшие ладошки к неумолимому зеркалу, а Солий в ответ приложил с другой стороны к одной её — свою ладонь, а к другой — лоб.

— Чувствуешь?.. — спросил он напряжённо. — Она раскалена…

— Хотелось бы чувствовать… — сказала Марианна тоскливо.

Она тихо заплакала, роняя на линолеум своей прихожей горючие и нескончаемые слёзы.

— Как же я хочу к тебе прикоснуться… Чтобы почувствовать тебя… Чтобы обнять тебя… Чтобы прижаться к тебе…

Марианна зажмурила глаза, и, жадно вытянув вперёд губы, сложила их ждущим поцелуя бантиком.


…Было слышно, как Солий опять зарычал, метнулся в сторону, и живое окно умерло ещё на несколько дней…


…Марианна выплакалась прямо перед безжалостным зеркалом почти до донышка переполнившейся чаши своей души, потом сходила в комнату, и вернулась с листком бумаги.

— Я не рискнула прочесть тебе это в глаза, моё мучительное Счастье, чтобы дополнительно не раскачивать твои нервы, но зеркалу могу. Это я вчера ночью случайно нашла в Интернете у Юлии Ботоноговой. Слушай же, не слыша, и не видя.

Марианна молитвенно встала перед зеркалом на колени.

— Это — про меня…

…Смешались, скрутились

и буквы, и ноты,

покоя не знают пиано и форте.

Ты горько заплакан

и мною промолен.

Мой милый Михо,

я грустна от природы.

Мой нежный Михо,

я больна от рожденья

романтикой,

ночью, цветным сновиденьем,

тобой,

нереальным,

бескровно — бесплотным.

Ведь ты из романов,

и ты зашифрован.

Ты слышишь, под сердцем

тревожно стучится

ребенок, который не может

родиться?

Ты видишь, Михо,

от досады кривится

мой рот,

очень чуткий,

из легкого ситца?

Тобой не целован,

ничуть не приласкан.

Михо,

выпадаю я тихо из сказок

на ту мостовую,

где фары искрятся,

на тот тротуар,

где меня сторонятся.

Туда, где звенят

очень низко,

подножно

ключи, что в потемках сыскать

невозможно.

Спаси меня, Боже…

— Это про тебя, мой бесконечно далёкий, и близкий Михо… — печально сказала Марианна. — И про нас…

«— Это финишная прямая твоей Судьбы, подружка… И его — тоже… И в её конце может быть только одна Вершина или Пропасть… Одна… На двоих…»

Загрузка...