Защитники Шаннары

Защитники Шаннары – 2

1

ПАКСОН ЛИ СИДЕЛ НА СКАМЬЕ ВО ДВОРОВЫХ садах Паранора, пролистывая документы, написанные более пяти столетий назад, описывающих события из жизни Короля эльфов Эвентина Элесседила, когда Кератрикс явился за ним. Он тут же смог сказать по формальному лицу писца, что что-то случилось.

- Она вызывает тебя, - сказал тот без преамбул. Его глаза выглядели уставшими и затравленными. – Она говорит, что время пришло.

Паксон пристально посмотрел. В прекрасный солнечный день подобно этому? В день, когда всё ощущалось правильным, и казалось, что мир пребывает в мире, а жизнь может продолжаться бесконечно? Как такое может быть?

Об этом он думал, пока взвешивал слова писца и их смысл доходил до него. Ему не нужно было спрашивать, что имеет в виду Кератрикс. Он знал. Он знал, что это грядёт, потому что она сама ему рассказала.

Афенглу Элесседил, Ард Рис четвёртого ордена друидов, умирала.

Он тут же встал, не находя слов и содрогаясь, и последовал за Кератриксом из садов в башню, содержащую её личные покои. Ард Рис держалась сама по себе в эти дни, ослабленная возрастом и подкошенная как нуждами своей организации, так и прошествием времени. Она занимала нижние этажи, будучи уже неспособной справиться с лестницей и подъёмом, ведущим к её прежним предписанным комнатам в верховьях главной башни. Она не бывала в холодной комнате практически год. За всё это время она ни разу не воспользовалась водами скри, положившись вместо этого на своего выбранного наследника Изатурина с выполнением своих обязанностей. Она пребывала в покое, ожидая неизбежного. Если говорить правду, Паксон полагал, что она ждёт этого с нетерпением.

И теперь, судя по всему, это случилось.

- Она уверена? – Спросил он Кератрикса, пока они шли. Когда он смотрел на молодого друида, то вспоминал Себека. Не потому что эти двое были чем-то похожи, но потому что пятью годами ранее Себек – в тот момент писец ордена друидов – был его ближайшим другом в Параноре, а предательство этой дружбы являлось раной, которая всё ещё обжигала в воспоминаниях.

Кератрикс – хрупкий и маленький, практически незаметный, пока тот несся впереди Паксона подобно призраку по затемнённым переходам, едва обернулся. – Она настаивает, что вполне уверена. Я тоже об этом спросил.

Конечно, он спросил. Кератрикс был умелым и основательным; он не оставил бы что-то такое без внимания.

- Я не могу в это поверить, - прошептал Паксон, практически сам себе, хотя знал, что Кертатрикс должен был услышать его.

И он и впрямь не мог. Пять лет он провёл в качестве личного паладина Ард Рис, в качестве Клинка Верховного Друида. Она привела его в Паранор, когда он плыл по течению. Она предложила ему должность по большей части из-за его наследия в качестве носителя магического Меча Ли. Она отдала его на обучение и наблюдала с расстояния, пока он боролся и искал своё место. Когда его сестра Хрисаллин была похищена колдуном Арканненом, Афенглу была той, кто помог ему вернуть Хрис назад, и затем сделала её домом Паранор – пускай даже Хрисаллин и отправили убить её, и та практически в этом преуспела. И всё это время её подстерегали предательство Себека и махинации Арканнена по приобретению контроля над орденом.

Но возможно даже ещё более значительно чем это - она приняла Хрисаллин в орден как обучающегося студента, зная о важности дара, которым та обладает, и необходимости научиться с ним управляться. Подобно её брату, Хрисаллин Ли несла магическое наследие. Паксон обладал способностью высвободить силу Меча Ли. Хрисаллин имела песнь желаний, которую она унаследовала будучи прямым потомком Райлинга Омсфорда. Как бы то ни было, Хрис оставалась не ведающей о своих силах. Арканнен похитил её в попытке использовать её как оружие против Ард Рис, но последовавшая травма от произошедших событий стёрла все воспоминания об этих силах. Тем не менее Афенглу была убеждена, что её память в конечном итоге вернётся.

Она позволила Хрисаллин остаться в Параноре, пристально приглядывая за ней и ожидая момента, когда её магия всплывёт и её можно будет отдать членам ордена, которые помогут ей овладеть этим – которые обучат Хрис её применению и наставят про значимость этого не только для её собственной жизни, но и для окружающих.

До сего времени этот момент не приходил. До этого дня Хрисаллин ничего не помнила и не проявлялось никаких признаков магии. Теперь же, когда Ард Рис подготовилась к концу своей жизни, задача по присмотру за сестрой падёт на Паксона. Паксон был готов принять это, как он верил. Более готов чем к тому, что ждало непосредственно впереди.

Когда они приблизились ко входу в комнату Афенглу Элесседил, открылась дверь и появился Изатурин. Высокий, тощий, с сильным чертами лица и твёрдым взглядом, он показался преуменьшенным во всех аспектах, приблизившись к Паксону. Несомненно он пытался примириться с тем, что будет значить для него уход Ард Рис. Он был её назначенным преемником, следующим Ард Рис и новым Верховным Друидом того, что продолжит существовать как четвёртый орден друидов. Он знал о своём будущем многие годы; она убедилась в этом. Но одна вещь знать, что лежит впереди перед тобой, и совсем другая – находиться на пороге этого.

- Она ждёт тебя, Паксон, - сказал Изатурин, замедлившись поприветствовать его. – У неё не много времени, а путь перед нами длинный.

Паксон уставился. – Путь? Имеешь ввиду её кончину?

Изатурин покачал головой. – Нет, не это. Она объяснит. Сейчас поспеши. Не задерживайся.

Он проошёл, оставив высокогорца растерянно смотреть ему вслед.

Кератрикс коснулся его руки. – Входи, Паксон. Я подожду здесь.

Паксон прошёл к двери, тихонько постучался и в ответ услышал её голос. Хотя он не смог понять её слова, Паксон сделал глубокий вдох и всё равно вошёл.

- Паксон, - поприветствовала она его.

Это единственное слово практически уничтожило его. Всё, что она для него значила, что сделала для него, что они разделяли, казалось заключённым в этом моменте. Воспоминания затопили его, некоторые печальные, некоторые счастливые, все невероятно яркие – мешанина связей, осознанная за секунды. Он стоял не двигаясь, сдерживая натиск, примёрзши к месту.

Затем он взглянул вверх от точки на полу, к которой был прикован его взгляд, и увидел её. Что бы он ни ожидал обнаружить, точно не это. Она сидела в своём любимом кресле, на колени было наброшено одеяло, а руки сложены вместе. Она выглядела старой, но не больной; истощённой, но не сломленной. Её лицо излучало силу и уверенность, а вокруг неё имелась аура непобедимости, которая заставила его в неверии заморгать.

- Ты думал вероятно обнаружить меня в постели и угасающей? – Спросила она. – Думал, что я на последнем издыхании?

Он кивнул, не в силах заговорить.

- Это так не работает. Верховные друиды приходят к своему концу с некоторой долей достоинства и силы, чтобы они могли встретиться с предстоящим. Посиди со мной.

Он занял кресло напротив неё. – Вы не выглядите так, словно умираете, - признал он. – Вы выглядите очень хорошо, Госпожа.

Её лицо было отмечено возрастом, стрессами и борьбой, которые она испытала и пережила. Она была очень тонкой, а её кожа имела вид пергамента, натянутого на кости. Он видел её картины, когда она была молода – портреты и наброски, выполненные друидами, обладавшими такими навыками, которые позволяли им точно передать её образ. Говорили, что она была красива – высокой и сильной, эльфом воителем и потомком эльфийских Королей и Королев. Он мог видеть следы этого в ней даже сейчас – небольшие признаки того, кем она была годы назад.

- Добрые слова, Паксон. Но несмотря на то, что по твоему мнению ты видишь, мой уход уже не за горами. Я должна уйти на покой подобно всем остальным лидерам ордена – и для этого мне необходима твоя компания. Мне бы хотелось, чтобы ты совершил путешествие со мной в Сланцевую Долину и к Хейдисхорну, где меня примут и заберут домой. Мне бы хотелось отправляться немедленно. Хотя я могу выглядеть сильной, я чувствую своё угасание. Это пугающая вещь: быть сильным в один момент, и знать, что в следующий твоя жизнь закончится. Сопроводишь меня?

- Конечно, - сразу сказал он. – Мне стоит подготовить транспорт? – Он помедлил. – Что случится, когда мы туда доберёмся?

Она одарила его этой старой, знакомой улыбкой. – Лучше потерпи и увидь самостоятельно. Я не так уверена в этом, как мне бы хотелось. И не задумывайся ни о каких приготовлениях воздушного корабля. Изатурин сейчас этим занимается. Просто посиди со мной. Составь мне компанию.

Паксон сел обратно. – Остальные в ордене друидов знают, что это происходит?

Она покачала головой. – Кертатрикс расскажет им, когда я уйду. Если он скажет им сейчас, последует бесконечная череда соболезнований и пожеланий, и не думаю, что смогу вынести это. Я хочу уйти из этого мира тихо. Когда моя сестра Арлинг оставила меня все те годы назад – когда она приняла уготованную ей судьбу и преобразилась в Элькрис – что ж, это стало вполне достаточной травмой и эмоциональным потрясением на несколько жизней. Мой уход будет значительно менее драматичным.

Она глубоко вздохнула и откинулась назад. – Ах, Арлинг, хотелось бы мне сходить к тебе один последний раз. – Она закрыла свои глаза, и слёзы потекли по щекам. Затем она неосознанно их смахнула и улыбнулась Паксону. – Я так и не смогла смириться с её потерей. Даже спустя все эти годы.

Паксон неловко поёрзал, не зная, что сказать.

- Я раскрыла ситуацию с Хрисаллин Изатурину как следующему главе ордена, - сказала она. – Я сообщила ему о своих страхах и планах на неё на случай возвращения воспоминаний о песне желаний. Он будет действовать вместо меня в качестве её наставника и учителя, когда это станет необходимо. Но в основном я полагаюсь на тебя в присмотре за ней, Паксон. Ты самый близкий к ней и вероятней всего первым заметишь, если что-то изменится. Ей будет безопасно в Параноре от всего кроме себя. Ты должен помочь ей с этим.

- Я помогу, - пообещал он.

Она выпрямилась, и на мгновение он подумал, что та собирается встать. Но она осталась сидеть и добавила: - В какой-то момент Хрисаллин раскроет правду. Я убеждена в этом. Не знаю, какой это окажет на неё эффект, но тебе нужно быть там, чтобы помочь ей пройти через это. Поэтому не обманывайся мыслями, что это никогда не случится. Я беспокоюсь, что твоё решение не рассказывать ей больше относится к избеганию чем к доброте. Ты надеешься, что она никогда не вспомнит, что с ней случилось, что ей пришлось сделать ради своего спасения. Но она вспомнит, Паксон. Однажды это случится. Не ошибись в этом. Расскажи ей вскоре. Сила Хрисаллин хорошо задокументирована в хрониках, и это могущественное и иногда непредсказуемое оружие.

Он наклонился вперёд. – Я размышлял над этим. Я осознаю доводы, почему мне стоит рассказать ей сейчас. Но я не могу отринуть опасность, которую это несёт, если я окажусь не прав.

Она мгновение его поизучала. – Знаю, что тебе понравилось бы, чтобы это просто ушло, но не думаю, что ты можешь на это надеяться. Поэтому заранее рассказать ей об этом может быть лучше. Воспользуйся своим здравомыслием, как это сделать, если решишься. Она послушает тебя. Она обожает тебя. Пять лет назад было бы трудно раскрыть ей правду. Но теперь она взрослая; она женщина, и её сила и зрелость намного больше, когда она впервые попала к нам.

Он обнаружил себя восхищающимся тем, что Афенглу Элесседил прикладывает время и усилия, пытаясь помочь с его сестрой, когда есть столько всего ещё, чем бы она могла заняться. Но она всё ещё была Ард Рис четвёртого ордена друидов, и она держит свои приоритеты крепкой хваткой даже под конец своей жизни. Она не отклонится от того, кем она была и что сделала ради блага за сотню лет. Это было её природой, прямым результатом требований её должности. Ей бы хотелось привести свой дом в порядок.

- Я стольким вам обязан, - сказал он, слова вырвались у него прежде, чем он смог лучше о них подумать. – Вы дали мне эту жизнь, и я никогда этого не забуду.

- Ты заработал, что ты имеешь, Паксон, - тихо сказала она. – Нет нужды благодарить меня за это.

Он насладился её улыбкой. – Могу принести вам что-нибудь выпить? Или поесть? Прежде чем мы отправимся?

Она повертела головой. – Мы сидим здесь не для того, чтобы ты мог сделать что-нибудь для меня. Мы здесь, чтобы я могла сделать что-нибудь для тебя. Часть этого в предупреждении о риске для твоей сестры. Остальное в предупреждении, что тебе стоит остерегаться Арканнена. Не думай, что он исчез на совсем – не больше чем песнь желаний Хрисаллин. Он опасный человек с длинной памятью. Он вернётся за тобой и за Хрис. Он не потерпит причинённые ему убытки неотомщёнными. Он не сможет жить приниженным и в сожалениях. Когда ты меньше всего ждёшь, он явится вновь, и он будет стремиться взять плату за свои страдания.

- Я не боюсь его, - тут же объявил Паксон.

- Тебе следует. Он практически разрушил орден друидов, прежде чем ты остановил его. Он способен на великое зло. Высматривай его. Соблюдай осторожность сам и со своей сестрой.

Она помолчала. – Одна последняя вещь. Изатурину понадобится время изучить своё положение как Ард Рис. Никто не может быть готов к этому, пока не займёт этот кабинет. Так было со мной; так будет с ним. Помоги ему приспособиться. Окажи ему поддержку. Сбереги его. Ты полностью освоил роль паладина, молодой человек с великими навыками и хорошей сообразительностью, как ими пользоваться. Используй их для него. Будь его правой рукой и защитником в эти ранние месяцы его службы ордену. Теперь подай мне руку.

Она протянулась, и он быстро встал оказать ей поддержку. Её рука крепко схватилась за него, и она плавно подняла себя на ноги, внезапно показавшись моложе и сильней. Она улыбнулась от выражения его лица.

- Теперь мы можем идти, - сказала она.

2

С КЕРАТРИКСОМ, ПРОКЛАДЫВАЮЩИМ ПУТЬ, И ПАКСОНОМ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИМ поддержку, Афенглу Элесседил направлялась по коридорам и проходам Крепости Друидов к площадке воздушного корабля у северной башни. Несколько друидов встретились им на их пути, задержавшись передать приветствия, на которые Ард Рис отвечала как положено, прежде чем продолжать. Её продвижение было отмечено видимостью спешки – и по правде, спешка определяла природу её отбытия, как на это ни посмотри.

Она приостановила свой путь лишь раз. Задержавшись у двери, открывающейся на посадочную площадку и ожидающий воздушный корабль, она жестом отослала Кератрикса, молчаливо стоя с Паксоном и ожидая возвращения своего помощника. Секунды протекали медленным ходом, отмеренная ей жизнь постепенно убывала. Не раз высокогорец думал заговорить с ней, но что-то в её поведении удерживало его от этого. Она пребывала наедине со своими мыслями, и он чувствовал это, сейчас ей это и было нужно.

Когда Кератрикс вернулся, он привёл с собой Хрисаллин.

Сестра Паксона подбежала от писца к Афенглу, весь протокол и формальности отринулись, когда они обнялись. Хрисаллин начала плакать, на её лице было потрясённое выражение.

- Не уходите, Госпожа, - всхлипнула она. – Не оставляйте нас!

- Что ж, ты догадалась, - ответила Афенглу, взяв её за плечи и отодвинув, чтобы можно было смотреть ей в лицо. – Ты всегда так быстро узнаёшь правду. Это хорошо тебе послужит.

Хрисаллин, кажется, приложила монументальное усилие, чтобы взять слёзы под контроль, выпрямив себя, собравшись. Она была высокой и стройной, её девичество ушло – сейчас уже молодая женщина, сильная и стойкая, с определённой дорогой в жизни. – Разве ничего нельзя сделать? – Спокойно спросила она Ард Рис.

- Всё, что можно сделать, уже сделано. Происходящее сейчас предопределено. Я ухожу, потому что пришло время. Моя жизнь была долгой и насыщенной. Не скорбите обо мне. Чествуйте меня в своих воспоминаниях.

Сестра Паксона взглянула на него умоляюще о помощи, после чего обнаружила ответ в его глазах на её невысказанную нужду и медленно кивнула. – Я никогда не забуду, что вы для меня сделали, - сказала она наконец. – Я буду чествовать вас в воспоминаниях, но больше в сердце.

Афенглу улыбнулась. – Это очень радует меня. Теперь же прислушайся ко мне в этот последний раз. Если тебе понадобится советник в какой-то момент, по любому вопросу, говори с Паксоном. И слушай своего брата. Он здесь ради тебя, если понадобится. Он поклялся мне, что это будет так – хотя я уверена, что он всё равно был бы здесь ради тебя и без клятвы. Но может прийти время, когда жизнь станет настолько сложной, что ты не сможешь её выносить. Если это случится, положись на него.

- Я сделаю это, Госпожа. Обещаю.

- И я спрошу за это обещание. – Старая женщина протянулась вперёд и поцеловала её в обе щёки. – Прощай, Хрисаллин.

Оказавшись за дверью и наверху посадочной площадки, Ард Рис и её сопровождающие прошли к быстрому клипперу, подготовленного Изатурином, и у которого он ожидал. Ему предстояло отправиться с Паксоном в это поездку, и только они двое станут свидетелями ухода Афенглу из Четырёх Земель. Капитан Стражи Друидов Дажу Рис и его спутники тролли были уже на борту и выступят командой. Для всех, кто мог наблюдать за этим, это отбытие выглядело всего лишь одним из многих, а не последним. Лишь немногие собравшиеся у воздушного корабля знали правду.

У рампы, приготовившись к посадке, Афенглу повернулась к Кератриксу и взяла его за руки. – Прощай, молодой человек. Ты был всем, на что я могла надеяться от писца и доверенного лица в эти заключительные годы. Надеюсь, ты будешь хорошо думать обо мне, когда меня не станет, и что будешь помнить, что я пыталась быть добросердечной с тобой.

- Вы были неизменно доброй, Госпожа, - сумел сказать писец, прежде чем не выдержать.

Она взяла его за плечи и на мгновение обняла, прежде чем повернуться обратно к Паксону. – Помоги мне взойти на борт, - приказала она.

Это было сделано за секунды. Стоя с Ард Рис и Изатурином, Паксон наблюдал, как тролли поднимают световые паруса и отдают швартовые. Он слышал, что диапсоновые кристаллы начали заряжаться, уютно устроившись в своих парсовых трубах, разогреваясь от потока энергии, вытягиваемой из радианных тяг. Он смотрел, как паруса раздуваются в полуденном бризе, и затем они начали взлетать, поднимаясь в скученные над головой облака, густые и пушистые на фоне глубокой синевы неба. Внизу стены Паранора с башнями становились меньше на фоне зелени окружающих лесов, и когда воздушный корабль сменил курс на юг, они померкли и исчезли.

- Последний раз, - прошептала Афенглу, в основном сама себе, хотя Паксон отчётливо расслышал слова.

Изатурин отошёл на нос корабля, оставив Ард Рис с высокогорцем. Паксон смотрел за его уходом. Он заметил глубокую молчаливость другого во время их посадки, и тот верил, что Верховный Друид управляется с этими последними часами в лучшем виде насколько ему известно – но всё равно пребывал в противоречиях, его путь был неясен. Паксон не мог винить его. Его собственные чувства были резкими и болезненными, его чувство места и времени пошатывалось его собственным нежеланием принимать неизбежное.

Воздушный корабль пролетел на юг к Ущелью Кеннон, следуя узкой трещине, разделявшей Зубы Дракона, и спустился на пограничье Каллохорна, прежде чем повернуть на восток, чтобы следовать за горной грядой, прослеживая голубую ленту Реки Мирмидон далеко внизу. Никто не говорил, включая его. В происходящем было что-то нереальное, чувство остановки времени с их продвижением. День растягивался через полдень и к закату, но даже зная место их назначения, это никак не помогало развеять нереальность, окутывающую причину их путешествия. Паксон продолжал думать про одно и то же, будучи не способен полностью впитать слова, не в состоянии найти способ принять их.

Ард Рис умирает. Мы везём её к месту последнего упокоения. После сегодняшнего дня её не станет навечно.

В коллективной памяти живущих мужчин и женщин никогда не было времени, когда Афенглу Элесседил не являлась частью их жизней. Она была незыблемой и долговечной как сама земля – присутствием, не затронутым событиями или ходом времени. То, что она однажды умрёт, было неизбежно, но всегда казалось, что это будет вовсе не в этот день, или в следующий, или вообще вскоре. Постоянство её присутствия успокаивало и в некоторой мере было необходимо. Её жизнь была даром. Её срок пребывания в качестве Ард Рис был отмечен свершениями. Она послужила орудием в спасение Четырёх Земель от существ из Запрета, когда те вырвались. Она реформировала разбитый орден друидов, когда все кроме двоих были убиты, и сделала его сильней и более эффективным, чем он был в прошедшие годы. Она выступала посредником мира, длившимся более века между Федерацией и остальными правительствами Четырёх Земель. Она сделала друидов значимыми и вновь желанными в глазах рас.

Вся её жизнь была отдана её обязанностям как Ард Рис. В её жизни было двое мужчин, но оба явились к ней в её ранние годы, и оба были слишком быстро потеряны. Говорилось, что потеря её сестры Арлинг была даже хуже, оставив её в таком лишении, что больше она не была способна любить, и вытеснила эту нужду глубоко укоренившейся приверженностью своей работе. Говорилось, что потеряв свою семью, друиды стали её семьёй.

Всё это Паксон Ли почерпнул из передающихся историй и писаний – от друидов и обычных людей – и внутренне понимал, что это правда. Сближение с ней подтвердило большую часть этого. Остальное только добавляло прикрас к легенде, которой она стала, завёрнутой в мантию истории, которая сохранится надолго после её кончины, выживет благодаря наследию, которое теперь будет передано Изатурину. Паксон раздумывал, каково это должно быть для другого человека. Всё, что он делает, будет оцениваться в сравнении с тем, что делала она. Всё, чем он был или станет, будет сравниваться с памятью о ней.

Он не желал бы себе такого, подумал он. Он никому бы это не пожелал.

Сейчас они сидели спереди кабины пилота, наблюдая за небом постепенно темнеющим впереди них с приближением заката – миновав уже Рунную Реку, где она сворачивала на юг в направлении Радужного Озера; также миновав и город Варфлит; миновав всё связанное с Паранором и друидами кроме воздушного корабля, на котором они ехали глубоко вдоль Зубов Дракона к широкому простору Равнин Рэб, которые можно было увидеть убегающими к отдалённой фиолетовой стене Вольфстаага.

Затем они сместились к северу к проёму в Зубах Дракона, где, как поведала Афенглу Паксону, дорога вела наверх к зазубренным пикам Сланцевой Долины и Хейдисхорну.

- Я хочу, чтобы ты отправился со мной, когда я буду уходить, - вдруг сказала ему Ард Рис, нагнувшись к нему, чтобы её можно было услышать не поднимая голос против ветра. – Только ты, я и Изатурин.

Он согласно кивнул, задумавшись об этом, но не желая открыто расспрашивать. Почему его просили пойти? Беспокоилась ли она о своей безопасности? Являлось ли присутствие её наследника недостаточным для успокоения?

Затем они оказались внизу, швартовые канаты закрепили, световые паруса собрали, а радианные тяги отцепили. Гул диапсоновых кристаллов заглох, когда парсовые трубы зачехлили, и снизошла глубокая тишина, когда всё замерло.

С помощью Паксона Ард Рис поднялась на ноги и подошла к борту. Дажу Рис уже открыл заслон и опустил верёвочную лестницу. Он попытался помочь ей спуститься, его огромные руки потянулись к ней, но она оттолкнула их и направилась к подъёмнику самостоятельно, поманив Паксона и Изатурина следовать за ней.

- Остальные из вас, пожалуйста, останьтесь на борту, - обратилась она назад. – Благодарю вас всех за вашу службу. Пожалуйста, сделайте для Изатурина то, что вы так преданно делали для меня. Я заберу о вас воспоминания с собой, когда меня не станет, и буду всегда лелеять их.

Тролли забормотали в ответ и прижали кулаки в груди как знак уважения. Каменно-лицые, непроницаемые, громадные и жуткие существа настолько, насколько они могли быть, всё же Паксон мог различить мягкость во взглядах, которыми они проводили её.

Спустившись, друиды и Паксон отправились тропой, ведущей в горы. Изатурин нёс факелы, чтобы осветить дорогу, когда тьма сомкнётся вокруг них. Они пройдут немалую часть ночи, чтобы добраться до места назначения, а только луна и звёзды могут не обеспечить достаточно света, чтобы видеть дорогу. Паксон беспокоился, что переход может оказаться не по силам Ард Рис, и он уже принял, что ему возможно придётся нести её до конца.

Но вскоре стало очевидно, что она сможет справиться самостоятельно, черпая силу из какого-то резерва, который она сберегла где-то глубоко внутри, намереваясь закончить путешествие к Хейдисхорну собственными силами. Они шли по одному по крутой тропе, осторожно переставляя ноги на сыпучем камне и нетвёрдой земле, позволяя Афенглу, которая прокладывала дорогу от начала до конца, устанавливать темп. Солнце прошло на запад и исчезло, сумерки сгустились в ночь, а луна и звёзды вышли великолепным зрелищем на тёмном небе. В горах тишина была глубокой и всеобъемлющей, не нарушаемой даже голосами птиц. Ничего не двигалось вокруг них, и только шарканье их ботинок и вырывающееся дыхание нарушали абсолютную тишину.

Они шли большую часть ночи – ходьба, которая была больше медленным подъёмом в первые несколько часов, а затем осторожным петлянием среди гигантских монолитов и узких ущельев, смешанных с отвесными провалами и широкими расколами, требующих тщательного маневрирования. Только несколько раз Ард Рис чувствовала нужду воспользоваться сильной рукой Паксона для поддержки, и ни разу она не попросила остановиться или пожаловаться на свою усталость. Она держалась особняком, но оставалась твёрдой в пути, и это Паксон и Изатурин иногда были вынуждены догонять её.

У них всё ещё было несколько часов до рассвета, когда они добрались до кромки Сланцевой Долины. Она внезапно появилась перед ними, скалы разошлись, открывая неглубокую впадину и её гектары гладкого, блестящего чёрного камня, осколки которого расходились по склонам долины и вокруг озера в её центре от окраины до береговой линии. Само озеро было мёртвым, воды ровные, зелёные и спокойные, никакой ряби не нарушало его поверхность. Путешественники встали вместе на мгновение, изучая Хейдисхорн, отмечая его вид и чувство, осматриваясь вокруг в поисках чего-то живого там, где явно ничего такого нельзя было найти. Из живых существ им компанию составляли только они сами.

- Мы ждём здесь прямо практически до рассвета, - сказала Афенглу – первые слова, которые она проронила с тех самых пор, как они выдвинулись от воздушного корабля.

Таким образом они уселись на окраине долины лицом вниз на раздробленные камни к кажущимися пустыми водам, луна и звёзды бежали по своим бесконечным траекториям над головой, земля поворачивалась точно также как с начала времён, ночь медленно клонилась к рассвету. И пока они сидели, Ард Рис начала говорить, её голос был слабый и приглушённый, но её слова отчётливы и выверены. Она говорила о своей любви к ордену друидов и её надеждах на его будущее. Она пересказывала истории из своей жизни и своей причастности к событиям, формирующих историю Четырёх Земель в течение её лет на посту лидера ордена. Она говорила о своей сестре, которую она любила больше чем кого-либо другого, и о эльфийском охотнике Симриане, её защитнике во время миссии к Источнику Огненной Крови, которого она любила лишь каплю меньше. Она говорила о Бомбаксе, своей первой любви, и об осаде Паранора Федерацией, которая захватила его. Она признавала провалы и перечисляла достижения, и последних было больше чем первых.

Паксон слушал, не прерывая, восхищаясь. Даже суровый Изатурин казался восторженным её историями, захваченный драмой и юмором, в эйфории и беспокойстве. Существовало так много откровений, принесённых долгой и благополучной жизнью.

В конце она затихла и долгое время никто не говорил, все трое затерялись в своих личных мыслях с продвижением ночи и приближением рассвета. Когда первые краски света появились на отдалённом горизонте, а звёзды начали своё медленное угасание под растущей яркостью, Ард Рис встала и повернулась к ним.

- Пришло время мне оставить вас. Я делаю это с уверенностью, что вы оба справитесь наилучшим образом для ордена друидов и для мужчин и женщин, которые приняли его курс. В вверяю тебе, Изатурин, будущее ордена, а тебе, Паксон, его защиту. – Она затихла, и некоторое мгновение её улыбка была весёлой и тёплой. – Духи, но хотела бы я остаться здесь с вами и помочь в вашей борьбе. А борьба будет, могу заверить вас.

Затем она отвернулась и пошла в чашу долины. – Изатурин, я переменила мнение. Мне бы хотелось пойти только с Паксоном. Паксон, спустишься со мной, пожалуйста?

Он сделал это, встав и приняв её руку, и поведя её по нетвёрдым камням и неуверенной местности прямо к Хейдисхорну. Изатурин остался на месте, глядя им вслед со стоическим выражением лица, с непроницаемыми мыслями.

Ард Рис и её Клинок проделали путь к основанию каменистых склонов и приблизились до десяти метров от окраины воды. Там она отстранилась от высокогорца и повернулась к нему один последний раз. – Дальше не иди. Стой на месте, пока я не уйду. Смотри и запоминай, что увидишь в этот день.

В темноте, всё ещё не уступившей восходу, она подошла к самому краю озера и встала, глядя поверх его вод. Она была такой неподвижной, что её можно было принять за статую, с прямой спиной, с сомкнутыми руками перед собой и поднятой головой. Затем всё застыло, вся долина замерла в моменте, в котором, казалось, ничто больше не произойдёт, и все трое, пришедшие туда, останутся в таком виде до скончания дней.

Затем началось бурление вод, по началу медленное, затем более буйное, поверхность неистово взбалтывалась так, что поднялись волны, увенчанные белой пеной. Звук волн, разбивавшихся о берег, смешивался в хлопках и приливах пены, и неожиданным шипением, поднимавшимся из глубин. В тот момент Паксону казалось, будто ночь снова сомкнулась, и никакого рассвета не будет этим днём, только непоколебимая тьма. Шипение усилилось и внезапно превратилось в стоны. Голоса были пронзительными и безумными, как будто говорившие находились в ловушке под волнами и отчаянно стремились вырваться. Присоединились более глубокие голоса, затем все они сменились воплями и криком, которые опустили высокогорца на колени от потрясения и ужаса.

Стало хуже, когда духи мёртвых начали подниматься из вод, сотни них устремились в ночной воздух, поднимаясь из озера с облаками пара, их облики были небольшими и непостоянными, мотыли, выпущенные в мир, которого они лишились. Они вертелись и вращались, пока кружили в небе, а затем снова падали вниз калейдоскопом призраков, принимающем форму и облик гигантской распадающейся призмы. Они приближались так близко к Ард Рис, что Паксон думал, что они могут коснуться её, возможно даже утащить вместе с собой. Но хотя они приближались, они соблюдали достаточную дистанцию, чтобы их фигуры не соприкасались.

Затем середина Хейдисхорна взорвалась в небо массивным гейзером, и огромная тёмная форма поднялась в поле зрения. В чёрном плаще определённо друидском, оно встало на поверхности воды как будто его размер ничего не значил и его вес не имел значения. Казалось, оно не обладает материальностью, и всё же его темнота была более насыщенной чем ночь вокруг него. Все крошечные духи, всплывшие раньше, устремились к краям озера и остались там, на безопасном удалении, а воды продолжили кипеть и парить.

Паксон смотрел, как фигура начала медленно приближаться к Афенглу Элесседил. Оно не шло как человек, а парило, его тело и конечности не двигались под одеянием. Капюшон был туго натянут на его голову, и ничего из его лица нельзя было увидеть в глубоких тенях, формировавшихся внутри. Когда оно остановилось только в метре от места, где она стояла, Ард Рис подняла руки и протянула их в приветствии.

- Аллонон! – Позвала она бесстрашно. – Я готова!

Паксон тогда практически пошёл за ней, ужасаясь того, что как ему было известно, вот-вот произойдёт, вдруг убеждённый, что это ошибка, что её время ещё не пришло, что он должен заставить её понять это, прежде чем стало слишком поздно. Но обнаружил, что не может сдвинуться, его тело застыло как будто заключённое в лёд, под одеждой всё замёрзло и окоченело. Сейчас руки духа уже опускались. Сейчас руки Ард Рис поднимались, чтобы принять их.

Затем Тень Аллонона взяла её, как родитель взял бы дитя, и подняла, прижимая её и пятясь от береговой линии, не посчитав нужным повернуться, не скрывая своих намерений. Оно отнесло ей в центр Хейдисхорна, меньшие тени мёртвых уже двигались, чтобы к нему присоединиться, смыкаясь вокруг них двоих подобно свите, чья задача оберегать и защищать – или возможно отдавать дань уважения и праздновать.

Под Аллононом и Афенглу, пред прошлым и настоящим, между живыми и мёртвыми, воды изверглись в последний раз, затем затянули всё в водоворот, который быстро сменился безмятежностью.

Секунды спустя движение и звук сошли на нет, и Хейдисхорн замер и затих ещё раз. На восточном горизонте, над окраиной долины, прорезался восход заревом золотистого света, и начался новый день.

3

МНОГО ДАЛЬШЕ НА ЮГ ЗАРЯ КРОВОТОЧИЛА АЛЫМ ВДОЛЬ восточного горизонта, этот цвет предзнаменовал кровь, которая прольётся в этот день. На носу тяжёлого транспортника «Аргон», замерев у борта воздушного корабля и глядя на пересечённую местность в сотнях метров внизу, Даллен Юзуриент, Коммандер Федерации Красной Резни, всё подмечал. Будучи тридцать лет на службе армии, офицер низкого звена поднялся до высшего командования за рекордное время, он верил в удачу и предвидение, только когда это было удобно для его замыслов. Так было в этот день, и намёк на улыбку пересёк обветренное лицо.

Мы закончим это здесь, думал он. Останется лишь выжженная земля и никого живого, кто мог бы поведать эту историю.

Его команда окружала его, разместившись на палубе транспортника от левого до правого борта и от носа до кормы, пять сотен сильных, воинственных и вооружённых людей все до одного, которые не знали другого пути. Он отобрал большую часть из них, выбрав их из рядов других подразделений, из которых они только рады были перевестись, если это означало примкнуть к Резне. Он знал большинство по имени; зачастую он знал по имени их жён, мужей и детей. Он знал их истории, их привычки, их сильные и слабые стороны. Тем не менее лучше всего он знал и предавал наибольшее значение особенностям их боевых умений. Он собирал их вместе годами, тщательно выбирая из тысяч, выстраивая команду шаг за шагом, пока у него не собралось пять нужных ему сотен.

Время от времени некоторые находили свою смерть или покидали службу, потому что больше не могли соответствовать его строгим стандартам. Но всегда были те, кто с готовностью занимал их место, их имена находились в списке, приколотом на доске объявлений у бараков, где все могли их видеть, изучать и высказывать своё мнение. Лишь немногие когда-либо высказывались, и тогда непременно с немалой долей осторожности. Они почитали Юзуриента, эти солдаты, но также и боялись его. Развязные языки и легкомысленные мнения не сильно приветствовались. Точные факты и твёрдые аргументы располагали его к себе, и все хотели пользоваться его доверием.

Он основал Красную Резню десять лет назад, когда возвысился до должности в армии, позволяющей это сделать, и он основывал её ради конкретной цели. Подобно Быстрому Реагированию – подразделениям, обеспечивающим первоначальную оборону против любой угрозы городам Федерации – Юзуриент задумывал команду, которая будет действовать против угроз для общей безопасности и незыблемости Империи Федерации. Не защитное подразделение, а ударная группировка, предотвращающая нужду в какой-либо обороне. И не ограничивающаяся угрозами стенам городов Федерации, а против всего и всех, представляющего угрозу Южной Земле в целом. Это должно было стать подразделением, предотвращающим непозволительные нападения или вторжения из какого-либо источника, неважно насколько расплывчатые или удалённые.

Это наделило его значительной властью как члена армии Федерации. Но он смело и успешно распоряжался ею, и недовольных было немного, и на них в основном не обращали внимания.

Так будет здесь и сегодня с прибрежной крепостью Арброкс, гнездом гадюк, терзавших Федерацию слишком долго. Ему были отданы приказы, и они были достаточно обширными, чтобы соответствовать его цели. Выжженая земля и кости были методами Резни. Недовольства были для слабаков и тех, кто прятался в стенах своих домов.

- Прямо вон там, - шепнул ему на ухо Дессет, наклонившись ближе и указывая вперёд на гряду тумана, по направлению к которому они летели.

Арброкс. Первые признаки его стен и строений как раз возникали в поле зрения, пока рассвет высвечивал морской пейзаж и обнажал части и обрывки древней крепости. Тонкие столбы дыма поднимались от дымоходов и сигнальных костров, а тени покрывали огромные каменные блоки тёмными пятнами, там где бастион уютно устроился среди прибрежных скал. Не было признаков жизни, никаких следов активности внутри тех строений и стен, но Юзуриента это не обманывало. Он поднял свою руку в ранее установленном сигнале, и огромный транспортник отступил обратно туда, где их не было видно. Он не будет рисковать обнаружением, прежде чем будет готов.

- Да, коммандер, - говорил ему Дессет по крайней мере с десяток раз, прежде чем они отправились на задание. – Это разбойники, подобно крысам в своих норах – молодые и старые, паразиты, требующие истребления.

Пираты.

- А колдун?

- Он тоже – хотя указаний на это не то чтобы много. Но это его прибежище, определённо. Посреди скал, глубоко в земле. – О, он там, всё сходится. Пятно на лике земли, зараза, которую нужно выжечь!

Он проигнорировал громогласные слова своего шпиона, его характеристику подозреваемых и явные предрассудки. Его заботила лишь достоверность настойчивости Дессета, что он знает пиратское гнездо, и что тот в этом был непоколебим. Пираты были там. И колдун тоже, ненавистный Арканнен. После всех лет попыток выследить и тех, и его с помощью молвы и слухов, посредством ложных зацепок и тупиков, он наконец настиг их.

Рейды пиратов на суда Федерации продолжались месяцами, но более дерзкие нападения на транспортники с диапсоновыми кристаллами стали последней каплей. Коалиционный Совет пришёл в возмущение, Премьер Министр обратился к Министру Обороны, а последний призвал его лично разобраться с этой проблемой.

- Я хочу уладить это, Юзуриент, - объявил тот спустя две минуты после прибытия. – Я хочу, чтобы этих налётчиков нашли и истребили. Всех до последнего. Без исключений. Резня справляется с такого типа работой достаточно хорошо; убедись, что они помнят, как делать это. И если слухи об Арканнене правдивы, тогда покончи с ним также. Премьер Министр и Коалиционный Совет пришли к согласию. В пекло всех их; пощадить только женщин и детей, больных и старых, но не остальных.

Так он оказался здесь, в нескольких милях к западу от Арброкса, со своей командой наготове, с чёткими приказами. Найти и уничтожить. Это было предприятием, которое закончится полной бойней для тех, кого он найдёт – хотя не такое поручение Министр Обороны давал ему, и не такое, какое бы одобрил Премьер Министр. Даллен Юзуриент был жёстким человеком, и прожил тяжёлую жизнь. Не для него были радости городской жизни и комфорт своей кровати и семьи. Его семьёй были отряд, а возлюбленной его долг. Всю отраду он находил в знании, что он никогда не подводил никого из них, и никогда не подведёт. Всё удовольствие, испытываемое им, приходило из его жизни солдата, из необузданного вкуса битвы и сладкого запаха крови его врагов. Сражения придавали его жизни цель и порядок; сражения являлись объединением опыта, навыков и инстинктов, формирующими сердце и душу солдата, и по его мнению не было ничего лучше или более важного во всём мире.

Транспортник замедлялся, и теперь боевые суда шли наравне с ним. Они будут ожидать, пока солдаты Резни не высадятся поблизости от стен крепости, потом воспользуются своими большим пушками, чтобы расчистить путь до спящих внутри. Не многие бодрствуют даже сейчас; некоторые будут нести дозор на стенах. Но никто не будет ожидать нападения, и никто не сможет выстоять против этого.

Юзуриент сделал глубокий, успокаивающий вдох и медленно выдохнул. Он первым ринется внутрь. Как и всегда. Ты ведёшь своим примером, какой бы ни был у тебя ранг, насколько ни было бы это опасно. Его люди черпали смелость у него. Они находили в нём силу.

Он развернулся лицом к своим людям. Он был высоким, сильным мужчиной, практически двух метров, с копной чёрных волос и шрамами, пересекающимися слева направо над переносицей. Он предстал перед ними внушительной фигурой, подняв правую руку с сжатым кулаком. Пять сотен рук взметнулись в ответ, подражая его жесту. Единство было всем в войсках. Он взглянул на Дессета, который всё ещё смотрел вперёд, его беспокойство было очевидно. Он не был частью войск; он никогда не смог бы стать частью них. Он был шпионом, и его полезность иссякнет после сегодняшнего дня. Его худой облик, весь из костей и углов, и его необычные глаза с кошачьим разрезом и узким подбородком никак не украшали его. Он был необходимым злом, и он ни по чему из этого не будет скучать.

- Сохраняй спокойствие, - прошептал ему Юзуриент.

- Не ты тот, кого будут разыскивать выжившие, когда это закончится, - прошипел другой.

Юзуриент пожал плечами. – Выживших не будет.

- Тогда убедись в этом.

- Оставайся на борту, вне видимости. Жди нас здесь.

Кошачьи глаза прыгнули в его направлении. – Не особо больше я могу сделать, разве нет?

Транспортник начал спускаться на прогалину, появившуюся между множеством оврагов и хребтов, выходящих на горы впереди. Когда они оказались достаточно близко, чтобы закрепить швартовые, Юзуриент приказал сбросить подъёмники и вся команда начала слезать. Их продвижение было быстрым и эффективным. Ушло менее десяти минут, чтобы все пять сотен выгрузились и построились внизу, разбившись на отряды – разведчики с фронта, тяжёлое вооружение в тылу. Отряды состояли из стрелков, мечников, копейщиков, каждый с определённой задачей, но все с единым приказом – овладеть крепостью и прикончить всех внутри.

Юзуриент ранее думал внести поправки в этот приказ ради возможности собрать полезную информацию из оставшихся в живых. Но в конце концов проще было просто перебить их всех. Имеющаяся у них информация скорее бы всего имела мало пользы, и для его людей будет меньше риска с приказом на убийство, чем с захватом и задержанием.

Он осмотрелся вокруг, стоя сейчас на переднем плане своих войск. Впереди ландшафт представлял собой бесплодный массив камней и расщелин. Ни растений, ни признаков жизни. Даже без птиц, взлетевших бы от их прибытия. Какой убогий, бесполезный кусок земли, подумал он. Как здесь вообще может быть что-то, что стоит сохранить?

Его лидеры отрядов столпились поблизости, пока он повторял в самый последний раз инструктаж, который уже дважды проводил им. Дождаться атаки боевыми кораблями. Когда она сойдёт на нет, выдвинуться вперёд через бреши в стенах – мечники во главе, следом копейщики, стрелки в резерве, а отряды тяжёлого вооружения в качестве поддержки. Обнаружить всё ещё живых и устранить. Всех. Выкурить их, если они попрячутся. Никого не пропускать.

Затем он выдвинул их вперёд, занимая позицию прямо позади разведчиков, возглавляя поход на вершины и к крепости под их тенью, всё подразделение растянулось подобно огромному бесшумному пятну на местности. Они разошлись веером в двух направлениях, образовав тиски, чтобы заключить и сдержать тех, кто находился в стенах впереди, их ряды выстроились шахматным порядком, чтобы предотвратить всякий побег. Рёв океана, бьющего о скалы, и постоянное завывание океанского ветра скрывали их приближение, приглушая лязг и бряцанье металла и скрип сапог.

Когда они заняли позицию, Юзуриент отправил вверх согласованный факел, и боевые корабли двинулись вперёд начать штурм. Повернувшись бортами, большие разрыватели плоти, установленные на палубах, высвободили мощь, питаемую диапсоновыми кристаллами, и волны взрывного огня обрушились на сейчас полностью видимую крепость. Целые участки стен распались за минуты, а главные ворота обрушились щепками дерева и железа. Крики тревоги поднялись изнутри, и люди повалили на то, что осталось от стен, чтобы дать отпор. У них не было ни единого шанса. Военные корабли били беспрестанно, сметая людей, выводя из строя их второсортное оружие, разрушая крепостные валы и башни, на которых оно располагалось.

Когда воздушные корабли замолкли, Юзуриент взревел своим пяти сотням, и вся его команда хлынула к стенам, проникла через неровные бреши в камне и помчалась внутрь.

Случившееся дальше было предсказуемо чудовищно. Убийство было повальным и непрерывным, пока мечники и копейщики расправлялись с немногими оставшимися из защитников, а затем отправились за всеми остальными. Мужчины, женщины и дети, старые и молодые, здоровые и ущербные были порезаны на куски. Они умирали, крича и в мольбах. Они умирали, сражаясь и убегая. Они умирали там, где скрывались, или пока искали выход. Но они все умирали одинаково. Никого не пощадили и никто не сбежал. Кровь и плоть были повсюду, безжизненная субстанция того, что когда-то являлось человеческим поселением, истреблённое менее чем за час. Весь штурм был исполнен безупречно. Совсем небольшая часть солдат Красной Резни были убиты в процессе, и ещё меньше было ранено даже самым незначительным образом.

Тем не менее были те, кто в последствии ошеломлённо рассматривал дело своих рук, поражаясь тем, насколько это ужасно. Реакция была определённо неоднозначной. Были пролиты слёзы. Кто-то бормотал проклятия или тихие мольбы с просьбой о прощении. Были бурные оправдания и заверения в необходимости всего этого. Было хвастовство и насмешки. Разнообразный набор, но всё равно одинаковый.

Юзуриент бессловно шёл через побоище, его жёсткое лицо ничего не выражало, он всё вбирал в себя. Его радовало то, как хорошо всё прошло, но раздражало, что его войска, судя по всему, не обнаружили колдуна. Дессет выглядел таким уверенным, что он здесь, всё же того не было ни следа. Отчёт его лидеров отрядов не раскрыл судьбу Арканнена, а это значило, что вероятней всего, колдун умудрился сбежать.

- Выводите людей, - приказал он. – Мы здесь закончили. Славная работа от каждого из вас. Сегодня люди получат дополнительную порцию какой угодно выпивки или что-либо ещё, потребного им. Дайте им знать.

Он стоял снаружи стен, пока его люди выходили, подмечая смешанные выражения на их лицах, подмечая тех, кто не глядел на него, и тех кто глядел в открытую; подмечая, как они вели себя после битвы и свершённых убийств. Все виды реакций, и всё же каждый солдат исполнил свой долг, и было важно только это. Ужас мгновения померкнет; воспоминания об умерших сгладятся. В не таком отдалённом будущем никто даже не будет думать об этом.

Когда появились отряды тяжёлого вооружения, он послал их обратно с портативными разрывателями, чтобы сжечь всё оставшееся, включая тела. – Уничтожьте все следы этого, - приказал он.

Он ожидал, пока не увидел взметнувшееся пламя и не учуял вонь сгорающей плоти, пронизывающие морской воздух, прежде чем развернуться и пойти назад с остальными. Остатки сегодняшней работы исчезнут с первым сильным штормом Быстрины Прилива. После этого только почерневшие камни и разбитые стены будут отмечать то, что когда-то было Арброксом.

Солнце вставало из-за Быстрины Прилива в серой и серебристой дымке, разгоняя морской смог и освещая почерневшие руины Арброкса. Завитки дыма поднимались от этих руин тонкими нитями, которые быстро подхватывались и развеивались морскими ветрами. Чайки и бакланы с другими морскими птицами начали прилетать из отдалённых гнёзд, устремляясь попировать на останках мёртвых, безразличные к понесённым потерям, привлеченные возможностью лёгкой пищи и никем не прерываемой еды.

Западнее военные корабли Федерации и транспортник как раз исчезали в том, что оставалось от убывающей ночи, держа путь к городу Стёрн.

Человек в чёрных одеяниях стоял снаружи того, что осталось от Арброкса и его мертвецов, наблюдая. Его взгляд сместился с крепости на военные корабли, с живых на мёртвых, думая такие тёмные мысли, что можно было практически дотронуться до них, как и до остатков пепелища.

Единственный вопрос господствовал в его мыслях.

Как они могли сделать это?

Да, Арброкс был пиратской крепостью, и его население было пиратами и семьями пиратов. Да, они нападали на корабли Федерации с целью выживания, даже зная, что за это наверняка последует возмездие, и что это подвергает их жизни опасности каждый раз, когда они отправляются на охоту. Да, они жили на грани меча и острия копья.

Но перебить всех до последнего мужчин, женщин и детей? Вырезать всё население и сравнять поселение обратно с землёй, как будто оно никогда не существовало? Его гнев был всепоглощающим. Это являлось актом такого великого зла, что оно должно быть отомщено. Хотя охота шла не на него – или не исключительно на него – это ощущалось в высшей степени личным. Люди Арброкса приняли его, когда все в остальных Четырёх Землях хотели выловить его. Эти люди кормили и заботились о нём, они относились к нему как к одному из своих. Они вернули его снова к жизни и ничего не просили взамен.

Они не заслужили умереть, как умерли. Они не заслужили быть вырезанными как скот.

Он бы погиб вместе с ними, если бы не решил этой ночью поспать отдельно в прибрежной башне, которую он предпочитал, когда его тьма сильней всего поглощала его. Он не увидел бы этот рассвет, если бы не знал, когда настаёт время уйти и оставаться в стороне, пока мрак не пройдёт и его хорошее настроение не вернётся.

По чистой случайности он всё ещё жив. И из-за судьбы, возможно?

Он натянул на плечи свой плащ потуже и в последний раз взглянул на Арброкс и его друзей. Кто-то предал их. Кто-то знал о их убежище и выдал их Федерации. Резня иначе не смогла бы их найти.

Времени достаточно, чтобы рассчитаться по счетам – рассчитаться и с предателем, и с убийцами. Но необходимо найти способ собрать их всех вместе и скормить их такому аттракциону ужасов, который не будет уступать тем, что поглотили людей Арброкса.

А кто лучше него сможет найти такой способ?

Кто лучше, чем Арканнен Рай?

4

ШЕСТЬЮ НЕДЕЛЯМИ ПОЗЖЕ, ДОЖДЛИВОЙ НОЧЬЮ, ВЫДАВШЕЙСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНО менее приятной в связи с внезапным проседанием температуры прямо перед наступлением сумерек, Рейн Фросч вошёл в Таверну Кабаньей Головы в городке Портлоу незадолго до начала выступления. Дрожа от сырости и мороза вопреки своему плотному всепогодному плащу, он встал в проходе таверны и отряхнулся, смахивая дождевую воду и неприятные ощущения, в то же время осматривая лица собравшихся завсегдатаев в просторной комнате.

Более сотни, предположил он. Намного больше, на самом деле. Они стояли по трое в глубину у барной стойки, а столы были заполнены. Ну, практически заполнены. Он приметил один в задней части комнаты, где человек в чёрном плаще с капюшоном склонился над своей выпивкой в отменном уединении, остальные в комнате предпочитали держаться от него подальше. Никто не набрался смелости спросить два стула, остававшиеся пустыми перед ним, хотя остальные посетители стояли повсюду в комнате, большая часть из них находила места, где можно было бы подпереть стены.

Он позволял взгляду блуждать, пока не обнаружил братьев Фортран и не почувствовал внезапную ношу, навалившуюся на плечи. Он надеялся, что их здесь не будет. Он надеялся, что они найду другую таверну и другого музыканта, над кем бы посмеяться. Но очевидно им либо не хватало предприимчивости, либо они решили, что будет забавней продолжить изводить его. Янсель невзначай поднял взгляд, увидел, как он смотрит, и ухмыльнулся. Борри обернулся и прикоснулся к краю своей потрёпанной шляпы. Оба ожидали реакции, но он проигнорировал их. Что ещё можно сделать с подобными людьми?

Натянув ремень чехла, защищавшего его эллрину, высоко на плечо, он подошёл к стойке обслуживания и обогнул её угол, чтобы добраться до кухни. Он помахал Гаммону, когда тот проходил через дверь, не посчитав нужным замедлиться. Комната внутри была заполнена бочками с элем, сухими продуктами, упаковками с мясом и корзинами с овощами, столовыми приборами и инвентарём, свечами и лампами, парой печей и поваром, стоявшим над грилем, старательно занимаясь готовкой для посетителей.

- Рейн, парень, - обратился старый жирный пёс, подняв одну руку в попытке беспечного приветствия.

С противня поднимался дым и валил пар, а запах пищи заполнял комнату, эта смесь плохо выветривалась через решётчатые отверстия в стенах. Несмотря на вентиляцию, в комнате царила духота. Рейн махнул в ответ и прошёл к вешалке, чтобы снять свой инструмент и плащ и повесить их на деревянные колышки.

Гаммон прошёл через дверь. – Большая публика у тебя сегодня, Рейн. Надеюсь, ты прихватил свои ловкие пальцы и ангельский голос, тонко настроенный и очень бархатный!

Он всегда говорил это, но Рейн всё равно усмехнулся. – Может ты смог бы приглядеть за братьями Фортран для меня?

Гаммон рассмеялся. – Ними? Нет нужды. Я уже поговорил с ними. Сказал им, что ещё одна выходка, ещё одни малейшие беспорядки, и им сюда дорога заказана. Меня на заботит, кто породил их или сколько ещё среди них вспахивают поля или чистят свинарники. Я так и сказал им, о да.

Рейн был менее чем заверен тем, что Гаммон мог или не мог им сказать. Ему было бы гораздо приятней, если бы бармен просто бы вышвырнул бы Фортранов прежде всего. Но он знал, что ничего не может поделать с этим за исключением того, что делал всегда – высматривать неприятности, потому неприятности имели обыкновение находить его. Они сильно притягивались к нему, что он понимал слишком хорошо, потому что это отмечало большую часть его жизни.

Тем не менее он был достаточно способным, чтобы даже Фортраны не устрашили его. Технически он был мальчиком – едва переступив свои шестнадцать лет, на его лице не было ни волоска несмотря на его размеры, которые были немалыми. Уже он возвышался на метр восемьдесят, а его широкие плечи и крепкие руки говорили о том, что он мог позаботиться о себе в достаточной мере, если возникнет нужда. Он был сам по себе с возраста восьми лет, нелёгкий подвиг в отдалённых поселениях востока Южной Земли, осиротевший и брошенный на произвол судьбы, пущенный по миру, без какого-либо понятия как приглядывать за собой, и без понимания, где это выяснить. Но удача, божий промысел и здравый смысл провели его через это, и сейчас он был здесь, достойно себя обеспечивая, являясь членом сообщества, которому по большей части он нравился достаточно сильно, чтобы ему были рады в своих рядах.

Он смахнул капли воды со своих лохматых светлых волос и выхватил булочку с противня, остывающего на плите. Повар угрожающе взмахнул лопаткой, но без должного энтузиазма, чтобы быть убедительным, затем указал на блюдо с мясом рядом с собой. Рейн справился сам, соорудив сэндвич и поглотив плоды своих трудов. Гаммон нашёл для него стакан эля запить еду и принёс ему.

Бармен задержался, глядя на него, затем направился к двери. – Как только закончишь, выходи и выдай несколько песен. Они становятся всё беспокойней. Если сможешь немного их унять, может будет меньше суеты.

- Ангельский голос, не так ли? – Проурчал жирный пёс и широко ухмыльнулся.

Рейн знал, что лучше ничего не отвечать, и просто кивнул, будто это был комплимент нежели чем насмешка. Одну вещь он мог сказать наверняка – не существовало оскорбления, которого бы он ни слышал, или имени, которое бы он ни вытерпел бы. Это было местным, и он давно научился выдерживать нападки.

Его голос был искрой к пламени. Его счастьем и несчастьем. Сложно сказать чем именно, временами. Обоим, полагал он. Прямо сейчас он приносил ему достаток для жизни и его место в Портлоу, поэтому он считал это чем-то хорошим. В другие времена была иная история. Именно так устроена жизнь, однако. Это то он выучил на своём пути.

Он закончил сэндвич и высушил стакан эля. Подойдя к вешалке, он снял эллрину, осторожно достал её из чехла и набросил ремень через плечо. Стоя на кухне посреди запахов готовки и вздымающегося жара от плиты и гриля, он тщательно её настроил, повернув штифты, натягивающие восемь струн, один за другим, проверочно побрякивая по ним, чтобы привести их все в синхронность. Затем он прикрепил металлическую задвижку на место на верхушке сужающейся шеи инструмента, и произвёл несколько аккордов, чтобы проверить настройку.

Когда он удовлетворился результатами, он сделал глубокий вдох, выдохнул, оживлённо окликнул толстого пса и направился к двери в таверну.

Снаружи царил хаос. Крики, шутки и хриплый смех, голоса надрывались, чтобы быть услышанными на фоне рёва других голосов, пустые кружки с разномастной выпивкой стучали по барной стойке, требуя наполнить их, стучали ногами и шлёпали по спине, комната была забиты посетителями, прижимающимися локоть к локтю и плечо к плечу, со склонившимися вблизи головами, источаемыми телами жаром и потом. Там едва хватало пространства для него, чтобы занять небольшую платформу, на которой он выступал, установленную позади у стены в дальнем конце комнаты. Ближайшие столы и стулья были придвинуты вплотную к его площадке четыре на четыре. Пока он пробирался, крики и свист поднялись от тех, кто был знаком с его игрой, подбадривающие и одобряющие звуки, которые заставили его приятно покраснеть. Он знал, что хорош. Он знал, что способен заставить их ощутить такие чувства, на которые они даже не знали, что способны. У него был дар.

Он шагнул на платформу и устроился на табурете, поставленном там специально для него. Комната мгновенно начала замолкать. Он попробовал струны эллрины ещё раз, наигрывая аккорды, приблизив ухо вплотную, чтобы чётко их слышать. Ко времени как он закончил, голоса стихли практически до тишины и все глаза обратились к нему.

Без вступления, он начал играть. Он выбрал любимое толпы, историю о разбойнике с большой дороги и женщине, которую он любил – которая выдала его властям, и поэтому его схватили, и тот умер, взывая к ней по имени. Это было нежно и мучительно, её припев сразу же западал в память после первого раза:

Зов, оглашенный им к Эллен Джин

Той, что наиболее желанна им

Зов ради неё, пренебрегая ценой

Из-за Эллен Джин ждёт его вечный покой.

Когда он закончил, а с разбойником расправились и Эллен Джин продемонстрировала, что она честная женщина, какой они все её знали, можно было услышать, как упала бы булавка. Затем разразились аплодисменты и стук, и помещение вскочило на ноги, призывая исполнить ещё. Он сразу же приступил к этому, к очередной любимой толпой, к застольной песне с участием старого лесоруба и его собаки.

Он играл практически без остановок большую часть часа, его музыка и голос завораживали их как дающихся диву детей, гипнотизируя, пока те слушали. Он переплетал их эмоции с каждой песней, делая их живыми и захватывающими дух таким образом, каким простая мелодия никогда не смогла бы. Все чувствовали эмоциональный отклик, который пробуждала его музыка, вызывая ликование в счастливых песнях, печаль в грустных. Все были захвачены трансформирующим опытом, который хотя бы на несколько минут изменял всё внутри них.

Это его дар пленил их, который вился сквозь их сердца и умы, и заставлял их улыбаться или плакать. Это в не было в игре, которая была лишь аккомпанементом. Это было в его голосе, где можно было обнаружить настоящую магию, в том как он исполнял песню посредством изменений в модуляции, паузах, в растягивании и сжимании, в добавленном акценте или его отсутствии. С помощью своего голоса он мог заставить их поверить. Никто не мог устоять. Куда он ни приходил, для кого бы ни играл, они принадлежали ему на то время, что он пел.

Проблема была в том, что дар не ограничивался этим и результат не всегда был приятным. Его голос мог быть целебным бальзамом, но мог быть также и оружием. И в пылу минутной беспечной оплошности или необдуманного эмоционального всплеска это могло смениться с первого на второе.

И даже это не было худшей частью. То что это делало с ним, было даже более страшным. Когда он пользовался магией неправильным образом, в опрометчивой реакции на гнев или страх, она уносила его прочь и бросала его в глубокое тёмное ничто, в место, где всё исчезало, а время останавливалось. Это происходило мгновенно и без предупреждения. Было похоже на то, будто его выдёргивали из самого себя. Это случалось лишь небольшое количество раз – но это было временем, которое являлось наичернейшим в его жизни. Утратить всякий смысл происходящего, быть лишённым контроля и становится беспомощным пленником безвременного ничто являлось чем-то, о чём он едва мог помыслить.

Он не хотел, чтобы это происходило с ним ещё хоть раз. Он сделает всё, чтобы избежать этого.

Он спел свою последнюю песню в этом часу и встал, чтобы принять последовавшие аплодисменты, прежде чем покинуть крошечную сцену и отправиться обратно за стойку, чтобы обрести немного пространства. Призывы угостить исполнителя, певца, музыканта звенели по всей большой комнате, но он отклонял их все. Выпивка затуманивала его разум, а затуманенный разум был опасен для кого-то в его положении. Настолько же удивительным как мог быть его дар, настолько же и непредсказуемым. Как бы его к этому ни тянуло, он не мог позволить себе ослабить свою бдительность. В сиюминутной беспечности тёмные эмоции могли взять верх, и его пение могло стать летальным.

Это случалось только те несколько раз, но он помнил последствия каждого весьма отчётливо. Он не хотел добавлять больше ни одного воспоминания к этому тайнику.

Он стоял за стойкой и попивал из стаканы воды, улыбаясь и махая своим слушателям. С одного боку браться Фортран беседовали стоя, близко склонив головы. Замышляли, поправил он себя, не разговаривали. Подобно лисам. Музыка кажется никогда их не трогала так, как трогала других. Они не были иммунны к магии; не могли быть. Они выглядели в основном разъярёнными ею, как будто это пробуждало что-то внутри них, что они предпочли бы оставить спящим. Они угрожали ему, и не один раз, из-за этого, никогда точно не говоря, что их так беспокоит.

В задней части комнаты незнакомец в чёрном плаще пялился на него, его узкие черты лица обнажились, острые и гладкие. Его глаза блестели, но в них не отражалось злого умысла или плохих намерений.

Странно, подумал Рейн. Затем голова опустилась и лицо вновь исчезло в тени.

Мальчик понаблюдал за ним мгновение дольше, затем повернулся и вернулся в кухню съесть что-нибудь ещё. Пение, обращение своей публики из сомневающихся в последователей, преподношение того, чего они даже не знали, что хотят – всё это было тяжёлой работой, вызывающей у него аппетит. Стоя у грильницы, он сделал себе очередной сэндвич, бросая случайные взгляды на старого толстого пса, пока тот готовил еду, подготавливал блюда и выкрикивал приказы для Сорси и Фенелы, двух служанок.

Его взор сместился к крошечному окну и темноте снаружи. Ему бы хотелось знать больше об источнике своей силы. Он не сомневался, что это было проявлением магии; он принял это давным-давно. Если ты мог использовать голос, чтобы совершать такие вещи как он – хорошие или плохие – ты повелевал магией. Но откуда она пришла? Почему он обладал ею? Его родители не рассказывали ему, если предположить, что вообще о ней знали. Они умерли прежде, чем он повзрослел достаточно, чтобы задаться вопросами, терзающими его сейчас. Он всё ещё мог представлять их в уме, вытащенными из своих домов горожанами, чтобы быть забросанными камнями до смерти.

Из-за него. Из-за его голоса. Из-за того, кем по подозрениям запуганных суеверных дураков он являлся.

Он захлопнул глаза от нахлынувших мыслей и воспоминаний. Он не видел их смерти, хотя знал, что они умерли. К тому времени он уже ушёл. Он сделал то, что они ему сказали, и спрятался в повозке старика, которая унесла его от того, что должно было произойти. Он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Он мог бы им помочь. Он мог бы остановить то, что случилось.

Или он мог бы умереть вместе с ними. Или бы старик, который забрал его, мог не соглашаться и отправиться своей дорогой.

Но ничего из этого не произошло. Так устроена жизнь.

В задней части большой комнаты Арканнен сидел, размышляя над содержимым кружки эля перед собой. Он не пил из неё; он использовал её как реквизит, указывающий на то, что он просто очередной посетитель, пускай и тот, который ценит своё личное пространство. Он только закончил обмен длинным испытывающим взглядом с мальчиком, и теперь раздумывал, всё ещё желая убедиться в том, что считаемое им правдой, на самом деле таково. Но став свидетелем часа его пения, и наблюдая эффект, которое оно произвело на шумную толпу, он чувствовал, что ошибки быть не может.

Мальчик был потомком Омсфордов и унаследовал способности к песне желаний от своих предков.

Но что с этим делать?

То что он что-то предпримет было несомненно. Этот мальчик снабдит его средством изменить ход истории Четырёх Земель в весьма драматической манере. Ему были известны легенды о песне желаний. Он знал, на что она способна – чем она послужила различным Омсфордам за годы. То что ещё существовал один живой член семьи, было немалым сюрпризом, даже после того как до него дошли слухи о даре этого мальчика. Тогда он заподозрил правду, но не был убеждён в этом до текущего момента. То, что этот мальчик мог предложить ему, какую поддержку он мог бы обеспечить ему – было неизмеримо. Паксон Ли был многообещающим в качестве носителя Меча Ли, но обладатель песни желаний мог предложить гораздо, гораздо больше.

Он с трудом сдерживал своё возбуждение, пока сидел, глядя на стол внизу, думая. Он не показывал это, его лицо было бесстрастным, а тело неподвижным, но внутри он бурлил. С этим мальчиком в качестве союзника всё было возможным. С силами этого мальчика …

Заскрипел стул, и когда он посмотрел вверх, мальчик сидел напротив него. – Тебе понравилось моё исполнение?

Арканнен успокоился, затем улыбнулся и кивнул. – Ты обладаешь большим талантом.

- Я видел, как ты не сводил с меня глаз.

- Признаю, я наблюдал. Извиняюсь. Но я был удивлён тем, насколько ты хорош. Намного лучше, чем любой певец, которого я слышал ранее. Кто обучал тебя?

Мальчик отпил из стакана воды. – Я научился сам.

- Как ты здесь оказался?

- Так просто случилось. Давай вернёмся назад. Думаю, что ты так пялился на меня, потому что откуда-то знаешь меня. Я прав?

Арканнен заколебался. – Я знаю о тебе. Я знаю кое-что о магии, который ты обладаешь.

Мальчик ничего не сказал. Он просто глядел на него. Ему не могло быть больше восемнадцати, но он был очень выдержанным и спокойным там, где другие бы держались на расстоянии. Арканнен восхищался этим.

- Кто говорит, что это магия? – Наконец бросил ему вызов мальчик.

- Я знаю, что это магия, потому что сам обладаю магией. Расскажи мне об этом больше. Как долго она у тебя? Как хорошо ты можешь с ней управляться?

Мальчик встал, его лицо напряглось. – Сейчас мне нужно выступать.

Затем он резко повернулся и ушёл.

5

РЕЙН ФРОСЧ НЕ БЫЛ УВЕРЕН ВО СКОЛЬКО ИЗ ТОГО, ЧТО ЧЕЛОВЕК В ЧЁРНОМ плаще рассказал ему, он верил, но на счёт одной вещи он был определённо уверен – мужчина знал исключительно слишком много на его счёт. И это сильно его пугало. Он провёл свою жизнь, скрывая чем он был, и быть раскрытым сейчас было глубоко тревожащим.

Рейн пересёк обширную комнату до двери кухни, при этом заметив, что Кабанья Голова сейчас была забита так, как никогда не бывала раньше. Больше нельзя было найти никаких посадочных мест или столов, а то остававшееся небольшое пространство сжалось практически полностью. Он был вынужден маневрировать по дороге, используя плечи и локти, чтобы пробраться мимо шумной, сильно подвыпившей толпы, и тогда он понял, что если какая-либо драка завяжется в данный момент, Гаммону будет непросто выбраться из-за стойки, чтобы положить ей конец.

Он сделал мысленную пометку про это, пока протискивался и пробирался с одного угла по направлению к двери кухни.

- Спешишь, мальчик? – Выплюнул ему знакомый голос, одна рука стиснула его за плечо.

Борри Фортран. Он остановился и повернулся, обратившись лицом к задире. Склонившееся над ним лицо было большим, потрёпанным и страшным. Ничего нового. Широченные плечи, массивные руки, множество мышц на виду. – У меня есть работа, - невозмутимо сказал он.

- Исполнять ту нежненькую музычку для этих бараньих голов? Заставлять всех размякать и поддаваться твоим смазливым словам? Что ты делаешь с ними, так или иначе, чтобы превращать их всех в куриные потроха?

Рейн улыбнулся. – Я отвлекаю их вниманию от таких рож как твоя. Теперь отвали от меня или я покажу тебе кое-что действительно неприятное.

Борри заколебался. При этом юноша отвернулся и продолжил идти, заставляя себя не оглядываться. Глупый болван. Они не прекратят этим заниматься, пока вдвоём не полезут в драку – в чём Райн не собирался принимать участие. Репутация Борри говорила, что он выигрывал драки при любых раскладах. Он всегда носил дополнительный клинок или два, укрывая их в своей одежде. Один человек, с которым он бился, как-то побил его, но Борри воспользовался ножом и оставил того с одним глазом и ухом. Люди опасались Борри и его братьев не без причины.

Рейн прошёл через кухонную дверь и подошёл к вешалке достать эллрину. Повесив её через плечо, он выпил очередной стакан воды и вышел обратно к толпе и их немедленным овациям.

После этого он играл ещё час, пытаясь умерить свои страхи на счёт незнакомца в чёрном плаще. Он продвигался по своему репертуару песен, используя голос и эллрину для большего эффекта, направляя отклик публики с помощью навыков, большим знатоком которых он стал. Лишь раз он выхватил взглядом Фортранов, вставших у бара, опять с прижатыми головами, спиной к нему. Это были единственные спины в помещение, которые он замечал.

И он также обнаружил незнакомца в чёрном плаще, всё ещё сидевшего за тем же столом, всё ещё потягивающего тот же стакан эля, теперь с поднятой головой, наблюдающего за ним, с заметным блеском в глазах, пока тот слушал. Но взгляд на него заставил Рейна задаться вопросами, и его концентрация на музыке заскользила. Он быстро собрался, отвернулся от незнакомца и сосредоточился на том, за что ему платили.

Когда он закончил и встал посреди аплодисментов толпы, он потратил мгновение осмотреться вокруг ещё раз, но не смог обнаружить незнакомца или Фортранов. Стол в задней части комнате был пустым, а братьев нигде не было видно. Он совершил короткий поклон и сошёл со сцены к кухне. Он как раз миновал проход, когда Гаммон проследовал за ним, похлопывая его по спине.

- Ага, вот это было твоё лучшее, Рейн! Просто чудесное пение и игра. Всем понравилось. Они все не шелохнулись до последних нот, поэтому можешь есть и пить всё что тебе угодно, прежде чем опять выйдешь. Правда, ты был великолепен, парень!

Мальчик кивнул и улыбнулся, думая, что если бы Гаммон знал, что ещё он может сделать своей музыкой, то мог бы не быть таким расточительным на похвалу. Что если бы он понимал, что родители Рейна были мертвы из-за него, то мог бы относиться по-другому. Но мальчик принял одобрение владельца таверны без слов, и тот, излучая удовольствие, исчез обратно в большой зале.

Рейн начал вешать эллрину на крючок с плащом, но изменил мнение и решил оставить её при себе. Он прошёл к стойке и налил себе ещё один стакан воды, осушил его без передышки, затем сделал это со вторым. Ему нужно будет восстановиться, прежде чем он вернётся к игре, но он чувствовал себя внутри высушенным и опустошённым, а прохладная колодезная вода помогало с тем и другим. Он засиделся на несколько минут, пытаясь определиться, нужна ли ему еда. Но еда казалась не столь необходимой прямо сейчас, поэтому он поставил свой стакан и вышел через заднюю дверь в ночь.

Было прохладно и пасмурно, но дождь остановился. Он перебирал струны своего инструмента несколько минут, пользуясь преимуществом тишины, чтобы настроить звучание каждой, пока натягивал одну за другой. Удовлетворившись, он встал, глядя во тьму, и вспомнил другую похожую на эту ночь. Ему было восемь лет, единственный ребёнок пекаря и домохозяйки, живущих в деревне Южной Земли под Далном – небольшом сообществе, которое по большей части являлось точно таким же как все остальные. Теперь казалось, что это было очень давно, хотя прошло лишь немного более семи лет. Он всё ещё помнил лица своих родителей и некоторые их выражения c манерами поведения. Он помнил их добрыми, хорошими и заботливыми. Он рыбачил со своим отцом в протоках, бегущих в окружающих деревню лесах. Он ходил на рынок с мамой за покупками.

Затем, одной ночью, по причинам, которые он так и не выяснил, на него напала группа мальчишек. Они набросились на него толпой и сломили его незначительные и неэффективные попытки защитить себя. Они избивали его, пока он не потерял сознание. Они сломали кости и потрескали рёбра. Они практически ослепили его. Он умолял их остановиться, призывал сказать ему, почему они это делают, но те не обращали внимания и продолжали избиение, пока он не выключился.

Его родители и деревенские целители выходили его. Никто не мог определить ответственных мальчишек или почему они выбрали сделать его примером. Никто, судя по всему, ничего не знал о произошедшем. Его отец ходил по домам и говорил со всеми, кто готов был слушать. Он занимался этим дни напролёт. Один мужчина сказал ему, что слышал, что это было сделано по ошибке, что они считали, что он кто-то другой. Другой сказал, что думает, что это из-за того, что Рейн сказал или сделал. Ничего из этого не вышло.

Прошли месяцы. Он восстановился от своих травм, а детали инцидента померкли в памяти. Жизнь вернулась к норме.

Но уже вскоре подростки вернулись. Они поймали его возвращающимся домой после дневной рыбалки. Была ночь, а он был один. Они зажали его в тиски, шепча, что они собираются с ним сделать. Перепугавшись, он закричал. И кое-что случилось. Его голос вышел за пределы возможного, уровень глубины радикально сместился. Он потерял контроль над тем, что делает. Сразу же его крик оказал воздействие, ударно обрушившись на нападающих подобно физическому порыву, и разметал их. Многие лишились чувств. Остальные поднялись и побежали. Мальчик стоял, глядя им вслед. Он не представлял, что наделал.

Несколькими днями позже парочка из них вновь нашла его. Но в этот раз один из них захватил своего отца. Мужчина был большим, злобным и пьяным, и у него был нож.

- Собираюсь вырезать тебе новое лицо, мальчик! – Прошипел он. – Собираюсь вырезать этот вопящий ведьмовской язык из тебя!

Рейн Фросч не колебался. Он снова закричал, но в этот раз с тёмным намерением и ужасной целью. Большой мужчина замедлился, падая на колени, закрывая уши руками. Он заорал в ответ на мальчика, затем взобрался на ноги и пошатался к нему вновь.

А затем он просто распался. Его тело разорвало на куски; отделив конечности, разорвав кости, выпустив кровь, он превратился в кусок сырого изрезанного мяса.

В тот момент Рейн вроде как потерял сознание. Он не упал, не рухнул; он просто утратил нить происходящего. Он стоял там в оцепенении, его разум ушёл куда-то ещё, и это было долгими несколькими минутами, прежде чем он вообще понял, где находится.

К тому времени мальчики, приведшие взрослого, сбежали. Рейн уставился на то, что осталось от его врага, потрясённый содеянным. Пусть даже для спасения жизни, ему не стоило этого делать. Но мощь его голоса была в новинку ему, а он боялся так сильно размеров мужика и наличия ножа, что отреагировал, не думая. Он побежал домой рассказать родителям.

Мальчики, напавшие на него, тоже побежали домой. Но они всё ещё не закончили с ним. За следующие несколько дней они обнаружили себя, рассказывая всем, что он сделал. Они называли его чёрной душой. Призраком тьмы и разрушения. Он убил человека без причины. Он был одержим и должен быть остановлен, прежде чем сможет навредить другим. Они помалкивали о своих намерениях относительно него, они помалкивали о ноже.

В конце концов они взбудоражили реакцию у уже суеверных сельчан. Тогда они отправились за ним, десятками, мужчины и женщины из таверн и лавок, опьянённые гневом, черпающие смелость из своего количества, разъярившаяся чернь от мысли о существе посреди них, которое не было человеком и было способно причинять великое зло. Семья погибшего была среди них, разжигающая пламя страха и бешенства, знавшая лишь единственный путь разбираться с вещами, которые они не понимали.

Мельник из соседнего городка и друг их отца, который вёл дела с пекарней и остановился в одной из таверн выпить, прежде чем возвращаться назад, примчался рассказать об этом семейству. Отец отца убедил мельника спрятать мальчика в своей телеге и увезти его в безопасность, пока проблема не разрешится. Мельник, более взрослый мужчина с выросшими детьми и большим здравым смыслом чем у тех, кто охотился на мальчика, согласился помочь.

Таким образом Рейн, спрятавшись в телеге мельника под старой брезентовой накидкой, катился по дороге, ведущей из города, когда сборище хлынуло мимо, направляясь к его дому. Он не видел того, что случилось после, но слышал об этом. Рассказа было достаточно, чтобы в его уме отпечатались сцены случившегося. Чернь ворвалась в его дом и вытащила его родителей. Последовало разрушение, пока его дом переворачивали вверх дном в его поисках. Смерти его родителей, кого толпа достаточно быстро признала вероятней всего такими же как он, существами из преисподней, породивших сбежавшего от них демона, и поэтому те должны быть забиты камнями.

Вскоре мельник и его жена решили, что Рейн больше не может оставаться с ними. Сельчане, убившие его родителей, всё ещё охотились на него, одержимые своей задачей и поглощённые своими страхами. Поиск уже расширялся на соседние общины. Мальчику придётся уходить. Мельник отвезёт его в один из городов, достаточно удалённых и в должной мере людных, чтобы его не нашли.

Итак, в возрасте одиннадцати лет он был вынужден сам по себе прокладывать дорогу в жизни, понимая, как плохо он подготовлен к этому.

И всё это случилось из-за его голоса, из-за магии, заставившей его сделать ужасные вещи. Нельзя было сбежать от этой истины, хотя он годами пытался отрицать её, оспаривая в единении своего разума, что он совершил лишь то, на что его сподвигли инстинкт и страх. Знай он правду о природе магии, которой обладает, он смог бы изменить, как всё вышло. Знай бы он, возможно, смог бы спасти жизни своих родителей.

Так он считал, и эта вера переросла в уверенность и стала грузом на его шее, который сам не спадёт. Он носил его повсюду, и спустя ещё несколько инцидентов, в которых он отреагировал необдуманно и глупо с похожими результатами, его уже не требовалось убеждать, что тот всегда будет при нём. Если бы он не приноровился к режиму строго управления собственной жизнью, который по большей части не позволял ему подвергаться экстремально эмоциональным моментам, которые могли вызвать тёмную сторону его голоса, он бы оставался проклятым каждое мгновение наяву всю оставшуюся свою жизнь.

Но это пение также и спасло его. Открытие, что он может наделить слушателей какой-бы то ни было эмоцией по его выбору, просто изменяя модальность своего голоса, обеспечило его не только средствами на жизнь, но также пониманием, что он может сам выбирать собственную судьбу. Сейчас его голос стал даром помимо проклятья, и он направил его на доброе дело. Началась зарождаться вера в себя, рост его умений и опыта в использовании своего голоса дал уверенность, что ему не нужно идти по жизни с опасением, будто для него нет надежды.

Конечно, всё ещё случались промахи. И было ещё это странное и вызывающее беспокойство разделение, которое он переживал каждый раз, уходя внутрь себя, делающее ему пустым и уязвимым …

- Ну-ну, посмотрите, что тут у нас.

Его мысли и воспоминания рассыпались, а ночь сомкнулась вокруг него, её тишина внезапно стала подавляющей. Он оглянулся, обнаружив Борри Фортрана, стоявшего лишь в нескольких метрах от него.

- Выглядит немного удивлённым, не так ли? – Янсель, встав рядом с ним, засмеялся. – Думаю он считал, что сможет выскользнуть через заднюю дверь, а мы не узнаем.

- Этим ты занимаешься, цыплёнок? – Надавил Борри Фортран, его улыбка представляла собой страшную ухмылку. Он сделал неприличный жест и плюнул. – Пытаешься сбежать от нас?

Рейн пожал плечами, силой стараясь оставаться спокойным. – Оставаться подальше от вас двоих - это стремление длиною в жизнь.

- Ох, послушай его! – Янсель хлопнул своего брата по плечу. – Умён в словах, так ведь? Занимается всем этим пением, а теперь считает, что может умничать и со словами!

- Он не так умён. – Борри потирал свои костяшки и смещался, чтобы отрезать любую попытку побега, и Рейн уже мог сказать, что она всё равно бы не удалась. - Иначе он не позволил бы поймать себя одному вот так. Хочешь испытать нас, мальчик? Или хочешь просто получить то, что тебе причитается, и покончить с этим?

- Ага, можно и так. Просто прими своё наказание за острый язык. Мы сломаем не слишком много костей.

- Естественно, ты не будешь играть эти красивые песенки какое-то время. Или может никогда, когда мы закончим с тобой.

- Петь, Янс. Он и этим тоже не будет заниматься, насколько могу сказать.

- Что ж, с меня в любом случае хватит уже этого пения. Лучше если мы вообще не услышим его после. Знаешь, какие звуки он будет издавать? Как из свёрнутой куриной башки, задушенной правильно и надёжно, с кваканьем и слюнями. Никто больше не будет понимать его. Ни слова.

Так значит этого не избежать, никак не получится предотвратить. Рейн немного подумал попытаться рвануть обратно внутрь достаточно быстро, чтобы они не смогли схватить его. Но если он сделает это, то будет запятнан и они будут называть его трусом. Их издёвкам не будет конца. Лучше попытаться остановить это здесь и сейчас. Он был достаточно сильным, чтобы в одиночку превзойти одного из них. У него может быть шанс, если он сохранит рассудок.

И если они не воспользуются ножами.

Затем он увидел железный прут, который Борри удерживал вдоль своей ноги. Это чересчур.

- Вы в самом деле не шибко уверены в себе, правда? – Сказал он, делая шаг к ним. – Если вам нужен этот железный прут, то можно подумать, что вы в беде.

Борри засмеялся. – Не нужен, цыплёнок. Он мне просто нравится. Я не хочу вредить себе больше чем нужно, шлёпая такую свинью как ты. Давай, подойди ещё немного.

Рейн снял эллрину и облокотил её на стену дома, при этом выискивая что-нибудь, чем бы он мог воспользоваться в качестве оружия. Он увидел корыто и бельевую верёвку. Бесполезно. Немного древесины было сложено у задней стены. Он быстро подошёл и схватил отруб метровой длины. Лучше чем ничего.

- Уверены в этом? – Спросил он их, наступив на несколько шагов.

Браться обменялись короткими взглядами и оба ухмыльнулись. – Весьма. – Выплюнул ему Янсель.

- Собираемся сильно покалечить тебя, - добавил Борри. – Очень сильно.

Они пошли на него, слегка разделившись, чтобы у них было место для движения. Рейн удерживал глаза на Борри и железной трубе, позволяя Янселю думать, что тому ничего не мешает действовать. Как он и ожидал, Янсель бросился на него первый, сорвавшись во внезапном порыве, который удивил его брата и заставил того выкрикнуть предупреждение.

Громила всё равно не обратил внимания и бросился на Рейна в попытке превзойти его с помощью своего превосходящего веса и силы. Но мальчик пригнулся, приготовился и вбил один конец деревяшки глубоко в живот другого. Янсель вздохнул, бесконтрольно задыхаясь, пока падал на колени. Рейн уже вскочил встретить атаку Борри, но к своему удивлению обнаружил другого Фортрана просто стоявшего там, глядевшего на него.

- Ты такой изворотливый, не так ли? Прямо думаешь, что можешь заставить нас выглядеть глупцами, но я не глуп, цыплёнок. Я не мой брат. У меня кое-что другое в уме на твой счёт.

Борри отошёл спиной к стене таверны. – Видишь ли, сделать тебе больно это не просто сломать тебе кости. Это ещё и в том, чтобы разбить тебе сердце. Сделав это.

С неотвратимым намерением он прошёл туда, где лежала эллрина. Несколько свирепых ударов железной трубой разбили её на части. Рейн потрясённо уставился, как его инструмент превращается в деревянные щепки и порванные струны, уничтожаясь без всякой надежды на восстановление.

Борри повернулся обратно к нему. – Как тебе такое, ты, ничтожество? Как тебе теперь нравится твоя игрушка? Почему бы тебе не сыграть что-нибудь для меня? Почему бы не сбряцать своей хорошенькой музычки?

Рейн почувствовал ярость, закипавшую медленно и неуклонно, ищущую выход подобно огню, рождаемому растопкой и воздухом. Он пошёл на Борри, сжимая свою доску.

Но Борри был готов к нему. Он отбросил железный прут и теперь держал длинный нож, лезвие сверкало в лунном свете. – О, ты думаешь, что готов к этому, да? Иди, получи!

Пересиливая стремление убежать, Рейн собрался, приготовившись отразить нож другого. Но внезапно его схватили руки Янселя сзади, сумевшего наконец снова подняться, пришедшего на помощь своему брату. Рейн забился и завертелся, но Янсель был силён, а его хватка твёрдой и неподатливой.

Борри ликующе завыл, затем поднял свой нож и устремился вперёд.

Рейн, все возможности которого на побег или защиту пропали, завыл на него в ответ.

Мгновенно воздух как будто поменял цвет, даже в темноте, и блеклый лунный свет луны и звёзд, просачивающийся через отступающий дождь и облака, принял алый оттенок. Борри Фортран ощутил воздействие магии, когда он врезался в её невидимую стену в метре от него. Клинок ножа разлетелся. Рейн закричал громче, любое подобие на контроль было утрачено. Руки Янселя отпустили хватку на нём, и тот упал.

Борри, всё ещё борющийся, чтобы подобраться достаточно близко и схватить юношу голыми руками, просто взорвался. Это случилось самопроизвольно, с шокирующей и ужасной внезапностью, части здоровяка разлетелись повсюду. Рейн отшатнулся, закрывая свои глаза, пытаясь остаться на ногах. Но Янсель схватился за его ноги оттуда, где лежал, в попытке опрокинуть его. Мальчик отреагировал инстинктивно, все надежды закончить это как-то по-другому испарились. Его крик пришёл откуда-то глубоко изнутри него. Казалось, что он явился откуда-то совсем из другого места, вторгнувшись в его тело агрессивно и грубо. Янселя отбросило назад, его руки вырвались из плечей, его кровь полилась из туловища, пока он лежал и выдыхал остатки своей жизни.

Затем Рейн Фросч почувствовал знакомое разъединение, и начал падать в эту знакомую тёмную дыру, в которой не было света или звука, и из которой он не был в состоянии выбраться.

Всё вокруг него исчезло и его мысли сошли на нет.

6

КОГДА РЕЙН СНОВА ОЧНУЛСЯ, БЫЛО УТРО. ЯРКИЙ СВЕТ лился через прореху между занавесками в его комнате, хотя свет был больше серым и смутным нежели чем солнечным. Он лежал в своей кровати в мансардной комнате в задней части таверны, прислушиваясь к голосам, идущим снизу. Он немедленно вспомнил, что случилось, и провёл несколько дополнительных мгновений проверяя себя, выискивая травмы.

Их не было.

Не на нём, по крайней мере. Но двое Фортранов подверглись такого рода травмам, от которых ты не восстанавливаешься. И он был причиной. Рейн закрыл свои глаза под внезапным напором образов, заполонивших передней план его разума: Борри, разорванный на части из костей и кусков мяса; Янсель, лишённый рук и истекающий кровью; его эллрину, её изломанные остатки, разбросанные по земле; его самого, выпавшего из мира, проваливающегося в бездну небытия, всё причинённое им и оставленное в прошлом.

Он закрыл свои глаза. Значит, это случилось снова, как он и боялся в те последние разы, когда сталкивался с братьями. Как это случалось все те предыдущие разы. Его спровоцировали, он лишился выдержки и самообладания, поддался своим эмоциям и выместил это с помощью своего смертоносного голоса. В мгновение ока он всё испортил.

Противоборствующие вопросы возникали порывом. Почему он не смог предотвратить это? Почему не нашёл способ остановить? Если он мог управлять модуляцией своего пения, почему не смог сделать то же самое во время крика? Светлая и тёмная сторона его голоса – разве он не должен управлять обоими, а не одной?

Он протянулся к стакану воды у кровати и выпил его. Он чувствовал себя опустошённым. Двое убитых; ещё двое призраков, которые будут преследовать его вечно. Не имело значения, что они презирали его и что он ничего хорошего к ним не чувствовал. Не важно, что они спровоцировали его таким образом, который эффективно лишил его любого другого выбора, если он собирался остаться в живых. Для призраков ничего не являлось настолько важным кроме как продолжать преследовать его, пока те не найдут покой, а для Борри и Янселя Фортранов нельзя было найти никакого покоя.

Ни для кого из них.

Ему нельзя оставаться в Портлоу. Ему придётся сейчас же уходить. Фортраны были здесь повсюду, и они будут охотиться на него. И даже если нет, городские придут в ужас от того, что он сделал. Не важно, как сильно они любили его музыку или восхищались пением. То что он совершил, расправившись с двумя людьми в подобной манере – пусть даже они и не будут знать, как точно он это сделал – будет за пределами их понимания. По правде, это было и за пределами его собственного. Он не мог объяснить это никоим образом лучше чем они. Он едва мог принимать это как часть того, кем и чем он является.

Он встал и одевался, когда Гаммон вошёл через дверь. Он мгновенно увидел настороженность в глазах того и ощутил стыд.

- Сейчас лучше? – Спросил владелец таверны, закрыв за собой дверь. – Кажется, ты не ранен.

Он покачал головой. – Нет, меня не ранили. Я прикончил их прежде, чем они смогли что-то сделать.

- Самозащита, значит. Нашёл нож Борри. Все его знают. Поэтому никаких сомнений на счёт того, что случилось. Но нож был весь разбит на части. Как ты это сделал?

- Камнем.

- Ты воспользовался камнем на нём и его брате? Выглядят так, будто их пропустили через измельчитель.

- Так и было. Образно говоря. Слушай, Гаммон, я не буду говорить об этом. Просто не буду. Знаю, что мне нужно уехать, и мне жаль, что так случилось. Я не любил этих двоих, но я не хотел, чтобы до этого дошло. Мне здесь нравилось. Мне нравилось петь в таверне. Хотелось бы, чтобы всё можно было вернуть. – Рейн вздохнул. – Ты был добр ко мне, и я ценю это.

Гаммон подошёл к нему. – Слушай, Рейн, это твои дела. Даже с этим. На тебя напали, а ты защищал себя. Они разбили твой инструмент, пытались лишить тебя жизни. Все это понимают. Никто не любит Фортранов, поэтому потеря Борри и Янселя не вызовет большого переполоха. – Он помолчал. – Но дело в том, как это было сделано, понимаешь же? Если бы ты мог хотя бы как-то … объяснить это немного …

Мальчик улыбнулся. “Не могу это сделать. Я едва могу объяснить это самому себе, а попытки объяснить это кому-либо ещё не помогут. Мне нужно уходить. Так лучше для всех. Остальные Фортраны придут за мной. Это данность. Если меня здесь не будет, то больше не повторится произошедшего прошлой ночью. А это случится, Гаммон, если я останусь и попытаюсь объясниться.

Владелец таверны кивнул, на его лице было смиренное выражение. – Ты принял решение, как погляжу. Но возможно уйти будет не так просто. Фортраны уже присматривают за дорогами. Они знают, что ты собрался делать, и попытаются остановить тебя. Поэтому не делай им одолжений. Останься ещё ненадолго. Дай пройти некоторому времени. Можешь оставаться в этой комнате. Некоторым из нас ты нравишься достаточно, что мы решили приглядеть за тобой, пока не найдём способ тайком вывести тебя. Что скажешь?

Рейн закончил одеваться, затем собрал свою оставшуюся одежду и сложил её в походный мешок. – Скажу, что ты хороший друг, и я обрёл дом в Портлоу, который мне не хочется покидать. Но я не рискну тобой и другими, кого ты убедил помочь тебе. Я захвачу что-нибудь съестное и отправлюсь своей дорогой. Пойдём же, расскажи, кто обнаружил меня прошлой ночью. Это был ты?

- Старый толстый пёс. Он услышал вой за дверью и распахнул её как раз вовремя, чтобы обнаружить Фортранов – или то что от них осталось – на земле и тебя, стоявшего и глядевшего в пространство, будто ты лишился разума. Он не смог заставить тебе говорить или как-либо ответить, поэтому занёс внутрь и поднял в твою комнату, оставив тебя здесь. Я пришёл позже и проверил тебя на травмы. С тобой было всё в порядке, но ты продолжал пялиться в пустоту. Поэтому я укрыл тебя и оставил. Думаю, в какой-то момент ты вернулся и заснул.

Мальчик пожал плечами. – Не знаю. Я ничего из этого не помню. Я сражался, чтобы остаться в живых, а затем я проснулся в своей постели. Всё между тогда и сейчас – чёрная дыра в моей памяти. Можем спуститься и что-нибудь съесть? Я хочу уйти прямо сейчас.

Они покинули комнату и спустились по лестнице вместе. Ступени окончились у заднего входа, и они свернули на кухню через вторую дверь, которая миновала большой зал. Там не было бы много посетителей в такой час, но даже одного было бы достаточно, чтобы вызвать тревогу. Гаммон направил его к столу повара и отправился наложить ему немного вчерашнего рагу из говядины, которое медленно кипело в котле над пламенем очага с низким жаром.

- Тебе правда стоит переждать денёк, - сказал он, но Рейн не ответил. Он заканчивал с остатками своего рагу, когда послышался стук в дверь кухни, ведущей в большой зал. Он выжидательно поднял взгляд. Он не мог вспомнить последний раз, когда кто-то стучался в эту дверь. В основном ею пользовался персонал, а для них не было причин стучать.

Гаммон подошёл и открыл дверь. Незнакомец в чёрном плаще из прошлой ночи стоял там.

Его глаза упали на мальчика. – Не будешь ли против уделить мне несколько мгновений своего времени? – Когда Рейн засомневался, он добавил: - Я могу посидеть с тобой прямо тут. Тебе не придётся перемещаться. Лишь несколько мгновений.

Рейн хотел сказать нет. В действительности, он был полностью готов сказать нет, но что-то остановило его. Может это из-за того, как странник глядел на него, или может быть просто из-за своего любопытства. Незнакомец знал, что он обладает магией. Мог ли он вероятно научить Рейна большему на этот счёт, как управляться с ней, чтобы ему не приходилось жить в страхе утраты контроля? Он кивнул и поманил того к себе.

Странник занял стул напротив него. “Ты определённо полон сюрпризов. Все только и говорят о тебе.

- Что ты хочешь? – Спросил Рейн, стремясь побыстрее разобраться с этим.

- Собираешься уходить?

Как он про это узнал? Рейн пожал плечами. – Звучит как хорошая мысль.

- Мне бы хотелось, чтобы ты остался на пару дней. У меня есть дела, которые требует моего непосредственного внимания, но я не хочу потерять тебя из виду. Я смогу вернуться достаточно быстро, когда закончу с этим.

- Не думаю, что у меня есть два дня. Сомневаюсь, что у меня есть и два часа.

- Фортраны?

- Кажется, ты неплохо осведомлён о моей ситуации.

- Я хорошо осведомлён на счёт многих вещей, включая твоё пение.

Рейн помедлил. – Знаешь, на что я способен?

- Я не только знаю на что, но и почему. Я говорил правду прошлой ночью. У твоего таланта есть история, и я всё могу тебе об этом рассказать. Я могу дать тебе лучшее понимание того, что это означает, и возможно снабдить способом этим управлять.

- Но не сейчас?

- Мои дела поджимают, а необходимость разобраться с ними неотложна. Я должен отправляться сейчас же. Но я вернусь, и тогда мы сможем поговорить. Подробно, если захочешь.

- Тогда, может, ты можешь рассказать, как тебя найти?

- Или не могу. Ты собираешься исчезнуть где-либо, где Фортраны и их род никогда тебя не найдут. Возможно, в одном из городов Южной Земли? Что ж, мне тоже необходимо скрываться. Поэтому мне нужно, чтобы ты дождался меня прямо здесь.

Он замолчал, его острые черты приняли хитрый вид. – Что если я дам тебе гарантию, что Фортраны оставят тебя в покое, пока я не вернусь? Что если я могу убедиться, что они не попытаются навредить тебе? Или вообще не заявятся в деревню?

Рейн одарил его сомнительным взглядом. – Думаю, ты предлагаешь больше, чем способен дать. Фортраны не из тех, кто прислушивается к разумным доводам.

Странник поднялся. – Я поговорю с ними немедля. Я обеспечу время. Тебе не нужно будет беспокоиться. Ожидай меня два дня. Ты будешь рад, что дождался. Я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени во многих отношениях.

И вот так, не дожидаясь дальнейшего ответа от юноши, или даже не обратив на него ещё одного взгляда, он встал со своего стула и ушёл.

Арканнен быстро покинул Кабанью Голову, пребывая в нетерпении закончить дела в Портлоу, чтобы отправиться на встречу в Стёрне. Он уже наперёд размышлял о том, что будет делать, когда доберётся туда, его планы принимали форму, пока он перебирал свои варианты. Но сейчас необходимо внести некоторые корректировки. Мальчик заинтересовался достаточно обещанием Арканнена раскрыть больше о природе его магии, чтобы оставаться на месте в течение двух дней. Хотя по возращении назад, Арканнен знал, ему потребуется больше чем несколько обещаний, чтобы привлечь того на свою сторону.

Ему потребуется что-то, чего нет у мальчика, но что тот захочет, даже если не будет знать, что это такое.

К счастью, таланты колдуна позволяли ему предугадывать нужды и желания других. Он смог сделать это сейчас, и теперь ему необходимо было только дать то, что требуется. Проблемы, которые это создаст, в конце концов окупятся. В десять раз окупятся, если он сможет сделать мальчика своим союзником.

Но сперва нужно разобраться с Фортранами.

Он вызнал немного их семейной истории, поговорив с горожанами в тактичной и на первый взгляд неформальной манере, чтобы не вызвать подозрений. На их счёт не было ничего сложного. Их главой являлся Коста Фортран, человек, который вроде как никому не нравился, и которого все боялись. Он был тем, кто мог управлять остальными, а остальных было множество, если учесть всех дальних родственников и прихлебателей. Много больше сотни.

Но Арканнен сталкивался с подобными ситуациями прежде, и не растерялся, решая, что нужно сделать.

Он забрал свой спринт оттуда, где оставил его в укрытии в окружающих лесах – модифицированное двухместное судно, обтекаемое и быстрое. Это являлось всем, что осталось от его некогда могучего флота воздушных кораблей, но сейчас он также лишился и практически всего остального. Его неудавшаяся попытка развратить отпрысков Ли и покончить с Афенглу Элесседил стоила ему всего, и он всё ещё пытался выяснить, как вернуть всё назад. Ирония, конечно же, была в том, что если бы он просто подождал пять лет, эта женщина всё равно бы умерла. Разбираться с Изатурином в качестве Ард Рис было бы гораздо менее проблемно, чем разбираться с Афенглу, но возможность заполучить немедленный контроль над орденом была слишком заманчивой. Что ж, всё это теперь утекло как вода под камень, и он как можно лучше старался на зацикливаться на том, как всё вышло.

За исключением Арброкса. Это было слишком свежим, а эмоциональный ущерб, понесённый им в результате, ощущался таким же свежим и болезненным как и в тот день, когда свершилось это зверство. Это нельзя было забыть.

Он пролетел лишь небольшое расстояние, прежде чем добрался до подворья Фортранов, раскинувшегося комплекса домов и хозпостроек – некоторые являлись амбарами, некоторые хранилищами еды и того, что как он догадывался, являлось украденным добром – располагавшегося на лугу с хорошим обзором во всех направлениях. Он пересёк область несколько раз, чтобы все могли заметить его, затем направил спринт вниз поблизости от главного дома и выбрался из него.

Люди сошлись к нему со всех сторон, многие несли портативные разрыватели и пружинные пистолеты, другие арбалеты и клинки. Они приближались осторожно, но не проявляли признаков опасения. Он стоял на месте, пока они приближались, окружая себя защитной магией на случай, если один или несколько окажутся небрежными в обращении со своим оружием. Он явился сюда не для того, чтобы пасть жертвой чьего-то чрезмерно недалёкого поступка.

- Коста Фортран! – Дерзко выкрикнул он, высматривая лица вокруг него. - Желаешь ли поговорить со мной?

Наступила недолгая тишина; затем входная дверь главного дома распахнулась и огромный человек, похожий на медведя, прошагал на свет. Он был в мехах и коже, а на ремнях и в ножнах свисали клинки по всему его телу. Он воззрился на Арканнена, потом прогромыхал по ступеням постройки и подошёл. Когда он оказался в десяти шагах, то остановился. Ручной разрыватель появился в одной большущей руке.

- Кто ты такой? – Проревел он.

- Моё имя Арканнен.

Здоровяк повертел головой. – Никогда не слышал о тебе. – Что тебе здесь надо?

Колдун проигнорировал его. Он указал на оружие других. – Кажется ты хорошо обеспечен нелегальной продукцией. Те разрыватели предназначены только для армии.

Коста Фортран рассмеялся, его живот затрясся, его густая борода выдалась вперёд. – Армия не будет по ним скучать. Ты явился сюда попытаться забрать их у нас? Ты должностное лицо Федерации?

Колдун покачал головой. – Едва ли. Они хотят моей смерти. Вероятно, и твоей смерти тоже. Поэтому у нас есть кое-что общее.

- У нас нет ничего общего. На мой взгляд ты похож на друида.

- Может так казаться, но я не друид – хотя умею пользоваться магией. Я проходил Портлоу, и наткнулся на кое-кого, кого желал найти очень долгое время. Проблема в том, что ты хочешь прикончить его.

Брови другого человека сошлись вместе, когда он нахмурился. – Имеешь ввиду того мальчишку? Того, который прикончил Янселя и Борри? Может, ты будешь его другом? Пришёл вымаливать его жизнь?

Арканнен помотал головой. Ему не нравились мрачные взгляды, которые он получал от остального сборища. – Я хочу кое-что прояснить, прежде чем мы продолжим. Если хоть один член твоей семьи решит использовать против меня оружие, это плохо для него закончится. Я здесь только ради разговора.

Коста Фортран взглянул на мужчин и женщин, окружавших их, и помотал головой. – Опустить оружие! – Взревел он. Реакция последовала незамедлительно, когда все сделали шаг назад. Здоровяк взглянул на Арканнена. – Никто ничего не сделает, если я им не прикажу. Говори, что должен сказать. Но не трать моё время.

- У меня есть предложение. – Арканнен удерживал защитную магию на месте. – Мне нужен мальчишка живым, потому что тот может мне пригодиться. Я собираюсь забрать его с собой. Когда я это сделаю, вы больше его не увидите. Но мне нужно, чтобы вы пообещали, что ничего с ним не сделаете до того времени. Два дня, может три от сегодняшнего.

Патриарх Фортранов воззрился на него. – Он убил двух моих сыновей. Меня не волнует, для чего или почему он тебе нужен. Он должен заплатить за то, что сделал. Я никогда не позволю ему свободно уйти.

- Я предполагал, что ты можешь так считать, но должен предупредить тебя, - продолжил Арканнен. – Он не совсем тот, кем выглядит. Он намного более опасен чем ты. Ты или вся твоя семья целиком. Он не просто случайно убил твоих пацанов. Он обладает могущественной магией, и если ты отправишься за ним, с тобой тоже случится что-то плохое.

- Это не имеет значения. Он всё равно помрёт.

- Есть все причины полагать, что если я заберу его, он всё равно погибнет. Так почему бы не подождать и не выяснить? Таким образом мы оба получим то, что хотим. Если он переживёт то, что я для него запланировал, ты всегда сможешь явиться за ним позже.

- Ты бормочешь чепуху, колдун! Говоришь словно глупец.

Это был не Коста Фортран, кто заговорил в этот раз. Это был молодой человек, который шагнул вперёд среди остальных, подняв и нацелив разрыватель. Мальчик был молод, но его злобное и жёсткое лицо подсказывали, что он был стар в других отношениях.

- Антрисс! – Рявкнул на него Фортран. – Разве я не сказал опустить всё оружие? Кто глава этой семьи?

- Я больше не буду выслушивать ещё сколько-нибудь болтовни этого человека, пап! – Огрызнулся Антрисс. – Он никуда не заберёт этого навозного музыкантишку!

Он подталкивал себя воспользоваться этим разрывателем, и Арканнен беспокоился, что если тот сделает это, это подстегнёт всех остальных. Его магия была значительной, но она была не всемогущей. Однако он предполагал, что что-то подобное может случиться, поэтому был подготовлен. Он знал, что ему придётся сделать из кого-нибудь пример.

- Стоять! – Бросил он мальчишке, подняв одну руку, раскрыв ладонь.

Антрисс мгновенно застыл на месте, когда магия чародея окутала его. Он боролся, чтобы освободиться, но узы были слишком сильны. Арканнен оставил его в таком виде и повернулся обратно к отцу.

- Как много у тебя сыновей? – Спросил он, продолжая держать руку направленной в сторону Антрисса.

Здоровяк заколебался. – Трое, теперь когда Борри и Янселя не стало. Отпусти его.

- Тогда он твой младший?

- Да. Теперь отпусти его или пожалеешь об этом.

Арканнен улыбнулся. – И в половину не так сильно как ты, если перейдёшь мне дорогу. Так удовлетворишь мою просьбу? Или предпочтёшь лишиться очередного сына? Или … хочешь в подробностях поглядеть, что я могу сделать?

Он слегка повернул свои вытянутую руку. Медленно, болезненно, будучи не в состоянии предотвратить это, Антрисс поднял разрыватель и направил его ствол себе в глотку. – Отец! – Прохрипел он.

- Прекрати это! – Заорал Коста Фортран на Арканнена. – Пусти его!

Арканнен не пошевелился, надёжно удерживая мальчика и оружие, глядя на здоровяка, ожидая его следующего ответа. – Мы пришли к пониманию? – Надавил он.

Патриарх Фортранов кипел, едва сдерживая себя. Затем он кивнул. – Пришли. Отпусти его!

- Твоё слово, пожалуйста? Пообещай, что ни ты, никто иной из твоей семьи не навредят мальчишке, прежде чем я не заберу его. Пообещай, что никто из вас вообще не сунется в Портлоу до того времени. Произнеси это.

Поднялся крик и возгласы со стороны оставшихся членов семьи, некоторые были страдальческими, некоторые взбешёнными, все были направлены на него. Арканнен не обратил никакого внимания, его взор был прикован к их лидеру.

- Ладно! – Завыл здоровяк, его лицо стало красным, его тело напряглось от ярости и негодования. – Даю тебе моё слово! Про всё, что ты только что сказал!

Арканнен снова сделал жест и Антрисс опустил разрыватель. Он молча стоял, на его лице ошеломлённое выражение.

- Обещание, сделанное под принуждением, не обязывает! – Коста Фортран ядовито выплюнул слова. Его оружие поднялось. – Ты осознаешь это, так ведь?

Арканнен не ответил. Вместо этого он снова сделал жест в сторону Антрисса, который поднял разрыватель во второй раз, направил его на членов семьи, стоявших прямо позади него, и застрелил мужчину в шести шагах. Заряд орудия прожёг дыру в средней части туловища и обрушил его там же, где тот стоял.

- Уверен в этом? – Спросил колдун. Второе движение его руки снова направило оружие Антрисса на его горло. – Непременно уверен?

- Довольно! – Здоровяк побледнел. – Я понял тебя. Даю слово. Я сдержу его. Мальчик будет в безопасности. Теперь убирайся с моей земли!

Арканнен кивнул. – Только запомни. Если с этим мальчиком что-то случится – вообще что угодно – я приду за тобой. Если я сделаю это, твоя семья перестанет существовать. Каждый мужчина, женщина и ребёнок. Не сомневайся в этом. Плохо делать меня врагом, Коста Фортран. Намного хуже, чем ты думаешь.

Удерживая защитную магию надёжно поднятой, колдун отступил к спринту, перебирая глазами окружавших его, выискивая любое вероломство. Но все, судя по всему, основательно были потрясены тем, что он только что сказал, и никто ничего не делал, лишь наблюдали.

Он добрался до спринта без осложнений и забрался обратно на борт. Он ощутил сносную уверенность, что убедил Фортрана сделать так, как ему нужно. Мальчик будет в безопасности до его возвращения. Не было ничего лучше наглядного урока, чтобы донести свою точку зрения. Действия на самом деле говорили лучше слов.

Если нет, это станет наихудшей ошибкой, что они когда-либо совершали.

Арканнен запитал диапсоновые кристаллы, а мгновения спустя полетел по направлению к Стёрну.

7

ПАКСОН ЛИ ВЫКЛАДЫВАЛСЯ НА ТРЕНИРОВАЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ С Устом Мондаром, своим раздражительным гномим мастером меча и близким другом, его меч с чёрным клинком сверкал в солнечном свете, пока он оттачивал серии финтов и ударов, выпадов и парирований, объединяя всё это в защитных и наступательных стойках. Прошло пять лет с начала этих уроков, и другой бы человек давно бы уже решил, что выучил уже всё что можно во владении мечом и больше нет смысла продолжать обучение. Но Паксон не был простым среднестатистическим человеком, и он ничего не принимал за должное, когда доходило до совершенствования навыков. То, что он раскрыл мощь древнего Меча Ли, являлось достойным подарком. То, что ему дали возможность служить Клинком Ард Рис и подарили дом и жизнь в Ордене Друидов, не являлось чем-то, что он когда-нибудь будет считать само собой разумеющимся или не рассматривать как вызов.

Поэтому каждый день он спускался во двор для тренировок с мечом, и каждый день он узнавал ещё немного и прогрессировал на шаг дальше. Уст продолжал наставлять его, теперь делая это больше из испытываемой им радости при наблюдении за энтузиазмом Паксона и постепенным ростом, чем как прежде из-за чувства долга. В Паксоне гном увидел родственную душу – единоверца в важность тяжкого труда и приверженности таланту, который явно выделял его практически их всех остальных. Паксон был хорош с клинком, возможно лучшим из тех, кого когда-либо встречал скрюченный тренер, и если существовал способ сделать его даже лучше, то не было причин не воспользоваться им.

Но Паксону наскучили тренировки, и он жаждал совершить что-нибудь более практичной природы, поэтому он немало возбудился и оживился, когда Кератрикс прибыл сообщить ему, что Изатурин желает его видеть по завершение его тренировки. Паксон пытался не мчаться через то, что осталось от его занятия, но с треском провалился в этом. Наконец Уст прервал его, вскинув руки.

- Этого достаточно. Ты будто во сне упражняешься! Я совсем тебя потерял. – Его голос был сердитым и обвинительным. – Иди выясняй, что хочет от тебя Ард Рис. Может при этом займёшься и чем-то полезным.

Пробормотав брошенные через плечо извинения, Паксон поспешил выполнить совет другого, чувство предвкушения кружило голову и делало счастливым. Он был уверен, что его ждёт миссия, шанс отправиться в очередную часть мира, возможность воспользоваться умениями, чтобы помочь кому-нибудь. Это являлось причиной, по которой он принял эту должность в самом начале, конечным результатом предпринятых Афенглу Элесседил усилий, чтобы привести его в Паранор и оставить воздушные грузоперевозки из его прошлой жизни.

Он ненадолго задумался о своём наставнике и покровителе, умершей уже шесть недель назад, отправившейся в загробный мир в компании друидов прошлого. Она сделала намного больше для многих других чем для него, но он каждый день дорожил даром данной ею ему жизни. Он никогда не забудет, что она для него значила. Он всё также отчётливо мог видеть её лицо в своём разуме, как и тот последний день с ней, при её сопровождении к Хейдисхорну засвидетельствовать, как Тень Аллонона уносит её. Он всё ещё мог слышать звучание её голоса, сподвигающего его верить в себя, говорившего ему, что Паранор всегда будет домом для него и Хрисаллин.

Его сестра, он считал, обязана Афенглу даже больше него. Это Афенглу спасла её, кто приняла её и помогла исцелиться. Но это напомнило ему, что Ард Рис хотела, чтобы он рассказал Хрис о её магии – что он до сих пор не сделал. Он не нашёл подходящего момента или вообще как действовать в соответствии с её предостережением. Поэтому он откладывал, всё ещё пребывая в неуверенности. Но он не считал, что можете откладывать это сколько-нибудь ещё долго. Рано или поздно что-нибудь случится, что заставит песнь желаний проявится вновь. Последствия такого происшествия были непостижимы. Ард Рис верила, что ей будет на пользу, если она будет понимать происходящее и сможет лучше справиться с этим. Но Паксон не переставал беспокоиться, что раскрытие правды может вызвать противоположный эффект и отправить её обратно в состояние кататонии, аналогичное перенесённому при её первом использовании магии.

В связи с тем, что он не мог усмирить свои страхи в её отношении, вопрос оставался открытым.

Такие его занимали мысли, когда он снимал одежду для тренировок, умылся, снова оделся и взобрался по лестнице к помещениям Ард Рис. Всё ещё казалось странным, что теперь Изатурин занимал эти комнаты, а Афенглу действительно не стало. Ему нравился Изатурин в достаточной мере, хотя он никогда не будет думать о нём в той же манере, как думал о его предшественнике. Для Паксона Афенглу Элесседил навсегда останется истинной Ард Рис друидов.

Всё же в этом случае ему более чем не терпелось встретиться с новым Ард Рис и выяснить, появилось ли наконец для него занятие, помимо его упражнений с мечом и рассиживания в округе.

- Входи, Паксон, - сказал Изатурин на его стук, подняв взгляд из-за стола, когда высокогорец вошёл. – Присаживайся.

Паксон так и сделал, подметив, что Изатурин был не менее поглощён ведением записей и бумажной работой, как была Афенглу, его рабочее пространство было завалено бумагами и книгами. Кератрикс стоял с одного бока, сортируя папки, подавая и забирая бумаги, делая всё это без произносимых слов, очевидно точно зная, что требовалось Ард Рис.

- Мы засекли возмущения некоторой значимости в водах скри. – Изатурин откинулся назад, сцепив свои пальцы за головой. – Это случилось вчера поздно ночью и было доложено мне этим утром. Это представляет особый интерес, потому что природа этого возмущения напоминает ту, что была зафиксирована нами при использовании Хрисаллин песни желаний.

Паксон был удивлён. – Кто-то ещё ею владеет?

- Возможно. Чтение вод - это не точная наука. Мы можем судить об общей природе возмущения. Мы можем судить о значительности силы, повлекшей её проявление. И мы можем сказать, откуда это пришло. Об остальном мы можем строить предположения, использую доступную нам информацию. В этом случае друид, наблюдавший за водами, был тем же самым друидом, кто отследил использование твоей сестрой своих сил.

- Значит, у нас имеется надёжная аналогия. Кто этот друид?

- Эвелин.

Образ её лица мгновенно пришёл на ум – небольшое, худое, темнокожее, лавандовые глаза, острые черты, казавшиеся идеально подходящими для её внешности и характера. Он не часто виделся с ней за прошедшие несколько лет, будучи занят собственными делами, захваченный заботой о Хрисаллин. Но он вспомнил упоминания о ней в обрывках бесед. Невообразимо смышлёная и независимая. Всегда готовая бросить вызов органам власти, если она была не согласна. Изучающая магию, собственную и чужую всевозможной природы.

- Могу я поговорить с ней?

Изатурин изогнул бровь. – Сколько хочешь. Она будет твоим спутником в следующие несколько дней. Я посылаю вас обоих на территорию Федерации, чтобы разобраться в этом. Я хочу, чтобы источник магии нашли, а его природу определили. Если посчитаешь разумным, я хочу его извлечь и доставить сюда. Эвелин будет во главе экспедиции; ты выступишь её защитником.

Паксон начал вставать, стремясь начать подготовления. – Подожди минуту. – Изатурин поднял руку. – Мы ещё не закончили.

Паксон сел обратно. – Что-то ещё?

- Да. Расскажи о своей сестре. Ты говорил с ней о её состоянии?

Это был разумный вопрос, но внутри Паксон всё равно почувствовал раздражение. – Должно быть Афенглу сообщила вам, что она рекомендовала всё рассказать Хрис. Но я всё ещё не уверен, что это правильный поступок.

- Я задаюсь вопросом, а есть ли вообще правильный выбор, Паксон. Это сложная ситуация без очевидного выхода. Но может тебе стоить обдумать связанные риски. Если расскажешь ей сейчас, ты сможешь быть там, чтобы обсудить с ней это. Ты сможешь воспользоваться помощью целителей друидов, чтобы она примирилась с этим. Но если ты будешь ждать, и она сама это выяснит – возможно в столкновении за жизнь и смерть как это случилось прежде – тебе придётся надеяться, что она не будет также серьёзно затронута неожиданностью проявления магии, что она не погрузится даже в большую кататонию, чем в которой пребывала в прошлый раз.

“Я делаю всё что могу! – Бросил обратно Паксон. – Не проходит и дня, чтобы я не думал об этом.

Изатурин кивнул. – Нерешительность - это враг. Думаю, тебе стоит рассказать ей. Знаю, что влезаю не в своё дело, но на мне лежит обязанность убедить тебя в том, что как я считаю, является наилучшим курсом действия. Пожалуйста, подумай немного над этим.

Паксон вынудил себя не сказануть что-либо, о чём будет потом жалеть. – Подумаю. Обещаю.

Изатурин уже возвращался к своей бумажной работе. – Теперь иди найди Эвелин и составьте план. Я выделил вам один из клипперов с командой из трёх членов Стражи Друидов. Вы отправляетесь с первым светом.

Паксон вышел за дверь, всё ещё рассерженный вмешательством Ард Рис, потопав по коридору к своему жилью, не обращая внимания на проходивших мимо. Что больше всего его злило, он понял ко времени как добрался до своей комнаты и закрыл за собой дверь, так это понимание, что Изатурин прав. Прямо как была права и Афенглу. Ему стоит рассказать Хрис. Он не должен оставлять это на волю случая.

Действительная проблема была в том, что он боялся рассказывать ей. Он боялся того, что это с ней сделает. Ей было так хорошо со времени своего восстановления. Она стала знакомым лицом в чертогах Паранора и другом для многих живущих там. Она хорошо училась, и она построила такое основание, которое побуждало его верить, что она может обрести здесь дом – как и обещала Афенглу.

Он не хотел рисковать всем этим. Он не хотел разрушать её жизнь раскрытием правды настолько ошеломляющей и необъятной, что та может снова сделать её калекой.

Он стоял на месте в середине комнаты долгое время, обдумывая этот вопрос, думая, что ему стоит оставить проблему в прошлом, отправившись к ней сейчас, рассказать ей правду, покончить с этим и позволить им вместе столкнуться с последствиями этого.

Он развернулся к двери и вышел обратно в холл. Но вместо того чтобы отправиться к сестре, на отправился на поиски Эвелин.

Он обнаружил её спустя недолгое время в тихом закоулке сада, сидевшей на скамье с поднятыми ногами, склонившейся над открытой книгой и ещё несколькими, лежащими возле неё на земле. Она взглянула вверх при его приближении и ему снова вспомнилось, как хорошо она поддерживала его по прибытие пять лет назад.

- Значит, мы вместе отправляемся в приключение, - сказала она, поднимая на него бровь. Она отложила книгу. – Думаешь, мы для этого подходим?

Он ухмыльнулся. – Думаю, ты да. Я слышал, что ты можешь быть лучшей во всём Параноре, когда дело касается магии.

- Я слышала, ты можешь быть лучшим мечником в Четырёх Землях. Если Усту Мондару можно верить.

Он выпучил глаза. – Уст действительно сказал это? Он был трезв?

- Очевидно, ты впечатлил его достаточно своим отношением к работе. Могу добавить, что и я впечатлена. Я присматривала за тобой, пусть даже ты меня не видел. Ты старательный. Ты посвятил себя становлению Клинком Ард Рис. Никто тебе ничего не давал. Ты всего добился.

- Ты тоже. Могу я присесть?

Она подвинула ноги, чтобы дать ему место, подтянув их к груди и заключив их объятие. – Кажется будто миновала вечность с нашей первой встречи, - сказала она. – Тогда ты был весьма не уверен. Теперь я больше этого не вижу.

- Ох, я всё ещё вполне не уверен на счёт множества вещей. Мне становится спокойней с мечом, но я не могу прорубить дорогу сквозь неуверенность. Меня всё ещё мучают моральные дилеммы в связи с использованием магии.

- Ну, по большей части, это не твоя проблема, так ведь? Это дело друидов.

- Может быть, но я действую как их представитель. Мне нравится быть уверенным в том, что я представляю.

Она засмеялась. – Это честно. Но помни, нас всех мучает то, что правильно, а что нет, Паксон. Такова основа наших жизней. Нам предстоит выяснить, с чем мы можем жить, и надеяться, что необходимые для этого действия не взыщут слишком высокую цену. Мы должны решать, где проводить черту. Ты думаешь о Себеке?

Он покачал головой. – Не так много. Я больше думал о Хрисаллин. Я ещё не понял, там ли она где ей место, среди нас. Не знаю, является ли обучение в друиды тем, что ей нужно.

Он уклонялся от ответа. Его действительным беспокойство являлось не то, место ли ей Параноре, а его нежелание быть с ней честным относительно того, почему она здесь. Но он не мог сказать этого Эвелин.

- Ей здесь хорошо. У неё есть ты, чтобы приглядывать за ней. У неё есть люди, кому она небезразлична. Их множество, если ты вдруг не заметил. Она завела друзей, Паксон. Ей здесь место настолько же, как и тебе.

Она пригладила свои тёмные волосы и изучающе посмотрела на него. – Но ты говоришь вовсе не об этом, так ведь?

Безусловно слишком проницательна, подумал он. – Могу я расспросить тебя на счёт считанных тобою вод скри? Изатурин сказал, что ты была на посту во время этого последнего возмущения, но ты также была там, когда Арканнен пытался захватить власть над орденом. Изатурин сказал, будто ты веришь, что использованная магия может быть идентичной?

- Я сказала, что характеристики каждой были похожи.

- Можешь мне это объяснить?

- Магия различных типов вызывает разные виды возмущения вод скри. Не по силе, на что на самом деле влияет приложенная сила, а в образе ряби и мерцания. Быстрота, продолжительность, плотность, даже цвет – всё это говорит о магии. Мы ведём про это записи, как ты знаешь, и временами мы можем определить по известным случаям имеющиеся сходства.

- Значит, записи сказали тебе что-то об этих двух случаях?

- Нет, на их счёт, кажется, у нас нет записей. Мы так и не выяснили точную природу магии, проявившейся пять лет назад, и тебе и мне предстоит попытаться определить это в данной ситуации. Что мне известно, так как я была на посту в оба раза и имела возможность наблюдать это лично, так это что они практически идентичны. Это не совпадение.

- Но разве в записях ничего не должно быть?

- Мы начали вести эти записи только с того времени, как Афенглу Элесседил решила отслеживать и изымать магию у тех, кто не принадлежит Ордену Друидов. Поэтому в настоящий момент у нас не более чем чуть больше ста пятидесяти лет хроник. Эта магия, чем бы она ни была, могла быть здесь какое-то время. Она могла использоваться бесчисленное количество раз за прошедшие века. У нас просто ничего нет, что говорило бы про это.

Что объяснило бы, почему никто в Ордене Друидов за исключением Афенглу и теперь Изатурина не знал, что это песнь желаний. Оба должно быть решили, что лучше держать это в тайне.

Затем он внезапно задумался, как много известно Эвелин. Мог ли Изатурин решить не сообщать ей о песни желаний? Придержал ли он это знание? Или если она знала про это, почему скрывает от него? Может ли это быть из-за того, что он не является друидом?

- Мне нужно идти, - сказал он. – Я просто хотел сказать тебе, как мне не терпится отправится с тобой в путь. Хотелось бы, чтобы это случилось поскорей.

Она взглянула на него. – Правда?

- Я так и сказал, не так ли?

Она немного поглядела на него. – Тогда увидимся с утра пораньше. – Она подобрала свою книгу и вернулась обратно к чтению. – У тебя весьма лестный язык, знаешь ли. Ты только что заставил моё сердце биться с возбуждением.

Она была зла. Или, по крайней мере, раздражена. Он начал говорить что-то в ответ, но передумал. Чем бы он ни возразил, у неё будет готова очередная колкость.

- Я правда имел ввиду то, что сказал, - всё равно сказанул он в ответ.

Она не подняла взгляда – просто пренебрежительно махнула рукой.

Он удалился на десяток шагов, когда кое-что пришло ему на ум. Ард Рис никогда бы не отправил членов Ордена Друидов на миссию, на которую они собирались пойти, не рассказав им точно, с чем им предстоит столкнуться. Если ему самому было известно, а Изатурин знал. Это подвергло бы друидов ненужному риску. И не было веских причин поступать так здесь.

Он замедлился, а затем повернул назад. Эвелин всё ещё читала книгу. Медленно он прошёл к ней и подождал, пока та не посмотрит вверх.

- Что-то забыл? – Спросила она.

- Здравый смысл, - ответил он. – Магия, которую мы ищем, это песнь желаний.

Её улыбка была лучезарной. – Вот, это было не так уж сложно, правда?

- Ты уже знала?

- Конечно.

- И не посчитала, что мне стоит об этом сказать?

- Что ж, тебе очевидно это известно какое-то время, да? Разве не ты должен был быть тем, кто сказал бы про это?

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. – Это я только что и решил сделать. Если мы отправляемся вместе, чтобы обнаружить неуправляемую магию, нам стоит друг другу доверять.

Она кивнула. – И теперь мы доверяем. По крайней мере я.

- Я тоже.

- Тогда с этим миром всё правильно. – Она продолжила чтение. – Увидимся утром, Паксон.

В этот раз она прозвучала довольной на этот счёт.

8

АРКАННЕН ЛЕТЕЛ НА ЗАПАД ОСТАТОК ДНЯ, полностью отдавшись пилотированию спринта, наслаждаясь минуемой местностью и приятными ароматами летнего дня. Арканнен не тратил время на мысли о ждущем впереди; он уже этим занимался достаточно. Вместо чего он погрузился в очищение разума и позволял своим мыслям плыть всюду, куда бы им ни хотелось. Покой не приходил без усилий в эти дни; долгий спокойный сон из времён в Вэйфорде деградировал в кошачью дремоту и настороженный полусон. Такое случается, когда за тобой охотятся. Когда ты добыча, а не хищник, необходимо всегда держать один глаз открытым.

Не нарочно его мысли перескочили на Льюфар. Он задумался, как там его дочь, как идёт у неё жизнь. Он не общался с ней пять лет – с тех пор как Паксон Ли отпустил его на свободу в обмен на лекарство, способное избавить его сестру от галлюцинаций и кошмаров и вернуть ей её жизнь. Льюфар не представляла, где он пропадал, естественно. Как и остальной мир, она осталась в прошлом. Не то чтобы они были близки раньше; не то чтобы уход от неё причинил ему какую-то особую боль. Несомненно, его исчезновение для неё не было важным: она пыталась убить его. Или по крайней мере пыталась помочь высокогорцу преуспеть в этом. Она отреклась от него задолго до того.

Разве было не странно, что он теперь думает о ней, что его мысли сместились к ней, хотя для этого было так мало причин? Но так уж есть, это неоспоримо. Он полагал, что думает о ней в общей манере, а не с какими-либо настоящими надеждами или чаяниями. Он раздумывал над тем, как у неё сложилось с Паксоном Ли и что стало с их отношениями. Тогда в конце он почувствовал, что это может быть нечто более значительное, что они могут относиться друг к другу более серьёзно. Но он не мог сказать, почему ему так казалось; он не мог объяснить это доводами или логикой.

В конечном счёте его мысли сместились на другие вещи. К мальчику, ожидавшему его возвращения в Портлоу. Он даже не знал его имени. Разве не странно? У него такие планы на него, такие возможности на уме, а он не знает, что тот такой. Конечно, это было в его натуре - не слишком сближаться с людьми. Людьми необходимо пользоваться, они инструменты, которые применяются по делу. Мальчик не был иным. Не в этом плане. В том же плане, каким образом он мог ему послужить, тот был решительно отличным. По природе своей силы и своему наследию он был, вероятно, единственным в своём роде.

Но несмотря ни на что мальчик нужен был лишь для того, чтобы дать ему цель и заставить его прийти к ней. Он был просто очередным орудием, направленным против врагов Арканнена.

Он внезапно пожелал, чтобы у него всё ещё имелся бы кто-нибудь в правительстве Федерации, к кому бы он мог обратиться. Было полезно иметь высоко поставленных сообщников, содействующих в исполнении твоих планов и оказывающих помощь особыми одолжениями. В эти дни у него не было никого подобного. От Себека избавились в Ордене Друидов, а он сам устранил Фаштона Каэля, Министра Магической Охраны Федерации.

Всё же если ты сам по себе, то ты ни на кого не полагаешься в том, что нужно сделать, и шансы на ошибки значительно уменьшаются. Он выучил этот урок некоторое время назад, и пусть даже это накинуло на него большее бремя, это также обеспечило, что необходимое будет сделано правильно.

Подобно текущему моменту, когда он находился в пути по визиту к старому другу в город Южной Земли Стёрн в попытке взыскать долг.

Он оставил свой спринт на краю городской площадки для воздушных кораблей и прошёл несколько сотен метров к офису управляющего, чтобы провести оплату и взять обещание приглядеть за его имуществом. Если он лишится своего воздушного корабля, он окажется в большой беде. Поэтому несколько дополнительных кредитов, потраченных на уверенность, что такого не случится, являлись добротно потраченными. Управляющий оказался открытым к соглашению – плата, которую он получал от города, была меньше того, что он считал достойным – и сделка была быстро заключена. За спринтом тщательно присмотрят с пониманием, что владелец вернётся потребовать его назад до восхода.

Обеспечив себе маршрут побега, Арканнен выдвинулся в баракам Федерации на западной окраине города.

Он взял экипаж до места менее чем в четверти мили оттуда – магазина, специализирующемся на опиатах и других влияющих на сознание элексирах и растениях - и постоял снаружи, пока магазин не очистился от посетителей, проверив в последний раз через небольшие застеклённые окошки с каждой стороны дверей для пущей убедительности, прежде чем входить. Магазин был маленьким и заставленным полками и ящиками, выставленных у всего доступного пристенного пространства, и к тому же так высоко наставленных, что чтобы добраться до двух верхних уровней, необходима была лестница. Прилавок длиной чуть более метра стоял глубоко в тенях, его поверхность была чиста от всего кроме чашки с блюдцем и курительной трубки, покоящейся в чаше.

За прилавком сидел старик, устремив глаза в Арканнена. Ему могла быть как сотня, так и тысяча лет. Он был сгорблен и сморщен, и если не приглядываться близко, можно было бы решить, что тот умер и никто этого не заметил. Он носил драные серые одежды и ермолку. Арканнен никогда не видел его ни в чём другом. Его борода и волосы были такими тонкими и поредевшими, что можно было сосчитать пряди.

- Элд Лой, - поприветствовал его колдун, слегка поклонившись старику. – Всё хорошо? Ничего не поменялось?

Старик кивнул.

- Мой друг всё ещё занимает ту же комнату?

Очередной кивок.

- Он спит один?

Пожимание плечами. Кивок.

- Я имею ввиду Красная Резня не сторожит его? Мне всё равно на счёт женщин.

Опять очередной кивок.

Арканнен протянулся в свою одежду и вытащил мешочек, полный кредитов. – Тебе, за твои услуги – но только если ты не ошибся. Иначе это останется тебе на похороны.

Старик не моргнул. Араканнен снова поклонился и вышел обратно через дверь.

Он подождал приближения полуночи, прежде чем отправиться к своей цели. Та являлась таверной, пристроившейся рядом с бараками и часто посещаемой солдатами и их спутниками. Она являлась собственностью ушедшего в отставку коммандера полка и нескольких его товарищей, и она обслуживала практически исключительно тех, кто разделял их мировоззрение – другими словами: солдат. Даже с приближением полуночи внутренние помещения таверны были хорошо освещены и полны оживлённых мужчин и женщин, горланящих песни о солдатской жизни. Некоторые из тех, кто слишком много выпил и смутно понимал, что пора возвращаться домой, добрались не далее крыльца, прежде чем попадать на обочину.

Арканнен аккуратно перешагнул тела. Так как Элд Лой предоставил ему схему расположения таверны, он знал, что нужно пройти к задней двери, быстро шагнуть внутрь, сделать три шага налево к задней лестнице и подняться к небольшой спальне на третьем этаже. Никто не видел, как он входит в здание; никто не слышал его подъёма. Это было неудивительно, учитывая количество шума и размах пьянства внизу таверны. Арканнен немало положился на суматоху, чтобы его не заметили.

Он остановился у двери прислушаться. Изнутри не доносилось звуков. Он попробовал ручку; она легко повернулась. Он открыл дверь и вгляделся внутрь. Блеклый свет от уличной лампы просачивался через занавески, висевшими над единственным окном, раскрывавшем, что в комнате никого не было. Арканнен шагнул внутрь. Комната являлась мрачной, запущенной коробкой с кроватью, старым комодом, столиком с тазом и плетённого стула. На полу была кое-какая одежда и немного всякой всячины из личных вещей.

Он взглянул вверх. Массивная лампа была подвешена на крюке, вкрученном в одну из потолочных балок, но она не горела.

Арканнен ещё раз огляделся, подвинул стул в тени с одного бока и уселся ждать.

В милях оттуда в городке Портлоу Гаммон стоял напротив Рейна Фросча. Уже было за полночь, а посетители таверны наконец начали расходиться по домам, большой зал постепенно затихал. Даже при отсутствии музыки мальчика горожане явились провести здесь вечер, возможно с надеждой, что он возобновит игру. Но Рейн не нашёл способа заменить свою эллрину, и несмотря на заверения незнакомца, что Фортраны оставят его в покое, он не был в этом убеждён.

Это подкрепилось Гаммоном, пока они приватно переговаривались в его комнате.

- Ты не можешь доверять подобному человеку, - настаивал Гаммон. – Ты видел его глаза? Конечно видел. Как ты не мог? Злые. Опасные! Он может и есть человек, который убедит Фортранов не трогать тебя, но что ты хочешь получить от подобного типа?

- Ему кое-что известно о моём пении. – Рейн потёр виски. У него болела голова. – Может он способен объяснить, что произошло.

- Может. Но может ему нужно что-то большее от тебя. Иначе с чего ему тебе помогать? Думаю, тебе стоит уходить. Выбирайся отсюда. Найди новый город и другую таверну, которая нуждается в певце с твоим талантом.

- Я сказал ему, что подожду.

- Ты ничего ему не должен! Подумай о том, что делаешь!

Рейн вздохнул. Обсуждение никуда не вело. Он не мог заставить Гаммона понять. Владелец таверны помешался на мрачности странника, как будто тот являлся предзнаменованием надвигающейся гибели. Мальчишка вообще подобного не почуял. Ему куда меньше волновало, как выглядели и одевались люди. Характер человека определяла его манера поведения. Странник ничего ему не сделал, но проявил интерес.

- Сейчас мне нужно поспать, - сказал он наконец.

- Ладно, - объявил Гаммон, вставая. – Но прежде у меня кое-что для тебя есть. Подожди меня здесь.

Он вышел и отсутствовал примерно пятнадцать минут. Когда тот вернулся, то принёс тканевый свёрток, подвязанный нитью. Размер и форма заставили сердце мальчика ускориться. Он взял свёрток от владельца таверны и быстро развернул его.

Новая эллрина оказалась у него в руках, её полированное дерево ярко блестело.

- Она прекрасна, - прошептал мальчик. Он взглянул на Гаммона. – Но я не могу позволить её себе.

- Тебе ничего не нужно платить. Это подарок.

- Но я больше не играю для тебя. Я не могу взять её.

Гаммон засмеялся. – Ты заработал мне достаточно денег за последние два года, чтобы я заплатил и в десять раз больше. Я обязан тебе. Возьми её. Оставь себе. – Он пожал плечами. – Если бы ты согласился уйти сегодня ночью, я бы заплатил тебе ещё, чтобы помочь в пути. Но вижу, ты уже определился.

Рейн улыбнулся. – Я никогда этого не забуду.

- Надеюсь, что нет. – Гаммон протянул руку. – Удачи тебе, Рейн. Чем бы ты ни решил заняться. Удачи по жизни.

Рукопожатие было тёплым и крепким. Рейн ещё раз пожелал, чтобы всё могло сложиться иначе. Гаммон разжал свою хватку и вышел за дверь.

Спустя несколько часов Арканнен услышал шаги на задней лестнице, ведущей к спальне, в которой он ожидал. Шаги были неуклюжими и неуверенными. Часто спотыкались. Он мог сказать, что поднимающийся человек был пьян и шатался, которому не терпелось добраться до своей комнаты и рухнуть в постель. Это сделает его задачу намного проще, пускай и не такой приятной. Он бы предпочёл, чтобы тот был трезв и полностью осознавал, что должно произойти. Он бы предпочёл, чтобы страх, отражавшийся его глазах и голосе, не был притуплен выпивкой.

Но не всегда всё идёт так, как тебе хочется. Если бы он мог, он бы сделал так, чтобы события, послужившие причиной его пребывания здесь, никогда не произошли.

Шаги достигли вершины лестницы. Беззвучно Арканнен поднялся и переместился встать прямо за дверью. Человек снаружи завозился с ручкой и распахнул дверь внутрь. Когда мужчина оказался к комнате, Арканнен тихонько закрыл дверь за ним. Мужчина нетвёрдо повернулся назад, вглядываясь в тёмную фигуру позади него, будучи не в состоянии сфокусироваться.

- Кто это? – Невнятно произнёс он, неуверенно раскачиваясь. – Что тебе надо?

- Мне нужен ты, Дессет, - Ответил Арканнен.

Дессет попытался закричать, но Арканнен схватил его, заглушив крик одной рукой, подтаскивая его спиной на его помятую кровать, удушая того, пока не обездвижил его, глаза Дессета расширились от страха, его тело затряслось в крепкой хватке колдуна.

- Шшшш, Шшшш, - прошептал Арканнен. – Нет смысла пытаться закричать. Я лишил тебя голоса, чтобы нас не побеспокоили. Знаешь, что с тобой произойдёт, Дессет? Конечно знаешь. Что происходит со всеми предателями рано или поздно. Надеюсь, последние несколько недель твоей жизни стоили того, что ты сделал.

Сев на другого мужчину, он прижал его руки и аккуратно взял голову того обоими руками, подняв её, чтобы они могли видеть зрачки глаз друг друга. Дессет вяло сопротивлялся под ним, а его горло исторгало ничтожные всхлипы, пока тот усердно пытался позвать на помощь.

Арканнен улыбнулся сверху вниз, удерживая его голову. – Ты знал цену, которую заплатишь за моё предательство, так ведь? Или это всё случилось из-за неудачного стечения обстоятельств? Ты хотел уничтожить только Арброкс? Они не заплатили бы тебе достаточно только ради этого. Что-то точно заплатили бы, но за меня гораздо больше. Ты не мог упустить возможность наложить свои руки на такие деньги. Тебе всего лишь нужно было убедиться, что я погибну со всеми остальными. Те люди были мне друзьями, Дессет. Они дали мне убежище и защищали меня. Они помогли мне, когда никто другой бы не стал. А теперь, из-за тебя, они все мертвы.

Арканнен подождал. – И теперь ты сможешь к ним присоединиться.

Усилив давление рук на голову Дессета, он резко провернул её в одну сторону, а затем быстро в другую. Он чувствовал, как поддаются кости шеи; он мог слышать их треск и щелчки. Дессет содрогнулся, напрягся и наконец обмяк.

Арканнен выпустил голову мертвеца и встал. Это не было даже близко удовлетворительно, как ему бы хотелось, но убийство редко таким бывало. Это являлось задачей, исполненной по необходимости, и пусть само действо свершилось, последствия не часто вызывали какую-либо эйфорию. Так было и здесь. Колдун уже обдумывал не то, что он только что совершил, а то что ещё нужно было сделать.

Он достал кусок верёвки из поясного мешка, туго стянул один конец вокруг шеи Дессета, а с другого конца сделал петлю. Затем он взвалил на плечо труп, взобрался на стул, чтобы добиться необходимой высоты и, сняв лампу, набросил свободную петлю на потолочный крюк и оставил Дессета висеть.

Затем он уселся, написал несколько слов на клочке бумаги и прикрепил их к телу Дессета. Он изучил дело своих рук несколько мгновений, глядя, как труп слегка покачивается на крюке под ветерком из окна перекручивающимися движениями.

Теперь посмотрим, подумал он.

Затем он вышел за дверь, вниз по лестнице и в окружавшую ночь.

Это случилось вскоре после рассвета следующим утром, когда Даллен Юзуриент, командир дивизиона Красной Резни армии Федерации взошёл по той же лестнице вслед за офицером, который вызвал его, и вошёл в комнату Дессета. Тело Дессета все ещё свисало с потолочного крюка, безжизненное и начавшее вонять с наступлением дневной жары. Юзуриент сразу же увидел записку, прикреплённую к телу, и подошёл взглянуть.

Он внимательно прочитал записку и отступил обратно, его лицо омрачил гнев.

- Знаете, что это значит, сэр? – Тихо спросил вызвавший его офицер.

Юзуриент кивнул. Он совершенно верно знал, что это значит.

МЫ ИДЁМ ЗА ТОБОЙ.

АРБРОКС.

Он взглянул на офицера. – Это значит, Арканнен всё ещё жив.

9

АРКАННЕН В ТО ЖЕ ВРЕМЯ СТОЯЛ СНАРУЖИ БОЛЬШОЙ РЕЗИДЕНЦИИ, цветастой и изыскано украшенной, её деревянный сайдинг и отделка были разукрашены в мягкие тона розового и зелёного. Она располагалась в предместьях городка Хенниш, находившегося недалеко от намного большего города Вэйфорд, где у Арканнена имелся свой дом, пока друиды не выжили его. Прошло несколько часов после восхода, и он пролетел всю ночь, чтобы добраться сюда. Он не спал и был уставшим, но его визит не мог ждать.

Он видел девочек, передвигающихся внутри розово-зеленого здания, слышал их щебет и смех. Некоторые из них, как минимум, встали рано. Возможно, у них были домашние обязанности. Возможно ухажёры. Бизнес начинается тогда, когда того хочет клиент, а назначенные обязанности должны быть исполнены до того момента.

Тем не менее это не был дом удовольствий, а эти девочки находились здесь не для того, чтобы ими пользовались. Это был Дом Редких Красот. Вывеска над верандой смело объявляла это, и все знавшие о его существовании знали и о его предназначении.

Он понаблюдал ещё немного, подготавливая себя к встрече с Коруссином, который являлся собственником этого заведения. Они вели раньше дела и хорошо друг друга знали. Они были друзьями, до известной степени. Но оба обладали сильными личностями и питали большие амбиции, и каждый желал чувствовать в этих торговых сделках, что ему досталось больше другого.

Арканнен не видел стражей, но знал, что они повсюду. Коруссин не был человеком, шедшим на риски. Было довольно просто пройти в Дом Редких Красот, но если ты нарушал правила и делал что-то неподобающее, пока пребываешь там, выйти обратно не всегда было так просто.

Наконец Коррусин вышел через проход на веранду и встал, разглядывая его мгновение, упираясь руками в бока. Собственник был низким, худым мужчиной, ухоженным и превосходно одетым. Его длинные чёрные волосы являлись притворством, которое он сделал частью себя годы назад, его пряди спадали волнами до талии. Какое-то время он также носил бороду, но кажется бросил это.

Спустя мгновение он подозвал Арканнена вперёд. Арканнен кивнул и приблизился.

- Ты собирался стоять здесь весь день, ожидая приглашения? – Заворчал Коруссин. – Как долго ты продержался бы, если бы я тебя не заметил?

Глубина его голоса всегда поражала колдуна. – Мне не нравится заявляться нежданным и производить впечатления, будто я просто надеюсь, что у тебя найдётся на меня время, - ответил он.

- Ох, у меня всегда есть на тебя время, Арканнен. Хотя в последнее время ты в основном отсутствовал. Уже почти пять лет?

- Мои дела пошли на спад, как ты несомненно слышал. Но у меня есть повод полагать, что они могут пойти на разворот. Можем поговорить?

Коруссин провёл его через парадный вход Редких Красот и дальше по коридору к тихой приёмной комнате в задней части дома. По пути они миновали нескольких девочек, что жили там, находившихся в процессе подготовки к дневному времени. Некоторые исполняли назначенные им обязанности; некоторые наряжались для воздыхателей. Их цель приходить в Редкие Красоты и Коруссину была проста. Каждая из них желала улучшить своё положение посредством раскрытия красоты, ума и востребованных навыков. Каждая отдавала себя владельцу на время, требовавшееся для облагораживания всех трёх качеств, а затем находился наниматель/друг/спонсор, забиравший их жить совместно под теми соглашениями, к которым они оба пришли. Достаточно удачливые люди, чтобы завоевать одну из этих девушек – а завоевать её они должны также верно, как и она трудиться упорно, чтобы благоприятно себя преподнести – щедро платили Коруссину за привилегию встретить подходящую девушку. Деньги выплачивались вперёд и их нельзя было вернуть. Если что-то не складывалось, то считалось, что просто не повезло. Это прежде всего и в первую очередь была деловая сделка. Покупателя извещали об этом.

Но покупателю предоставлялось обильное количество возможностей решить, являлся ли кто-то подходящей ему парой, а девушкам давалось аналогичное количество времени определить то же самое. Это срабатывало гораздо чаще нежели чем нет.

Арканнен всегда считал это странным, что всего этого нельзя было добиться в менее сложной и официальной манере. Но было очевидно, что для многих мужчин соглашение подобного рода было более привлекательно и надёжно, чем простые ухаживания. И для большинства из этих девушек, которые приходили по неоднозначным обстоятельствам и с не такими уж благоприятными предысториями, это предоставляло более чем достойный шанс на безопасную жизнь и укрытие.

Колдун и собственник уселись в обращённые друг к другу кресла у панорамных окон, которые выходили на обширный сад. Несколько девушек прогуливались по дорожкам с садовником, делившемся своими знаниями о своём ремесле. Дальше высокие стены, окружавшие сад, удерживали любопытных зевак на расстоянии.

Анонимность являлась немалым преимуществом трудоустройства и жизни в Редких Красотах. Никто помимо Коруссина не знал личностей всех девушек или мужчин. Не имелось общедоступных помещений или часов приёма. Никому, кто не жил здесь или не приходил по делу не позволялось попасть внутрь. Это являлось тщательно спланированной деятельностью, и её репутация в основном и способствовала её успешности.

Ошеломительная молодая девушка с оливковой кожей и чернильно-чёрными волосами, висевшими прямо и по длине ниже плеч, вошла в комнату и поклонилась Коруссину.

- Эвелин Эмико, - поприветствовал он её, поклонившись в ответ. – Что-нибудь холодного для моего гостя и меня. Помнишь Арканнена?

Эмико поклонилась ему, а он возвратил жест уважения. Эмико пришла в Редкие Красоты почти десять лет назад и решила, что ей стоит остаться в качества бизнес-партнёра владельца и его наложницы. Эффективная и способная, она была идеальным спутником для мужчины, чья репутация и заработок полагались на свободу действий и удовлетворение всех клиентов.

То что владелец и Эмико были влюблены – не вредило. А они безнадёжно были.

Она покинула комнату, её шаги затихли. – Чего ты хочешь, Арканнен? – Спросил Коруссин, наблюдая за уходом своего спутника жизни.

Колдун улыбнулся. Ему нравилось, что другой никогда не тратил время, когда дело касалось бизнеса. Он всегда приступал к самой сути дела и не притворялся, что не знает, ради чего явился клиент.

- Я ищу девушку, - ответил он. – Не молодую женщину, а девочку. Мне нужно, чтобы ей было не больше двадцати лет. Она должна быть … - Он остановился, размышляя. – Неординарной внешности. Необычной. Она должна быть сильной духом и смышлёной. Больше среднего. Было бы не лишним, если бы она обладала врождённым чувством уместного и разумного. Ей придётся иметь дело с очень решительным, весьма волевым юношей.

Коруссин улыбнулся. – Не вижу, чтобы этот юноша сидел подле тебя. Ты ведь имеешь ввиду не себя, так ведь?

Арканнен засмеялся. – Нет. Упомянутый юноша ничего не знает обо всём этом.

- Что ж, в таком случае, ты знаешь правила, Арканнен. Молодой человек должен пройти интервью, чтобы позволить девушкам определить его соответствие.

- Возможно здесь это не потребуется. Их отношения будут краткосрочными и это не будет включать каких-либо постоянных обязательств. Временного демонстрации такой возможности будет достаточно. Я заплачу тебе вдвое твоей обычной цены, и заплачу ей столько же за её труды.

Владелец вздохнул. – Что ты задумал? То, что у тебя есть план, это очевидно. Дай мне что-нибудь, что заставит меня хотеть рассмотреть твоё предложение более серьёзно.

- Упомянутый молодой человек обладает очень могущественной формой магии. Я хочу, чтобы он отдал себя в мои руки. Чтобы сделать это возможным, мне нужно дать ему причину совершить подобное. Я собираюсь предложить ему что-то, чего тот жаждет. Девушку. Он может не осознавать этого, но ему нужен кто-то, кто полюбит его. Ему нужно, чтобы кто-то заботился о нём, поддерживал, давал цель в жизни. Может сгодится любая девушка, но с чего довольствоваться чем-либо кроме самого лучшего? Поэтому я явился к тебе.

Эмико явилась с подносом, содержащем пару серебряных кружек. Она предложила первую Арканнену, а затем переместилась к Коруссину со второй. Как только поднос опустел, она оставила комнату, закрыв за собой дверь.

- Значит, ты собираешься манипулировать этим безымянным юношей. – Владелец сложил свои пальцы перед собой. – А это требует, чтобы выбранная тобой девушка действовала от твоего имени. Потому что ей придётся, не так ли? Поэтому она должна быть умной и обладающей интуицией. В добавок ко всем перечисленным тобой качествам. Как мне кажется, она должна иметь высокое о себе мнение к тому же. Она должна быть из той породы девушек, которые всегда ставят себя на первое место, чтобы её манипуляции молодым человеком не беспокоили её.

- Но она не должна ставить себя выше меня, - тут же добавил Арканнен. – Её интересы не должны быть первостепенней моих. Она должна быть готова сделать то, что я от неё попрошу.

- Ну, ей придётся решать, не противоречат ли твои интересы с её собственными, не думаешь? Ты не можешь иметь сильную духом и в то же время послушную, неважно как сильно тебе бы этого ни хотелось.

Арканнен кивнул. – Я могу наперёд дать ей знать, чего я жду. Я могу заверить её, что не попрошу ту делать того, что вызовет у неё дискомфорт. Это может помочь усмирить её опасения. Но с того времени как я направлю её на задачу, ради которой я её нанимаю, она не сможет увиливать от того, что требуется для её достижения.

Теперь была очередь Коруссина засмеяться. – А ты не многого просишь, да, Арканнен? Где, по-твоему, мне найти такую девушку? Извини – молодую женщину. Девушки обычно не обладают подобным опытом и зрелостью. Девочки подвержены манипуляциям, и это обычно видно.

Арканнен пожал плечами. – Ты ведь поставщик качественных представительниц прекрасного пола для бизнеса и жизни. У тебя должен иметься кто-нибудь, кого ты мне можешь показать.

- Да. Но я уже сам являюсь её партнёром, а она слишком стара для той, какая тебе нужна. Женщина, не девочка. Дай подумать. Почему бы тебе не прогуляться в саду, пока я размышляю?

Арканнен поднялся и вышел через садовые двери, когда хозяин отворил их для него. Он чувствовал, что Коруссин уже кого-то наметил для него, но по той или иной причине ещё не был готов раскрыть свой выбор. Он немного заставит Арканнена сперва подождать, возможно позволит ему думать, что найти необходимое ему гораздо сложней чем ожидалось, и поэтому заслуживает большей оплаты.

Арканнен подошёл к ближайшей скамье и присел. С одной стороны от него молодые девушки, восхищённые наставлениями садовника, склонились над скоплением определённо красивых кустов с ярко алыми листьями и крошечными фиолетовыми ягодами. Голоса девушек были слышимыми, но слишком тихими, чтобы их понять. Он наблюдал и прислушивался к ним, пока они наконец не исчезли из его вида.

Его взор сместился к величественным деревьям, росшими вдоль дальней стены сада и как раз на его территории. Белые дубы, решил он, возможно двухсотлетнего возраста. Они накрывали кронами обширную территорию снаружи. Стражи должны патрулировать там, отваживая потенциальных личностей, которые не прочь взобраться по деревьями или стенам, сохраняя в тайне дела жителей Редких Красот.

Он позволил себе мгновение, чтобы воспроизвести Арброкс, желая, чтобы ничего из этого не было необходимо, чтобы Красная Резня с Юзуриентом и Дессетом нашли бы что-либо другое, на что направить свои кровожадные стремления. Это сделало бы всё гораздо проще, если он бы оставался в поселении, гостем пиратской общины, пока лучше бы не подготовился к возращению в большой мир.

День был солнечным и ясным, а воздух полон сладких ароматов цветов и трав. Лёгкий ветерок шуршал растениями и листьями деревьев, и колдун на минуту закрыл глаза и вдыхал всё это.

Когда он снова их открыл, молодая девушка стояла в нескольких метрах от него, наблюдая за ним. Она не попыталась отвести взгляд, когда поняла, что он смотрит в ответ. Она продолжала удерживать на нём глаза, как будто он был наиболее интересным человеком, которого она когда-либо видела. Что поразило его, помимо того факта, что она была способна заставить его себя так чувствовать, это как по-иному она смотрела. Её волосы были ирисного оттенка с золотистыми прожилками такого богатого цвета, что казалось будто они переплывают между её локонами подобно жидкости. Она была маленькой, идеальных черт лица – с лицом куклы ребёнка. Она была крошечной, но даже так обладала статью. Тёмно-зелёное бархатное платье с манжетами, отделанными серебряной нитью, воротником и подоле, прильнувшее к её телу, будто говорило, что она может являться чем-то неземным.

Немедленно он поразился ею.

Итак, вот о чём я и говорил…

Он оставил мысль незаконченной. Она шла к нему, приближаясь с нескрываемым намерением и сильным чувством самоуверенности.

Она остановилась перед ним и улыбнулась. – Здравствуй.

- Приветствую, молодая леди, - ответил он.

- Могу я присесть?

Он кивнул и сместился в сторону на пару сантиметров. Она подошла к скамье и осторожно усадила себя, очень близко к нему, но не касаясь. Он внезапно понял, что его новый компаньон вовсе не была молодой женщиной, а именно той, на что указывала её внешность – молодой девочкой.

- Я ищу пару, - сказала девочка, её глаза были устремлены на его лицо. – Не такую пару, которая удовлетворила бы большую часть женщин, а такого, который устроил бы меня. Я считаю, что вы можете оказаться именно таким.

Он улыбнулся в ответ. – Что заставляет вас говорить подобное? Вы вообще ничего обо мне не знаете. Я могу быть здесь по любой причине.

- Позвольте мне испытать себя. Скажите, если я ошибаюсь в своих предположениях. Вы чародей. Вы обладаете великой силой, но применяете её умеренно. Вы очень умны, но не беспечны. В данный момент вы не довольны своей жизнью, но считаете, что вскоре сможете изменить её.

- Очень хорошо, - признал он. – Поздравляю тебя с твоей проницательностью. Но я не ищу пару.

Её улыбка не дрогнула. – Возможно ищете, но не осознаёте этого. Большинству мужчин неизвестно, что им нужно. Большинство мужчин даже не понимают глубину их нужды. Они ищут удовлетворения базовых инстинктов, которые все поверхностные и мимолётные, и большего им и не нужно. Но мы не верим в это в Редких Красотах. Нас учат другому. Мужчинам нужна спутница, которая не уступает им самим, и является ему парой в полном смысле этого слова. Им требуется кто-нибудь, кто может дать силу там, где они слабее всего, и поддержку, когда они больше всего в ней нуждаются.

- А что требуется молодым девушкам подобным тебе?

- Уверенность и надежда. Доброта и честность. Для подобных мне девушек, как вы выражаетесь, настоящую пару никогда не найти за часы, дни или даже года; она обретается с течением жизни. Целеустремленность – это средство, с помощью которого мы этого достигаем. Целеустремленность – это путь, который выходит лучше всего, когда каждый шаг совершается в тщательной выверенной манере.

- Красивые слова. Как так вышло, что кто-то такой юный достиг таких сложных умозаключений? Ты выглядишь очень дальновидной.

- Я польщена, что вы так считаете. Хотели бы услышать мою историю?

Он наслаждался этим. Он надеялся, Коруссин не явится в этот момент. – Пожалуйста, поведайте мне.

- Я ребёнок скитальцев, дочь вождя. Не перворожденная, но младшая. Когда ты не перворожденная, в нашей культуре тебе придаётся мало значения. В основном в глазах родителей ты предстаёшь брачным имуществом. Мой отец желал сочетать меня с наркоторговцем в обмен на несколько его изделий и немного золота. Я выбрала не согласиться, поэтому он вышвырнул меня. Я приняла своё изгнание от него и своего народа и отправилась в Южную Землю. Я быстро обнаружила, как сложно для пятнадцатилетней девочки прокладывать себе дорогу в жизни. Последовали несколько непростых уроков и едва удавшихся побегов, и шесть лет назад я обнаружила себя на пороге Редких Красот, упрашивая Коруссина принять меня. Меня взяли. Я выучила всё то, что мне нужно было знать, сравнительно быстро. Теперь я ищу пару. Но мужчинам, с которыми у меня были интервью, не удалось соответствовать моим требованиям.

У неё хватало смелости рассказывать ему это, изображая своё предложение быть парой больше как испытание, нежели чем просьба. Но он уже решил, что ей известно больше, чем она показывает. Никто настолько молодой не мог и близко быть настолько прозорливым, как она представала. Она являлась выбором Коруссина; собственник Редких Красот должно быть с самого начала избрал её. Теперь же он отправил её к нему, желая, чтобы та продемонстрировала, как она умна и какой манипулятивной может быть. Естественно, он сперва бы рассказал ей о нём, дал бы ей как раз достаточно информации для действия, когда та его разыщет. Это было не совпадение, что она здесь.

Тем не менее он чрезвычайно ей восхищался и думал, что она может подойти.

- Что если бы я предложил вам временно побыть парой с кем-то помимо себя? – Спросил он. – Я бы забрал вас с собой и очень хорошо бы заплатил за ваше время и хлопоты.

Она покачала головой. – Я не интересуюсь ни в ком другом. Мне интересны вы.

- Но я же сказал, что не ищу пару.

- И я сказала, что иногда мужчины не знают, чего они ищут. Я советую вам передумать.

Он был озадачен. Он ожидал, что она подскочит от его предложения. Она разглядывала его с откровенной, но упрямой решимостью. Она не собирается отступаться, понял он.

- Ты слишком молода для меня, - попробовал он. – Я более чем вдвое старше тебя. Я стану старым и бесполезным прежде, чем ты достигнешь своего расцвета. Тебе необходим более молодой человек.

- Мне необходимо то, что лучше подходит для меня. Возраст не имеет к этому никакого отношения. И ищу мужчину, который будет дополнять меня так, как я намереваюсь дополнять его. Вы и есть такой человек.

Его терпение лопнуло. – Коруссин надоумил тебя на это, не так ли? Это нужно для демонстрации твоих талантов. Очень хорошо. Ты достигла этого. Я признаю, что ты продемонстрировала свои способности. Ты определённо та, которую я ищу. Но прекрати притворяться, что тебе нужен я.

Лицо девушки омрачилось. – Не имею понятия, о чём вы говорите. Коруссин не имеет никакого отношения к тому, что я здесь. Я увидела вас раньше, стоявшим перед зданием. Я видела, как вы встретились с ним и затем прошли в Редкие Красоты и удалились в задние комнаты. Я оценивала вас всё это время, определяясь на вас счёт. Когда я увидела, что вы выходите в сад, я решила подойти к вам с моим предложением.

Арканнен опешил. Может ли она говорить правду? Она действительно нечего не знала о его цели прихода в Редкие Красоты? Не говорил ли с ней Коруссин?

- Как ты видишь наше совместное время? – Импульсивно спросил он. – Что ты и я будем делать?

Впервые она засомневалась. – Я хочу изучать с вами магию. Я хочу, чтобы вы наставляли меня. В обмен на это я буду вашей спутницей. В определённое время, если мы оба согласимся, что это правильно, я стану вашей любовницей. Но это не то, что мне нужно в настоящий момент. Как и не вам, только если я не ошиблась в вас.

- Ты не ошиблась, - заверил он. – А если наше соглашение начнёт казаться ошибочным?

- Тогда мы расстанемся. Если почувствуете, что вас ввели в заблуждение или неправильно использовали, я верну половину денег, которые вы мне дадите. Я не попрошу ничего, что я бы не заработала.

Он вновь изучил её. Она была очень молода, но душа у неё была стара. – Я могу в конечном итоге плохо поступить с тобой при таком соглашении.

- Я пойду на этот риск. – Девушка слегка наклонилась к нему. – Я знаю, что встречаться с вами подобным образом нестандартно. Правила предельно ясны. К вам не должны приближаться находящиеся здесь девушки. Но я устала ожидать, пока Коруссин предоставит мне подходящие варианты. Мне скучно и я жажду продолжить жизнь. Я узнаю, то что хочу, когда вижу это, и мне известно направление, в котором я хочу пустить свою жизнь. Возьмите меня с собой. Вы не пожалеете.

Через дорожку открылась дверь, ведущая в сады, и появился Коруссин. Впервые девушка встревожилась. – Пожалуйста, решайте скорей, - прошептала она, поднимаясь и отстраняясь.

Её спешка усилила его растущую убеждённость, что владелец действительно не посылал её в качестве потенциального выбора. Было очевидно, что она не считала, будто тот обрадуется, обнаружив их вместе.

- Вот мой договор, - сказал он. – Я возьму тебя с собой и сделаю своим учеником, обучу тебя магии, если ты согласишься на следующее. Нет времени объяснять все детали, но это включает юношу твоего возраста. Мне необходимы его особые таланты. Мне нужно, чтобы ты помогла мне убедить его. Мне нужно, чтобы он влюбился в тебя, а затем ты бы манипулировала им действовать по моему усмотрению. Это необходимо сделать так, чтобы он не знал правды. Это только на месяц или может два. Не значительное время в жизни молодой девушки. После этого я заберу тебя. Согласна на моё предложение?

Она тут же кивнула. – Согласна. Только если ты не собираешься просить меня навредить ему. Тогда я буду вынуждена отказаться.

- Обещаю не просить тебя о таком. Но я могу попросить о других вещах, которые ты можешь посчитать неприемлемыми. Ничего такого, что навредит тебе или ему, но что ты всё равно найдёшь отвратительным. Всё ещё согласна?

Она споро кивнула. – Да. Теперь помоги мне.

- Лариана! – Коруссин закричал на девушку, стремительно приближаясь. – Что, по-твоему, ты делаешь?

Она обернулась к нему лицом, но не ответила. Арканнен поднялся и встал рядом с ней. – Удачно? – Спросил он владельца.

- Кое-что, - ответил другой, но его внимание было направлено на девушку. – Ты знаешь правила. Ты не приближаешься к джентльменам без назначенной встречи и моего прямого разрешения.

- Я всего лишь подошла спросить, не требуется ли ему чего-нибудь, - ответила она.

- Да, это так, - согласился чародей.

- Не важно, что ты по твоему мнению делала. Запрещено приближаться к кому-либо, с кем у тебя нет заранее назначенной встречи. Ты отправишься в свою комнату до тех пор, пока я не закончу здесь. Может быть ты захочешь обдумать, не стоит ли собрать свои вещи.

- Да, почему бы тебе не заняться этим, - согласился Арканнен. Он повернулся к Коруссину. – Я решил забрать её с собой. Она та девушка, которую я хотел. Она окажет именно те услуги, которые мне необходимы. Как много я тебе должен?

Владелец остолбенел. Затем он крутанулся на Лариану. – Почему ты всё ещё здесь? Делай, что я тебе сказал.

Девушка кивнула и тут же ушла. Коруссин пронаблюдал, как она пересекает сады и снова исчезает в здании, прежде чем повернуться к Арканнену. – Ты не хочешь эту девушку, - сказал он.

Колдун удивился. – Думаю, что, наверное, хочу. Я поговорил с ней какое-то время. Расспросил её, вернее. Её ответы были впечатляющими. В чём проблема?

- Не знаю. Не в чём-то определённом. Но в ней есть что-то не совсем правильное. Она красива, умна и хорошо изъясняется. Она невероятна волевая. Но также и амбициозная. И есть что-то ещё. Я ощущаю это по тому, как она держится на расстоянии от всех остальных. Она считает себя превосходящей нас всех. Она отвергает своих кавалеров в основном в резкой и нелицеприятной манере. Она никогда не довольна. Я держал её так долго только потому, что надеялся найти ей подходящую пару.

- Возможно нашёл. Позволь мне использовать её непродолжительное время. Если она станет проблемой, и избавлюсь от неё и не попрошу ни единого кредита обратно. Если она окажется такой, как я надеюсь, я оставлю её при себе.

Коруссин покачал головой. – Это ошибка, Арканнен. Я прежде никогда не пытался отговорить клиента заключить соглашение с одной из моих девочек, но делаю это сейчас. Позволь мне найти кого-то другого. Тут десятки девушек, многие из них подходят под то, что ты уже упоминал. Поговори с несколькими из них. Погляди, не подойдёт ли одна из них.

Арканнен повертел головой. – Времени мало. Шансы итак были небольшими, когда я пришёл к тебе, что смогу найти необходимую мне девушку. Невзначай, но я нашёл. А шансы, что я найду такую вновь – микроскопические. Я выбираю её. Назови цену.

- Как старый друг и бизнес-партнёр я заклинаю тебя–

- Назови цену! – Бросил Арканнен, резко оборвав его.

Цена оказалось втрое выше той, какую он рассчитывал в конечном итоге заплатить, являясь попыткой владельца этого заведения наказать Арканнена за его наглость, но будучи выгодной сделкой, если Лариана окажется такой же изобретательной, как считал колдун. Коруссин был прав. Что-то было в этой девочке, и чем бы это ни было, это может оказаться решающим в завоевании или утрате мальчишки. Жизнь была игрой. Нет смысле желать, чтобы теперь что-либо было по-другому.

К тому же он всегда полагался на свои инстинкты, а его инстинкты говорили, что она та самая.

10

В ТО ВРЕМЯ КАК АРКАННЕН И ЛАРИАНА ПОКИДАЛИ РЕДКИЕ КРАСОТЫ, подготавливаясь к возвращению в Портлоу, Паксон Ли и Эвелин летели к тому же месту назначения. Как и планировалось, они отправились на восходе на клиппере, пилотируемом и оснащённом командой из трёх членов Стражи Друидов – огромных Горных Троллей с навыками пилотирования и серьёзным отношением к делу. Путешествие должно было занять большую часть дня, поэтому друид и высокогорец расположились на мягких сиденьях, встроенных в переднюю часть пилотской кабины, где они бы могли наедине общаться или читать книги, которые принесли с собой, подробно описывающих фрагменты истории песни желаний, скопированных из Хроник Друидов.

Паксону уже было известно немного из этой истории благодаря своему наследию. Смешанный брак семей Ли и Омсфорд соединил вместе их недавнее прошлое посредством объединения воспоминаний и рукописей, которые имелись у семьи Паксона ещё до его рождения. Эта история не была как подробной, так и полной, но она явно показывала, какое влияние имела магия на различных членов двух родов со времён Грайанны Омсфорд и прежде. Поэтому он был осведомлён о путешествии «Ярла Шаннары» в Паркасию, где Грайанна и Бек выяснили, что они являются не единственными представителями семьи Омсфорд, но также братом и сестрой. Ему также было известно о последовавшем участии Пена Омсфорда в предотвращении попытки Шейди А’Ру низвергнуть Орден Друидов и преобразовать тот под своим началом.

Но это Эвелин лучше знала все детали более древней истории песни желаний – о её происхождении, о возникновении магии, когда та внедрилась в кровную линию Омсфордов в годы, последовавшие за страшной миссией Вила Омсфорда по оказанию помощи Эмберли Элесседил в обнаружении источника Огненной Крови для обновления Элькрис и восстановления стен Запрета, сдерживающих демонов.

- Увлекательно читать, как песня желаний эволюционировала за столетия, - сказала она ему. Её тёмные глаза выглядели обращёнными в себя, пусть и направленными на его лицо, пока она говорила. – Вил Омсфорд не осознавал происходящее, когда использовал эльфиниты ради спасения Эмберли. Он не был даже наполовину эльфом, а никому кроме чистокровных эльфов никогда не полагалось использовать эльфийскую магию. Но он всё равно это совершил, потому что то был единственный выбор. И может потому что любил её. Но это наделило его кровь аномальной формой магии, и эта форма в свою очередь претерпела изменения, когда была передана его детям.

- Брин и Джейру Омсфордам, - вставил Паксон. – Эта история известна моей семье. Рон Ли отправился с Брин на миссию по поиску Ильдатч. Их вёл Аллонон, но это магия Брин была ключом к их успеху. Хотя, как мне думается, меньшая магия её брата оказалась не менее важна.

- Оказалась. Ни один не преуспел бы без помощи другого. У неё имелась вещественная магия; у него была магия правдоподобных иллюзий. Но в конце он ей понадобился, чтобы та выжила. Хотя вот что интересно. Его иллюзорная магия преобразилась, когда он повзрослел, и в конце концов стала действительной. Они с ней стали равны в обращении с песней желаний. Были ещё истории, что случилось с ними позже во время их жизней, когда уже оба полностью владели песней желаний.

- И это было лишь начало её проявлений в роду Омсфордов, не так ли? – Спросил он. – Она ведь вновь проявилась во времена Моргана Ли?

Эвелин кивнула, постукивая пальцем по заметкам, которые читала. – Так это и говорится вот здесь. Кератрикс проделал кропотливую работу по сбору информации. Братья Омсфорды, Пар и Колл, унаследовавшие её несколькими столетиями позже, во времена когда магия была вне закона в большей части Четырёх Земель. Только Пар обладал ею поначалу, но вскоре она проявилась также и в Колле. Это было похоже на то, что случилось с Брин и её братом Джейром, хотя воздействие и масштабность проявления отличались. Но вместе они смогли найти способ направить её на помощь в разгроме Порождений Тьмы, которые жаждали впитать всю природную магию, залегающую в земле, и использовать её в своих целях. Сложно представить, чтобы кто-нибудь был способен совершить подобное, но кажется Порожденья Тьмы нашли способ. Уолкер Бо сыграл центральную роль в трудах по их остановке. Он был наследником Алланона, и каждый из них являлся единственным друидом своего времени.

- Должно быть это невероятно сложно для одного друида противостоять всем ужасным созданиям тёмной магии, пытавшимся уничтожить Четыре Земли. – Паксон покачал головой. – Сколь много это им стоило.

Эвелин воззрилась на него. – Это стоило им всего. Уолкер Бо погиб во время путешествия в Паркасию. Аллонон погиб в походе за Ильдатч. С тех пор у нас в Ордене всегда имелось больше одного друида.

- Хотя даже сейчас, с тех пор как Афенглу на веки оставила Паранор, - сказал Паксон, - орден выглядит хрупким. Арканнен всё ещё там, и я сомневаюсь, чтобы он забыл, что друиды ему сделали. Он не закончил с нами. Хотелось бы мне, чтобы Афенглу была с нами.

- Не торопись так скоро списывать Изатурина, - тут же произнесла Эвелин, сузив глаза. - Он как раз может тебя удивить.

Высокогорец покраснел. – Я не подразумевал, что он менее достойный. У меня нет такого права. Но я так хорошо её знал, а его не так уж и хорошо. Она подарила мне возможность быть Клинком. Она помогла обрести мне что-то значимое. Когда моя сестра была в беде, она привела её в Паранор и помогла исцелиться. Она была той, кто распознал, что Хрис обладает песнью желаний. Мне кажется, что так как я у неё в таком неоплатном долгу, то поэтому считаю её лучшей.

Эвелин ухмыльнулась, её улыбка внезапно сделала её красивой. Послушай себя, наконец-то открываешься на счёт своей сестры. Я гадала, как долго это займёт. Когда ты признал осведомлённость, что мы отправляемся за кем-то с песнью желаний, я ждала, что ты упомянешь её. Это Афенглу мне рассказала, за месяцы до её кончины. Ты знал про это?

Он покачал головой. – Я полагал, что она рассказала только Изатурину.

- И мне тоже. Знаешь почему?

- Нет. Вероятно, она тебе верила.

Эвелин засмеялась. – Наверное, но думаю, что у неё не было выбора. Она знала, что конец приближается, и ей нужно передать известные ей вещи, которые иначе будут потеряны. Большую часть этого она поведала Изатурину, потому что Афенглу выбрала его своим приемником. Но когда дошло до твоей сестры, она оказалась в безвыходном положении. Изатурин знал, но что если бы с ним что-то случилось? Тогда остался бы ты. Ты же не проявлял склонности поведать Хрисаллин, что с ней может случиться. Она не одобряла твоего решения, но также хотела дать тебе время смириться с этим.

- Поэтому она рассказала тебе?

- Да, но это ещё не всё. Два года назад она избрала меня для особой задачи. Ей нужен был кто-то для исследования эволюции магии песни желаний в Четырёх Землях, начиная с преображения Вила Омсфорда вследствие неправильного использования эльфинитов. Она выбрала для этого меня. Она не сказала, почему именно; она ничего не рассказала о твоей сестре. Она была более осмотрительной. Но песня желаний была наиболее могущественной эльфийской магией в Четырёх Землях, и по своей сути являлась дикой магией. Её нельзя было сдержать; её проявление никогда нельзя определить заранее. Она присуща кровной линии Омсфордов, но не обнаруживается в каждом поколении, и никто пока что не сумел определить, в каком потомке она проявится. Она отсутствовала со времён Реддена и Райлинга Омсфордов, насколько всем известно. Но она верила, что в какой-то момент песнь желаний вернётся, и когда это случится, она хотела, чтобы кто-нибудь в ордене был готов иметь с ней дело. Она хотела, чтобы один из нас располагал достоверными знаниями. Я стала таким человеком.

- Значит, шесть месяцев назад она рассказала тебе о Хрис, - закончил он.

- Прямо перед своей смертью. Мне не нужно было как-либо тебя убеждать. Мне нужно было наблюдать за твоей сестрой и подмечать. Безусловно, я бы давала тебе советы, если бы она мне разрешила. Но она не разрешила.

- Всё же ты решила рассказать мне всё это сейчас?

- Мне давно пора было это сделать, Паксон. Как и ты на счёт Хрис, я не была уверена, стоит ли мне что-либо говорить, или когда следует говорить. Но это путешествие дало мне повод решиться. К тому же, ты не мальчик. Ты взрослый мужчина. Тебе нужно слышать, как другие считают относительно того, в чём ты не уверен. Не в критическом смысле, а конструктивно. Поэтому я всё тебе рассказываю. Может это как-нибудь поможет. Может я предложу свои знания. Но для меня не имеет смысла не быть честной с тобой относительно того, что и как я это знаю. – Её острые черты смягчились. – Знаю, что ты испытываешь похожие проблемы.

- Более серьёзно, чем ты можешь представить. Я жонглирую своими вариантами подобно живым углям и обжигаюсь всё время. Я живу с вероятностью, что Хрис снова впадёт в Кататонию. Хотелось бы, чтобы у меня было лучшее понимание, что делать. – Он помолчал. – Может то, что случится во время этого розыска, поможет мне определиться. Может когда мы выясним, что это на самом деле за магия такая, которую мы ищем, и кто ей пользуется, решение для моей ситуации станет более понятным.

- Может быть, - согласилась она. Затем, с ироничной улыбкой, она добавила: - или более сложным.

Они особо не говорили после этого. Эвелин снова начала прочитывать заметки, сжимая губы и морща при этом лоб. Это заставляло её странно выглядеть, но Паксон понимал. Она была сконцентрированной и полностью поглощённой своим делом. Этот вид во многом определял её; именно так она представала перед ним каждый раз, как он её встречал со времени своего прибытия в Паранор. Она не совершала ничего случайного; она полностью отдавалась своим делам. Как и он, она обрела здесь свою жизнь. Возможно не так драматично, но в том же самом смысле.

Он упёрся спиной в стену пилотской кабины и всмотрелся в синеву утреннего неба. Ему вспомнилось другое похожее на это путешествие с похожей задачей, и он задумался о Льюфар, встреченной им женщине – отрекшейся дочери Арканнена.

Она была умна, находчива и состоявшейся, и временами она его ослепляла. У него были такие сильные к ней чувства, но где-то по пути он утратил их. Она предоставила ему время и пространство обдумать свои чувства. Она сказала ему подумать, является ли она одной из тех вещей, которые ему нужно оставить в прошлом.

Не помогало и то, что он посвящал так много своего времени на службе нуждам друидов и присмотру за сестрой. Свободное время едва ли существовало для него, а когда он находил отрывки тут и там, он выбирал использоваться это в тех занятиях, которые не требовали от него лететь весь день в другой город.

В тот единственный раз, когда он отбросил осторожность на все четыре стороны – спустя месяцы после понимания, что ему давно следовало увидеться с ней – её не оказалось там по его прибытии. Её маленький дом был заперт и никто внутри не ответил на стук в дверь. Он спросил нескольких человек, живших поблизости, не известно ли им её местоположение, но они только пожимали плечами или вертели головой.

Он ушёл, так и не найдя её, и с тех пор не возвращался.

Пять лет.

Теперь же он неуверенно относился к этим чувствам. Не безразлична ли она ему всё ещё так же как прежде? Возможно, его влюблённость была характерна только тому времени и месту, или событиям, окружавшим то и другое, и больше не могла поддерживать себя. Он всё ещё думал о ней, но теперь казалось невозможным, чтобы он мог сейчас вернуться и обнаружить всё между ними прежним. Или вообще, что она ещё ждёт его. Она уже нашла бы кого-нибудь другого. Она была независимой и практичной. Она бы давно уже решила, что он не вернётся.

Возможно, она видела всё отчётливей чем он.

К тому же разве он сейчас не бросает украдкой взоры на Эвелин, находя её привлекательной и интересной, раздумывая над тем, как было бы вместе с ней. Если у него были такие мысли, как он мог ожидать нового начала с Льюфар?

Он был одинок; он мог признаться в этом хотя бы самому себе. Он хотел разделить свою жизнь с кем-нибудь, хотел любви, хотел иметь больше, чем полученное при становлении Клинком Ард Рис. Может это было себялюбиво и жадно. Разве быть частью Ордена Друидов не было тем, ради чего он так усердно трудился? Правда ли, что ему к тому же ещё нужен кто-то для любви? Если так, разве не проще найти кого-либо поблизости от себя, кто мог бы разделить его дело всей жизни?

Паксон всё ещё пережёвывал это, когда глаза потяжелели под свежим воздухом и солнцем, и он провалился в сон.

Когда они достигли деревни Портлоу, стоял поздний день, а солнце уже скользило к горизонту. Деревня была небольшой, практически полностью заполнявшей широкое пространство между окружающими лесами. Единственная дорога вилась сквозь её центр; заведения по обеим сторонам – многие из которых являлись тавернами – располагались плечом к плечу приблизительно на сотню метров. Несколько скоплений хозяйств окаймляли север и юг города. Лошадиные и коровьи пастбища были огорожены забором, а разбросанные посевные поля выглядели небольшими и непродуктивными, похожими более на личные огороды. Присутствовало некоторое количество сараев и изолированных амбаров, и больше особо ничего и не было. Это была бедная община, и ни Паксон ни Эвелин не могли точно понять, почему она вообще здесь существовала.

Высокогорцу пришла мысль, что если ты хотел исчезнуть с лица земли, то это было бы не плохим местом. Потому что любой, обладавший магией в Южной Земле, где она была вне закона десятки лет, не хотел бы делать это общеизвестным, а ему казалось, что происходящему здесь уделяется совсем немного внимания.

Деревня была слишком маленькой для нормального лётного поля, поэтому они были вынуждены, чтобы тролли посадили клиппер на краю вспаханного поля у северной окраины городка. Пока команда отцепляла радианные тяги и опускала световые паруса, Паксон повернулся к Эвелин.

- Тебе нужно снять одежду, - сказал он.

Она взглянула на него. – Правда?

- Если ты приходишь в городок Южной Земли как друид, никто с тобой не заговорит. Никто не захочет иметь к тебе никакого отношения. Нам необходимо выглядеть как всем остальным путешественникам, проезжающим мимо. Старкс научил меня этому. Поэтому сними одежду.

Она отправилась на нижние палубы и переоделась, появившись снова в штанах и рубахе с длинным ножом на поясе. Она дотронулась до рукоятки. – Это просто для видимости. Я ничего не знаю про клинки.

- Тебе ничего и не нужно знать, - сказал он. Он взял меч Ли и закрепил его за спиной. – Вот почему я здесь.

Отдав краткие указания Страже Друидов, они сошли с воздушного корабля и отправились к деревне.

- Я никогда не занималась подобным, - признала Эвелин, когда они приближались к первым домам. – Я никогда не занималась поиском. Вся моя работа была в Параноре. Можешь рассказать, чего ожидать?

- Это не сложно, - заверил он. – Мы отправимся в деревню и разыщем таверну, подающую еду. Практически время ужина, поэтому нам стоит поесть. Мы будем слушать; может перебросимся несколькими словами с местными. Возможно, мы сможем что-нибудь выяснить о магии. Её использовали недавно. Ты сама сказала, что она была достойной внимания. Кто-то должен был что-то видеть.

Она кивнула. – Хорошо. Что нам говорить людям, если они спросят нас?

Он немного об этом подумал. – Это сельчане. Они не станут откровенничать при всём, что покажется необычным. Поэтому скажем, что мы молодожёны, собирающиеся навестить твоих дядю и тётю в Стёрне. Нам придётся провести здесь ночь, только если нам сильно не повезёт, поэтому снимем комнату. Не хочу, чтобы ты спала одна – в отдельной комнате, то есть – так я не смогу защитить тебя, если будет нужно.

- Это обычная история, которую ты используешь в этих вылазках? – Спросила она, изогнув одну бровь.

- Обычно я не располагаю удовольствием быть в женской компании. – Улыбнулся он. – Особенно не в такой, как с талантами у тебя.

Она закатила глаза и отвела взгляд. – Я была права. Ты действительно остроязыкий тип.

Они добрались до того, что безусловно являлось популярной гостиницей, со столами и стульями как вдоль наружней передней стены, так и внутри. Он зашли в здание, нашли хозяина гостиницы, спросили комнату и поднялись оставить то немного снаряжение, что взяли с собой. Комната имела одну большую кровать, стул, стол, шкаф и на этом всё. Без комментариев, они оставили пожитки и спустились обратно в таверну. Усевшись в углу поблизости от бара, они заказали еду и эль, и тихо сидели, ужиная и выпивая, пока прислушивались к разговорам вокруг них.

Долгое время никто ничего не говорил о необычных происшествиях, имевшей место неожиданной магии. Но спустя один час Эвелин наклонилась над столом и тихо сказала: - Стол слева от меня.

Там сидело двое мужчин, работяг и друзей по их виду, прижимавших к груди пару кружек с элем, склонившись друг к другу и разговаривавших на пониженных тонах. Паксон внимательно прислушался, но уловил только обрывки того, о чём они говорят.

-… ни следа никого из них! – Настаивал первый, потрясая головой.

- Я был уверен … придут заставить мальчишку … исчезнуть … как он сделал с Борри.

- Осталось не много … что это был человек. Взрыв … выжженная земля вокруг. Разорван на части, Раб! Ты … путаешь … ?

-… Только части, большего не видел. – Мужчина был сильно пьян, его шатало. – Как могло … случиться? Что за тварь …

- О чём я и говорю! Фортраны должны явиться за ним! Тебе известно … рано или поздно.

- Гаммон … не позволит … поэтому нет никого, кто … ждать, пока что-то …”

Потом они замолчали, размышляя над своей выпивкой, опустив глаза в столешницу.

Паксон наклонился над столом. – Жди здесь.

Она схватила его за запястье и крепко удержала. Её хватка была удивительно сильной. – Нет, позволь мне это сделать. Сперва ты встанешь и пройдёшь к бару заказать нам ещё по кружке. Будь там, пока я не дам сигнал.

Он помедлил мгновение, затем кивнул. У него были опасения, но она выглядела уверенно. К то же как друид она была главной. Он встал, подошёл к стойке обслуживания, и постоял там, пока не привлёк внимание бармена. Сделав заказ, он обернулся и увидел, как Эвелин присела за стол с двумя мужчинами и погрузилась в разговор.

- Никогда и не подумаешь, - пробормотал он сам себе.

Он терпеливо ждал. Принесли новые кружки и он заплатил. Эвелин всё ещё говорила с мужиками. Он подождал ещё. Наконец она встала, произнесла несколько прощальных слов и вернулась к столу, взглянув во время этого на него. Он подобрал эль и вернулся к ней, присев и придвинув свой стул поближе.

- Что ты … ?

- Не здесь, - скоро сказала Эвелин. Она толкнула ему его кружку. – Выпей немного. Покажись счастливым. Тебе только что принесли хорошие новости. Я твоя новая жена, а ты любишь меня.

Он проделал все необходимые действия, и они играли свои роли немного дольше, пока она не протянулась игриво, взяла его за руку и повела его из зала вверх по лестнице к спальням. В темноте вестибюля наверху она прижала его к стене, её руки вцепились в его, удерживая на месте.

- Две ночи назад, когда было записано возмущение вод скри, случился инцидент в таверне под названием Кабанья Голова несколькими домами дальше. Здесь живёт семейство, называемое Фортранами. Они никому не нравятся. Они задирают всех, запугивают и обкрадывают, по больше части служат причиной всех здешних бед. Парочка из них домогалась до мальчика, работавшим музыкантом в таверне. Он поёт и играет на эллрине. Они говорят, что он очень хорош. Те прижали его позади таверны и напали на него с железным прутом. Разбили его инструмент.

Она затихла, её хватка на его руках усилилась. – В результате, по их словам, тот принял ответный меры. Он разорвал их на части. Без оружия, без указаний на то, как это у него вышло. Но ко времени как он закончил, в них едва можно было узнать людей. Гаммон является владельцем таверны. Они говорят, что он приглядывает за мальчиком. Но никто не видел его уже день или около того. Эти мужики, с которыми я беседовала, считают, что он скрывается, потому что рано или поздно семья Фортранов попытается прийти за ним. Они заботятся о своих и жестоко выплачивают все причитающиеся долги, если считают себя обязанными.

Паксон усмехнулся ей. – Как у тебя получилось разузнать всё это?

- Легко, - сказала она. – Я сказала, что подслушала обрывки их разговора и напугалась. Ты и я здесь мимоходом, но не на несколько дней. Мы недавно поженились и я не хочу, чтобы с нами что-то случилось, если тут небезопасно. Может нужно предупредить других путешественников. Они просто не могли быстро сказать, что всё безопасно, чтобы я там ни надумала себя ничего.

Теперь была её очередь ухмыляться. – Расстроенная леди всегда вызывает защитный инстинкт у мужчины. Ты знал про это? – Она отпустила его и шагнула назад. – Давай найдём этого мальчика.

Они проскользнули вниз по задней лестнице и продолжили идти по единственной дороге Портлоу, продвигаясь, пока не увидели вывеску Кабанья Голова. Это было большое, размашистое здание с десятками окон, позволяющими свету изнутри проливаться на близлежащие территории. Крики и смех доносились оттуда, их насыщенность отчётливо указывала на популярность таверны.

- Жди здесь, - сказал ей Паксон, замедлившись, когда они приближались ко входу. – Давай поглядим, смогу ли я найти этого приятеля Гаммона и убедить его выйти наружу поговорить, чтобы мы могли друг друга услышать.

Когда та не возразила, он быстро прошёл к двери и вошёл внутрь. Таверна была набита битком людьми от стены до стены и полна дыма. Звук оглушал. Он подождал мгновение, пока мимо не пройдёт служанка, и взял её за руку. Она бросила рассерженный взгляд, но не оттолкнула.

Он приблизился. – Гаммон?

Она кивнула на мужчину за стойкой обслуживания, вырвала руку и пошла дальше.

Паксон протиснулся к стойке, подождал, пока тот не поймает его глазами, и поманил его. Гаммон был здоровенным и грубовато-простодушным; на его лице отражался рабочий энтузиазм. Или возможно причиной этого служили кредиты, которые он зарабатывал. – Чем помочь?

Паксон улыбнулся и склонился ближе. – Там снаружи кое-кто ждёт, кто хочет поговорить с тобой о мальчике. Ей немного известна его история и она здесь, чтобы помочь ему. Можешь выйти поговорить с ней?

Гаммон изучающе посмотрел на него. – Кто ты?

- Человек у неё на службе. Пожалуйста. Мы не причиним вреда. Нам всего лишь нужно несколько минут твоего времени.

Гаммон изучил его ещё немного, а затем сдался. – Почему нет? Под этим солнцем я могу говорить с кем угодно.

Он вышел из-за бара и вместе они проложили путь до дверей и наружу, где их ожидала Эвелин. Она подала свою руку Гаммону и представилась. Всюду вокруг них посетители Кабаньей головы сновали туда-сюда, некоторые из них громко пели и кричали, поэтому Эвелин взяла Гаммона за руку и перевела его аж через дорогу в тихое место между двумя закрытыми ставнями зданиями.

- Как вы узнали о Рейне? – Спросил он её.

- Я не лично его знаю, - ответила она. – Так его зовут? Рейн?

Гаммон ощетинился, прожигая взглядом Паксона. – Ты обманом заставил меня выйти сюда. Вы не друзья. У вас что-то другое …

- Мы можем оказаться его лучшими друзьями, - прервала его Эвелин. – Я член Ордена Друидов и меня отправил Ард Рис разыскать этого мальчика и предупредить о происходящем. Его магия очень древняя, и она присутствовала в его семье веками. Не уверена, что ему это известно, но ему нужно узнать, потому что использование магии подобным образом опасно. Мне ничего от него не нужно; я лишь хочу его предостеречь.

Гаммон глядел подозрительно. – В семье, говоришь? Ему неизвестно, кто его семья. Он мне так сказал. Его приютила пара, когда тот был молод, и вырастила его. Как вы можете быть уверены в том, что говорите мне?

- Мы можем отслеживать применение магии из Паранора. Мы можем идентифицировать её. Эта магия совпадает с той, о которой мы уже знаем, и она связана с пением. А совпадение говорит о том, что он произошёл из конкретной семьи, которая обладала подобной магией очень долгое время. Нам нужно поговорить с ним.

Гаммон покачал головой. – Не вам одним. Но теперь с ним никто не сможет поговорить. Он ушёл. Отправился этим утром. Сказал, что больше не может находиться здесь из-за Фортранов. И не важно, что он там обещал тому незнакомцу в чёрном плаще.

- Знаешь, куда он отправился?

- Он не сказал. Лишь то, что ему нужно найти новое место, подальше отсюда. Эти Фортраны никогда не оставят тебя в покое, если ты навредил одному из них. Ему это известно.

- Подожди минуту, - сказал Паксон. – Ты что-то сказал про незнакомца?

- Тот хотел, чтобы мальчик дождался его здесь. Хотел поговорить с ним о его пении. Он был очередным друидом?

- Нет. – Паксон не пытался скрыть своё изумление. – Можешь описать его?

Гаммон так и сделал. – Он мне не особо понравился.

- Твои инстинкты тебе не солгали. Он очень опасен. Если он вернётся, держись от него подальше. Его зовут Арканнен. Он плохой человек. Федерация и Орден Друидов вместе охотятся на него многие годы.

- Что ж, может тогда и хорошо, что мальчик ушёл. – Гаммон отвернулся. – Как бы то ни было, я больше ничего не знаю. Мне нужно возвращаться к работе.

- Знаешь, в какую сторону он отправился? – Крикнула ему Эвелин.

Гаммон сделал неопределённый жест и снова пропал в проходе таверны.

- Он врёт, - сказала она. – Или, в лучшем случае, говорит не всю правду.

Паксон медленно кивнул. – Стоит ли вернуться и предъявить ему?

Она немного подумала над этим. – Нет, - сказала та наконец, - давай подождём и посмотрим, что случится. Почему бы тебе не зайти сзади и присмотреть за задней дверью? Я останусь здесь. У меня предчувствие на этот счёт.

Она переместилась дальше в тени и оттуда отслеживала прогресс Паксона, пока он переходил дорогу и огибал таверну. Сосредоточившись на том, на что она решилась, Эвелин не заметила фигуру в чёрном плаще позади себя.

Рейн Фросч спал, когда Гаммон постучал в его дверь.

- Открывай! Скорей! Кое-что случилось!

Всё ещё с сонными глазами и туманной головой, мальчик встал с кровати и подошёл к двери. – Гаммон?

- Да, это Гаммон! Открой дверь!

Тот звучал достаточно срочно, поэтому Рейн выполнил это, быстро отступив назад, когда владелец гостиницы протолкнулся внутрь и закрыл за собой дверь. – Тебе сейчас же нужно уходить! Прямо сейчас!

Мальчик понял, что быстро просыпается. – Что не так? Что произошло?

- Там внизу двое спрашивали о тебе. Они сказали, что являются друидами. Или по крайней мере молодая девушка. На счёт другого не знаю. Они выманили меня поговорить с ними, сказав, что знают тебя, а затем сказали, что не знают тебя лично, но знают про твоё пение. Сказали, что это магия, передававшаяся в твоей семье. Сказали, что незнакомец в чёрном плаще, которого ты ждёшь, это колдун и он слишком опасен, чтобы с ним связываться. Не знаю, верю им или нет, но думаю, что тебе стоит убираться отсюда как можно дальше. Ты слышишь меня?

Рейн кивнул. – Конечно слышу. Ты кричишь прямо над ухом! Если они говорят лишь поговорить …

- Так они сказали, но кто может знать? Я даже не уверен, друиды ли они! Они могут быть кем-угодно. Мне это не нравится. Тебе стоит держаться подальше. К тому же Фортраны вернулись, околачиваются на окраине города, наблюдают. Они знают, что ты ещё здесь. Слишком рискованно оставаться здесь дольше. Уйди ненадолго. Найди где-нибудь безопасное место. Но уходи!

Он был напряжён и исступлён достаточно, чтобы Рейн решил, что может ему стоит прислушаться. Он собрал свою одежду и личные вещи, засунул в мешок и повесил на плечо вместе с новой эллриной.

Гаммон сжал его руку. – Отправь мне весть, когда ты обустроишься. Дай знать, как тебя найти. Если будут какие-нибудь новости, я передам их тебе. Мне жаль на счёт этого, Рейн. Хотелось бы, чтобы ты мог остаться.

Мальчик пожал плечами. – Я привык к быстрым отъездам. Прощай, Гаммон. Спасибо за эллрину. И за всё остальное.

Он пожал руку владельцу таверны и вышел из комнаты и вниз к задней двери, где долгое время всматривался в темноту.

Вот опять, он снова разрывал все связи, отправлялся к новому дому.

Он закрыл глаза под напором наполнившего его отчаяния.

Наконец, удовлетворившись, что никто не наблюдает, он вышел за дверь и поспешил к лесу позади таверны.

11

ПАКСОН НАХОДИЛСЯ ГЛУБОКО В ТЕНЯХ, ОТБРАСЫВАЕМЫХ деревьями позади Кабаньей Головы, когда задняя дверь приоткрылась и на свету возникла фигура. Сложно было точно сказать, кто это такой – даже был ли это мужчина или женщина – но на спине у него находились походный мешок и кожаный футляр в форме музыкального инструмента. Паксон остался на месте, глядя как фигура пересекает открытое пространство практически прямо в его направлении, двигаясь быстро.

Когда силуэт оказался меньше чем в десяти метрах, он шагнул из-за деревьев. – Рейн? – Позвал он.

Мальчик остановился, его лицо поднялось в смутном лунном свете, теперь полностью видимое, удивление и смятение отпечатались на его юных чертах лица. Мгновение он выглядел готовым побежать. Но затем он, кажется, подумал лучше и не сдвинулся.

- Кто ты? – Крикнул тот в ответ.

- Моё имя Паксон Ли. Я пришёл сюда из Паранора с компаньоном друидом. Нам необходимо предостеречь тебя про использованную тобой магию.

- Откуда вам знать, что я использовал магию?

- Если я ошибся, просто так и скажи.

Мальчик колебался. – Я всего лишь ухожу. Пожалуйста, дай пройти.

- Я здесь не для того, чтобы чинить неприятности, - сказал Паксон, быстро сближаясь. – Я просто хочу объяснить, какой вид …

В следующее мгновение поток огня вырвался между зданиями позади мальчика, едва не попав ему в голову. Он бросился в сторону, пытаясь защитить свои пожитки, когда второй всплеск промелькнул мимо него, в этот раз даже ближе.

- Ложись! – Заорал Паксон, мчась ему на помощь, оборонительно обнажив и удерживая перед собой свой чёрный меч.

Но Рейн был на ногах и бежал, удирая как от Паксона, так и от источника огня, бросившись вдоль тыльных стен зданий слева от Кабаньей Головы до ближайшего разрыва между ними, и исчезнув из вида. Паксон продолжал наступать на источник огня, но следующих выбросов не последовало. Кто бы на них ни напал, он уже ушёл.

- Рейн! – Бросил он вслед мальчику. – Стой! Вернись!

Но он не станет, конечно же. Он будет бежать и бежать. Он поверит, что это друиды напали на него. Он будет думать, что Паксон выманивал его, чтобы того можно было обезвредить или убить. Только если по какой-то неизвестной причине это и впрямь не была Эвелин …

Он спохватился и резко остановился.

Эвелин. Где она?

Он забыл про мальчишку. Если им нужно будет найти его, им придётся выслеживать его при дневном свете и пытаться объяснить ему, почему тот ошибается. Если предположить, что это так. Стала бы Эвелин нападать на него? Нет, у неё не было для этого причин. Он помчался изо всех сил, пробежав между Кабаньей Головой и соседним зданием к дороге и затем миновав улицу к тому месту, где он её оставил.

Её не было ни следа. В узком проходе между зданиями было так темно, что он едва что-либо видел. Он метнулся обратно через улицу, взял факел из одной из двух скоб у главного входа в Кабанью Голову и устремился назад. Используя отбрасываемый свет, он приблизил его к земле и начал искать. Как и большинство Высокогорцев, активно занимавшихся охотой, он мог читать следы. Он сразу же обнаружил отпечатки Эвелин, а затем вторую пару поблизости от места, где та стояла. Мужчины, по их размеру. Она находилась спиной к тому, кто к ней приблизился. Не было следов борьбы, только отпечатки, подходившие позади неё, а затем снова удалявшиеся.

Только они были глубже чем раньше, когда повернули назад. Как будто оставивший их нёс что-то тяжёлое.

Кто-то застал её врасплох, вырубил и унёс. Он проследовал за отпечатками до двери в задней части здания справа от него. Дверь была закрыта, но замок был сломан – выжжен с петель. Вытянув перед собой факел, Паксон скользнул в комнату.

Коробки, ящики и бочки были сложены повсюду. Он поднял факел и огляделся вокруг. Паксон не увидел движений, не почувствовал, чтобы кто-то ждал. Но он всё равно оставался на стороже, продвигаясь дальше. Тишина указывала на то, что всё на своём месте, но всё же присутствовало что-то странно неуместное. Он внимательно изучал сложенные припасы, продвигаясь по комнате, пытаясь определить, в чём дело.

Затем он заметил участок глубокой черноты. Это было не более чем казавшееся пустым пространство между ящиками, но его факел не мог пронзить его. Усилив хватку на Мече Ли, он сделал несколько шагов вперёд, пытаясь разглядеть, что там.

Даже приблизившись, это всё равно продолжало казаться не более чем особенно тёмным местом. Он оказался на расстоянии вытянутой руки и обнаружил, что ошибался. Темнота скрывала твёрдый кокон в виде цилиндра, прислонившийся вертикально к стене. Он убрал меч и провёл свободной рукой по поверхности, оценивая её размер и прочность. Если внутри что-то было, то он не мог сказать об этом по внешнему виду; даже находясь прямо перед ним, он не мог увидеть, что внутри.

Спустя мгновение он отступил обратно. Чем бы это ни было, этому здесь не место. Это не было похоже на всё, о чём ему было известно и что он раньше видел, и он был весьма уверен, что внутри не припасы.

Он почувствовал холодок внутри. Магия? Может ли быть замешана магия? Разве не вероятней всего? Огонь, метавшийся в мальчика из темноты между постройками, был явно магическим. Носитель магии вполне мог сотворить этот чёрный цилиндр.

Мгновенно он подумал об Арканнене.

Вклинив факел между сложенными коробками поблизости, чтобы его свет был полезным, он достал свой меч ещё раз и поместил его остриём на поверхность чёрного контейнера, проверив реакцию.

Тотчас знакомые зелёные змейки поползли по клинку оружия, извиваясь и перекручиваясь, и Паксон ощутил знакомый толчок, когда магия меча проснулась в ответ. Секундой позже матовая поверхность цилиндра стала прозрачной, и он смог увидеть тело Эвелин, заключённое внутри. Она удерживалась на месте невидимыми путами с руками вдоль тела, без движения. Но её глаза были открыты и она смотрела на него.

Её глаза сказали ему, что она в ужасе.

Он отвёл свой клинок от цилиндра и увидел, как тот снова темнеет. Мгновение он обдумывал просто пробиться в узилище молодой девушки, но подавил этот порыв. Если бы её пленитель хотел бы её смерти, почему он просто не прикончил её и этим не ограничился? Если он хотел, чтобы её нашли, зачем заморачиваться с этой замысловатой клеткой?

Только если его подозрения не были правдивы и за этим не стоял Арканнен. Особенно если тому было известно, что здесь Паксон. Разве тот не посчитал бы уместным, чтобы Паксон безрассудно пробился в чёрный цилиндр, воспользовавшись своим любимым мечом, и тем самым бы вызвав смерть человека, которого ему полагалось спасти?

Ему нужен был кто-то, кто сведал бы в магии больше него. Кто-то понимавший, что они делают. Кто-то сказавший бы ему, не подвергнут ли они Эвелин большей опасности, если откроют контейнер.

Он вложил меч в ножны. Юноше придётся подождать. Его первейшее обязательство лежало перед друидами, которых он поклялся защищать. Эвелин необходимо будет перевезти в цилиндре прямо в Паранор. Паксон мог только надеяться, что доставив её туда, будет найден способ вызволить Эвелин.

Расстройство от чувства такой беспомощности глодало его, пока он принимал решение. Сейчас он был практически уверен, что заключение Эвелин – дело рук Арканнена. Во всём этом было что-то личное, а его подозрения настойчиво указывали, что за всем этим стоит колдун.

Он подозревал, что вскоре узнает наверняка.

Достав свой факел оттуда, где вклинил его между коробками с припасами, он вышел обратно в ночь за помощью.

Пока он не добрался до окраин Портлоу, следуя дорогой, ведущей на восток к побережью, Рейн Фросч не прекращал бежать без заминок и без оглядки. Кажется, его никто не преследовал. Он считал, что парень, приблизившийся к нему позади таверны, мог бы броситься в погоню, но очевидно решил не делать этого. Возможно, его приспешник, использовавший магию, удержал его. Или, возможно, они попытаются выследить его при свете дня. Гнев и решимость переполняли его. Теперь они никогда на нагонят его. Они утратили свой лучший шанс, когда огонь промахнулся и он смог сбежать. Теперь он будет высматривать их.

Все эти разговоры о предостережении и желании помочь были простыми уловками, чтобы задержать его. Он гадал, что им на самом деле было нужно. Чего бы они ни хотели, это должно быть связано с его магией. Вся магия находилась вне закона в Южной Земле, и ходили слухи, что друиды жаждут заполучить любую магию, которая ещё не находится под их контролем.

Что указывало на то, что те друиды могут пытаться прибрать и его магию. Его схватка с Фортранами могла привлечь их к нему. Он слышал истории о друидах и их махинациях. Он слышал, как они выслеживают и уничтожают тех, кто пользуется магией.

Начинал идти дождь. Ссутулив плечи, он натянул дорожный плащ и накинул капюшон. Он потерял мешок, содержащий его одежду и пожитки. Он смог спасти лишь эллрину, которую ему отдал Гаммон. У него не было еды и воды. В штанах находилось немного кредитов Федерации. Это было плохим началом новой жизни, но ему придётся довольствоваться этим.

Он начал идти, удаляясь от огней города. Если бы он добрался до Стёрна, то смог бы раствориться в большом поселении. Он больше не мог петь или играть – по крайней мере не на публику. Разошлись бы слухи. Это привлекло бы внимание. Друиды услышат про это и снова придут за ним.

Его лучшая ставка – это устроиться на работу, которая даст ему достаточно денег, чтобы купить воздушный перелёт на запад в страну эльфов, где использование магии не находилось под запретом и тем самым будет менее заметно, а человек мог бы с лёгкость сменить свою личность. Возможно, он смог бы найти место в деревне скитальцев. Он снова бы смог использовать голос, чтобы зарабатывать на жизнь работой в таверне. Он смог бы начать сначала.

Мысли о том, что он мог и не мог метались в его голове, пока он пробирался вперёд по дождю. Дорога быстро размякла и поплыла, и он переместился на обочину в высокую траву, где земля была более твёрдой. Спустя время он намеренно отклонился к лесной кромке. Оставаться на открытом месте казалось плохой идеей.

Он пытался подготовить себя морально к тому, что может случиться. Он мог защитить себя, если его преследователи продолжат идти за ним; он не был беспомощен против них. Магия сдержит их. Но они так внезапно напали на него в Портлоу. С чего бы им это делать, если они даже не знали его? Человек, подошедший к нему, вроде хотел поговорить. Почему они не дали ему возможность объясниться?

Что-то пронеслось мимо его головы и ударило в ствол дерева с одного бока. Болт арбалета. Он тут же скакнул в деревья, пытаясь найти убежище. Последовал очередной болт, этот шаркнул его по плечу, промчавшись мимо него и исчезнув в темноте. Он пригнулся, отчаянно оглядываясь, сосредоточившись на направлении, откуда явилось это новое нападение.

- Пап! – Прозвучал голос. – Он вон там! Я прижал его!

Немедля он вскочил и побежал, виляя по темноте, удаляясь от голоса нападавшего. Он бежал глубже в лес, прижимая эллрину к груди. Он позабыл о Фортранах, следившими за дорогами, ведущими из Портлоу, о предупреждении Гаммона, что они ожидают его попытки к бегству. Он так погрузился в мистику вокруг нападения друидов, что это полностью вышло у него из головы.

Тем не менее, что бы там ни думал стрелявший, он был далеко не прижат. Он прорывался сквозь дождь и тьму, сражаясь со страхом, крепнувшим внутри. Дорога дальше разветвлялась: один путь вёл в Стёрн, второй в Вэйфорд. Вдоль пути находились десятки меньших поселений. Ему нужно было только добраться до одного из них, чтобы найти укрытие. Кто-нибудь впустит его.

Но когда новый арбалетный болт просвистел сбоку, он вспомнил, что Фортраны жили в лесу и были более привычны к этому окружению чем он. Рейн инстинктивно нырнул и взял новое направление к дороге. Деревья и плотный кустарник препятствовали ему, и у него могло быть больше шансов на открытом месте. Он не был так умел в жизни в глуши как Фортраны, но он был силён и быстр. Он мог бы сбежать от них.

Ствол дерева поблизости взорвался душем древесины, значит пару секунд назад выстрелили из переносного разрывателя. Остальные преследовали его, окружая с боков, пока он менял направления и уклонялся, пытаясь оставаться на ногах в мокрой траве. Теперь их было больше одного, погоня нарастала. Если он не сможет найти способ оторваться от них, ему придётся развернуться и дать бой. Эта мысль пустила мороз по коже. Использование его магии вероятней всего приведёт к тому, что кто-то умрёт. Хуже того, это известит друидов о его присутствии и приведёт их к нему.

Но был ли у него выбор?

Он уже тяжело дышал, боль в мускулах ног замедляла его. У него кончалось пространство и время; его силы убывали. Он усердней подстегнул себя, вырываясь из кромки деревьев прямо к тому месту, где дорога разветвлялась на Стёрн и Вэйфорд. Он ощутил прилив надежды. Что ему выбрать? Что, если он не выберет ни одну, а пойдёт между ними, придерживаясь ближе к первой, но совершенно сторонясь дороги? Это может достаточно запутать их, чтобы решиться дождаться дневного света, дополнительно дав ему …

Мысль умерла прежде, чем он успел закончить её. Впереди из темноты возникла группа, перекрывая развилку, лишая его всех вариантов, куда бы он мог побежать. Он автоматически замедлился, зная, что не может пойти вперёд, что ему стоит идти назад. Но это означало бы возвращение в Портлоу, а в таком случае для него не было надежды.

Позади него появились фигуры из-за деревьев, его преследователи нагоняли. Он был прикован к месту несколько долгих мгновений, наблюдая за смыкающимися силуэтами со всех сторон. Ему нужно бежать, но он больше не верил, что бегства будет достаточно. Ему придётся остановиться и сражаться. Рейну придётся использовать магию, если он собирается остаться в живых.

Он опустил эллрину. Он собирался отойти от неё, всё ещё надеясь сохранить единственную оставшуюся у себя вещь, когда ему по голове прилетел удар и он рухнул на землю. Удар был резким и болезненным, и он понял, что по нему попали камнем из рогатки. Они выводили его из строя, прежде чем Рейн смог бы что-то сделать. Он попытался подняться, но у Рейна кружилась голова и он был заторможенным, а ближайшие к нему быстро оказались над ним, прижимая его к земле. Возгласы и крики неудержимого энтузиазма наполнили воздух.

- Поймал его, пап! – Проорал один, улюлюкая и смеясь. – Он мой, о да. Глядите, что я с ним сделаю! Просто дайте мне быть первым.

Рейн пытался увидеть происходящее, но у него в глазах была кровь. Когда он попытался использовать голос, то обнаружил на горле сдавливающую руку. Он был беспомощен.

- Ты ничего не сделаешь, пацан! – Бросил суровый голос. Он тут же его узнал. Коста Фортран. Тёмная форма патриарха семьи вырисовывалась через мглу крови и дождя. – Он мой. Его жизнь принадлежит мне, и я именно тот, кто должен её у него забрать. Ты сможешь заполучить его обратно, когда свет начнёт меркнуть в его глазах.

Рейн пытался выпалить последнюю мольбу, но вырвался только сдавленный вздох. Тёмные фигуры собрались повсюду вокруг. Голоса были полны ненависти и жажды крови, перемежавшиеся смехом и издёвками. Он услышал, как его новую эллрину разбивают пятой ботинка.

Он закрыл глаза. Для него всё кончено.

Затем кто-то выдохнул – звук был наполнен страхом и отвращением. Тела сместились и из темноты явилась фигура чернее ночи, её одеяния развевались на ветру - призрак, источающий ужас.

- Я предупреждал не вредить ему.

Голос представлял собой треск, превосходящий звуки шторма. Все затихли. На мгновение будто целый мир замер во времени. Коста Фортран повернулся. – Мы не обязаны делать, как ты …

- Вы очень как обязаны, - ответил призрак. – Но теперь уже слишком поздно.

В следующее мгновение вся зона зажглась внезапными взрывами огня, когда огромные факелы вспыхнули пламенем, а крики заполнили воздух. Но факелы были не из дерева или смолы, а из человеческой плоти, когда Фортранов и их союзников объял огонь одного за другим. Сгорая заживо, будучи не в состоянии потушить пламя, они разбежались с криками туда-сюда, закатались по земле, начали бросать себя в лужи с глиной и водой, беспомощно сбивать огонь со своих тел. Их усилия были тщетны. Одного за другим их поглощало, они валились обугленными грудами, их жизни гасли, пока не остались только Рейн Фросч и тёмная фигура, шагавшая к нему.

- Я говорил тебе ждать!

Мальчик всё ещё не мог говорить, его голос представлял собой не более чем хриплый кашель. Он оттолкнулся в сидячее положение, пытаясь избегать взглядов на сваленные повсюду тела.

Сильные руки потянули его на ноги. Незнакомец в чёрном плаще из Кабаньей Головы склонился ближе, его черты были напряжены и остры. – Мы поговорим об этом позже. Сейчас же держись за меня покрепче.

Изнемогая от боли и изнурения, мальчик вцепился в него как в последний раз в жизни.

12

РЕЙН МАЛО ЧТО ПОМНИЛ ИЗ СЛУЧИВШЕГОСЯ ДАЛЕЕ. Крепкие руки направляли его по темени и дождю к месту, где ожидал воздушный корабль, а затем помогли ему взобраться на борт. Его тело было всё в ушибах и в крови после избиения, перенесённого от рук Фортранов, а изнеможение и слабость дополнительно затуманивали его разум. Он спотыкался несколько раз и единожды чуть не свалился с лестницы, но в конечном итоге он добрался до угла судна под навесом и завернулся в одеяла с подушкой под головой. Сонливость взяла над ним верх и он практически мгновенно уснул.

Но прямо перед тем как сознание поблекло, он заметил кого-то ещё, подходившего присесть рядом с ним. Мягкие руки расстегнули его одежду и наложили влажные повязки на его раны. Голос шептал, приглушённый и успокаивающий, и его наполняло мирное чувство.

Ему также помнился звук воздушного корабля, запитывающегося и взлетающего, рокот ветра и шорох продолжавшегося дождя, и наконец ужасающие картины людей, превратившихся в человеческие факелы.

После этого он спал. Во сне ему снились сны, а сны были тёмными и навязчивыми. Его снова преследовали, за ним гнался безымянный ужас, чёрный призрак в плаще с капюшоном, который являлся каждый раз как он считал, что сбросил его, срывая любые попытки побега. Тот ни говорил, ни совершал против него никаких действий, тем не менее Рейн знал, что тот злой и собирается значительно навредить ему. Он старательно боролся сбежать от него, чинить препятствия на его пути и скрываться перед его явлением. Но ничего не срабатывало. Это являлось неумолимой силой, собирающейся выдавить из него жизнь.

В какой-то момент парень попытался бросить тому вызов. И вышло не лучше, чем у Фортранов, когда тех объял огонь и превратил их в пепел и их жизни погасли в мгновение ока.

Когда он снова очнулся, уже был рассвет. Первый свет нового дня представлял собой не более чем смутное свечение на горизонте. Воздушный корабль приземлился, а диапсоновые кристаллы молчали внутри своих зачехлённых парсовых туб. Световые паруса рябили, мягко похлопывая в нежном ветерке. Дождь прошёл. Небо над головой было ясным и дарило обещание солнечного дня.

Он пролежал на месте несколько мгновений, не желая нарушать чувство комфорта, обволакивающего его. Намёки на его ранения проявились, когда он попытался сдвинуться, поэтому он решил этого не делать. Не прямо сейчас. Он начал обдумывать события прошлой ночи, с возвращением воспоминаний всплывали ужасные картины. За ним гнались и охотились и чуть не прикончили, прежде чем незнакомец в чёрном плаще не спас его, а Фортраны все сгорели …

На него упала тень, протянулась пара маленьких ладоней и мягкие руку начали поглаживать его по лицу. – Проснись, Рейн, - призвал голос. – Уже утро.

Девочка присела рядом с ним, оказавшись в его поле зрения. Её улыбка оказалась такой заразительной, наполнив его восторгом и счастьем, что он едва смог удержать слёзы на глазах. Она обладала экзотичной красотой, практически потусторонней. Её кожа была белой и безукоризненной. Её волосы богатого оттенка тофу с золотыми прожилками, указывающими на вплетённые внутрь нити. Она было крошечной, а её черты лица намекали на присутствие эльфийской крови, хотя ему было очевидно, что она являлась продуктом не единственной расы, а смешанного наследия. Её зелёные глаза удерживали его в трансе, пока Рейн старался хоть что-то сказать.

- Это ты была со мной прошлой ночью?

Она кивнула.

- Ты перевязала мои раны, позаботилась обо мне?

- Верно. Как ты себя чувствуешь?

- Мне хорошо. Но было бы иначе, если бы … - Он остановился. – Что ж, судя посему, мне неизвестно его имя.

- Арканнен, - сказала она. – Он очень высокого о тебе мнения. Он верит, что ты многообещающий. Он также верит, что твоя магия представляет для тебя серьёзную опасность.

- Полагаю, что так. Ты его дочь?

Она засмеялась. – Я его ассистентка. Если я хорошо послужу ему и проявлю задатки, он обучит меня своим умениям. Он великий чародей.

Рейн сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Он говорил, что понимает. Он знал о моём пении. Сказал, что может мне объяснить про это. Рассказать о его происхождении.

- Если он так сказал, то так оно и есть.

Она поправила его одеяла и сдвинула его в более удобное положение. Ему нравилось ощущение её рук на нём. Она внушала ему чувство безопасности.

- Где он?

Она пригладила его волосы назад со лба. – Он отправился в город найти для нас припасы. Он скоро вернётся.

- Где мы? Что за город?

- Стёрн. На задворках окраины общественного аэродрома. У него есть там враги, поэтому нам стоит быть очень осторожными. Как только он вернётся, мы снова отправимся в путь.

- Отправимся куда?

Она улыбнулась и потянулась погладить его по щеке. – Думаю, что это зависит от тебя.

Она встала и оставила его там. Он хотел позвать её обратно, попросить её остаться с ним, чтобы они могли продолжать разговор, чтобы он мог чувствовать её руки. Но она ушла слишком быстро для этого, шепча, что ему нужно отдыхать и она вернётся позже.

Удивительно, но он уснул за минуты. В этот раз снов не было, и он спал безмятежно.

Когда его глаза снова открылись, солнце находилось над головой и были слышны пение птиц и шорох листвы. Ветерок холодил его лицо, а воздух пах деревьями и травой.

Девочка сидела рядом с ним, глядя вниз, улыбаясь. – Намного лучше, да?

Он кивнул. – Намного. – Он проверил свои руки и ноги. Присутствовала кое-какая боль, но она была минимальной. – Можешь помочь мне сесть?

Она наклонилась к нему, обхватила его тело руками, помогая ему поднимать спину в сидячее положение. Она была сильна несмотря на свою утончённость. Кажется она точно знала, как поднимать и размещать его, как будто ощущала состояние его тела.

- Кто ты? – Спросил он, когда та закончила.

- Я уже говорила тебе.

- Нет. Как тебя зовут?

- Лариана, - ответила она.

- Я никогда не слышал такого имени. Оно красиво. Как долго ты с Арканненом?

- Не долго. Мне пришлось уговаривать его взять меня с собой. Сперва он не хотел. Он не верил, что я могу послужить ему. Думаю, что он привык быть сам по себе. – Она улыбнулась. – А тебе это нравится?

Он пожал плечами. – Наверное. Я никогда об этом не думал.

- Но твоя магия отстраняет тебя, так ведь? Становится проще, если ты держишься обособленно. Тогда ты можешь избегать вопросов и необходимости давать неудобные объяснения.

- Полагаю, что так. В основном я проводил время за попытками прокормить себя. Я был один с возраста десяти.

И таким образом он начал рассказывать ей историю о смерти его родителей и его последующем побеге из дома и дальнейших усилиях самостоятельно существовать в этом мире. Она слушала не перебивая, её выражение менялось с каждым новым откровением, ей безусловно было интересно. Он находил облегчающим то, что она была так отзывчива, и он ни разу не подумал, не принесёт ли раскрытие столь многого какого-либо вреда.

- У тебя была интересная жизнь, - сказала она.

- Расскажи о своей.

Она пожала плечами. – Особо нечего рассказывать. Как и ты, я рано оказалась одна. Я отправилась в Южную Землю и жила прямо здесь в Стёрне несколько лет, пока пыталась устроить жизнь. Это было нелегко. Самостоятельная молодая девушка располагает не множеством вариантов. Но я справилась. В конечном итоге я встретилась с Арканненом и попросила его отправиться с ним. Мы пришли к соглашению, о котором я уже упоминала.

- Ты знаешь какую-нибудь магию?

Она лукаво взглянула на него. – Не такую, которую бы ты заметил. Хотя я весьма хороша в лечении ран.

Он засмеялся. – Полагаю, я тому доказательство. Как ты научилась целительству?

- Просто очередной навык, усвоенный мной по пути. Ты не голоден? Хотелось бы чего-нибудь съесть?

Он решил, что было бы неплохо, поэтому она спустилась внутрь небольшого отсека для хранения на спринте и достала сыр, хлеб и эль для них. Они сели вместе в полуденном солнце, наслаждаясь своей едой и продолжая свой разговор. Рейн рассказал ей о Гаммоне и как тот практически стал его отцом во время его пребывания в Портлоу. Она рассказала ему, в свою очередь, о годе жизни, который провела с пожилым мужчиной в Стёрне, приглядывая за его делами, заботясь о нём, пока жизнь покидала его, но чей юмор и доброта так и не поколебались.

- Мне повезло обнаружить кого-то подобного, - сказала она. – Были и другие, которые относились ко мне совсем по-другому. Были времена, когда у меня не оставалась выбора, кроме как позволять им это.

Он изучил её лицо, считая, что он никогда бы к ней плохо не относился. Она говорила об этом почти буднично, без горечи или гнева, без всякого намёка на жалость к себе или слабость. Казалось, что она ничего и не ждёт от жизни кроме того, что та преподносит. Она представала такой, будто не имеет иллюзий, как сложна может быть жизнь или какой требовательной. Он понимал это. Он увидел и испытал достаточно, чтобы развить толстую шкуру и настороженное доверие.

Но он верил, что Лариана была более зрелой и лучше подготовленной встречать тяготы жизни, чем он когда-либо мог надеяться.

Они закончили есть, и она убрала оставшееся. Сев рядом с ним, она задумчиво попивала эль, близко прижавшись.

- Когда ты в первый раз выяснил, что обладаешь магией, о которой говорит Арканнен? – В итоге спросила она его.

Он подумал об этом немного. – Мне было почти восемь. Это была случайность. Я разозлился на того другого мальчика и закричал на него. Мой голос сменил тональность; стал более интенсивным. Я почувствовал, когда это случилось. Внезапно этого мальчика взяло и отбросило назад. Я его не касался. Он так напугался, что встал и побежал. Нам ничего за это не было. Я не рассказал родителям, а он не рассказал своим. Но когда это случилось опять, вокруг были и другие. Ты знаешь остальное.

- Ты разозлился так сильно, что не мог контролировать её? – Спросила она. – Но как-то ты же контролируешь это.

- Да. Просто это не всегда надёжно. Я должен вынуждать себя быть спокойным. Не могу позволять себе злиться. Я держу её внутри, замыкая в себе. Хотя я могу пользоваться ей по своему желанию. Но лучше, если я этого не делаю. Лучше никому не позволять знать, что она у меня есть.

- Но ты зарабатываешь пением. Ты музыкант. Значит вынужден её применять. Вынужден позволять людям знать про это.

- Вот только они не знают, что я такое делаю. В основном. Им просто нравится моё пение и игра и они ни на что не обращают внимания, кроме как хорошо им при этом, грустно или на любую другую эмоцию, вызываемую в них моим голосом.

- Но Арканнен понял.

Юноша кивнул. – Он чародей, так? Поэтому должен был почувствовать, что это такое. – Он помолчал. – Чего он хочет от меня? Почему он взял меня с собой?

Она одарила его одной из своих ослепительных улыбок. – Полагаю, что он раскроет это как вернётся. Мне он не сказал.

Затем она внезапно протянулась и поцеловала его – мягким, затяжным надавливанием своего рта к его, прежде чем отстраниться.

- Но расскажи, когда он это сделает, ладно?

Он торжественно кивнул. На самом деле он что угодно бы ей пообещал.

Когда Арканнен наконец вернулся, прибыв на телеге, гружённой припасами и ведомой стариком, он сошёл и забрался туда, где мальчик и девочка сидели вместе под навесом в задней части воздушного судна. Лариана немедленно встала и подошла к нему, а он направил её вниз судна помочь старику разгрузить припасы с телеги.

Рейн начал подниматься помочь ей, но колдун споро протянул руку и удержал его. – Пока нет, Рейн. Тебе нужно больше отдохнуть, немного восстановить свои силы. Лариана может справиться с припасами.

Мальчик откинулся обратно, немного посмотрев мимо него, как Лариана исчезает на лестнице. – Мне уже достаточно хорошо.

- Она довольно замечательная, не так ли? – Спросил другой, изогнув одну бровь. – Хорошо пообщались?

- Она говорит, что твоя ассистентка. Это так?

Колдун кивнул. – Она подписалась на эту работу, хотя я ей это и не предлагал. Она довольно убедительна. Я согласился взять её, потому что мне нравятся её настрой и уверенность. Как она справилась с твоими ранами?

- Справилась хорошо.

- Она сказала, кто я такой?

- Арканнен. Чародей.

- Я практикую магию. Вот почему я желаю с тобой поговорить. Очень важно, чтобы я это сделал. Я думал, что выразился ясно, что тебе стоит оставаться в таверне до моего возвращения. Очевидно, ты утратил веру в меня.

Рейн покачал головой. – Пара друидов явилась разыскивать меня. Гаммон сказал им, что я уже ушёл, но считал, будто мне всё равно стоит выбираться, прежде чем они выяснят правду. Поэтому я попытался выскользнуть задней дверью, но они поджидали. Один из них напал на меня. Что мне оставалось делать? Я побежал; я пытался оторваться от них. Но меня нашли Фортраны. – Он замолчал. – Почему ты их сжёг?

Арканнен взглянул на него. – Я предупреждал их, чтобы они оставили тебя в покое. – Он пожал плечами. – Всё равно они были отбросами. А мусор нужно сжигать.

Рейн практически сказал в ответ что-то критичное, но решил не делать этого. Он не знал Арканнена достаточно, чтобы сильно оспаривать его, и он не мог игнорировать факта, что этот человек спас его жизнь. Как у него это вышло, Рейн не слишком интересовался.

- Ты рассказывал Лариане о себе? – Спросил колдун.

- Мы говорили о многом.

- Почему бы тебе немного не рассказать и мне из того, что ты говорил ей? Когда ты впервые узнал о своей магии? О том, на что способно твоё пение? Расскажи мне об этом, и я расскажу тебе то, что тебе неизвестно.

Итак Рейн рассказал ему о своём прошлом, пересказав в основном те же самые подробности, что и Лариане. Он хотел выяснить, что же известно Арканнену о его мании, думая, что это может быть его единственный шанс разузнать о её происхождении. Он делал это неспеша, останавливаясь время от времени посмотреть, есть ли у другого вопросы. Но колдун ничего не говорил, позволяя ему рассказывать.

- Ты пытался использовать эту магию другими способами? – Спросил он, когда Рейн закончил. – Помимо пения? Делал ли попытки совершать иные вещи с её помощью? Экспериментировал?

Рейн был сбит с толку. – Нет. Какие другие вещи?

Колдун проигнорировал его. – Кто-нибудь когда-нибудь инструктировал тебя, как пользоваться своей магией? Тебя учил кто-нибудь?

- Этим ты хочешь заниматься? Учить меня пользоваться моей магией? Вот ради чего я тебе нужен?

Арканнен взглянул на него, как будто он идиот. – Мне было бы интересно учить тебя пользоваться магией, да. Но мне гораздо интересней найти способ помочь тебе остаться в живых. Или ты этого не заметил?

Рейн вспыхнул. – Я знаю, что ты для меня сделал. Я просто пытаюсь понять, что происходит.

- Хорошо. – Араканнен пристально посмотрел на него. – Позволь мне сдержать свою часть сделки и рассказать, что мне известно о магии. Затем ты сам сможешь решить, что тебе с этим делать. Но сперва мы должны покинуть это лётное поле. Я уже и так слишком долго задержался.

Он подал знак Лариане, которая как раз заканчивала с погрузкой припасов, и она мгновенно отправилась начать процесс прикреплять радианные тяги и поднимать световые паруса. Так как спринт был маленьким, работа продвигалась быстро, в течение небольшого времени они уже взлетали, поворачивая на восток от Стёрна. Арканнен был у руля, а Лариана осталась сидеть с Рейном на корме. Спринты были маленькими; они втроём практически полностью занимали рубку.

Рейн, пока что предоставленный самому себе, по-новому заговорил с девочкой. – Знаешь, куда мы направляемся?

Она покачала головой. – Он не сказал. Почему бы тебе не спросить?

Но Рейн не хотел делать этого. Ему было всё равно, куда они направляются; ему просто нужен был повод говорить с ней. – Я могу подождать, - сказал он.

Волосы трепетали её карамельные волосы, а золотые прожилки волнообразно мерцали в них на солнце. Она подняла голову и закрыла свои глаза, упиваясь этим ощущением. В этот момент она была наиболее прекрасной девушкой, которую он когда-либо видел.

- Мне нравится летать, - прошептала она, её глаза всё ещё были закрыты.

Он улыбнулся. – Расскажу тебе секрет, если хочешь.

Она снова открыла глаза и взглянула на него. – Конечно хочу. Расскажи.

- До вчерашней ночи и текущего момента и никогда раньше не летал на воздушных кораблях. Ни разу.

Она выдержала его взгляд. – Ты рад, что твоей первый раз оказался со мной?

Он посчитал, что найти подходящие слова не представляется возможным.

Дальше к северу внутри рванного массива Зубов Дракона Паксон и горные тролли, сопровождавшие его в Портлоу в розыске носителя песни желаний, спускали чёрный цилиндр, в котором была заключена Эвелин, с клиппера в пределы Паранора. Там их встречали другие члены Стражи Друидов и в течение считанных минут Изатурин спустился взглянуть из своих покоев в башне.

Сейчас приближалась середина дня, путешествие домой заняло у путешественников остаток ночи и большую часть следующего утра. Паксон выкроил пару часов сна на борту корабля, но провёл большую часть своего времени присматривая за Эвелин. Не была такого, будто он как-то мог помочь ей, но остриём Меча Ли, приложенным к твёрдой стороне тюрьмы, он мог изгнать тьму на достаточное время, чтобы заглянуть внутрь и позволить ей посмотреть на него, чтобы она знала, что он здесь.

И правда его присутствие её успокаивало, она понимала, что он её куда-то везёт, пытается как-то помочь. Они не могли слышать друг друга – хотя оба пытались говорить через стены цилиндра – но могли обретать уверенность в знании, что между ними есть связь и оба справляются с ситуацией так хорошо, насколько могут.

Изатурин изучил цилиндр, потратил несколько минут на прикосновения и прислушивания, затем воспользовался своей магией, чтобы сделать преграду достаточно прозрачной и увидеть своего друида внутри, дав ей несколько быстрых знаков пальцами, которые она вроде поняла.

Когда цилиндр снова потемнел, он приказал подобрать его и унести в одно из рабочих помещений. – Он создан магией, - сказал он Паксону, пока они следовали за переносимым цилиндром. – Вероятно это работа Арканнена. Он сложный, и как ты и предположил – ловушка. Любое проникновение силой для высвобождения Эвелин заставит стены клетки свернуться, сокрушив и задушив её.

- Он на это и рассчитывал, - зло сказал Паксон. – Ему бы хотелось втянуть меня в убийство одного из друидов, которых я поклялся защищать, в качестве подходящего наказание за то, что я сделал с ним пять лет назад.

Изатурин улыбнулся. – Но его план не сработал. За годы ты стал менее импульсивным. Теперь же давай попробуем вызволить Эвелин, не навредив ей.

Высокий человек прошёл вперёд, теперь переговариваясь с другой парой друидов, которых он вызвал, по-видимому, чтобы помочь раскрыть цилиндр. Паксон держался позади, позволяя им его вести. Изатурин кажется знал, что делает, и так как страхи Паксона по использованию своего меча подтвердились, лучше было дать Ард Рис возможность найти способ справиться с магией Арканнена.

Оказавшись в рабочей зоне, Стража Друидов закрыла двери и перекрыла вход. Изатурин сказал поместить цилиндр на рабочий стол. Поставив двух сопровождавших его друидов на дальнюю сторону стола, он встал напротив них. Вместе все трое начали сплетать различные чары, используя пальцы и голоса, глубоко сконцентрировавшись. Паксон стоял сзади, внимательно наблюдая. Воздух начал уплотняться, становясь дымчатым и тёмным, принимая консистенцию субстанции. Проявлялись цветные полосы, а затем снова исчезали. Пошёл запах – что-то похожее на горение, что-то на промасленный метал. Цилиндр начал медленно пульсировать, непрозрачность его поверхности уменьшалась, испуганное лицо Эвелин приняло более отчётливую форму.

У них ушло много времени чтобы добиться желаемого, и не раз Паксон начинал беспокоиться, что у них не выйдет. Но наконец поверхность цилиндра начала распадаться, неровный шов открылся вертикально посередине. Изнутри вырвалось дуновение зловонного воздуха, приобретая чёрный оттенок, превращаясь в десятки насекомых. Изатурин отскочил назад, закрывая лицо и возбуждённо отмахиваясь. Один из других друидов рухнул в руки другого. На несколько мгновений всё погрузилось в хаос.

Затем контрмагия Изатурина сдержала магию Арканнена, захватив её и сведя до нуля. Насекомые исчезли, воздух очистился, а чёрный цилиндр расплавился, оставив Эвелин лежать с широкими глазами и сотрясаясь на рабочем столе.

Без спроса Паксон бросился вперёд и накрыл её своим плащом. Он поднял её со стола, удерживая в руках. Он чувствовал её дрожь.

- Я думала, что мне конец, - прошептала она, цепляясь за него. – Я была уверена в этом.

- Паксон, - сказал Изатурин, подойдя сбоку него. – Отнеси Эвелин в её комнату и уложи в кровать. Ей нужен отдых. Дай ей столько жидкости, сколько она сможет выпить, прежде чем уйдёшь. Просто воду, ничего более – ничего для стимуляции. Закутай её в одеяла. Её трясёт как и от испытываемого холода, так и от пережитого. Не медли.

Без слов Паксон понёс молодую девушку из комнаты и по коридорам крепости к её опочивальне. Ему пришлось спросить её, как туда добраться, потому что он никогда не бывал в её комнате, но она сумела направить его ни разу не подняв лица оттуда, где прильнула им к его плечу.

- Он застал меня врасплох, Паксон. – Он слышал горечь в её голосе. – Этого не должно было произойти. Я так засмотрелась на тебя, когда ты пересекал дорогу, а затем исчез за таверной – будучи так уверенной, что ты позовёшь меня на помощь …

Она осеклась, её голос сорвался. – Ты не первая, с кем это произошло, - тихонько произнёс он. – Я просто благодарен, что ты жива. Я боялся за тебя до смерти.

- Что случилось с мальчиком?

Паксон скорчил гримасу. – Он ушёл в замешательстве. Мы найдём его позже. Сперва нам нужно снова поставить тебя на ноги.

Она молчала долгое время. – Не знаю, возможно ли это, - прошептала она. – Ты не можешь представить, каково было находиться в этом контейнере, сплошная темнота и никакой возможности выбраться. Если бы ты–

- Но я не сделал этого, - сказал он, прервав её шикающим звуком. – Просто постарайся забыть об этом. Просто подумай сейчас о том, чтобы поспать.

Когда они оказались в её комнате, он положил её на кровать и налил воду из кувшина с комода в стакан, удерживая его для неё, пока она пила. Он оставался с ней, пока она не выпила, затем принёс ей второй стакан и удерживал её, пока она не выпила и этот.

- Так хочется пить, - промычала она.

Он поставил стакан на прикроватный столик, снял с неё ботинки и откинул одеяло, устроив её под покрывалом. Он встал и прошёл к двери. – Теперь спи. Увидимся, когда проснёшься.

- Паксон! – Позвала она его по имени с такой неотложностью, что он развернулся обратно. – Не уходи. Не оставляй меня так. Пожалуйста.

Он вернулся назад и присел возле неё. Он видел страх в её глазах. – Я останусь, если хочешь.

- Я просто не хочу быть сейчас одной. Прости.

- Всё хорошо.

- Приляжешь со мной? Подержишь меня немного? Пока меня не перестанет трясти?

Он сделал так, как она попросила, близко прижавшись к ней и положив руку через неё, чтобы она могла ощущать его тепло. Она прижалась к нему в ответ, подобравшись ближе. – Спасибо, - сказала она так тихо, что он практически пропустил это.

Вскоре она заснула и дрожь прекратилась. Он всё равно оставался с ней, желая убедиться. Но он оставался и потому, что ему нравилось касаться её, быть так близко. И впервые с Льюфар он понял, как ему необходимо чувствовать комфорт чужого тела.

13

- ИМЕЮЩАЯСЯ У ТЕБЯ МАГИЯ ОЧЕНЬ СТАРА, - ОБЪЯСНЯЛ Арканнен. – Старше веков. И только члены единственной семья передавали её по наследству. Когда она появилась впервые, её назвали песней желаний и это название прижилось.

Рейн сидел с колдуном в кормовой части спринта плечом к плечу в узком пространстве, оба они глядели вперёд, где Лариана стояла за механизмами управления двухместника, направляя воздушный корабль на восток. Она сменила Арканнена по его просьбе некоторое время назад, а он задал ей направление и набор ориентиров для навигации. Сейчас она всматривалась в пролетаемую впереди местность, но Рейн замечал её напряжённое выражение. Она явно прислушивалась к каждому слову.

Это вроде не беспокоило Арканнена, который продолжал своё объяснение. – Твоя семейная фамилия – Омсфорд. Фросч - это либо прозвище, либо возможно фамилия, полученная в браке и переданная тебе. Но единственное важное имя, если дело касается песни желаний, это Омсфорд. Магия проявилась в третьем поколении после того, как Ши Омсфорд воспользовался Мечом Шаннары для уничтожения Повелителя Колдунов. Она передалась от его внука Вила двум его детям, Брин и Джейру. Вил Омсфорд отправился с Избранной Эмберли спасти распадавшийся Запрет, и в процессе воспользовался эльфийскими камнями, однажды данными его дедушке друидом Алланоном. Ши был полукровкой, но Вил был больше человеком чем эльфом. Использование магии эльфинитов опасно, если ты не чистокровный эльф, и ещё более если ты даже не полукровка. Поэтому Вил сильно рисковал, используя камни, но сделал он это ради спасения Избранной. В результате его тело изменилось магией, впитавшейся в его кровь. Эта поражённая кровь передалась его детям.

- Но проявился уже иной тип магии. Пение генерировало магию песни желаний, создавая новую действительность, преображая и усиливая или ослабевая ту в процессе. Девочка, Брин, поначалу имела более сильную магию. Когда она хотела воздействовать на мир вокруг себя физически, ей нужно было только представить это и пением воплотить в жизнь. Она была необычайно могущественным носителем магии, а та чуть не поглотила её полностью. Её брат, Джейр, обладал песней желаний, но для него она не была реальной. Он был способен создавать только видимость чего-то, не действительность. Дым и иллюзии являлись его прерогативой - хоть это и изменилось для него с течением жизни – но и этого оказалось достаточно, чтобы спасти сестру.

Арканнен помолчал. - Узнаёшь сходства со своей магией? Пением ты воздействуешь на слушателей. В своих разумах они видят то, что тебе нужно. Твоя лирика и музыка вызывают впечатления или навевают воспоминания, или просто возбуждают эмоции, которые заставляют их хотеть больше того, что ты им даёшь. Не думаю, что ты делаешь это сознательно. Я не ощущаю особого намерения в твоём пении. Думаю, ты просто позволяешь им самим выбирать. Я прав?

Рейн кивнул. – Думаю так. Знаю, что могу заставить их чувствовать что-то, но я не обязательно намереваюсь заставлять их чувствовать что-то определённое. Я лишь хочу, чтобы музыка тронула их. – Он сомневался. – Но вызывание эмоций и возбуждение воспоминаний это только часть всего. Магия также убивает людей.

- Да, но это характерно не только для тебя. Все Омсфорды, наследовавшие песнь желаний, имели эту власть. И практически все из них кого-то убили, намеренно или нет. Они все сталкивались с ситуациями не на жизнь, а на смерть, в которых они либо отбивались бы с помощью магии, либо погибли бы. Разве для тебя было по-другому?

Рейн взглянул на Лариану, не желая, чтобы она слышала эту часть. Но пусть даже она не смотрела прямо на него, он знал, что она ждёт его ответа. Он ничего не мог сделать, чтобы этого избежать, только прекратить продолжать.

- Я не пытался убивать кого-нибудь. Но когда я защищаю себя, кажется, будто я не могу это контролировать. Я так сильно эмоционально распаляюсь, что магия вырывается из меня. Она выбрасывается с такой мощью, что я не могу остановить её. Тогда умирают люди. Это случилось с Фортранами, когда они напали на меня. Это случалось и в других местах.

Лишь мгновение он размышлял над тем, чтобы пояснить, как он впадает в кататонию в последствии. Но ему было не комфортно раскрывать, что он страдал от такой изнурительной и опасной слабости.

Вместо этого он удержал взгляд ровно и сказал: - Можешь научить меня, как не допускать это? Можешь помочь мне лучше контролировать магию песни желаний?

Арканнен улыбнулся. – Я могу сделать это и гораздо больше. Я могу научить тебя использовать её десятком новых способов. Могу показать тебе, как можно применить её ради вещей, о которых ты даже не думал. Песнь желаний могущественная и опасная магия, Рейн, но к тому же она многогранная. Дай мне возможность, и я отворю дверь к её секретам. Я снабжу тебя знаниями, которые необходимы, чтобы пребывать в безопасности.

Рейн взглянул на Лариану, но та снова смотрела на горизонт. Он подождал мгновение, надеясь, что её взгляд сместится, но она оставалась сфокусированной на дороге вперёд, как будто больше не слушая. – Что мне нужно будет сделать для тебя взамен? – Спросил он Арканнена прямо.

- Ничего! Я хочу сделать это. Я хочу помочь тебе. Думаешь, что меня не преследовали те же опасения и страхи, что и тебя? Думаешь, что усвоение моей магии было сколько-нибудь менее травмирующим или сложным? Нет, Рейн. Для всех нас, кто обладает такими дарами, всё именно так. А ты обладаешь даром великой ценности. Ты увидишь это.

Мальчик кивнул и вдруг почувствовал, что ему не терпится начать уроки. – Когда мы сможем начать?

- Очень скоро, но сперва у меня есть обязанность, которую необходимо исполнить. Сейчас мы летим, чтобы осуществить это. Я надеюсь, что ты отправишься со мной. Возможно, ты даже сможешь помочь. Конечно, выбор будет за тобой. И, в действительности, я могу высадить тебя, где ты захочешь, и вернуться за тобой в другой раз.

- Нет! – Рейн был поражён пылкостью своего ответа. Мысль разделиться с Арканненом теперь, когда он был так близок к выяснению секретов, способных изменить его жизнь, была немыслимой. Он успокоил себя. – Думаю будет лучше, если я останусь с тобой.

- Тогда тебе следует остаться. – Арканнен поднялся, похлопывая его по спине и сжав плечо. – Теперь отдыхай. Нам многое предстоит сделать в предстоящие дни. Мне нужно рассказать тебе много больше, но это может подождать. Тебе известна суть вещей, и только это важно. Лариана! Иди посиди со своим юным другом и составь ему компанию. Дай мне порулить немного. Я чувствую себя достаточно отдохнувшим.

Девочка подождала, пока её наставник не добрался до неё, затем отступила, когда он что-то шепнул, и вернулась снова присесть с Рейном.

- Что он тебе сказал? – Спросил мальчик.

Она ухмыльнулась. – Он сказал, что мне стоит обдумать будущее вместе с тобой. Он недвусмысленно считает, что ты и я составим хорошую пару.

Рейн покраснел. – Мы не так хорошо друг друга знаем.

- Ну, не думала, что таким вещам необходимо расписание. Мне кажется, что ты просто позволяешь такому случаться. Посмотри на меня.

Он посмотрел, и она приблизилась поцеловать его в губы. Он непроизвольно поцеловал в ответ, желая, чтобы это длилось дольше чем на самом деле.

В её глазах присутствовало озорство, когда та отстранилась обратно. – Видишь, о чём я?

Арканнен управлял воздушным кораблём, переполняемый желанным чувством удовлетворения. Манипуляции мальчишкой оказались гораздо более простыми, чем ему представлялось. Мальчик не подозревал, кто напал на него в Портлоу; он всё ещё считал, что это были друиды. Он не подозревал чародея, которому сейчас доверял и был убеждён, что тот пытается ему помочь.

Ну, в какой-то мере, Арканнен и правда собирался ему помочь, но только чтобы помочь самому себе.

Он ещё не был уверен, насколько полезен окажется Рейн, но вероятности интриговали. Присутствовал потенциал; песнь желаний была невероятно могущественной. Хотя ему нужно найти способ выпустить её на волю. Мальчик боялся и неохотно пользовался ею таким образом, как нужно было Арканнену. Его стесняли нестабильность и недостаток уверенности. Арканнену придётся изменить это. Ему придётся выдать как раз достаточно, чтобы убедить мальчика сделать необходимое, не долго размышляя над этим. Но манипуляции были его специальностью, и он найдёт способ.

Он посмотрел вниз на мальчика и Лариану. Возможно, девушка сделает это за него. Она уже заворожила Рейна; мальчик не мог отвести от неё глаз. Его чародейские инстинкты не подвели его; она всё же оказалась верным выбором. Она представляла собой идеальную комбинацию доступности и недостижимого. Она была экзотичной, но в то же время могла привлекать. Что более важно, как бы то ни было, она желала сделать всё необходимое, чтобы продвинуть свои интересы. Его обещание обучать её магии являлось приманкой, которой она не могла противиться. Она хотела совершенствовать себя и знала, что ей необходима в этом помощь.

У неё будет возможность. Если она всё ещё будет нравиться ему достаточно в конце всего, он оставит её служить себе так, как посчитает лучше всего.

А если нет, то она останется в прошлом.

Так устроена жизнь.

Они пролетели остаток дня, продолжая путь к восточному побережью, проносясь мимо всё более неровной и бесплодной местности, пока фермерские угодья и населённые места оставались позади. Больше не встречалось каких-либо городов или небольших поселений в такой дали. Для поддержания жизни в этих пустошах существовало не многое, и помимо небольших грызунов и насекомых её тут и не было. Даже птицы избегали эту часть Южной Земли. Редкая трава и кустарник точечно усеивали каменистую местность, но и они были коричневатыми и обожжёнными солнцем. Не было ничего зелёного; никакая вода не мерцала на солнце. Так и будет до тех пор, пока они не доберутся до прибрежных деревень, которые ещё были в нескольких часах впереди.

Пассажиры Арканнена спали, завалившись друг на друга, рука девочки обхватывала плечи мальчика. Это было трогательное зрелище, но оно не вызвало эмоциональной реакции. То, что они чувствовали друг к другу, было не более чем тем, что он сказал делать девочке, а она старательно воплощала это. Мальчишка позволит ей манипулировать собой; он желал её достаточно сильно, что ничего не мог с собой поделать. Он может сомневаться в её мотивах – хотя Арканнен не был уверен на этот счёт – но он всё равно будет отзывчивым. Она добьётся его доверия и поможет сформировать его мышление. В конце концов этого окажется достаточно, чтобы надёжно заполучить его в умелые руки Арканнена.

Он немного подумал о друидах, и особенно о Паксоне Ли и его сестре. Это Паксон, там в Портлоу, пытался перехватить мальчика. Он знал, что рано или поздно наткнётся на высокогорца; между ними существовала связь, делавшая это неизбежным. Возможно, пройдёт немало времени, прежде чем это случится вновь, особенно если Паксон попытался спасти девушку друида, разбив заключавший её цилиндр. Он ощутил краткий укол сожаления, что не мог быть там и наблюдать за этим. Это сгладило бы его печаль, что Льюфар отдалилась ещё дальше и что он лишился услуг Хрисаллин Ли.

К полуночи место их назначения проявилось впереди, туманное и тёмное, последний солнечный свет убегал на запад за их спинами. Над головой луна и звёзды виднелись на чистом, безоблачном небе. Он учуял океан – обширные воды Быстрины Прилива – донёсшийся запах в вечернем воздухе, сильный и знакомый. Как раз в пределах слышимости появился бьющий грохот волн по скалам.

Мальчик и Лариана проснулись, вглядываясь вперёд через собиравшийся туман. – Сморите! – Крикнул он по ветру. – Видите дома?

В действительности здания были обрушенными и рассыпающимися, их стены чёрными, а крыши в основном провалившимися. Их ожидали руины, разруха, оставленная мужчинами и женщинами Красной Резни.

- Что это? – Откликнулся Рейн.

Арканнен улыбнулся и сделал размашистый жест. – Арброкс! Ваш новый дом!

Когда они приземлились и выбрались из спринта, Рейн обратился к Арканенну: - Это наш новый дом?

Лариана тоже, обычно стоически невозмутимая, оглядывалась с сомнением. – Что это за место?

Арканнен дал им время. Они стояли на периметре того, что некогда было крепостью деревни пиратов. Стены были разбиты и обрушены во время атаки Красной Резни шесть недель назад. Обугленный и почерневший камень отмечал пламя, разведённое чтобы выжечь скрывавшихся обитателей, после того как солдаты Федерации прикончили остальных. Тела, обглоданные до костей птицами и четвероногими падальщиками, покрывали ландшафт как снаружи, так и внутри разбитых стен, серо белые вкрапления на фоне угасающего света.

- Сюда, - приказал он без объяснений, двинувшись к пролому в рушащемся камне.

Внутри обвалившиеся дома отзывались эхом на их шаги в глубокой тишине, пока они прокладывали путь через останки и развалины. Ничего не двигалось в руинах, даже птицы, кормившиеся мёртвыми после завершения бойни. Арканнен помнил всё это, как будто то было вчера. Он никогда не говорил о произошедшем здесь – ни с кем. До сего дня. Но сегодня он поговорит об этом. Эти люди были его семьёй – или самыми близкими, которых он знал за пять лет изгнания, перенесённые им после его побега из Вэйфорда. Они впустили его, укрыли и накормили, сделали одним из них и никогда не просили ничего взамен. Старый Крой, чинивший его обувь с одеждой и рассказывавший истории из своего прошлого. Мелинхо, готовившая для него каждый день и согревавшая по ночам. Мальчик Финн и девочка Деринда, брат и сестра, игравшие во дворе соседнего к нему дома, всё ещё дети, когда смерть настигла их.

Список продолжался и продолжался, и каждое лицо в нём отзывалось в его памяти. Все погибли во время нападения, и не было никаких попыток пощадить их. Было понятно, что власти явятся за пиратами, рискнувшими своими жизнями в тот момент, когда решили нападать на корабли Федерации, но не делать различий между виновными и невиновными – зачинщиками и не более чем случайными свидетелями – было непростительно. Для Арканенна это было оскорблением и вопиющим пренебрежением гражданских законов, и он не собирался это терпеть.

Теперь он объяснял всё это, пока вёл их через остатки Арброкса от конца в конец, указывая то на одно, то на другое место, вызывавшее воспоминания, рассказывая краткие истории про мёртвых и ушедших, пересказывая отрывки и кусочки жизни, которой наслаждался, пока здесь жил. Ощущаемая им при этом боль была безграничной, но также и очищающей. Рассказывая про боль, он находил свежее топливо для своей решимости принести возмездие.

- Видишь несправедливость этого? – Спросил он мальчика, пока они шагали по темнеющему ландшафту, мелькавшие луна и звёзды теперь озаряли их дорогу впереди светом. – Некоторые из этих людей нарушили закон могущественного правительства, но все жившие здесь вынуждены были заплатить за их правонарушение. Не было попыток определить виновных. Солдатам Красной Резни приказали, чтобы убили всех. Нападение – которому я стал свидетелем – должно было уничтожить всех. Это было мерзостью, противоположной человечности.

- Но почему ты всё ещё считаешь это место своим домом? – Нажал на него мальчик. – Фактически, это больше не твой дом.

- Пойдём, - приказал Арканен, сворачивая.

Он провёл их немного к открытой двери внутрь помещений с обрушившимся потолком и усыпанным обломками полом. Не задерживаясь, он прошёл к проёму и скальной стене позади и через него в тёмный коридор. Щелчком он создал огонь, танцевавший на кончиках пальцев. В свечении его света они прошли темноту, добравшись до покорёженной двери, тяжёлой и окованной металлом, вновь закрытой на замок.

Покопавшись в своих чёрных одеяниях свободной рукой, Арканнен извлёк железный ключ, открывший замок. Без слов он открыл дверь и шагнул внутрь. Мальчик и девочка последовали. Протянув руку с сотворённым им пламенем, он зажёг ряд факелов в настенных кронштейнах, пока комната, в которой они находились, не заполнилась светом.

- Как видите, - сказал он, указывая обхватывающим комнату жестом руки, - это и правда ещё мой дом.

Комната была роскошно обставлена и украшена настенным орнаментом, гобеленами и шелками, красочно сотканными коврами и яркими картинами. Золотые и серебряные приборы сверкали в свете факелов, а разноцветные стеклянные чаши сияли со своих мест на столах и пьедесталах. Через другие проёмы и проходы едва различимые очертания мебели выдавали спальню и кухню, как и по всей длине длинного коридора, уходившего дальше в более густую тьму.

- Я вернулся, когда это стало безопасным, и обнаружил эти комнаты пустыми и нетронутыми. Я принёс необходимые вещи, чтобы сделать их комфортными, и я решил, что Арброкс восстанет из пепла. Я не смог спасти его людей, своих друзей и защитников, но я могу спасти их дом. Я снова могу сделать его своим и могу жить здесь как однажды считал возможным. Никто не явится побеспокоить меня здесь – не в это мёртвое и разрушенное место – поэтому мне не нужно беспокоиться об обнаружении. Со своим разрушением это место стало идеальным для меня укрытием, пока я обдумывал, что сделаю с Красной Резнёй в расплату за их деяния против этих людей.

- Ты здесь совсем один? – Спросила его Лариана, её лицо было мрачным.

- Пока да. Я не из тех людей, которым требуется какая-либо компания. Я могу справляться сам, пускай я и предпочёл бы, чтобы всё оставалась так, как было до нападения.

- Но ты собираешься отомстить за случившееся здесь? – Рейн сомневался. – Как ты это сделаешь?

- Всё по порядку, - объявил колдун, выпрямляясь перед мальчиком. – Принести возмездие Красной Резне в честь мёртвых Арброкса – это ранее упомянутое мной обязательство. Мне необходима твоя помощь в этом. Обдумаешь ли ты это? Окажешь ли необходимую мне поддержку?

Мальчик выглядел неуверенным. – Стой. Ты просишь меня использовать песню желаний, чтобы убивать тех солдат, которые виновные в случившемся здесь? Тех мужчин и женщин из Красной Резни?

Лариана подступила ближе к нему и взяла его за руку. – Я так не думаю, Рейн. Мне кажется, у него на уме что-то другое.

Она сказала это так, как будто предупреждала колдуна, что тот совершит серьёзную ошибку, если ответит как-то иначе. Он улыбнулся про себя её проницательному знанию того, что являлось запретной чертой, и вновь убедился, что она являлась верным выбором в помощники в его усилиях завоевать мальчика.

- Нет, Рейн, - сказал он. – Я не прошу тебя использовать песнь желаний, чтобы кого-либо убивать. Я никогда не попрошу у тебя подобного. Мне известны твои чувства. Убийство других именно то, чего ты надеешься избегать! Ты просил меня помочь взять магию под контроль, и я сделаю это. Мне нужно знать лишь то, будешь ли ты готов помогать мне иными способами. Моё дело – месть, но ты мог бы помочь с деталями. Пожалуйста, обдумай это. Сам видишь, что здесь случилось. Разве не считаешь, подобно мне, что это несправедливость и надругательство?

Мальчик медленно кивнул. – Считаю. – Но неуверенность не покидала его глаз.

Арканнен уселся, придав лицу обеспокоенное выражение. – Мы оба жертвы мира, в котором магии не доверяют и презирают. Здесь, в Южной Земле, под покровительством правительства Федерации она даже вне закона. Друиды выслеживают тех, кто обладает ею, чтобы отнять её. Всё ведёт к тому, чтобы изъять и поместить её туда, где они и только они считают, что могут пользоваться ей. Вспомни, что случилось с тобой в Портлоу. С тобой не пытались поговорить; они напали на тебя. Твоя магия считается опасной, как и моя. Мы преступники и изгнанники из-за самой природы того, кто мы и на что способны. Они не задумываются о намерениях или характере. На нас охотятся и в большинстве случаев истребляют. Естественно, ты не можешь считать, что это правильно?

Мальчик медленно повертел головой. – Нет. Но если я смогу взять свою магию под контроль …

- Нет! – Арканнен обрушил свою руку на крышку стола с такой сиплой, что мальчик и девочка оба подпрыгнули. – Ты упускаешь суть. Мы должны смотреть дальше частных случаев. Нам нужно мыслить над большей картиной. Власти мужчин и женщин таких же могущественных и безжалостных как правительство Федерации или Ордена Друидов не отступятся, пока против них не выступят и не вынудят изменить мнение. Нужно преподнести пример, который убедит их, что лучше им поступить именно так, ибо любое другое решение будет более дорогостоящим и вредным, чем они готовы принять. Так и здесь. Если я покажу, что они ничего не могут противопоставить моей магии, я продемонстрирую, почему оставить в покое подобных тебе и мне людей для них лучший вариант.

Он помолчал. – Да, я собираюсь отомстить за друзей, погибших в Арброксе. Но сделав это, я также намереваюсь преподнести Федерации пример того, что случится, если они продолжат преследовать подобных нам магов. Я дам им повод дважды подумать, прежде чем совершить это вновь. То, как они обошлись с Арброксом – лишь очередное свидетельство того, как сильные обращаются с бессильными; это явное указание на их надменность и пренебрежение остальными. Такое поведение нужно наказывать, Рейн. Подобным зверствам нужно положить конец!

Его голос постепенно повышался с речью, и теперь он практически кричал. Но мальчик всё слушал и не выглядел испугавшимся. Если на то пошло, он выглядел глубоко задумавшимся, захваченным речами колдуна, оценивающим его слова, обдумывающим его видение.

Арканнен отстранился назад в своём кресле и обезоруживающе улыбнулся. – Прошу прощения. Меня увлекла страсть моих убеждений. Но по крайней мере я озвучил их, чтобы ты мог подумать.

Он встал. – На сегодня достаточно. Уже поздно. Мы проведём здесь ночь. Воспользуйся этим временем, чтобы обдумать сказанное мною. Мы поговорим об этом утром. Спите, где вам понравится. Выберите комнату и кровати, которые вам подойдут. Всё моё – ваше.

И он встал, прошёл в ближайшую спальню и закрыл за собой дверь.

После ухода Арканнена Рейн подошёл и занял освобождённое им кресло. Слова чародея всё ещё отдавались в его разуме, когда он взглянул на Лариану, стоявшую напротив него. – Что думаешь? – Спросил он.

Она устремила свои зелёные глаза на него. – Почему спрашиваешь? Какая разница, что я думаю. Ты тот, кого он просит о помощи. Я ему уже помогаю.

- Я просто спрашивал твоё мнение.

- Что ж, не делай этого. Это не поможет. Я не обладаю подобной тебе магией. Я не могу говорить тебе, что делать. Ты сам должен принимать решение.

Он сжал губы в жесте негодования. – Я не могу пользоваться этой песней желаний, как он её называет, чтобы вредить людям. Я и так уже слишком многим навредил. Это каждый раз делает со мной что-то плохое. Она оставляет меня менее цельным, я теряю всё больше себя.

- Тогда не пользуйся ей.

- Вот так просто? Он говорит, что не просит меня вредить кому-нибудь. На самом деле совершенно противоположное. Но он собирается сделать из Красной Резни пример. Я ни на минуту ни сомневаюсь, что он собирается поубивать некоторых из них. Может всех них. Он ненавидит их за то, что они сделали с этим поселением. Если я соглашусь помочь ему, чем я рискну?

Она ничего не сказала, ожидая.

Он отвернулся. – Думаю, что ответ мне известен.

- Давай пойдём спать, - устало сказала она. – Я составлю тебе компанию, пока ты ломаешь над этим голову. – Когда он засомневался, зардевшись жаром, поднявшимся от шеи к лицу, она засмеялась вслух. – Я не это имела ввиду. Я просто собираюсь посидеть с тобой. Может ещё поговорить, если хочешь.

Она подошла и потянула его на ноги. Её улыбка выбивала из колеи. – В чём дело, Рейн? Ты боишься меня?

Может, подумал он.

Но всё равно отправился с ней.

14

В СЕРЕДИНЕ МЕЖ СУМЕРКАМИ И ПОЛНОЧЬЮ ДАЛЛЕН ЮЗУРИЕНТ ПОКИНУЛ свои покои в бараках Красной Резни на окраине Стёрна и отправился на север вдоль границы города к Кварталу Теней. Его так называли, потому что тот являлся единственным местом в городе, где законы не действовали на людей, вовлечённых в сомнительные сделки, будь они поставщиками или клиентами. Это было частью города, куда ты отправлялся за развлечениями такого рода, которые были не допустимы в любом другом месте, но на которые действовал неослабевающий спрос среди определённого процента населения. Если ты желал посетить дом удовольствий, игорный зал либо заняться любой другой запрещённой деятельностью, то сюда ты и шёл. Всё что душе угодно, что по обыкновению выходило за рамки дозволенного, установленные в других частях города, можно было найти здесь.

Юзуриент отправлялся на бои драсков, где как ему было известно, он отыщет Маллича.

Он сменил свою униформу на обычную одежду, набросил на себя тяжёлый дорожный плащ и надел широкополую шляпу, чтобы прикрыть черты лица. Не было важно, что его могут узнать, но он не видел нужды афишировать себя. Как член армии Федерации – и особенно Красной Резни – он не был особо популярен среди тех мужчин и женщин, которые однажды могли служить у него, прежде чем перейти к даже более худшим вещам. Как и не считал целесообразным или разумным показывать своё присутствие, когда искомое им было столько же незаконно и предосудительно, как и всё то, во что могут быть замешаны узнавшие его.

Юзуриент был практичным человеком. Он понимал, что иногда нужно преступать границы санкционированных норм и кодекса дозволенного поведения, чтобы добиться праведной цели. Иногда нужно пойти как раз на то, чему ты собираешься положить конец, чтобы приблизить это. Так было и сейчас. Арканнен пересёк черту, разделавшись с Дессетом в такой вопиющей и вызывающей манере. Если бы то было сделано тихо и без всяких попыток привлечь к этому внимание, не являлось бы очевидным вызовом, он мог бы даже и не обратить на это внимание. Дессет для него ничего не значил, как никак. Но было понятно, что смерть шпиона является наживкой, которой предназначено заманить его обратно в Арброкс и столкнуть с колдуном.

Его беспокоило, что Арканнен был так открыт в этом. Тому повезло сбежать от него в прошлый раз, тем не менее он выглядел особо не озабоченным, как близко оказался к смерти совместно с остальным населением разрушенного города. Он подначивал Юзуриента, подзадоривая совершить вторую попытку. Его заносчивость поражала, даже была слегка безумной. Но Юзуриент не мог позволить, чтобы стало известно, что он не смог никак ответить. Он удерживал командование над Красной Резнёй гарантируя, что никакой вызов его авторитету либо репутации командования Федерации не останется без ответа. Ответ был необходим. Быстро и уверенно разрешить это дело – вот что необходимо исполнить, чтобы никто не сомневался. Ему не отдавали приказов к подобным действиям, но иногда ситуация требует, чтобы ты действовал без них.

Тем не менее нечего было и говорить, что всё это могло быть достигнуто в более запланированной и традиционной форме, чем колдун мог ожидать или чем позволяли его полномочия.

Завернувшись в плащ, он выскользнул из бараков и пошёл по дороге, которая приведёт его в Квартал Теней и арене, где драски сходились в битве. Маллик участвовал регулярно; его животные были среди самых устрашающих в городе. Он выставлял их раз в неделю каждую неделю, только в эту ночь, стравливая их с другими соперниками, являвшимися из других городов, чтобы посоперничать за толстые кошельки, которые организаторы обещали победителям. Немногие в Стёрне осмеливались бросить вызов Малику в эти дни. Ставки были слишком высоки, а результат чересчур предсказуемым.

И всё же чужаки всё ещё считали его репутацию надутой. Они являлись отовсюду, всех слоёв общества и убеждений, профессиональные заводчики из всех мест, до куда простирались города Южной Земли и отдалённых горных регионов Восточной. Некоторые были новичками, не желавшими верить в истории, убеждёнными, что именно они опровергнут их. Человек не может всегда выигрывать, говорили они себе. Никакое животное не неуязвимо.

Только не у Малика.

Юзуриент не представлял, что делал Малик для выведения таких монстров, и ему казалось, что лучше всё так и оставить.

В любом случае это не техники разведения вынудили коммандера Красной Резни отправиться на его поиски. Это охотничьи навыки и его непогрешимая способность загонять и прижимать добычу, зачастую с помощью не более чем чутья и инстинктов. Маллик понимал страх, гнев и негодование лучше любого живого человека. Уже более двадцати лет он использовал это понимание, чтобы выслеживать и усмирять врагов тех, кто его нанимал. Большую часть этого времени он служил Красной Резне. Затем, около четырёх лет назад, он ушёл в отставку. Он так и не объяснился, но Юзуриент знал правду.

Аналогично ему было известно кое-что того и другого про человеческие состояния, и он верил, что если даже ты ушёл, всегда есть способ вернуть тебя. Уход не вечен; дело просто в правильном стимуле или необходимом побуждении, способном изменить мнение. Нужно было только определить природу приманки.

В случае Малика и колдуна Юзуриент считал, что ему известен ответ.

Когда он добрался до полого здания, вмещавшего бойцовые ямы, то обнаружил его уже переполненным до отказа посетителями и участниками. Большие толпы собрались у всех входов, мужчины и женщины дрались, чтобы пробраться внутрь, вопя и крича на привратников, протягивая вверх кредиты и иногда золото. Один человек даже держал диапсоновый кристалл, его уверенность в своём умении делать ставки подтверждалась готовностью расстаться с гораздо более ценным, чем всё что можно было выиграть на самой арене.

Игнорируя шум и напиравшие тела, Юзуриент проложил себе дорогу к задней части здания, где предназначенные для участников ворота за стены стояли закрытыми и под охраной. Но для него не было ничего недоступного, поэтому он прошёл к страже, представился и незамедлительно был пропущен. Ему отказали лишь однажды – уже более десяти лет назад. В отместку на следующий день он привёл два отряда солдат, конфисковал всех драсков, деньги, снаряжение и распродал всё в Вэйфорде.

После этого никто даже не сомневался в его праве быть там.

Во дворе драски испытывали на прочность свои цепи и привязи внутри клеток, где их держали смотрители. Это были странные твари с первого взгляда – помесь собаки, волка, примата и чего-то ещё, что Юзуриент никак не мог определить. Или, вероятно, он выбрал не пытаться выяснить, потому что это напоминало ему слишком многое о ранее известных ему людях. Лишь после осмысления предназначения драсков ты понимал их идеальное строение. Низкая грудь, массивные плечи, короткие мощные ноги – передние несколько длиннее задних – квадратная голова, полностью костяная и хрящевая, массивные челюсти, беспокойные и голодные глаза. Пугающие животные, кровопийцы и отниматели жизни. Они были покрыты щетинистым мехом достаточно острым, чтобы проткнуть кожу, а воздух полнился низким рычанием и предупреждающим стуком клыков.

Юзуриент осмотрелся, выискивая Маллика. Драски были не единственными животными, которых он выращивал и тренировал. Он также предпочитал октар – следопытов, которые если сядут на хвост, то их практически невозможно сбросить. И ещё были Кретексы – огромные, громыхающие твари, способные нести десяток людей и тащить сани, перегруженные камнями.

И конечно же кринсы. Маллик был одни из нескольких людей, кто их разводил. Чем меньше говорить про них, тем лучше, хотя ему казалось, что Маллик захочет воспользоваться одним против Арканнена.

Спустя несколько минут брожения по двору, чтобы получить больший обзор и проверить большее количество участников в ночном действе, которое будет продолжаться до восхода, Юзуриент нашёл своего человека. Маллик сидел на стуле у задней стены, одетый в свои обычные свободно-сидящие серые рабочие одежды и древние поношенные ботинки. Его борода и кудрявые волосы были такими же серыми как старый уголь, а его кожа такой же серой как волосы, предавая ему внешность ходячего мертвеца. Он курил короткую трубку и жестикулировал перед тощим мальчишкой, служившим его помощником по вечерам. Маллик держал некоторое количество беспризорных уличных детей поблизости, у которых не было ни дома ни родителей, и ни какой жизни кроме той, что он им обеспечивал и которую они могли обрести на улицах. Все остальные в тёмных делишках использовали взрослых опытных мужчин и женщин; не Маллик, который редко делал, как все остальные.

Он посмотрел вверх с приближением Юзуриента, огонёк интереса мгновенно проявился на его измождённых чертах, прежде чем быстро потухнуть. Он приветственно кивнул, пока командир Красной Резни присаживался рядом с ним.

- Ищешь небольшого развлечения, Даллен?

- Ищу тебя.

- Ах. – Тот пожал плечами. – Я уволился. Никаких охот.

- Теперь только битвы драсков и разведение.

- О, я бы не так это выразил. Я всё ещё нахожу время для других видов развлечений. Не меньше тебя. Я просто предпочитаю держаться поближе к дому.

- Ты выступаешь сегодня?

- Две схватки. Хочешь сделать ставку?

- Только если на тебя.

- Конечно же на меня. Но я говорю не о драсках. Я говорю о своих шансах не согласиться на то, что ты явился мне предложить.

- Ты говоришь мне, чтобы я поберёг свои деньги.

- И своё дыхание. Но ты всё равно собираешься сделать мне предложение, так ведь?

- Каким бы я был человеком, если бы отступал каждый раз, как кто-то говорит мне это? Мне вовсе не стоит рисковать? Мне придерживаться только безопасного и известного?

Маллик подумал мгновение над этим, а затем встал. – Мне нужно идти. Моя первая схватка приближается. На моё животное ставят пять к одному. Можешь сделать ставку, уверяю тебя.

Юзуриент поднялся с ним. – Давай поглядим, как пройдёт.

Юзуриент вошёл в здание через дверь для участников и нашёл возвышенное сиденье у задней стены арены. Здание было пещеристым и полным тел и хриплых возгласов. Дальше внизу не было пустых мест; там едва можно было устоять на ногах. Факелы освещали темноту в задней части строения дымной мглой, но на уровне арены бездымные лампы отбрасывали чёткий, резкий свет. Юзуриент наблюдал без выражения, пока чёрный как уголь драск Маллика разрывал на лоскуты противоборствующее животное за минуту. Это была жестокая и неоспоримая, ошеломляющая победа, служившая как наглядным уроком, так и высокомерным вызовом. Сразись с драском Маллика и испытай удачу. Выступи против его животных на свой страх и риск.

Когда схватка закончилась, Юзуриент остался сидеть. Он изучал толпу, выделяя мужчин и женщин, которых знал. Некоторые были из Красной Резни, пришедшими на вечернее развлечение. Никто из них не приблизился к нему. Если даже они и узнали его, то будут держаться на расстоянии.

Вторая схватка заняла немного больше первой. Противник драска был здоровым, приземистым существом, его тело было в шрамах и бугрилось мышцами, его голова представляла собой не более чем глаза и челюсти. Огромные лапы и широкие ноги поддерживали его странный, свинообразный корпус. Он был выносливый и злобный, натренированным метить в глаза и ноги, по всей вероятности невосприимчивый к боли. Репутацию Малика спасла скорей всего заблаговременная подготовительная работа по узнаванию противостоящего животного – что он считал само собой разумеющимся, когда выбирал подходящего кандидата из своих зверей. В противовес противнику его драск был худым, долговязым и отличался кошачьей быстротой – что-то вроде серого приведения, которое в одно мгновение было в одном месте и исчезало в другое, такое быстрое, что за его движениями едва можно было уследить. Оно избегало другого животного с тренированной лёгкостью, нанося укусы и удары когтями шквальным потоком, в то же время тщательно избегая боков и углов арены, где его могли зажать. Если бы противник смог бы прижать его, битва быстро бы закончилась. Но драск Маллика был слишком быстрым. Тянулись минуты. Хотя противник продолжал напирать несмотря на нанесённые ему ранения, урон начал сказываться.

Когда наконец он выдохся и упал, не во состоянии подняться и защитить себя, животное Маллика осторожно зашло сзади, вцепилось в шею и укусило со слышимым хрустом, ознаменовавшем окончание битвы.

Юзуриент подождал, пока Маллик уводил своего залитого кровью драска с арены и начался процесс уборки останков проигравшего, и тогда он наконец встал и спустился обратно во двор для участников.

- Очень впечатляюще, - признал он, подойдя к другому и передавая кошелёк с золотыми. – Мне не стоило ставить против тебя.

Серый человек изучил его мгновение, пока взвешивал в руке кошелёк, а затем вручил обратно. – Если я возьму твои деньги, я буду тебе должен. Это просто способ заставить меня обдумать твоё предложение.

Юзуриент улыбнулся, принимая кошель. – Почему бы нам не сделать следующее? Позаботься о своих драсках, а затем приходи выпить в Сломленного Вояку. Мы отпразднуем твою победу. Я сделаю своё предложение; ты послушаешь и определишь его достойность. – Он пожал плечами. – Всё пройдёт так, как пройдёт.

Маллик сплюнул. – Трата моего времени. К тому же я устал и мне не нужна выпивка. Тебе лучше отбыть, Даллен.

Коммандер Красной Резни пожал плечами. – Будь по-твоему. – Он повернулся уходить, но остановился. – Кстати. Я не упоминал, что моё предложение касается Арканнена? – Он чуток подождал. – Поэтому если тебе известен кто-то, кто может быть ему ровней, может ты сможешь отправить мне весть?

Маллик не прекратил свои дела. Он ничего не сделал, чтобы показать, что услышал сказанное другим. Но Юзуриент знал, что тот услышал каждое слово. Он улыбнулся. – Я буду в таверне, если передумаешь выпить.

Затем он повернулся ещё раз и в этот раз не остановился.

Он ни на секунду не сомневался, что Маллик последует за ним в таверну. Любого упоминания Арканнена будет достаточно, чтобы привлечь его внимание. Любой намёк, что есть возможность выследить его наиболее ненавистного врага, завоевал бы его активную поддержку.

Потому что Маллик и впрямь ненавидел колдуна больше чем кто-либо.

И по очень веской причине.

Пятью годами ранее Арканнен убил министра Коалиционного Совета Федерации под маскировкой Четвёртого Ордена Друидов. Потребовалось личное вмешательство Премьер Министра и соглашение с Ард Рис Ордена Друидов, чтобы раскрыть обман, но он был выявлен и Арканнен вынужден был бежать из своего дома в Вэйфорде, оставив всё позади. На некоторое время он исчез на совсем. Друиды и Федерация разыскивали его, но слухи о нём и усилия выманить его ничего не дали. Спустя практически год поисков почти вся активная охота прекратилась.

Затем, вскоре, всплыл отчёт, что колдун живёт в небольшой деревне на его-востоке от Вэйфорда под названием Доррат. Член армии Федерации, посещая семью своей жены, заметил колдуна, увлечённого беседой с деревенским кузнецом. Зная, что на Арканнена ведётся охота, он немедленно сообщил об этом по возвращении в роту в Стёрне, и весть в конечном итоге дошла до Аришейга и высшего командования армии Федерации.

Командование, в свою очередь, поручило проверить этот последний слух – которой они считали стоящим проверить более тщательно – Юзуриенту и Красной Резне. Выяснить правду и отчитаться.

Но Юзуриент – решив переосмыслить приказы – пришёл к выводу, что этим должны заниматься не простые солдаты. Он тут же вызвал Маллика, рассказал ему о поручении и спросил, не сможет ли он его исполнить. Если колдун обнаружится, его стоит тут же устранить. Даже и мыслей не должно быть, чтобы действовать как-то иначе. Арканнен был невероятно опасным; стремительное убийство и без промедления – вот корректное решение задачи. Маллик мог достичь это так, как ему захочется; он мог взять с собой любых других, если бы считал их помощь необходимой. К какому бы ущербу или осуждению это бы ни привело, Юзуриент бы позаботился, что последствий не будет.

Из-за репутации колдуна и сложности в его выслеживании Маллик согласился на поручение. Он сделал это с полной осведомлённостью предстоящей опасности, но его уверенность в своих значительных навыках и опыте говорили ему, что он более чем подходит для этого.

В качестве поддержки он взял пару следопытов жакен, драска для защиты и несколько людей, помогавших в подобных охотах в прошлом – все они были осведомлены в необходимом и желали сделать всё возможное, чтобы добиться необходимого Юзуриенту результата.

Он также взял с собой единственного сына - остроглазого неуклюжего мальчишку двадцати лет по имени Мэрлин.

Брать мальчишку было плохой идеей, считал Юзуриент, потому что в отличие от взрослых и полностью самостоятельных людей Мэрлину не хватало опыта. Но он ничего не сказал Маллику, потому что не ему было судить. Среди многих мальчику могла и не угрожать особая опасность. Естественно, отец будет понимать необходимость пристально приглядывать за сыном.

Но он недооценил решимость Маллика дать своему сыну возможность проявить себя. Прибыв в деревню Доррат, отряд разделился надвое. Маллик взял командование первым отделением, а второе отдал своему сыну. Каждый из них взял по жакену, а Мэрлину также достался и драск. Запах их добычи принесли на куске ткани, полученном из брошенной Арканненом в Вэйфорде одежды, когда тот бежал из города. Животные быстро принюхались и две экспедиции отбыли.

Они приближались к месту поиска методично, заходя с противоположных сторон деревни. Они дождались темноты, выждав время, пока большая часть деревенских не будет наверняка спать. Они вели поиск тихо и эффективно, позволяя жакенам устанавливать темп. Маллик уже определил посредством тайного расследования одного из своих наиболее доверенных разведчиков, что Арканнен всё ещё в деревне. Его беспокоило, что судя по всему никто не знал точно, где расположился колдун, но в целом это казалось несущественным препятствием.

В действительности это оказалось их погибелью.

Как бы ему это ни удалось – то ли по какой-то ошибке Маллика, то ли с помощью какой-то системы оповещения, установленной заранее – Арканнен быстро выяснил, что на него охотятся. Нежели чем ждать обнаружения, он вышел на улицы и пошёл по следу охотников, идущих с севера.

Отделению Мэрлина.

Случившееся после так никто до конца и не понял, от части потому что никого не осталось, способного это описать. Арканнен снял Драска и жакена первыми, а когда охотники остались слепы и разобщены, он избавился и от них. Одного за другим он устранял их, пока все не полегли за исключением их лидера.

Затем он решил сделать пример из сына Маллика, прежде чем сбежать в ночь и снова исчезнуть.

Когда отец нашёл своего сына, Мэрлин висел в кузнице, подвешенный за руки. К его ногам был привязан груз, который в свою очередь соединялся отрезком верёвки с шеей мальчика петлёй. Пока Мэрлин держал ноги поднятыми, ему ничего не угрожало. Но когда он уставал и вес опускал ноги вниз, петля на его шее затягивалась.

Юзуриент, который узрел всю мыслимую смерть, осознавал, каково должно было быть мальчику, пока тот боролся с удушением, и отцу, когда тот его обнаружил позже.

Они никогда об этом не говорили, Маллик и он. Но Юзуриент, знавший этого человека и понимавший его страсти, никогда не сомневался, как отразилась на отце смерть мальчика или как сильно отец жаждал отмщения. Пусть он и мог показывать, что дело в прошлом и уже неважно, и что он пережил это. Он мог притворяться, что не проводит каждый час наяву, ожидая шанса свершить с колдуном то же, что тот сделал с Мэрлином. Но Юзуриент думал иначе.

Смерть ребёнка никогда не отпускает, как и вина, имеющая какое-либо к этому отношение.

Прошло не более тридцати минут после его прибытия, прежде чем дверь таверны распахнулась и появился Маллик. Юзуриент избрал стол позади зала, обеспечивающий его ясным обзором входивших, но вынуждавшего их немного поискать его. Тем не менее Маллик справился быстро, увидев его практически сразу же и двинувшись сесть за его стол.

Юзуриент заказал кружку и выпрямился на своём стуле. – Могу заказать и что-нибудь поесть, если хочешь.

Маллик сердито воззрился. – Можешь перестать строить из себя умника. Если бы ты не убедил меня выслушать твоё предложение, меня бы здесь не было. Так что давай к делу. Говори, что тебе есть сказать.

Так Юзуриент и сделал, расписав уничтожение Арброкса, их неудачу обнаружить и прикончить Арканнена, последовавшее убийство и повешение Дессета и про свою решимость разыскать и положить конец колдуну. Он быстро прошёлся по всему этому и отклонился назад, чтобы оценить реакцию другого.

- Дессет. – Маллик нахмурился. – Не большая потеря. Он не стоил своего веса в свином дерьме. Поэтому для тебя это не отмщение за кого-то подобного Дессету. Возможно, ты думаешь, что месть подойдёт лучше мне?

Юзуриент пожал плечами. – Не мне судить. Он это вполне явный шанс поставить Арканнена на место, так ведь? А кто заслуживает подобного шанса больше, чем ты?

- Но угрожает он именно тебе. Тебе грозит опасность. Для тебя это превентивный удар. Добраться до него прежде, чем он доберётся до тебя.

- Он так легко меня не получит. Но Арканнен досадная помеха, а я хочу разделаться с ним. Правила всё те же. Найти, уничтожить. Никаких ограничений в том, как это делать. Всё, что понадобится, я для тебя достану.

Маллик рассматривал его несколько долгих, неприятных мгновений. Доставили кружку эля и охотник отпил от неё, выпрямился и поглядел на него ещё немного.

Наконец, он сказал: - Мне не нравится, когда меня используют.

- Ты охотник, так ведь? Ты выполняешь работу за деньги. Ты, пожалуй, лучший из тех, что есть. Я бы несомненно сказал бы именно так, если бы меня спросили. Поэтому, естественно, тобой пользуются. Такова природа нашего соглашения; так было всегда.

Маллик осушил свою кружку, откинулся назад. – Ладно. Я приму твоё предложение. Вот моя цена.

Он озвучил её. Юзуриент задумался, где ему достать такую сумму, но решил беспокоиться об этом позже. – По рукам, - сказал он. – Что ещё тебе нужно?

- Посещение заключённых в твоей компании. Там я найду нужных мне в помощь людей.

Юзуриент почувствовал пробежавшую по нему лёгкую дрожь. – Ты же не собираешься взять Баэля Этриса, да? Я не могу это позволить.

Маллик встал, потянулся и взглянул на него вниз. – Если ты хочешь сделать это, то делай то, что я считаю необходимым для этого. Встреть меня в середине дня у тюрем. Если тебя там не будет, мы обо всём забудем. Если решишь возражать принимаемым мною решениям, мы обо всём забудем. – Он склонился вниз. – Мне тоже известно, как пользоваться людьми, Даллен.

Затем он развернулся и вышел за дверь таверны.

15

ПОЛДЕНЬ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ БЫЛ ОБЛАЧНЫМ, СЕРЫМ И давящим, и это зеркально отражало настроение Даллена Юзуриента, пока он ожидал Маллика прямо у входа в тюрьмы Стёрна. Здание представляло собой двухэтажный монолит из каменных блоков с зарешёченными окнами и наблюдательными вышками, и выглядело точно также, чем ему положено было быть. Охрана числилась в Городской Страже, мужчины и женщины, подготовленные к назначению к этой особой обязанности, и они все носили единую синюю униформу с тюремной инсигнией. Стража укомплектовывала все входы и переходы с вышками по углам строения. Распространяющиеся запахи и мрак, покрывавший все части здания до последней, свидетельствовали об уныние и безнадёжной природе заключённых, размещённых внутри.

Юзуриент был поглощён пересмотром своего решения направить Маллика на поиск Арканнена, вновь задумавшись, не совершил ли он ошибку. Он не рассчитывал, что тот предпочтёт себе в компанию заключённых на эту охоту, считая, что тот ограничится своими животными и одним или двумя людьми из старых деньков. Одним или двумя не упечёнными за решётку. Но чем больше он думал об этом, тем более разумным становился его приход сюда. Маллик не собирался идти на риск потерять ещё кого-то небезразличного ему в этом предприятии – не после случившегося с Мэрлином. Вместо чего он возьмёт людей, у которых нет будущего и которые абсолютно ему безразличны. Их потеря не заденет его, и даже может быть, что он и собирается пустить их в расход, чтобы они послужили не более чем отвлечением для его жертвы.

Но Баэль Этрис? Юзуриент содрогался от одного упоминания этого человека.

Он прислонился к стене, заставляя свои нервы успокоиться. Этрис когда-то был в составе охотников Маллика, профессиональный следопыт и безжалостный убийца, полезный в некоторых ситуациях, но иногда неуправляемый и непременно непредсказуемый. Он шагнул выше себя два года назад, когда служил Маллику – но всё равно будучи под эгидой Красной Резни – убив целую семью поселенцев из Южной Земли, которые по слухам являлись практикантами магии. Дело было не столько в том, что он убил их, сколько в том, что он сделал это, не убедившись, что это семья именно такая – чего он не сделал. И дело было даже более в том, что он с ними сделал. Когда он закончил, от них осталось немногое, способное указать на их человеческое происхождение, и нельзя было определить, какие части кому принадлежали. По этой бойне было очевидно, что данный человек наслаждается своей работой до такой степени, что граничит с безумием.

Это было жестоко и необязательно, а Высшее Командование Федерации устало от убийств и беспредела Этриса и пожизненно приговорило его к заключению. Там человек нашёл новое призвание, новую задачу для своего извращённого мировоззрения. В первые три месяца он убил трёх других заключённых. В течение первых шести он также прикончил четырёх стражей. После этого он был бессрочно заключён в одиночку и не выпускался наружу за исключением ежедневного прогулочного часа в открытом помещении с периметром двенадцать на двенадцать шагов. Даже тогда его усиленно охраняли.

Этриса оставили гнить, и Юзуриент не знал никого, кто не считал бы, что так и должно быть. Люди, подобные Баэлю Этрису, не принадлежали этому миру. Они едва уживались в камерах, где их держали в клетках как животных.

А теперь Маллик хотел выпустить этого зверя наружу.

Юзуриент всю ночь ломал голову, пытаясь найти оправдание не совершать этого, причину, которую принял бы другой, какую-нибудь приемлемую альтернативу. Но Маллик был не из тех, кто менял мнение без веского повода, а в этом случае он уже принял решение, когда согласился на работу по выслеживанию Арканнена, что возьмёт с собой Этриса.

Кого ещё он собирался взять?

- Выглядишь несчастным, Даллен.

Маллик встал прямо перед ним. Он был так поглощён размышлениями об Этрисе, что не услышал приближения другого. Он выпрямился, сделав усилие, чтобы выглядеть как обычно. – Я просто гадал, как у тебя получится выжить, если Баэль Этрис будет спать рядом с тобой.

Маллик одарил его изогнутой ухмылкой. – Тебе не нужно беспокоиться. Я справлюсь с ним. О себе нужно беспокоиться, если мне не удастся вернуться из этого. Он искренне тебя презирает.

Это было правдой. Юзуриент спровоцировал следственные действия, которые закончились заключением Этриса. Со всех сторон и смыслов он нёс ответственность за то, что сделали с Этрисом. Он не особо сожалел об этом. Но он бы предпочёл, чтобы тот оставался здесь, нежели чем вновь выпустить его.

- Он может прикончить тебя, просто ради того чтобы подобраться ко мне, - отметил он.

Маллик покачал головой. – Я буду относиться к нему как к одному из моих октар, только с меньшей терпимостью и с очень коротким поводком. Он не сможет подобраться ко мне. Итак, мы закончили обсуждать это? Потому что на самом деле это не твоё дело, так ведь? Поэтому может пойдём к его камере и поговорим?

Юзуриент неохотно кивнул. – Может будет лучше, если ты отправишься один?

- От чего? Не хочешь идти со мной? Он так сильно пугает тебя?

Рассердившись на безрассудство другого и явно брошенный ему вызов, Юзуриент прошёл к посту охраны, где посетителям необходимо было записаться. Оттуда они прошли через стальные двери, дальше по коридору, вверх по лестнице, опять по коридору и наконец через другие стальные двери в короткий проход такой тихий, что Юзуриенту показалось возможным услышать дыхание стен.

У дальнего конца страж открыл замок на отъезжающей стальной панели размером с потолка до пола, после чего сдвинул преграду, явив ряд решёток, отделявших их от Баэля Этриса.

Заключённый сидел на откидной раме кровати, взирая на них. Он был необычайно мал ростом, чуть больше полутора метров, его тюремное одеяние свисало с исхудавшего тела как с пугало. Но конечности и тело, как бы то ни было, были покрыты мышцами и ритуальными шрамами, и можно было ощущать излучаемую им мощь. Его лицо странно разглаживало блаженство, спокойствие, почти по-детски лишённое выражения, пока ты не замечал необычные зелёные глаза и не видел отражавшееся в них безумие.

Юзззуррриент, - прошептал он чем-то вроде медленного, затянутого шипения. – Пришёл молить меня о прощении?

Он встал и подошёл на расстояние пары метров, глядя на них вверх, его взор смещался с одного лица на другое. Затем он плюнул на Юзуриента сквозь решётки.

Коммандер Красной Резни нехотя вздрогнул. Но Маллик шагнул вперёд и предотвратил возможное возмездие. – Твоя судьба связана со мной, Баэль. Поэтому может тебе следует перестать быть ребёнком и послушать, что мне есть сказать, прежде чем сделаешь что-то, о чём будешь сожалеть.

Другой склонил голову. – Я никогда не делаю ничего достойного сожаления. Разве только то, что у меня не вышло сделать своевременно.

- Ты закончил выделываться?

- О, у меня не с тобой вражда, Маллик. Вовсе нет. И никогда не было. Не ты упёк меня. Не ты предал меня. Я не желаю выводить тебя. Говори, что пришёл сказать. Я внимательно слушаю.

Его голос был мягким и подкупающим, умелым и тренированным. Юзуриент стёр плевок с лица и одежды, придумывая способы, как бы он мог сделать жизнь этого человека такой непереносимой, что тот будет умолять, чтобы его прикончили. Но это был не вариант. По крайней мере, не сейчас.

- Я собираюсь выследить человека на дальневосточных побережьях Быстрины Прилива. Мне требуется кто-то с твоими навыками для этой охоты. Если ты согласишься пойти, то тем самым получишь свободу. Тебе интересно?

Этрис склонил голову набок, его руки туго сложены на груди. – Что такое ты выслеживаешь?

- Колдуна Арканнена.

Этрис улыбнулся. – Слухи говорят, что он уже мёртв. Ты прикончишь его во второй раз, просто чтобы убедиться?

Маллик улыбнулся в ответ. – Он не мёртв; он жив. И я прикончу его столько раз, сколько смогу, за то что он сделал с Мэрлином. Но ни один из нас не заговорит об этом вновь, понял?

Этрис пожал плечами. – Что на счёт твоего спутника? Он отправится с нами?

- Чтобы тебе выдалась возможность прикончить его? Нет. Он останется в Стёрне. Подобную работу лучше поручать подобным нам с тобой людям.

Баэль Этрис сжал губы, затем сместил взор на Юзуриента. – Пойми вот что, командир. Если меня выпустят, я сделаю всё необходимое Маллику, чтобы выследить и прикончить колдуна. Но когда эта работа закончится, я отправлюсь за тобой. Если найду тебя, не жди от меня какого-либо милосердия.

Юзуриент засмеялся в голос. – Ты говоришь мне такое и всё равно ждёшь, что я освобожу тебя? С какой стати мне даже думать над этим после такого смелого заявления?

Усмешка маленького человека была злой и коварной. – Ты бы вообще не явился сюда, если бы у тебя был иной выбор. Что бы я ни сказал или ни сделал сейчас, ты освободишь меня. Ты хочешь смерти Арканнена не меньше Маллика, это ясно. Теперь выпускай меня.

- Завтра, на рассвете, - вмешался Маллик. – Я принесу всё необходимое тебе снаряжение и оружие. После этого мы отправимся к побережью. – Он помолчал. – Но вот предостережение. Никаких фокусов, пока мы там одни. Я свяжу тебя с кринсом, Баэль. Если ты даже посмотришь не так, он вырвет тебе глотку. – Маллик улыбнулся. – Просто на случай, если ты подумывал попытаться вырвать мою.

Затем он протянулся к раздвижной стальной двери и захлопнул её.

В подземном пристанище Арканнена, под руинами Арброкса, Рейн Фросч проковылял с туманной головой и сонными глазами из своей спальни в центральное жилое помещение Арканнена, чтобы застать Лариану уже занятой приготовлением завтрака. Или это был ланч? Он вдруг задумался, сколько сейчас время. Как долго он спал?

- Доброе утро, - поприветствовала его девочка с кухонной зоны. Её необычные, экзотичные черты засияли, когда она заметила его.

- Сейчас утро? – Спросил он, его голос хрипел и странно звучал.

- Ты задаёшь неверный вопрос. Тебе стоило бы спросить, какой сейчас день. Ты проспал два дня.

Он остановился на месте. – Два дня? Как мог я проспать так долго?

Она бросила свои дела, чтобы принести ему чашку парящего чая. – Я дала тебе кое-что для сна. Тебе необходимо было отдохнуть. Ты голоден?

Он кивнул, всё ещё чувствуя головокружение. Она взяла его за руку, провела к небольшому столу и усадила. Мгновением позже он уже ел поджаренный хлеб, копчёное мясо, сушёные фрукты и сыр. Он никогда не был так голоден.

Она уселась напротив него, наблюдая. Он подмечал белизну её кожи, её безупречную светлую поверхность. Её зелёные глаза оставались на нём, пока он глядел на неё, не сводя взгляда. Он вспомнил, что она засыпала с ним в ту первую ночь, но не помнил её ухода. В действительности, заснув, он не мог вспомнить ничего кроме тепла её прижимавшегося тела.

Когда он закончил, то прочистил горло в установившейся тишине. – Полагаю, что что бы ты мне ни дала, это сработало. Я ни разу не проснулся. Два дня? – Он покачал головой и улыбнулся. – Лучший мой сон за всё время.

- Вероятно, с наибольшим храпом тоже, - добавила она. – Мне пришлось довольно скоро оставить тебя из-за этого, как ты уснул.

- Прости за это.

- Не нужно. Не страшно, ведь теперь тебе гораздо лучше.

Она убрала за ним, и он вновь задумался, как сильно она начала ему нравиться за короткое время, что они были вместе. Он с самого начала счёл её интригующей, но в основном это было из-за её необыкновенных взглядов. Сейчас же его чувства уходили гораздо глубже. Он ощущал себя счастливей и более умиротворённо, чем когда-либо ему помнилось раньше.

Она вернулась к столу, подошла к нему сбоку и наклонилась поцеловать его в щёку. – Мне понравилось спасть с тобой. Ощущение рядом с тобой сделало меня счастливой.

Рейн ухмыльнулся. – Я тоже это почувствовал.

- Хочешь выйти наружу, немного пройтись?

- По костям мертвецов? Как очаровательно.

- Нет, есть другой вариант. Умойся и оденься, и я покажу тебе.

Когда он был готов, она провела его по комнатам чародея по коридору к второй двери. Эта дверь была окована железом и наглухо заперта на замки, но она легко её открыла и вывела его в каменный проход, вверх по лестнице и наружу на открытый воздух. День был пасмурным и ветренным, облака скользили с юга на север, а вкус и запах моря заполнили ноздри Рейна.

Они оказались на мысе над руинами, глядя вниз на крошащиеся стены и провалившиеся крыши, кости мёртвых были отчётливо видны в серости дворов и открытых помещений. Со стороны моря волны бились о скалы внизу, а с запада земля простиралась каменистой, пустынной местностью, уходившей вдаль к поднимавшимся над горизонтом горам.

Лариана обхватила руками Рейна и подтянула его ближе к ней, прижав голову к его груди. Он ответил взаимностью и какое-то время они так и оставались, никто из них ничего не говорил, пока они рассматривали пейзаж и вдыхали солёный воздух.

- Сюда, - сказала она наконец.

Она отпустила его и повела вниз по тропе, ведущей вдоль хребта на юг, прокладывая путь и удерживая его за руку, как мог бы делать ребёнок, её медовые волосы с прожилками развевались за ней на ветру. Они прошли больше километра, останавливаясь время от времени поглядеть на море, изучить скальные образования, понаблюдать за полётом птиц, прокладывающим путь в сыром тумане.

- Где Арканнен? – Спросил её Рейн.

Она пожала плечами. – Он вчера отправился на спринте к одному из прибрежных городов и ещё не вернулся. Сказал, что есть некоторые дела, о которых нужно позаботиться. Ты скучаешь по нему?

Он нехотя улыбнулся. – Не особо. – Рейн помолчал. – Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Ты так мало говорила.

Она ни протестовала, ни медлила. Она просто ответила, рассказывая ему о своей жизни в качестве ребёнка вождя скитальцев, о её расставании с семьёй, когда ей было едва тринадцать и ей сказали, что её отдадут наркоторговцу замуж в обмен на некоторые его ценные товары, о своём полёте на восток в города Федерации Южной Земли, и о своём последующем воспитании в домах различных богатых и влиятельных людей, желавшими присвоить её, но так и не сумевшими удержать. Он немало был удивлён её откровенности, её принятии жестокости и покорности, перенесённых ею и как-то оставленных в прошлом. Кажется, на неё не влияло пережитое до этого момента в жизни, и она избегала каких-либо упоминаний о её соглашении с Арканненом, кроме своих планов, чтобы чародей однажды научил её пользоваться магией.

- Но ты, - сказала она. – Ты был рождён с магией. Она всегда была частью тебя. Каково это должно быть?

Они сидели на камне, глядя на океан, чувствуя брызги на лицах в одно мгновение, а в следующее ветер. Он удивлённо посмотрел на неё, вопрос был настолько странным, что у него возникли сложности с ответом.

- Не знаю, как ответить на это. Думаю, что это прекрасно и ужасно одновременно. Это приносит хорошее и плохое. Магия непредсказуема. Она совершает с тобой всякое, даже когда ты этого не хочешь.

Она уставилась на него. – Ты говоришь, что лучше бы её у тебя не было?

- Иногда я так считаю.

- Но то, что она у тебя есть, это делает тебя особенным, Рейн! – В её голосе присутствовала безошибочная настойчивость. – Никто другой на тебя не похож. Все хотят то, что есть у тебя. Я хочу этого!

- Может тебе стоит быть осторожней в желаниях.

В её глазах отразилось неверие. – Может так. Но мне так не кажется. Не уверена, что и тебе стоит так считать.

Он вздохнул, наклонив голову ближе к ней. – Сейчас она приносит мне проблемы. На меня охотятся из-за того, что делает моя магия. Это не всё, что я тебе рассказывал. Просто я пока что не могу говорить об этом.

Она взяла его лицо в свои руки и поцеловала его. – Тогда тебе и не нужно. Со мной тебе не придётся.

И она поцеловала его вновь и вновь.

- Мы здесь ещё не закончили, не так ли? – Спросил Юзуриент, пока они проходили различные новые коридоры и миновали несколько больше стальных дверей, поняв вдруг, что они двигаются не в направлении входа. – Тебе нужен кто-то ещё?

- Ещё один, - признал Маллик. – Затем мы сможем отправляться. – Он взглянул на него. – Перестань волноваться, кто это может быть. Ты его не знаешь.

Юзуриент не мог решить, чувствовать облегчение или беспокойство. В таком случае, подумал он, лучше просто подождать и поглядеть.

Они прошли от крыла здания, в которой был заперт Этрис, к другой секции, спустившись по лестнице на первый этаж. Но вскоре они спускались по другой лестнице и затем ещё по одной, и Юзуриент понял, что они двигаются в подвальный уровень, в котором он никогда не бывал и о котором вообще ничего не знал. Как Маллик, который более не был связан с Красной Резнёй и который не обладал необходимым статусом, чтобы войти в тюрьму без сопровождения представителя Федерации, так легко находил дорогу в округе – было загадкой.

В конце они оказались глубоко под землёй в лабиринте туннелей и проходов со стальными дверьми, встроенных в обе боковые стены, все из которых были закрыты и заперты. Хотя Юзуриент прислушивался к доносившимся из-за этих дверей звуков, он ничего не услышал.

- Никогда не бывал здесь внизу прежде, так ведь? – Вдруг спросил Маллик.

- Никогда. Что это за место?

- Сюда они помещают пленников, которых больше никто не хочет видеть в живых – либо потому что они уже умирают, либо потому что кто-то при власти Федерации хочет их смерти. Здешние пленники - это отбросы, мусор. Никто о них не упоминает. Их имена не произносят с тех пор, как их приговаривают к этому месту.

- Но Этрис не здесь? – Спросил Юзуриент. – Почему нет?

Маллик улыбнулся. – Я считал, что его нужно держать там – что он мне когда-нибудь может понадобиться. Взятка нужному человеку может обеспечить тебе что угодно.

Они шли дальше, эхо их шагов по коридору было единственным звуком, нарушавшим тишину. Бездымные лампы освещали их путь.

- Сколько их здесь внизу? – Юзуриент не смог удержаться от вопроса.

- Немного. Большая часть этих камер пуста. Люди здесь надолго не задерживаются.

- Среди них есть женщины?

- Временами. Тебе лучше не знать.

Его тревожило услышанное про тюрьму, но увиденное им в Маллике было даже хуже. До сего момента он считал его охотником и дрессировщиком боевых животных. Но тот явно являлся чем-то большим. У него была сторона, раскрытая этим визитом, которая была за гранью тревоги, и Юзуриент замечал проблески тьмы в человеке, что уже не хотел слишком близко приближаться к нему. Опять же он задумался, совершил ли он правильный выбор, решив отправить его за Арканненом – не потому что он считал его неспособным преуспеть, но потому что в этом человек было что-то большее, чем ему было известно ранее, а не знать окружающих тебя людей было опасно.

- Ты решил вызволить кого-то из этих камер? – Спросил он наконец. – С чего тебе делать это?

Маллик покачал головой. – Мы не вызволяем никого из этих людей. Они вовсе не так полезны. Не как Этрис. Меня интересует их сторож.

Юзуриент нахмурился. Их сторож?

Они добрались до поворота коридора и обнаружили себя перед столом в нише стены. За столом сидела единственная личность, склонившаяся над отрезками металлического прута, которые он перекручивал вместе, чтобы что-то смастерить. Он пользовался лишь голыми руками. Для него это выглядело простым. Как и должно быть, учитывая его необычайный размер. Он запросто превышал два метра и за сто тридцать килограммов, но ничто из этого не выглядело результатом случайности или запущенности.

Мужчина оставался склонённым над стержнями, когда они остановились перед ним, и не посчитал нужным поднять взгляд. – Чего? – Прогрохотал он.

- Тебе нужно отправиться со мной, - ответил Маллик.

Свинячьи глаза мгновенно сместились. – Маллик? Куда на этот раз?

- Быстрина Прилива. Куда-то, что некогда было Арброксом.

Здоровяк поднялся из сгорбленного положения и оценивающе посмотрел на него. – Кто это? – Указал он на Юзуриента.

- Человек, собирающийся заплатить тебе уйму денег за твои услуги. Ты отправишься со мной?

Тот пожал плечами. – Почему нет? У меня полно времени. Можно и отъехать. Только ты и я?

- И Баэль Этрис.

Теперь он улыбнулся. – Должна быть замешана кровь, если идёт он. Чья кровь?

- Арканнена.

- Колдун. Хм, что ж. – Он встал, возвысившись над обоими Малликом и Юзуриентом. – Такую кровь не просто пролить. У Арканнена больше жизней чем у десятка кошек. – Он помолчал. – Я не доверяю Этрису, даже если ты так считаешь.

- Я также ему не доверяю, - сказал Маллик. – Но даже он может быть полезным.

- Может. Может и нет.

- Я подберу тебя здесь завтра на восходе. Наверху.

Другой сместил взгляд к Юзуриенту, затем обратно к Маллику. – Я буду там. Деньгам лучше оказаться того стоящими.

Это последнее было адресовано Юзуриенту, который кивнул, практически не думая об этом.

Затем он и Маллик пошли по своим следам по коридору к лестнице из подвала. Юзуриент вдруг понял, что задерживал там дыхание, будучи не уверенным, что может произойти.

- Кто это? – Спросил он наконец.

- Не знаю его настоящего имени. Все зовут его Молотом. Он управляет подвальным уровнем тюрьмы и отданными под его нежную опеку. Он решает, кому жить, а кому умирать. Как он это делает, остаётся только догадываться. Никто не задаёт этот вопрос. Посмотри на него; ты можешь увидеть его ценность.

- Ты использовал его раньше? Не спрашивая меня?

Маллик взглянул на него. – Не все мои дела касаются тебя и Красной Резни. Кое-что я делаю для других людей и по иным причинам. Молот был полезен в некотором из этого.

Он внезапно остановился, когда они достигли лестницы подвала, и повернулся лицом к Юзуриенту. – Больше не расспрашивай меня об этом или я позволю тебе искать кого-то другого для этого дела. Ты исполнил свою роль, всю кроме оплаты. Я принимаю решения, как подобраться к Арканнену и как избавиться от него. Ты держишься в стороне.

Он отвернулся и начал подниматься по лестнице, мимолётно махнув. Спустя мгновение неуверенности, внутренне кипя от того, как тот с ним обращается, Даллен Юзуриент последовал.

16

БЫЛО КАК РАЗ СРАЗУ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, КОГДА АРКАННЕН ПРОЛЕТЕЛ НА СВОЁМ спринте над оставшейся прибрежной местностью, отделявшей его от руин Арброкса, и совершил аккуратную посадку в укромной зоне, раннее избранной им как укрытие для судна. На берегу корабли подвергались постоянной угрозе сильного ветра и внезапных штормов, но ему не менее угрожал риск обнаружения. Если кто-нибудь обнаружит его судно и реквизирует его, он окажется в ловушке в своём логове. Спасение без летающего судна даже не обсуждалось. Посреди километров пустынной земли, окружающих его укромное местечко с трёх сторон, и с бурлящим омутом океана с четвёртой, единственный способ человеку уйти отсюда с какой-либо надеждой на успех – по воздуху.

Поэтому прятать спринт было необходимой мерой каждый раз по его возвращении. Его текущим выбором оказалась глубокая впадина между скалами в глубине суши от непосредственного побережья примерно в километре от Арброкса, запрятанной в груде валунов и разбитых камней, к которым никто бы не смог успешно подойти пешком, заранее не зная, как это сделать. Используя скальные стены и выступы скал, он смог практически полностью скрыть воздушный корабль из виду. Чтобы обнаружить его пешком, потребуется необычайное количество удачи. Тщательное воздушное прочёсывание при верной погоде и достаточном свете способно раскрыть его, но постоянный морской туман и частые дожди значительно снижали вероятность этого.

Кроме того, он проживал в развалинах поселения, в которые никто бы не сунулся.

По крайней мере до текущего момента. Но они придут, и очень скоро. Он убедился в этом – всё это часть его плана предоставить Даллену Юзуриенту непреодолимую возможность привести Красную Резню обратно к побережью и найти его. Он не сильно ждал, что Юзуриент лично займётся этим. Нет, Юзуриент выберет другой подход, не такой очевидный, как от него ждут. Он отправит кого-то вместо себя, не желая возвращаться без крайней необходимости, веря, что выслеживания и убийства Арканнена можно добиться без своего личного участия. Он пошлёт умелых людей для подобного дела, которое он им поручит, их приказы будут простыми, а цель определена на основании слухов и отчётов, полученных ими.

И те отправятся к своей погибели.

Но всё это было частью игры, а Арканнен ничего не любил больше чем состязания в остроумии и махинациях, и в конечных сюрпризах.

Он накрыл спринт полотном, имевшем тот же серо-коричневой оттенок что и скалы, окружавшие его, и начал поход обратно к тому, что осталось от поселения. Всё вокруг него было покрыто сыростью и серостью подобно савану. Ветер неистово хлестал по нему, постоянно меняя направление и силу, дикое явление, которое ничто не могло сдержать. Впереди размеренный грохот бьющихся волн по скалам заглушал все остальные звуки мира.

Уже сейчас, он считал, Юзуриент запустил бы процесс отбора людей, которых он отправит, и их обеспечения снаряжением и припасами, которые им понадобятся. Сейчас уже собирается экспедиция, и если она уже не была отправлена, то скоро будет.

Он должен подготовиться к ним. Он должен предвидеть их прибытие и намерения таким образом, который позволит ему быстро с ними разделаться.

Семена посажены, заверил он себя. Он сам их вырастил. Будет интересно посмотреть, какой урожай они принесут.

Арканнен по своей сути был фаталистом. Он верил, что большая часть случившегося была уготована судьбой и что его собственное участие было предопределено. Жизнь даёт возможности, а ты совершаешь необходимые для тебя выборы. В некоторой степени ты влияешь на результат происходящего – но всегда не полностью и не всегда так, как ожидаешь. Ты должен принимать, что большая часть жизни - это случайности и удача, и поэтому ты плывёшь по этому морю неожиданностей и непредвиденного с момента рождения до мгновения смерти. Иногда поездка плавная и лёгкая, но часто она неспокойная. Неосязаемое всегда надиктовывает исход таким образом, который не всегда можно полностью предсказать или повлиять.

Поэтому его планы на Юзуриента и Красную Резню были текучими. Он будет там, где ему нужно быть, но всё случится не совсем так, как ему бы хотелось.

Он вдруг задумался, как продвигаются дела с мальчиком и Ларианой. Она была умна, это точно. Она уже завоевала сердце мальчишки; он был так влюблён – пускай и не понимал этого – что его дальнейшие решения будут начинаться и заканчиваться с нею. Она была настолько же умной и манипулятивной, как он и надеялся. Его вполне устраивало, как она держится, что он решил дать ей наставления по использованию магии и возможно даже согласиться взять её своим учеником. Он бы предоставил эту честь Льюфар, если бы она не отвергла его, но теперь это всё было утекшей водой. И Лариана всё равно может оказаться лучшим выбором.

Когда он приблизился к руинам, то нигде не увидел счастливую пару. Уютно устроились внутри, подумалось ему, возможно делятся секретами таким образом, от чего он отказался давным-давно. Молодая любовь такая нежная, прекрасная вещь. Такая привлекательная неприятность. Она крадёт твой разум; она опутывает твой здравый рассудок эйфоричными мечтами. Хотя здесь это полезно. В конце это даст ему всё что нужно, чтобы исполнить свои планы мести против его врагов.

Когда он добрался до запечатанной двери и отворил замки, их всё ещё не было ни следа. Он прошёл по коридору и в свои покои, выслушивая звуки голосов. Когда он услышал их, он автоматически замедлился послушать. Но их слова были тихими и неразборчивыми.

Войдя в покои, он обнаружил их сидевшими за кухонным столом, попивающими чай и улыбающимися друг другу. Вполне хорошо, подумал он. – Добрая встреча, юные друзья, - сказал он приветливо. – Рейн, ты отдохнул и сыт?

Мальчик кивнул, обменявшись взглядом с девушкой. О, и правда отдохнул сыт, подумал колдун.

- Твоё дело разрешилось? – Спросила Лариана. – Всё прошло хорошо?

Он подошёл встать рядом с ними. – К сожалению, не всё прошло так, как я планировал. Пошёл слух, что я живу в этих руинах или где-то поблизости. Я надеялся, что они смогут держать язык за зубами, но вышло не так. Полагаю, что я скомпрометирован.

Лариана прямо посмотрела на него. – Что это на самом деле значит?

- Это значит, что Юзуриент и Красная Резня вскоре узнают – если уже не знают – где я.

- Они явятся сюда? – Потребовал ответа мальчик.

- Не сразу. И не Юзуриент. Он пошлёт кого-нибудь другого.

- Он отправит убийц, - сказала Лариана.

Он был доволен тем, как быстро она подхватила. – Полагаю да. Он выберет горстку убийц, чтобы выследить меня, держась на расстоянии, чтобы никакая вина не легла на него. Если это не удастся, тогда он явится сам.

- Может нам стоит уйти, - предложил Рейн. – Есть и другие места, где мы можем скрыться.

- И в других местах нас могут найти. Нет, Рейн. Убегать это не решение. Охота не прекратится, если мы сами её не прекратим. – Он намеренно использовал мы вместо я. – Мы будем отстаивать позицию здесь.

Мальчик обменялся взглядом с Ларианой. – Как нам это сделать?

Арканнен заверяюще улыбнулся. – Что ж, в первую очередь, я не собираюсь просить тебя использовать песнь желаний, чтобы помочь защитить нас. Не так, что потребует кому-либо наносить вред, по крайней мере. Поэтому тебе не стоит беспокоиться об этом. В основном тебе нужно держать глаза открытыми в ожидании людей, которых отправит Юзуриент. Когда они придут, я разберусь с ними сам.

- Но если нам будет угрожать опасность, - резко вмешалась Лариана, теперь повернувшись к мальчику, - нам возможно придётся защищаться. Поэтому нет гарантий, что тебе не придётся использовать магию таким образом. Это пугает тебя?

Арканнен слышал вызов в её голосе. Она ничего не оставляла на волю случая. Именно это делало её такой ценной для него. Она всё так хорошо предусматривала.

- Я сделаю, что должен, - тут же ответил мальчик. – Но мне не понравится, если придётся вредить кому-нибудь.

Лариана кивнула. – Мне бы тоже это не понравилось. Но кажется так, что мы обречены на преследование этими людьми. – Она повернулась к Арканнену. – Это те же люди, что истребили население Арброкса, так ведь? Они поступят с нами точно также.

Арканнен кивнул. – И есть и другие, которых нам тоже стоит бояться. Друиды ненавидят нас не меньше. Они боятся, что моя магия как-нибудь скомпрометирует их. Они хотят насовсем остановить меня от её использования. Поймите. Нам нужно не только защитить себя сейчас, но и найти способ предотвратить эти гонения – эту травлю – в будущем. Нам нужно убедить всех этих людей оставить нас в покое. Потому что как только они выяснят правду на твой счёт, Рейн, они отправятся и за тобой тоже. Прямо как это случилось в Портлоу. Ты не можешь позволить этому продолжаться.

- Знаю. – Мальчик медленно кивнул. Он уже начинал приходить к образу мышления, который Арканнен желал ему привить. – Но как нам это сделать?

- Можешь сказать нам? – Быстро спросила Лариана, снова предвосхищая необходимое.

Арканнен шагнул от стола. – Мы можем сделать даже больше. Я покажу вам. Пойдёмте со мной.

Паксон ли упражнялся наедине на тренировочном поле, прорабатывая серию сложных защитных манёвров, когда Кератрикс нашёл его. Он был оголён по пояс, потея на жарком солнце, наслаждаясь напряжением тела, переходя от левого контрудара к правому выпаду, блокируя и контратакуя, вертясь и поворачивая плечи и руки в имитации битвы с невидимым врагом. Большинство используемых им движений были преподаны ему Устом Мондаром за прошедшие пять лет, изучаемые им навыки, отточенные и наконец мастерски усвоенные в своих продолжающихся усилиях сделать себя более заслуживающим назначения Клинком Верховного Друида. Паксон был так глубоко погружен в свои усилия, что он заметил писца спустя лишь некоторое время, стоявшего и наблюдавшего с одного бока.

Когда он остановился и взглянул на него, другой покачал головой и грустно улыбнулся. - У тебя это выходит так легко. Но я знаю, что это не так.

Паксон провернул плечами и потянулся. – Становится легче, когда ты делаешь это в миллионный раз. К тому же я всё ещё учусь.

- Выглядит так, будто тебе больше ничему не нужно учиться. – Кератрикс помолчал. Он пригладил копну тёмных волос. Жаль отрывать тебя, но Ард Рис хотел бы с тобой увидеться. Когда ты здесь закончишь.

Изатурин. Паксон прошёл к старым потрёпанным ножнам, защищавшим его меч столь многие поколения и тщательно укрывавшим это оружие. – Я закончил, - сказал он. – Дай мне умыться, и я тут же приду.

Он прошёл в здание и к своим покоям, искупался и переодел одежду. Он гадал, чего же может хотеть от него Изатурин. Его не просили что-либо делать с его возвращения из Портлоу. Никаких дальнейших миссий не было назначено, и не поступало никаких сообщений на счёт Арканнена или мальчика с песней желаний. Эвелин оправилась от травмы, пережитой от рук колдуна, и вернулась к своим исследованиям. С ночи, когда она попросила Паксона остаться с ней, она едва говорила с ним. Он думал, что ей может быть стыдно за то, что можно воспринять как проявление слабости, или возможно она просто не хотела, чтобы он всё не так понял. Он не давил на неё на счёт всего этого, оставив её одну за исключением обмена любезностями, когда они встречались друг с другом, позволяя ей самостоятельно разбираться в своих чувствах, не делая никаких выводов из случившегося или из её реакции.

По правде, он не понимал, что о ней думать. Она не проявляла интереса в нём до того, как они отправились на поиск источника магии, предположительно являвшегося песней желаний. Даже тогда её чувства выглядели путанными. А её реакции на него после освобождения из чёрного цилиндра, судя по всему, были порождены в основном страхом и отчаянием. Он не охотно видел что-то большее в этом.

Когда он добрался до покоев Ард Рис, Изатурин ожидал в дверном проходе. – Я устал читать документы и решил дать глазам отдохнуть, - дал он объяснение, заходя внутрь. – Мне нужно было поглядеть на что-то помимо символов на бумаге. У тебя всё хорошо?

Паксон кивнул. – Хорошо как всегда. Есть какие-то новости?

Они сели с противоположных концов стола Изатурина – того самого, что ранее принадлежал Афенглу Элесседил, и который, на взгляд Паксона, всегда будет принадлежать ей. Но он вынудил себя выкинуть её образ из головы, всё ещё сидевшей за ним.

- До нас дошла весть о местонахождении Арканнена, - сказал Изатурин. – Он был замечен где-то поблизости от развалин Арброкса, прибрежного города, бывшего убежищем для пиратов и их семей, пока его полностью не уничтожили силы Федерации примерно шесть недель назад.

Паксон был растерян. – Что ему там делать?

Изатурин пожал плечами. – С Арканненом никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Даже эта весть под сомнением. Для этого нет явной причины. Арброкс в милях по побережью от ближайшей населённой деревни. Там остались только руины. Как вышло, что колдун не просто решил поселиться в этих руинах, а ещё и по глупости позволил узнать себя? Слухи дошли до Федерации, поэтому они посылают контингент солдат выяснить правду. Но Премьер Министр хочет, чтобы мы также разобрались в этом.

- Это странно, не так ли? Почему он хочет вмешивать нас, если армия Федерации уже занимается этим?

- Я не уверен. Но Премьер Министр тепло относился к Афенглу. Они были друзьями, поэтому мне не хочется списывать его просьбу со счетов. Он старательно работает над сохранением деликатного баланса в различных министерских организациях внутри Коалиционного Совета, и даже когда не стало Афенглу, он сумел сохранить близкие отношения с друидами.

Изатурин сжал губы. – Я думаю, что ему любопытны причины армии Федерации в проведении этого расследования. Ходили слухи о бойне, когда Красная Резня пришла в Арброкс шесть недель назад. Как бы то ни было, я решил ответить на его просьбу. Тебе предстоит отправиться в Аришейг и поговорить с ним, чтобы выяснить настоящую причину нашего участия.

Паксон был застигнут врасплох. – Ты посылаешь меня?

- Он просил конкретно о тебе. У него есть что-то, что нужно тебе сказать. Кажется он считает, что твои предыдущие столкновения с Арканненом могут оказаться полезными. Если сказанное им убедит тебя отправиться в Арброкс для более близкого осмотра, то так и сделай.

Паксон покачал головой. – Надеюсь, что он не возлагает слишком большой веры в моё знание Арканнена.

- Не беспокойся. Ты будешь не один при решении, что нужно делать. Эвелин тоже отправится с тобой. Я хочу, чтобы ты действовал как её сопровождающий и защитник.

- Эвелин? – Высокогорец колебался. – Не знаю, хорошая ли это идея. Ей … достаточно хорошо?

- Если ты спрашиваешь меня, достаточно ли она оправилась физически, то наши целители заверили меня в этом. Если ты имеешь ввиду эмоциональный план, нам придётся подождать и выяснить. Ты обеспокоен?

- За неё, да. Она перенесла немалую травму. Не знаю, сможет ли она перенести больше прямо сейчас.

- Как и я, поэтому тебе нужно выяснить это. Если ей полагается работать в поле – как я и считаю – нам нужно в какой-то момент испытать её. Это кажется подходящим временем, как и любое другое. Но она будет главной, Паксон. Как член Ордена Друидов, она будет руководить.

- Другого я и не ждал. – Паксон помедлил. – Не возражаете, если я переговорю с ней об этом до нашего отбытия?

Изатурин встал, а Паксон встал вместе с ним. – Говори с ней сколько хочешь. Но тебе следует знать, прежде чем сделаешь это, что я не спрашивал её, хочет ли она пойти. Она сама просила меня.

Они вдвоём пялились друг на друга, пока Изатурин не улыбнулся Паксону, забавляясь. – Наверняка никогда не знаешь, так ведь?

Затем он указал ему на дверь.

Арканнен провёл своих юных последователей из его покоев по коридору и на открытый воздух. Он вывел их мимо завалов и останков мёртвых к участку павшей деревни, в котором ничего этого не было. В этом в основном укрытом дворе, удалённом от ветра и внезапных порывов дождя, располагавшемся под небом вечного мрака и облаков, он обернулся к ним лицом.

- Когда ты отвечаешь на угрозы, которым ты подвергся Фортранами, ты сознательно представляешь то, что собираешься сделать? – Спросил он Рейна, стоя достаточно близко, чтобы быть услышанным в завывающем ветре. – Или ты просто спонтанно реагируешь, вообще не думая?

Мальчик покачал головой. – Я просто действую. Если всё заходит слишком далеко, это вырывается из меня.

- Когда это случается, ты разозлён или может ещё и напуган, так?

Рейн кивнул, обменявшись коротким взглядом с Ларианой. Ветер развевал локоны волос по её алебастровой коже, придавая ей завуалированный вид. Она ободряюще улыбнулась и кивком обозначила невысказанное понимание.

- Что ты просишь меня сделать? – Потребовал он от Арканнена, вдруг испугавшись.

- То что нужно сделать! Научиться думать, прежде чем действовать. Не быть так легко склонным действовать нежеланным для тебя образом. Разве не понимаешь, что происходит? Не видишь, что с тобой делается?

Сейчас он выглядел рассерженным, практически угрожающим. Рейн нехотя шагнул назад. Но Арканнен, кажется, понял, что он перегнул палку и поднял руки в успокаивающем жесте.

- Я просто пытаюсь быть понятым. Я хочу помочь тебе. Если ты сейчас займёшься обучением по приручению своей магии – когда это не так важно и нет опасности – ты сможешь проявить больше контроля, когда она тебе понадобится. Вот какую я ставлю тебе задачу. Практическое использование магии некоторыми способами. Сперва обдумай это. Сейчас.

Он подошёл к Рейну, повернул его к остаткам одной стены и склонился ближе, стоя за мальчиком, приблизив рот к его уху. – Чтобы управлять магией, ты должен представить, что она должна сделать. Ты должен визуализировать это. Тебе нужно сформировать образ в голове и сделать это чётким, лаконичным способом. Не думай ни о чём другом. Не позволяй мыслям скакать. Удерживай образ на поверхности своего разума. Затем призови его к жизни.

Рейн сомневался. – Вот как ты это делаешь?

- Я не обладаю подобной тебе магией. Только ты. Теперь сделай так, как я говорю!

- Тогда откуда ты знаешь … ?

- Просто делай, что говорят! – Колдун резко оборвал его, потеряв терпение и снова раздражённый. – Вся магия работает по похожим принципам. Ты либо используешь её по чуть-чуть, либо орудуешь ею как молотом. Тебе нужно первое; второе именно то, что причиняло тебе неприятности. Попробуй. Представь, затем начинай петь, чтобы воплотить это.

Рейн начал и остановился. Он попытался снова, но прервался. – Не знаю, что мне стоит попытаться воплотить.

Руки Арканнена сжали его плечи. – Представь одного из Фортранов. Они доставили тебе немало проблем; подумай об одном из них. Представь, что он идёт на тебя, желая тебе навредить. Увидь его лицо в голове!

Мальчик отреагировал, едва замешкавшись в этот раз. Его воспоминания о Борри и Янселе Фортранах были так сильны, что их лица мгновенно всплыли в уме. Он не пытался выбрать одного, сосредоточившись на образах обоих – видя их точно также, как было в ту ночь, когда они были перед ним в Портлоу позади таверны Кабанья Голова. Образы сформировались, а затем он начал тихо напевать, чтобы воплотить их. Он не был уверен, что делает, но его инстинкты взяли контроль над его голосом. Медленно образы начали обретать вещественность, краску и наконец материальное присутствие.

В внезапно, прямо как тогда, они оказались здесь, Борри и Янсель Фортраны, стоя перед ним, надвигаясь с их знакомыми выражениями жестокости и отвращения, удерживая готовое к применению оружие.

В следующее мгновение образы исчезли, разлетевшись будто под молотом, приложенным к стеклу. Рейн выдохнул и запнулся, немедленно пойманный и поддержанный сильными руками Арканнена. – Что случилось? – Потребовал мальчик. – У меня получалось, а затем всё пропало!

- Ты потерял контроль, - ответил колдун, выпрямляя его. – Ты утратил концентрацию. Для этого хватает секунды. Это в новинку для тебя. Сразу не получится. Тебе нужно провести время, оттачивая это. Тебе нужно практиковаться. Я хочу, чтобы ты начинал в этот полдень, прямо сейчас. Работай с Ларианой. Помни, что она видит, что ты воплощаешь. Она подскажет тебе, что ты делаешь. Она может советовать. Испробуй столько, сколько сможешь. Занимайся усердно. Это важно.

- Тебя не будет здесь, чтобы помочь? – Тут же спросил мальчик.

- Позже. После твоих собственных экспериментов. Есть кое-что ещё, что сперва мне нужно сделать. Здесь мы в некоторой опасности. Это нужно поменять. Меня не будет недолго.

Арканнен отошёл, направляясь в глухомань, окружавшую руины деревни, удовлетворившись, что мальчик и Лариана будут в порядке без него. Ему с ней будет спокойней, он будет больше готов пробовать новое. Она не будет оказывать на него давления; она будет подсказывать и вдохновлять. Он уже продолжительно беседовал с ней о том, что потребуется для завоевания мальчика. Он объяснил, как работает магия и что нужно, чтобы Рейн развил её достаточно для помощи в его планах.

Он прошёл несколько сотен метров от руин, глядя на окружающую его бесплодную пересечённую местность, гадая, сколько времени у него есть на подготовку. Не много, думал он. Юзуриент не будет мешкать. Кого бы он ни послал, тот вероятно уже в пути. Он мог только надеяться, что вопреки всему коммандер Красной Резни решит явиться лично, желая во всём убедиться сам.

Но это не было важно. В конце этого Арброкс и его люди будут отомщены, а он ясно даст знать Федерации и друидам со всеми остальными, что его и ему подобных стоит оставить в покое. Он заставит их так бояться его, так сторониться, что ко времени как он найдёт способ низвергнуть Орден Друидов, для любого из них будет поздно что-либо с этим поделать, а он обретёт контроль над всей значимой магией.

Он взглянул на руины. Особенно над магией, имеющейся у этого мальчишки.

Вернувшись к непосредственной задаче, он начал медленный, методичный процесс размещения стражей, которые предупредят его о присутствии отправленных за ним людей.

17

НАХОДЯСЬ НА НОСУ КЛИППЕРА ДРУИДОВ, ПАКСОН СОМНИТЕЛЬНО ОСМАТРИВАЛСЯ ВОКРУГ. Облака закрывали небеса с севера на юг, востока на запад, весь мир был укрыт покуда мог видеть глаз. День был угрюмым, унылым, и это предвещало полуночный дождь. Если над этими облаками и было солнце, оно скрывало своё присутствие, отсутствие какого-нибудь источника света явно указывало, что любое его появление будет краткосрочным. Воздух на высоте трёх сотен метров был пропитан серостью, а с облаками сверху и стелющимся туманом внизу с приглушённым и рассеянным светом окружающая местность была лишена цвета.

Это и впрямь давило, но Паксон пытался не чувствовать этого. Вместо чего говорил себе, что сегодняшний день знаменует начало путешествия, которое наконец приведёт его к неизменно неуловимому Арканнену, и возможно к столкновению, которое поставит точку в этой главе его жизни.

Он практически оглянулся через плечо на сидевшую и писавшую Эвелин перед кабиной пилота, но всё-таки смог удержаться от этого. Было бы здорово обнаружить на её лице аналогичные его чувства, но Паксон знал, что просит слишком многое. Вчера она пришла к нему, чтобы сообщить, как ей не терпится отправиться с ним в очередное путешествие, но в течение мгновений её манера поведения переменилась, и она внезапно ушла без объяснений. Этим утром она взошла на борт с замкнутым настроением, что говорило о том, что она не настроена что-либо обсуждать, и он оставил всё как есть. Сам он испытывал смешанные чувства об её присутствии. Не смотря на заверения Изатурина, он не убедился, что она готова к очередному столкновению с Арканненом также как и он. В ней присутствовала молчаливость, напряжённость, которые говорили, что её всё ещё мучают воспоминания о том, как Арканнен заточил её в тот чёрный цилиндр и оставил умирать. Её поведение подсказывало, что перенесённая ею травма – от которой она предположительно избавилась после освобождения – может вернуться, если это спровоцировать. Это его беспокоило. Ему нужно, чтобы она была сильной и уравновешенной, если они собираются успешно разобраться с Арканненом. Колдун воспользуется любой слабостью, которую он обнаружит в каждом из них. Нельзя позволять себе сомнения и страхи.

Ему хотелось, чтобы она была более открыта к разговору, по которому он мог бы измерить и решить, насколько сильно она травмирована, но она не проявляла интереса к беседе. Вместо этого она направилась прямо к тому месту, что занимала сейчас, открыла принесённый с собой свёрток и начала писать. Повсюду вокруг шла подготовка к отлёту, Стража Друидов работала с оснасткой и парусами, большие тролли натягивали радианные тяги и световые паруса, тем не менее она вела себя так, будто к ней это не имеет никакого отношения.

Она выказала ему формальное приветствие и затем забыла про него, переключив внимание на свою работу.

Это бесконечно раздражало его, и вдруг он решил, что этого уже достаточно. Она поговорит с ним, хочет того или нет.

Он вернулся туда, где она сидела перед кабиной пилота, и уселся рядом с ней, глядя на плавное движение её пера по бумаге, лежавшей на доске для письма, как она окунает срезанный кончик в чернильницу, перемещает собранное содержимое на белый пергамент, начиная формировать новые слова и символы, а затем повторяет процесс снова и вновь.

Наконец, она подняла взгляд. – Что такое?

- Вероятно, нам стоит поговорить.

Она мгновение изучила его, затем отложила свои принадлежности для письма, закрыла чернильницу и посмотрела на него. – О чём ты хотел бы поговорить, Паксон?

- О том, чем мы занимаемся. Что нам предстоит сделать. Как мы намереваемся этого добиться. У тебя есть план?

- Конечно, у меня есть план. Я лидер этой экспедиции, так ведь? Я та, кто будет общаться с Премьер Министром Федерации. Я именно та, кто разузнает, почему он попросил нас прийти – чтобы, в частности, пришёл ты.

- Вот что ты записываешь? Что ты собираешь произнести?

Наплыв густого тумана прокатился по палубе, и на мгновение она исчезло в нём подобно призраку. Это было так неожиданно, что заставило нервы Паксона задёргаться. – Эвелин?

Она проявилась с уходом тумана. – Ты хочешь выяснить, смогу ли я или нет выдержать ещё одну встречу с Арканненом. Почему бы тебе не подойти и не спросить прямо, вместо того чтобы так трудно подводить к этому?

Она звучала довольно спокойно, бросая ему вызов, но он всё равно чувствовал оттенок гнева и расстройства. – Хорошо, я спрашиваю это.

Она одарила его горькой улыбкой. – Прости. У тебя нет права спрашивать такое. Изатурин избрал меня для этой миссии. Ты мой защитник, не равный мне. Ты не обладаешь положением, чтобы сомневаться во мне.

Он видел, что она не собирается всё упрощать. – Когда нам обоим угрожает опасность, если кто-нибудь из нас потерпит неудачу, я обладаю всеми правами убедиться, что всё хорошо. Ты подверглась жуткому опыту, который легко может расшатать психику. Пока что меня впечатляло, как ты справляешься с этим. Я не намереваюсь сомневаться в твоём избрании вести это дело. Ты явно лучший выбор, чтобы предстать перед Премьер Министром. Также я не подразумеваю, что я равен тебе или что я в какой-либо мере полноправный член Ордена Друидов.

- Но ты всё равно сомневаешься во мне, - медленно проговорила она. – Среди моих прочих навыков ученика и носителя магии есть способность ощущать скрытые чувства других людей. Это работает не всегда, но временами. Твои прошлой ночью были так сильны, когда я пришла увидеться с тобой, что никакой ошибки о твоём отношении быть не могло. Ты считаешь, что я возможно не способна справиться с этой миссией. Ты беспокоишься, что я слаба и уязвима. Если бы решал ты, то не позволил бы мне пойти. Будешь отрицать?

Он уставился на неё. – Нет. Хотя то, как ты описываешь мои чувства, не совсем точно. Мои страхи за тебя, не за меня. Я беспокоюсь, что у тебя не было времени полноценно исцелиться. Я беспокоюсь, что в сражении с колдуном, с опытом и мощью Арканнена, тебя превзойдут. Я беспокоюсь, что превзойдут меня, если на то пошло. Я ничего не могу с собой поделать, это в природе того, кто я есть. Ты бы не беспокоилась бы, если бы мы поменялись местами?

Она прожигала его взглядом. – Здесь я должна кое-что доказать. Себе, но также Изатурину и тебе. Я принимаю это. Я не собираюсь подчиниться одному болезненному переживанию, каким бы скверным оно ни было. Меня застали врасплох, но этого не случится вновь. Я уверена в своём обучении и навыках. Арканнен не превзойдёт меня, когда я столкнусь с ним. А я столкнусь с ним. Я хочу этого не меньше, чем ты. И не пытайся говорить мне, что ты думаешь иначе. Так ты и думаешь. Этим разит от тебя.

- Так что ты собираешься делать?

Она помедлила. – Давай просто начнём сначала. Я уже достаточно исцелилась. Я способна сделать всё, что необходимо. Как и ты. Так что давай не будем говорить про это вновь.

Он медленно кивнул. – Хорошо. Давай не будем.

Её нрав улучшился после этого, хотя тот не совсем достиг уровня теплоты. Но она рассказала, какой собирается выбрать подход при расспросе Премьер Министра Федерации и что по её мнению он хочет. Учитывая сохраняющуюся угрозу для правительственных структур Южной Земли и для любого текущего Премьер Министра – упоминать меньших Министров Коалиционного Совета и вовсе не стоит – они могут предположить, что Арканнен может представлять такую угрозу, которую друиды ещё не до конца осознают. Так как поиски колдуна друидами всё ещё ведутся, для Премьер Министра разумно использовать орден любым благоприятным для него способом.

- Они были близкими друзьями с Афенглу Элесседил во время её последних лет в качестве Ард Рис, но он не испытывает той же близости к Изатурину, который, откровенно говоря, не доверяет ему, - сказала она. – Поэтому он будет держать при себе столько, сколько возможно из своих знаний и намерений. Нашей задачей будет вытянуть это из него любым способом, который мы можем себе позволить, пока у нас есть возможность.

Паксон кивнул. – Мне кажется, ты сможешь справиться с этим.

- Не только я. Ты тоже. Ты не будешь сидеть в бездействии, если увидишь возможность слегка на него поднажать. Я хочу, чтобы ты участвовал с ним в разговоре, аргументированном или нет, когда и если ты будешь считать это подходящим. Я доверяю твоему суждению. Не бойся применять его. Не игнорируй представляющиеся возможности.

И так они поговорили об этом ещё, а затем она вернулась к своей писанине, а он вернулся на нос, чтобы следить за местностью впереди, пока та проносилась под ними. Они доберутся до Аришейга к ночи на этом быстром клиппере, а после хорошего ночного сна у них состоится утром аудиенция с Премьер Министром. Паксон никогда не встречал его, хотя слышал речи Афенглу о нём. Хороший человек во всех смыслах. Но при этом осторожный – из тех кто не легко доверялся и кто понимал ценность ухищрений и двуличности в политике. Если ты являлся его другом, он не предал бы тебя. Все остальные подвергались прихоти его суждения для каждой данной ситуации.

Всё это значило, что им стоит быть осторожными.

Ко времени наступления ночи и появлению огней Столицы на гребне горизонта, он быстро уснул. Это Эвелин разбудила его, мягко растрясся его и нашёптывая: - Прости, что была так строга к тебе, – в то время как он поднимался на ноги.

Хотя впоследствии, когда он вернулся в мыслях к этому, он вовсе не был уверен, что она говорила именно это.

Он плохо спал этой ночь, отчасти возможно из-за того что поспал раньше на корабле, но также от части потому что предвкушал события будущего дня. Он отправился спать с мыслями о них и проснулся без всякого решения. Его беспокоила назначенная Эвелин ему роль – подстрекатель либо же дознаватель в те моменты, когда его комментарии будут к месту. Он не представлял, как ему справиться с этим или что он будет говорить. Ему представлялось, что узнать невозможно, пока момент не наступит. Он мог что-то предугадать, но не более чем одно или пару предложений. Это было как лежать в засаде без понимания, кто на тебя может выйти.

Умывшись и одевшись, он встретил Эвелин за завтраком в обеденном зале, обслуживающем членов Коалиционного Совета и их персонал, а также посетителей, разместившихся в комплексах, включающих в себя правительственные учреждения Федерации. Он увидел несколько на его взгляд знакомых лиц, но никто не обратился к нему. Он был одет в свободно сидевшие охотничьи одеяния, поверх которых был его сильно поношенный чёрный плащ с размещавшейся на нём эмблемой Ордена Друидов. Эвелин была одета похожим образом, хотя её плащ представлял собой более различимый и узнаваемый наряд, явно отмечавший её как друида. Они ели наедине, особо не разговаривая, поглощённые мыслями о предстоящей встрече, сконцентрировавшись на обдумывании, что, по их мнению, есть сказать Премьер Министру и как им отвечать.

Когда завтрак закончился, они вышли из обеденного зала в небольшой сад с боковой стороны и уселись на лавку, ожидая пришествия назначенного времени для их встречи.

- Ты встречала его? – Наконец спросил Паксон.

Эвелин покачала головой. – Все говорят, что он хороший человек.

- Афенглу Элесседил так думала. Она была высокого мнения о нём. Она говорила, что ему можно верить.

- Всё равно будь осторожен. – Она встретилась с ним глазами. – Мы как младенцы в лесу в данном деле. Не забывай это. Действуй тактично.

Когда пришло назначенное время, они встали с лавки, прошли к зданию, включающему офисы Премьер Министра, и взошли по лестнице на три этажа, где их встретил его персонал. Без всякого ожидания их сопроводили в его пустой офис и усадили за кресла перед массивным деревянным столом, отполированным до такого интенсивного блеска, что отблески рассеянного дневного света от поверхности заставляли их жмуриться.

Так они и сидели, ожидая. Они ни говорили, ни глядели друг на друга. Паксон чувствовал натяжение нервов, а его ожидания всё возрастали. Он достал Меч Ли у себя из-за спины и положил его рядом со своим креслом. Он чувствовал себя странно голым без него, и раздумывал, как быстро он смог бы протянуться к нему и извлечь из ножен, если возникнет нужда. Глупо было думать про это, учитывая, где он был, но подобное мышление было привито ему в качестве защитника Ордена Друидов.

Когда Премьер Министр наконец прибыл, он широко улыбался и поспешил успокоить их, что его задержка оказалась следствием другой встречи и никак не должна указывать на то, что эта встреча менее важна.

- Никто не желает ощущать, будто ими заведомо пренебрегают, - добавил он, протянувшись вниз, чтобы тепло пожать их руки. – Поэтому мне пришлось проявить некоторую осмотрительность, заканчивая предыдущую встречу. Как у вас дела? Ваши апартаменты комфортны?

Он был худощавым мужчиной, выше среднего и довольно долговязой внешности. Ему, вероятно, шло позднее шестидесятилетие или раннее семидесятилетие, а на его лице было несколько измученное выражение. Хотя его хватка была сильна, и выглядело, будто он располагает обильной энергией несмотря на свой возраст и дань своему положению в качестве лидера Федерации, которая может с него взиматься. Взглянув на свечение от своего стола, он попросил их присесть с ним с одного бока, где находилась небольшая группа диванов и лёгких кресел, все из которых были мягкими и с подушками, и уютно расположенными для личной беседы.

Прежде чем присоединиться к ним, он высунул голову за дверь и попросил принести чай и эль. Ожидая всё это, он ограничивал беседу светскими разговорами: как обстоят дела в Параноре, освоился ли Изатурин в качестве Ард Рис, продолжает ли Орден принимать новых членов в свой состав? Всё это достигалось с изяществом и открытостью, свидетельствующей о том, сколько времени своей жизни он потратил на овладение искусством непринуждённого общения с другими людьми.

Когда доставили напитки, он попросил принёсшего дать указание персоналу не беспокоить его, пока он не закончит со своими посетителями.

- Что ж, теперь, - начал он, когда тот отбыл, плотно затворив за собой дверь, - с чего же начать.

Он слегка откинулся назад, размышляя. – Я столкнулся со сложной и потенциально постыдной ситуацией. Это всё касается Арканнена Рая, но не он зачинщик этой проблемы. Вы уже могли слышать кое-что из того, что произошло. Практически два года назад банда воздушных пиратов, действующая из прибрежного поселения под названием Арброкс, начала совершать набеги на грузоперевозчики Южной Земли и транспортники. Кражи поначалу докучали, но постепенно росли в проблемности, пока не стали неприемлемыми. Поэтому, чтобы отвадить дальнейшие набеги, я попросил Высшее Командование Армии Федерации положить им конец так или иначе. К несчастью, командование поручило работу подразделению Красной Резни из Стёрна, что само по себе в значительной степени определило, как всё пройдёт. Коммандер Красной Резни, человек по имени Даллен Юзуриент, не обладает особым терпением и ещё меньше тактом. Он быстро решил, что подход выжженной земли оправдан. Он направил своих солдат на Арброкс, атаковал поселение и перебил всех: мужчин, женщин и детей. Он совершил это без чьего-либо дозволения и без какого-либо осмысления последствий. Затем он попытался скрыть это, настаивая, что были убиты только упомянутые пираты. Достаточно вскоре я выяснил, что всё вовсе не так. Но я оставил вопрос в покое, потому что дисциплинировать солдат в таких случаях непросто. Насколько ясными были у них приказы? Какой свободой действий они обладали? Если Юзуриент превысил свои полномочия, должно ли наказание пасть на его людей? Какого рода сопротивление я встречу, если вмешаюсь и попрошу, чтобы его отстранили от командования Красной Резнёй и назначили другого на его место?

Он отхлебнул свой чай. – На все эти вопросы я мог ответить только как Премьер Министр, а не как мыслитель в соответствии со своей совестью. В любом случае, после этого появилась новая неурядица. К сожалению для Федерации, пираты укрывали Арканнена во время атаки, и хотя Красная Резня подошла добросовестно к убийству всех и каждого, они как-то пропустили его. Арканнен воспринял атаку лично и решил отомстить за смерти его защитников. Он отправил Юзуриенту слово, и я цитирую: «Арброкс идёт за тобой».

- Странно, что он использовал название поселения, а не своё собственное, - заметила Эвелин.

- Арканнена нельзя считать никем иным кроме как загадкой. Когда я узнал про это – что было доложено мне не Юзуриентом, а другим, кто ценит лояльность больше собственных интересов – я решил выждать и посмотреть, что будет делать коммандер. Я полагал, что он не будет ждать, пока Арканнен придёт за ним, а отправиться за ним первый – весьма вероятно прихватив значительный контингент Красной Резни с собой. У него есть полномочия на это, хотя только в таких случаях, когда он считает интересы Федерации подвергшимися непосредственной и значительной угрозе. Но у Юзуриента собственное мерило подобных вещей. Вам нравится чай?

Оба Эвелин и Паксон кивнули. – Травяной, - сказал высокогорец. – Смесь малкита, отвара базилика и лаванды.

Премьер Министр приподнял бровь. – Весьма хорошо.

- Моя мама делала его. Она собирала ингредиенты и замешивала в пропорциях, которые я забыл. Но вкус я помню.

Они все пили мгновение в тишине, прежде чем Премьер Министр продолжил.

- Итак. Вопреки моим ожиданиям, Юзуриент решил избрать иной подход к проблеме Арканнена. Вместо того чтобы посылать Красную Резню, он отрядил небольшой отряд охотников и головорезов, служивших ему различными способами в прошлом. Их лидер, Маллик, широко известен; он выращивает бойцовых животных, зовущихся драсками. Уродливые создания, очень опасные. Также он выращивает и других, включая кринсов. Эти кринсы даже более опасны чем драски. Вы могли слышать о них. Во всяком случае никому небезопасно находиться рядом с ними, даже если ты тот, кто вырастил и тренировал их. Но это не вся опасность Маллика.

Он взял паузу. – Люди, которых взял с собой этот человек в эту вылазку, вышли из тюрем Федерации в Стёрне. Один убийца, которому полагается пожизненное заключение; другой из смотрителей. Я не обманываюсь. Любой из них способен совершать бессовестные поступки, не обременяя себя мыслями об этом впоследствии. Они втроём устроят проверку даже для кого-то такого изворотливого и оригинального как Арканнен.

- Значит их отправили прикончить Арканнена? – Спросила Эвелин. – Но почему это проблема? Какое вам дело до того, что случится с колдуном?

Премьер Министр кивнул, как будто задаваясь этим вопросом. – Арканнен не имеет для меня никакого значения. Не поймите неправильно. Но я предпочту, если он найдёт свой конец от рук надлежащих властей, а не посредством разбойничьей компании, санкционированной одним из моих командующих, действующего вне своих полномочий. Я бы предпочёл, чтобы это не привело к сопутствующему ущербу, аналогичному истреблению Арброкса. Я оповестил Изатурина и Орден Друидов, когда узнал, что пришло в движение, потому что ваши интересы на Арканнена по крайней мере не уступают интересам Федерации. Мы все хотим того же – привлечь Арканнена к ответственности. Если существует возможность осуществить это, нам стоит работать вместе.

- Но вы спрашивали конкретно о нас, - заметил Паксон.

- Да, что конкретно вы хотите, чтобы бы мы сделали со всем этим? – Быстро добавила Эвелин.

- Ничего, что бы вы и так ни сделали. – Премьер Министр закончил свой чай и осторожно поставил чашку. – Отправляйтесь в Арброкс, оцените ситуацию и сделайте то, что посчитаете нужным. Если сподвижники Юзуриента преуспеют, тогда Арканнен больше не будет проблемой. Если они провалятся, возможно явится возможность для вашего успеха. Я же, естественно, оценил бы, если бы мне сообщил кто-нибудь, как всё вышло, на кого я могу положиться в правдивых сведениях.

- Чего вы не ждёте от Юзуриента?

- Что я считаю, Юзурент не сделает.

- Опять же, - спокойной спросил Паксон, - почему вы спрашивали конкретно о нас?

- Тебя, на самом деле, молодой человек. Чтобы мы могли поговорить с тобой напрямую. Ты знаешь Арканнена лучше любого другого. Ты сражался с ним и по всей видимости ты единственный, кто пережил подобное столкновение – и не один раз, должно добавить, а несколько. Я знаю, что ты служишь Клинком Верховного Друида. Логично, что тебя бы назначили спутником и защитником того друида или друидов, которых Изатурин послал бы в Арброкс, как только узнал бы, что Арканнен там. Я счёл немаловажным напомнить Изатурину, что твоё участие в этом деле ценно.

Он выпрямился на своём стуле и сцепил пыльцы домиком. – Теперь слушайте внимательно. Федерации полагается быть союзниками с друидами в данном вопросе. Нам полагается работать вместе. Я серьёзно сомневаюсь, что люди Юзуриента будут считать также. Я общепризнанно стремлюсь избежать инцидента, где друиды и Федерация вдруг окажутся в противостоянии друг с другом на жизнь и смерть.

- Значит, это предостережение быть осмотрительными.

- Да, так и есть, но и нечто большее. Я выказываю вам, сейчас и конфиденциально в этом помещении, горькое признание того, что на данный момент я, похоже, потерял контроль над небольшой частью своей армии. Это уже не в первый раз, и весьма возможно, что не в последний. Еще более неприятным является осознание того, что существует предел тому вмешательству, которое командование Армии Федерации потерпит от своего Премьер Министра. Я должен действовать осторожно. Но вам нужно осознавать, что те граждане Федерации, с которыми вы можете столкнуться во время поиска Арканнена, не представляют государственные интересы. По факту, вам нужно понимать, насколько они опасны. Я не желаю подвергать вас ненужной опасности, поэтому рассказываю вам про положение вещей. Если в результате обстоятельств эти подручные найдут конец от ваших рук, на вас не ляжет вины связи с этим. Что бы с ними ни случилось, даю вам слово, что Федерация не будет считать вас или кого-нибудь связанного с Орденом Друидов виновными.

Паксон сразу же понял, что в этой оговорке есть нечто большее, чем тот им говорит, но он не мог расшифровать в данный момент, что скрывает Премьер Министр.

- Значит вы говорите, что мы свободны в действиях самообороны, - закончила Эвелин. – Нам не нужно беспокоиться о том, что случиться с Малликом и его людьми или с их бойцовыми животными. Или также с тем, что случится с Юзуриентом?

Премьер Министр медленно кивнул. – Если до этого дойдёт. Юзуриент превысил полномочия и расплата неизбежна. Ваша безопасность и ваша оценка необходимого первостепенней беспокойств за судьбу Юзуриента. Я считал, что вам важно знать все тонкости дела. Я послал сообщение, чтобы отозвать этих людей с их животными, но полагаю, что оно не будет доставлено время. Не знаю даже, отправился ли Юзуриент с ними. Мне также неизвестно, встретитесь ли вы с ним. Но я знаю, что если у них будет какая-либо причина действовать против вас, они не помедлят этим воспользоваться. Любой из них.

Он многозначительно помолчал. – Просто чтобы вы знали, Арканнен ваша не единственная забота.

Последовавшая тишина была зловещей и тяжёлой от невысказанных мыслей. Затем внезапно Премьер Министр поднялся и вытянул руки. – Сейчас я должен вас оставить. У меня назначена ещё встреча. Бесконечные встречи характеризуют мою жизнь. Иногда я задумываюсь, есть ли какой-либо иной смысл в моей службе Премьер Министром.

Эвелин встала с ним. – Спасибо вам за уделённое вами время на наше предупреждение на счёт вашего командующего и остальных, - сказала она, взяв его руки и мгновение подержавшись за них. – Мы будет осторожны.

- Я надеюсь на это, - мягко проговорил пожилой человек.

Затем он повернулся и ушёл.

Когда они вышли из его офисов и оказались вне пределов слышимости, покинув здание на пути к лётному полю, где их ожидал быстрый клиппер, Эвелин повернулась к Паксону. – Ты кое-что понял, так?

Паксон кивнул. – Я кое-что подозреваю, по крайней мере. Он рассказал нам, что нужно знать про этих преступных солдат, действующих против его интересов. Он говорит, что хочет, чтобы мы были подготовлены и тем самым могли свободно действовать против них. Думаю, он хочет их кончины. Если нам удастся убить их, это избавит его от проблем по устранению их в последствии.

- Но ты также считаешь, что он потом бросит и нас волкам?

Паксон пожал плечами. – Думаю, что он может. Если он найдёт это удобным. Но для себя он хочет продолжения поддержки Ордена Друидов, поэтому это будет вероятно последним средством. Обвинения нас за что-либо в случившемся не помогут ему сохранить хорошие отношения с Ард Рис.

Она улыбнулась. – Ты очень хорош в этом. Я впечатлена. Но есть что-то, что ты пропустил. То, что движет Премьер Министром, гораздо более примитивно, чем если судить по его анализу ситуации.

- Он разгневан?

- Нет, Паксон. Он напуган.

18

- СКОНЦЕНТРИРУЙСЯ, - НАСТАИВАЛА ЛАРИАНА, СТОЯ С ОДНОЙ стороны, на безопасном удалении к всякой отдаче от потери контроля над магией.

Рейн старательно пытался не смотреть на неё, хотя больше всего он именно этим и хотел заниматься. Вместо этого он глядел на блеклую пустоту каменистой местности, уходившей вдаль от руин, балансируя на остатках одной из стен. Арброкс находился позади него – или по крайней мере всё, что от него осталось, его скопление разбитых строений с рухнувшими стенами и крышами, омываемыми дождём – намокшие груды, едва опознаваемые в своих прошлых формах. Здесь для него не на что было смотреть за исключением её, но Рейн знал, что это опасно посреди призыва для них обоих.

- Сконцентрируйся, - терпеливо повторила она.

Они выполняли это упражнение два дня – сегодня уже почти шесть часов, солнце уже прошло на запад так далеко, что исчезло за горами, свет тускнел в надвигающихся облаках и возрастающем дожде. Он замёрз и скверно себя чувствовал, но с этим ничего не поделаешь. Ему нужно продолжать практиковаться. Он должен пытаться и вновь пытаться, пока на найдёт ключ, позволяющей управлять магией. Но это было тяжко. И монотонно удручающе. А сейчас, спустя столько безуспешных часов, это начинало казаться бессмысленным.

Если бы он смог просто раз взглянуть на неё, подумал он. Лишь раз. Тогда бы он ощутил достаточное вдохновение продолжать. Он глядел в ничто так долго, что его выносливость и концентрация начинали пошатываться. Его старания в представлении чего-то живого и обретшего форму утрачивали устойчивость. Шесть часов, а ему было практически нечего продемонстрировать кроме своей усталости и отчаяния.

Как он вообще мог надеяться помочь Арканнену против надвигающегося на них, если не может сделать того, что от него ждут? Как может он надеяться защитить её – ту, за которую бы он сейчас отдал свою жизнь, если потребуется?

- Закрой глаза, - сказала она ему.

Он закрыл, с радостью отгородившись от мороза и серости, дождя и тьмы – радуясь оказаться где-то ещё, пусть и в своём разуме. Неважно где.

- Теперь представь это. Выяви это и удерживай. Затем воспользуйся голосом. Заставь образ обрести жизнь.

Её слова были так спокойны и размеренны, её голос настолько решителен. Кажется, она знала, что ему говорить, как будто Арканнен тренировал её этому. Было ли это возможно? Он не думал про это до сегодняшнего утра, теперь же он начинал задумываться. Она выглядела такой уверенной в том, что от него требуется и как этого добиться. Тем не менее Арканнен ни разу не явился понаблюдать за её попытками. Он был внутри, отстранившись от всего происходящего – или не происходящего – поэтому они были предоставлены самим себе.

Рейн делал так, как ему говорили, тихо напевая, заставляя человека стать реальным достаточно, чтобы передвигаться в его разуме, поворачиваться в разные стороны, выглядеть так, как было бы на самом деле. Но этот процесс казался неуклюжим и трудным, и у него не совсем получалось с ним освоиться.

- Расслабься, Рейн. Я чувствую твоё напряжение. Так ты не сможешь этого добиться. У тебя это должно получаться естественно. Просто медленно вдыхай и выдыхай, и сними напряжение. Просто увидь то, что требуется. Представь это реальным.

Лариана, я бы всё для тебя сделал.

Он погрузился глубоко в себя и начал формировать нужный ему образ, тональная вибрация его голоса нарастала шаг за шагом. Это мужчина. Неизвестный ему – опознаваемый только как любой из сотен незнакомых людей. Он медленно формировал его, выстраивая тело, затем одежду и наконец черты лица, чтобы он был настоящим, ощутимым и действительным. Он вращал его вокруг, проверяя с разных углов, убеждаясь в его идеальности.

Затем он вложил ему в руки оружие, длинный меч, узкий и смертоносный, привёл его в готовность к нападению.

Готов?

Тот пригнулся.

Давай!

Но когда он открыл глаза, чтобы встретить атаку, мужчина исчез. Как и прежде. Как это и происходило всякий раз. Тут никого не было. Образ умер в его разуме. Реальное и то, что могло бы быть реальным, осталось на своих местах.

- Я смогу! – закричал он в негодовании.

Мгновенно Лариана оказалась подле него, взяв руками его за плечи, близко приблизив своё лицо к нему и крепко поцеловав в губы. – Да, сможешь, Рейн. Ты можешь. – Она произнесла слова, прижимая свой рот к его, всё ещё целуя его, всё ещё крепко удерживая. – Посмотри на меня.

Она отстранилась и подождала, пока он не встретится с ней глазами. – В этот раз я видела его. Видела. Но он был не там, где тебе казалось. Он был прямо перед тобой. Он был позади тебя. Он был реальным. Таким же реальным, как ты и я. Он бы там, и он был цельным и завершённым. Ты сделал это, Рейн.

- Нет. – Рейн категорично покачал головой. – Я ничего не сделал. Я не смог заставить это работать. Я бы понял. Я ничего не почувствовал. Ты ошибаешься. Там никого не было.

- То есть никто не надвигается на тебя? Даже сейчас, позади, я вижу его, а ты нет? Никто, думаешь? Мужчина с длинным ножом, готовый вонзить тебе его в спину? Подкрадывающийся?

Она сделала небольшой вдох и медленно испустила его. – Лучше обернись, Рейн. Он приближается. – Он не сдвинулся, глядя на неё как на сумасшедшую, гадая, о чём ради всего в мире она говорит. – Рейн, повернись. Сейчас же.

- Зачем ты это делаешь? – Спросил он в недоумении.

- Рейн! – Закричала она. – Повернись!

Его пронзил страх, и он крутанулся, сам того не желая – как раз вовремя, чтобы увидеть нападавшего, спешно надвигающегося на него, здорового мужчину с длинным ножом, полностью разъярённого и из грубой силы, его лицо искажал невысказанный гнев. Рейн знал и то же время не был уверен, что это сделал он. И пускай это было ненастоящим, как-то это происходило, и он защитно ударил своим голосом, врезавшись в мужчину и разорвав его, чтобы ничего не осталось помимо тёмного сгустка воздуха.

Он исчез, прямо вот так. Как будто его тут и не было.

Что, на самом деле, так и было. Всё же он казался настоящим и основательным подобно щебню, в котором стоял Рейн.

Лариана снова взялась за него, крепко обвив его руками. – Видишь? – Прошептала она ему в ухо. – Ты думал, что не можешь контролировать свою магию, но ты сделал это!

- Но это было не … , - начал он возражать, желая убедиться в её понимании, что его контроль над творением был неполным, а серьёзно недостаточным.

- Сделай так ещё раз, - быстро проговорила она, не дав ему закончить. – Сейчас, пока ты помнишь. Не думай об этом. Просто воспроизведи.

Поэтому он сделал. Он не был уверен, как у него получилось это в первый раз, что он сделал для воплощения этого, и он не был уверен, как сделать это сейчас. Он помнил, что когда в конце открыл глаза, ничего из представляемого им перед ним не оказалось и он вроде как поддался отчаянию. Поэтому он зашёл с этой стороны снова, оживляя мужчину в своём разуме, пока тот не был полностью сформирован, а затем просто открыв глаза.

Конечно же. Ничего. Образа, созданного им, там не было. По крайней мере не там, куда он смотрит. Но когда он обернулся на услышанный возбуждённый вздох Ларианы, за ним оказался его выдуманный противник, снова надвигающийся на него – реинкарнация предыдущего. Он разорвал и этого, наполнившись эйфорией и удовлетворением результатом.

- Рейн! – Кричала Лариана с ликованием.

Не дожидаясь, пока она скажет что-то ещё, он закрыл глаза и сделал это снова, изменив внешность и восприятие этого нового образа, придав ему более животный облик, сгорбленное, дикое и подобравшееся существо. Он позволил ему двигаться в разуме, пока не ощутил его передвижения, его запах и привкус – резкий и отвратительный – всё это время используя песнь желаний, чтобы анимировать и воспроизводить. Он слышал, как Лариана пытается говорить с ним, что-то крича, перемещаясь на краю его видения, но он отстранился от неё, сконцентрировавшись на своём творении.

Открыв глаза, Рейн обнаружил того крадущимся к нему с одного бока, разинув челюсти и истекая слюной, погружаясь когтями в землю. Лариана и впрямь потрясённо кричала, и внезапно он почувствовал, как она прижимается к нему в поисках укрытия. Он укрыл её своими руками, теперь ощущая полный контроль, и взорвал своё существо, превратив его в мглу и эфир.

Тогда он застыл, вдыхая воздух. Совсем внезапно он ослаб от усилий, из него ушло достаточно силы, что он ощутил вероятность упасть. Он пошатнулся и вдруг Лариана удержала его, а не наоборот. Головокружение накатило на него совместно с накрывшим его приливом черноты.

- Слишком много, - сумел он выдохнуть. – Слишком быстро.

Затем он провалился в темноту.

Когда он снова очнулся, он был ровно на том же месте, что и прежде. Лариана была прямо перед ним, крепко держа его за руки, произнося полностью неразличимые звуки.

Пока внезапно не пришёл смысл.

- Рейн, посмотри на меня. Ты в порядке? Что с тобой случилось? Ты вообще слышишь меня?

Его взгляд сместился, обнаружив её изумрудные глаза, и он медленно кивнул. – Я слышу тебя. Я в порядке. – Он быстро замигал, пытаясь сфокусироваться, успокоить себя. – Как долго я простоял?

- Пару минут, не больше. Ты глядел в пространство, ничего не видя, не говоря и вообще ничего не делая. Что случилось?

Её черты натянулись беспокойством, и он протянулся и притянул её к себе, прижимая её голову к своей груди. Что ему ей сказать? Что он может ей сказать? Кататония – о которой он полностью позабыл с тех пор, как перестал импульсивно пользоваться магией. Он думал, что может быть это осталось в прошлом, явление, которое не проявится в результате его более контролируемого использования магии. Но ему стоило знать лучше. Так всегда и случалось – что всегда будет случаться – неважно, как пользоваться магией.

Она резко отстранилась от него. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Это магия с тобой сделала?

Он решился на полуправду. – Думаю да. Думаю, я переволновался и использовал её слишком много за раз. Казалось, будто она захлестнула меня. Мощь так велика, Лариана. В итоге я не смог с ней управиться. Это лишило меня сознания.

Она с сомнением изучила его. – Ты был в сознании, но ты не мог никак реагировать на меня. Это что-то большее, чем потеря сознания. Что происходит?

Он ощутил тянущее чувство в своём нутре. Если он расскажет ей, она будет считать себя обязанной рассказать Арканнену. Это станет концом. Арканнен отошлёт его. Если он узнает, что Рейн даже не способен удовлетворительно управляться с магией, то утратит интерес.

- Может не будем говорить про это сейчас? – Взмолился он.

Она взяла его за руку, отвела к месту, где они могли сесть, я потянула его вниз за собой. Он послушно следовал, его силы всё ещё были истощены, его воля к сопротивлению ушла вместе с ними.

- Ты боишься того, что сделает Арканнен, так ведь?

Капли влаги искрились в её волосах с золотыми прядями, а её глубокие зелёные глаза ярко горели. Она глядела прямо на него, изучая его лицо, а её собственное отражало такую боль и печаль, что он едва мог смотреть на неё. Она вроде хотела помочь ему, но он не думал, что она может. Он почувствовал, как она сжала его руки, продолжая удерживать его на месте, и в этой хватке чувствовалась уверенность.

- Возможно он больше не захочет тратить дальнейшее время на помощь мне.

Вот, это вышло. Он опустил взгляд, стыдясь себя. Что в ней было такого, так легко подрывающее его решимость?

- Послушай меня, - сказала она спокойно. – Я ничего не раскрою ему, что сможет тебе навредить. Таково моё обещание, и я сдержу его. Теперь скажи правду.

Странно, но он поверил ей. Возможно это из-за того, что он был так без ума от неё, настолько прочно под её чарами, что считать иначе он не мог себе позволить. Но её слова убедили его, и он тут же понял, что расскажет ей. Что он и сделал, полностью и без увёрток. Он рассказал ей, как магия вызывала состояние кататонии на нём каждый раз, когда он использовал её в напряжённой ситуации. Он объяснил, как она забирает у него контроль над собой и бросает его в черноту, из которой иногда приходиться выбираться по несколько часов. Когда это происходит, он остаётся полностью беззащитным и вынужден полагаться на других в том, чтобы вывести его в безопасное место и позаботиться о нём.

- Так было всегда, - закончил он. – И каждый раз, когда мне не удаётся сдержать магию, кататония несколько усугубляется. Я думал, что если смогу направлять её на конкретную задачу, то это закончится. Но, похоже, это невозможно.

Он ожидал в установившейся тишине. – Во-первых, - аккуратно заговорила она, - ты ещё не овладел контролем над магией. Ты сам так сказал. Ты только начинаешь учиться этому. Вероятно, ещё слишком рано, чтобы иметь возможность остановить данное явление. Тебе нужно дать себе больше времени. Но в конце концов Арканнен раскроет этот секрет. Рано или поздно, магия высвободится в его присутствии, и он поймёт происходящее. Что тогда ты собираешься делать?

Он покачал головой. – Я знаю, что ты права на счёт Арканнена. Но может он узнает про это не сразу. Я осторожен, может я смогу удержаться от перевозбуждения, пока учусь контролю. Может я смогу избегать настоящего применения магии. Я должен быть способен определять разницу между настоящим и представляемым. Мне просто нужно ещё поработать над этим.

- Хорошо, - сказала она, медленно кивая. – Давай выясним, так ли это. Я не скажу ему ничего о случившемся. Мы можем просто сказать ему, что ты смог создать образы, которые обрели присутствие, и так всё и оставить. Но, Рейн, ты играешь в опасную игру. Арканнен не тот человек, которого тебе хочется злить. Он говорит, что хочет помочь тебе, и может это действительно так, но он может обратиться против тебя в одно мгновение. Я видела в нём это. Он непредсказуем. Может быть лучше признать происходящее и испытать свои шансы. Я буду за тебя, если ты решишься.

- Для тебя было бы глупо так поступать. Ты его ученица.

Она одарила его взглядом. – Я самостоятельная личность прежде всего. Я сама должна принимать решения, и я не откажусь от этого ради кого бы то ни было.

- Я не хочу вмешивать тебя.

Она ненавязчиво засмеялась. – Правда? Не хочешь? Но я уже замешана. – Затем она наклонилась вперёд и мягко поцеловала его. - Ты не заметил?

Сейчас уже полностью стемнело, последний солнечный свет померк, небеса почернели и только лучи лунного света просачивались сквозь разрывы в многослойных облаках, подсвечивая побережье Быстрины Прилива. Воздух был холодным и влажным, редкий туман окутывал руины Арброкса. Где-то поблизости скорбно завывали чайки, а бьющие по скалам волны представляли собой какофонию громоподобного шума.

Лариана и юноша появились в проходе в убежище Арканнена, выглядя несколько перепачканными и основательно вымотавшимися. Колдун поднял взгляд от таблиц и графиков приливов и отливов, разложенных по его рабочему пространству, которое являлось его личным с одного бока комнаты, приметив их состояние.

- Успешно? – Спросил он их, подняв одну бровь.

Лариана кивнула. – Ушёл весь день, но в итоге ему удалось.

Она принялась описывать то, что создал мальчик – сперва мужчину, а затем четвероногого зверя. Она дала точное описание, подытожив своим личным убеждением, что через день или около того Рейн Фросч освоится в этом гораздо, гораздо лучше.

Когда она закончила, Арканнен откинулся назад и обдумал её слова. Что-то в её рассказе было не так, но он не был уверен что. Он не вполне был уверен, что она лжёт, но подозревал, что что-то скрывает. Он не мог сказать, что заставляет его так думать – её слова, её тон голоса, плавность повествования, выражение на её лице – но здесь был беспокоящий его пробел. Его инстинкты были хороши в предупреждении подобных хитростей, и он научился им доверять.

Но почему Лариана стала бы хитрить с ним? С чего ей не быть полностью честной? До этого момента она такой была. Так ведь? Он сжал губы. Он был достаточно обеспокоен, чтобы покопаться в этом ещё.

- Она верно всё излагает про тебя? – Спросил он мальчика.

Тот быстро кивнул. – Верно.

- И ты смог воплотить те образы, придав им облик из плоти и крови, заставив их перемещаться будто живых существ?

- Пока я не устал. Но я снова попробую утром, после того как посплю и немного отдохну. В конце я начинал делать ошибки, небольшие оплошности, из-за которых нарушились образы. Контроль ускользал.

Арканнен встал на ноги. – Не думаю, что нам стоит ждать так долго. Думаю, нам стоит испытать твой контроль прямо сейчас, пока опыт ещё свеж. Может я смогу помочь тебе с затруднениями. Разобраться с мелочами, которые позже могут доставить проблем.

Мальчик и девочка не взглянули друг на друга, их глаза были обращены к нему. – Там ужасно темно, - наконец сказала Лариана.

- Мы можем добавить света, - сказал им колдун. Он улыбнулся. – Пойдёмте.

Они покинули комнату, прошли по коридору к выходу, ведущему в руины, одели новые всепогодные плащи и вышли наружу. Тьма была абсолютной, облака закрыли последние следы лунного света, дождь лился сильным потоком, а ветер скорбно завывал среди пустых скал. Они могли разглядеть только блеск влажной сырости, покрывавшей камни за порогом в тусклом свете из дверного прохода. Лариана и мальчик, шагая впереди, нерешительно застыли в проходе.

- Достойное испытание твоим талантам, Рейн, - крикнул ему Арканнен, чтобы быть услышанным на ветру. – Возможно, такая погода продлится некоторое время, прежде чем всё успокоится.

Он пристально следил за мальчиком. Без реакции. Просто пустой взгляд. Девочка была такой же. Но тем не менее он чувствовал неловкость между ними. Не всё было тем, чем выглядело на поверхности.

- Давайте прольём немного света на ситуацию, - сказал он им.

Быстрый щелчок пальцев явил огонь на их кончики, а серия быстрых выбросов запястий отправила искры в дождь и тьму. Вдруг вспыхнули источники пламени на сырых камнях и загорелись, будто подпитываемые сухой древесиной. Потоки дождя образовывали дымчатый занавес перед этими магически созданными источниками, но теперь там, где не было прежде ничего, появился свет.

- Хорошо, шагни наружу. Посмотрим, что ты можешь сделать.

Он сделал жест Рейну продолжать, и спустя мгновение сомнений мальчик выполнил сказанное. Дождь бил по нему, пока он шёл на открытое место между огнями. Лариана начала следовать за ним, но Арканнен схватил её за руку и потянул назад.

- Давай посмотрим, на что он способен без твоего участия, - сказал он ей, склонившись ближе.

Она раздражённо взглянула на него, но отступилась. – Ты взваливаешь на него ужасно много, не думаешь?

Её готовность бросить ему вызов застала его врасплох. – Думаю, это мне полагается принимать решения, не тебе.

Вместе они наблюдали, как мальчик проходит в центр горевших камней, стоя один под дождём и в окружавшей тьме, ссутулив плечи под всепогодным плащом, опустив голову внутри тёмного капюшона. Длительное время он стоял без движения, расплывчатая фигура посреди падающего дождя. Выглядело так, будто он ничего не делает, но Арканнен полагал, что тот концентрируется.

Ничего не происходило.

Затем, внезапно, одинокая фигура появилась с одного бока – огромное нескладное существо, покрытое шерстью и шипами, воплощённый ночной кошмар, поднимавшийся из разбитой кладки камней, будто рождаясь из них, значительных размеров и объёмов. Оно поднялось вверх на полную высоту почти двух с половиной метров и повернулось к мальчику. Мальчик, в ответ, повернулся к нему лицом, при этом оставаясь на месте, наблюдая, как существо надвигается, неуклюже раскачиваясь. Он подождал, пока существо не окажется в трёх метрах, затем метнул взгляд в сторону Арканнена. Существо, как будто отреагировав на движение, внезапно изменило направление и направилось на чародея.

- Это нечто, - тихо проговорил Арканнен, осознавая, что девушка отходит от него, набирая дистанцию.

Он удерживал глаза на существе. Он не услышал даже малейшего звука песни желаний в ветре и дожде, не уловил даже тени движения в мальчике. Он вглядывался в дождь и мрак, определяя притупленные извращённые черты существа, приметив угрожающий блеск в его глазах, измеряя представляемую им угрозу. Он чувствовал его вонь, грубую и острую; он слышал его шаркающие движения под дождём. Это был только образ, сказал он себе. Всё же это казалось чем-то большим. Оно двигалось, как будто было вещественным. Во всем меркам и понятиям казалось, будто оно может сокрушить его своими массивными лапами, если доберётся до него. Теперь он слышал его дыхание, видел выдыхаемые порывы в холодном воздухе, пока оно приближалось.

- Этого достаточно, Рейн, - крикнул он, не спуская глаз с существа.

Но мальчик не ответил. Существо продолжало наступать, уже достаточно приблизившись, что закрывало собой несколько огней позади себя. Его когтистые лапы согнулись, а пасть раскрылась, обнажив огромные клыки.

- Рейн! – Бросил Арканнен, разозлившись. – Избавься от него или это сделаю я!

В следующее мгновение существо распалось на сгустки тьмы, разлетевшиеся по ветру. Секундой позже оно полностью исчезло. Арканнен понял, что выдыхает с облегчением.

Мальчик повернулся к нему. – Достаточно хорошо? – Спросил он.

Это был не совсем вызов, это не являлось злым ответом, поэтому чародей не воспринял это так. Вместо этого это казалось вздохом облегчения, методом выражения удовлетворения, что у него получилось необходимое и что всё не пошло наперекосяк. Но натравливание существа прямо на него также было сообщением – демонстрацией размаха того, насколько мальчик может контролировать дар своей магии. Арканнен приказал ему найти способ подчинить песнь желаний вместо противоположного, и мальчик чувствовал нужду показать, как именно далеко он зашёл в этом деле.

Лариана снова оказалась сбоку от него. – Что скажешь на это? – Тихо спросила она.

Он нехотя улыбнулся. – Скажу, что ты отлично справилась со своей работой.

Но что-то всё ещё казалось не так, и он был решительно настроен выяснить, что же это.

19

НАСТАЛА И МИНОВАЛА ПОЛНОЧЬ КО ВРЕМЕНИ КАК ТЯЖЕЛО вооружённый двухмачтовый ракетный крейсер появился из-за прибрежной гряды и начал медленно спускаться к берегам Быстрины Прилива и руинам Арброкса. Маллик находился у штурвала, обеспечивая медленное, ровное прохождение штормовых ветров и сильного ливня, в условиях значительно уменьшившейся видимости после оставшихся позади ясных небес западных просторов, минованных ранее. Он был облачён в свой всепогодный плащ с поднятым капюшоном, чтобы сдержать как можно больше дождя, хотя спустя несколько часов неослабевающего ливня он уже весь промок. Он всматривался вперёд через мглу и пустоту в берега океана, надеясь, что его компас удержал его на маршруте к их месту назначения.

Под ним, расположившись на противоположных сторонах главной палубы корабля, находились Баэль Этрис и Молот, забившиеся в свои плащи насколько возможно, чтобы оградиться от сырости и холода. Первый, маленький и пластичный, едва был заметен, представляя собой не более чем недвижимую тень, прижимавшуюся к борту. Последнего же, огромного и массивного, было трудно упустить. Они не особо волновались на счёт друг друга, эти двое, и с момента отбытия ни один из них не совершил ничего, чтобы это как-то поменять. Они не были лётчиками и никак не помогали в пилотировании корабля. Они могли принести-унести, но как можно лучше старались избегать этого. Маллик находил некоторое успокоение в том, что их действительная польза проявится позже, когда начнутся поиски Арканнена. Он подумывал набрать членов экипажа, которые сняли бы с него нагрузку, но в итоге он решил, что держать всё в секрете куда важней. Теперь он начинал сомневаться в этом решении.

Тем не менее, он приобрёл нежданную поддержку с другой стороны.

Этим самым утром, лишь за час до их отбытия, он переступил эмоциональный порог и отправился на конфликт с Далленом Юзуриентом, предостерегая того, что если он не отправится с ними, розыскам конец. Угроза была довольно простой для понимания. Юзуриент как минимум не менее Маллика вложился в обнаружение колдуна, и в конечном итоге ему стоит отвечать за последствия, к худу или добру. Раз это так, разве не должен он быть частью этой миссии? Разве он не должен участвовать в том же объёме, что и Маллик? Разве не должен он быть там, чтобы протянуть опытную руку помощи, если возникнет нужда?

Не смотря свои заверения ранее, Маллику было не по себе от идеи одному путешествовать с компанией Этриса и Молота у себя за спиной, имея в защиту только октар и кринса. Присутствие Юзуриента сравняло бы шансы, начни всё развалиться на части. Это помогло бы поддерживать баланс между обладающими моральным кодексом и им противоположными. Оглядываясь назад, Маллик всё равно бы пошёл, даже если Юзуриент наотрез ему отказал бы. Но он не был уверен, а теперь ему и не нужно было. Потому после высказывания, что только личное присутствие может гарантировать будущее отсутствие бессонных ночей, имеющих отношение к Арканнену, представьте его удивление, когда Даллен не только согласился с этим, но и сделал это будто уже сам принял подобное решение.

- Думаю, ты прав, - сказал другой. – Мне кажется, что это как раз тот раз, когда необходима прямая причастность. Я не хотел бы провести остаток дней, гадая, как всё обернулось, если никакие вести не придут назад.

- Точно мои мысли, - сказал Маллик.

- К тому же, я получу некоторое удовольствие от присутствия, когда жизнь покинет глаза Арканнена, и я смогу видеть в них понимание, кто свершил это с ним.

Дело может быть и в чём-то ещё, понимал Маллик. Юзуриент определённо был хитрым. Но он решил, что тот должен пойти на те же риски, и как бы всё ни разрешилось, разделить ту же судьбу. Кроме того, у них вдвоём будет больше шансов против колдуна, чем у каждого из них по отдельности.

Теперь, скользя по зазубренной поверхности равнин, убегающих от гор к прибрежной линии, минуя туман и проливной дождь, он наблюдал, как Юзуриент покидает свой пост на носу и отправляется к кабине пилота. Когда тот добрался сюда, Коммандер Красной Резни вбежал по лестнице и забрался внутрь, встав рядом с ним.

- Где думаешь приземлиться? – Спросил он, подняв голос, чтобы перебить завывание ветра.

- Прямо впереди. Не дальше чем через милю, подальше от руин. Я оставлю там воздушный корабль и отправлюсь пешком поглядеть, дома ли Арканнен.

- Как ты узнаешь, там он или нет во время этого? – Юзуриент указал на погоду, дождь лился по его лицу, когда тот склонился ближе.

- Животные, - ответил Маллик. – Они учуют его. Даже если он прячется под землёй в руинах – что по моему мнению вероятней всего – они уловят его запах. После этого мы сможем выкурить его в любое время, какое захотим. По факту лучше отправляться на разведку именно в такую погоду, когда он нас не ждёт, чем когда ясно и он может увидеть наше приближение.

Юзуриент покачал головой. – Так может казаться, но он всё равно нас засечёт, если мы пойдём на твоё предложение.

Маллик нахмурился. – Что ты имеешь ввиду?

- Я имею ввиду, что он умней, чем ты о нём считаешь. Он колдун, Маллик. Он не будет полагаться в наблюдении только на свои чувства. Он расставит стражи, которые предупредят о нашем прибытии. Он разбросал бы их по всем равнинам, ведущим к его убежищу. Они сообщат ему о нас в тот же момент, как мы пройдём через них.

- Что тогда ты предлагаешь? Нам нужно подобраться достаточно близко, чтобы животные занялись своей работой!

- И правда. Но нам не нужно подбираться к нему с очевидной для него стороны. Подумай об этом немного. Почему я выбрал это судно для нашего путешествия? Почему я настоял отправляться сейчас, когда к берегу надвигается шторм, и я знал, что мы окажемся прямо в его пасти?

Маллик был раздражён вопросами и самодовольным поведением другого, при чём настолько, что он едва сдерживался. – Почему бы тебе просто не сказать мне? Тогда мне не придётся ждать ещё мгновение, чтобы оценить твою проницательность.

Тень на улыбку изогнула тонкие губы Юзуриента. – Воздушный корабль сконструирован для полётов в плохую погоду, а это погода идеальна для прикрытия. Наше приближение единственно важно. Мы пролетим мимо Арброкса и выйдем в море. Мы не приземлимся там, где он будет ждать нас. И не обманывайся – ждать нас он будет. Его стражи бесполезны, если их не пересечь. Мы приземлимся на знакомом мне мысе дальше к северу от Арброкса, и затем пройдём берегом, обойдя стражи. Так ни один из них не будет нарушен; он не получит предупреждения. Твои животные без всяких проблем смогут принюхаться со стороны берега и дать тебе знать всё необходимое, а он ничего не заподозрит.

Маллик обдумал это несколько мгновений и не нашёл изъянов в мышлении другого. Он коротко кивнул и вернулся обратно к управлению.

Они пролетели ещё несколько миль на медленной скорости через шторм, и тогда Юзуриент изменил их курс, далее направив нос на север от их текущего положения, чтобы вывести их на мыс, избранный им для посадки. Летя практически вслепую, Маллик задумался, как тот может быть настолько уверен в их местоположении. Но вместо того чтобы выяснять, он решил выждать и поглядеть. Воздушный корабль продвигался вперёд, вспахивая густое марево и потоки дождя, прокладывая путь во мгле. Ветер усилился и дул сильней, и вместо того чтобы расчищать воздух, он вызывал закручивание тумана с дождём во внезапных порывах, затмевавших всё ещё сильней.

Но наконец они вырвались и обнаружили себя летящими над Быстриной Прилива, и Юзуриент тут же заставил Маллика развернуть корабль обратно к земле, напряжённо вглядываясь вперёд, примечая какие-то ориентиры, которые очевидно ускользали от охотника. И должно быть он нашёл их, потому что в течение минут они спустились на плато посреди кластера остроконечных скал и кустарника, аккуратно замерев на месте, чтоб Молот мог пришвартовать корабль, наконец-то соизволив что-то сделать.

Когда воздушный корабль закрепили, Маллик обернулся к Юзуриенту, остальные двое всё ещё находились вне предела слышимости, пока он говорил. – Сейчас я возьму октар и найду гнездо колдуна. Можешь пойти со мной или остаться с ними. Для меня без разницы.

Юзуриент коротко кивнул на гиганта, пока он ещё затягивал швартовые, и Баэля Этриса, прислонившегося к борту и наблюдающего. – Ты доверишь им остаться здесь одним? – Спросил он.

Маллик фыркнул, его обветренное лицо сморщилось. – Я нигде им не доверяю. Но кринс присмотрит за ними.

- Тогда я с тобой.

Гораздо западней возмущённые Паксон и Эвелин стояли, пригнувшись под надвигающимся дождём к общественному лётному полю города Вэйфорд, глядя на их приземлившийся клиппер.

- Случилось то, что контакты между парсовыми трубами и тягами износились так, что энергия, поступающая из световых парусов в тяги, не доходит до диапсоновых кристаллов. Это случается временами, и вот почему тяги меняют обычно, ох, может через десять тысяч миль полёта или около того. Обмен энергией просто изнашивает их естественным путём. Только если, конечно, они не ослаблены намеренно. По своему немалому опыту, я бы сказал, взглянув на ваши, что с ними похимичили.

Грелин Кара умолк, закончив своё объяснение, и подождал ответа. Паксон всё никак не мог воспринять факт, что этот высокий, подвижный молодой человек перед ним был тем же самым мальчиком, которого он повстречал в погоне за Арканненом пятью годами ранее. Ещё не полностью выросший, но давно вышедший из детства, он выглядел кем-то совершенно иным.

- Ты уверен на этот счёт? – Выдавила Эвелин сжатыми губами.

Молодой человек кивнул. – Хотя только на левой задней трубе. Остальные выглядят нормально. Но лишившись этой, ваш корабль не полетит должным образом, а энергия упадёт на тридцать процентов, что способствует отклонениям с торможением, и неуверенной реакции на контроллеры.

- Но ты можешь исправить это, так ведь?

Грелин кивнул. – К утру.

- Не раньше?

Он покачал головой. – Замена контактов – деликатная операция. Всё должно быть точно установлено и проверено, чтобы убедиться в надёжности передачи. Иначе получится так, как будто вы вообще ничего не делали. – Он сделал паузу. – Я могу приступить к работе сразу же, как загоню его в ангар.

Эвелин вздохнула. – Приступай.

- Здорово снова увидеться с тобой, Грелин, - добавил Паксон, улыбнувшись другому. - Даже при таких обстоятельствах.

Молодой человек улыбнулся в ответ. – Я думал, что увижусь с тобой прежде, Паксон. Мне казалось, что ты прилетишь навестить Льюфар, если не меня.

- Она правда ещё здесь живёт?

Грелин пожал плечами. – Прямо там, где ты её оставил.

Он отвернулся и направил людей позади помочь ему переправить пришвартованный корпус клиппера внутрь ожидавшего ангара, чтобы начать работу. Было странно теперь видеть его во главе аэродрома, последовавшим по стопам своего отца, всё таким же смышлёным и спорым как всегда, всё таким же информированным. Паксон разбирался в воздушных кораблях, потому что летал на них, и он определил проблему в тот же момент, как корабль содрогнулся и начал терять питание в десяти милях отсюда. Было здорово, что Грелин немедленно определил это, став настолько же умелым в ремесле ремонта воздушных кораблей, какие задатки он и проявлял пять лет назад.

- Я не понимаю, - сказала Эвелин, взяв Паксона за руку и направив его к офису управляющего, чтобы они могли скрыться от дождя. – Как кто-то мог саботировать наш корабль? В Аришейге он был под охраной всё время. Мы были послами, не какими-то обычными посетителями. Никого и близко не подпустили к этому кораблю.

- Лучшим вопросом может быть почему, - добавил Паксон, усаживаясь на один из стульев с жёсткой спинкой, на которых они будут пережидать время на земле. Они могли бы решить найти гостиницу, но это казалось чрезмерным для нескольких часов, остававшихся до утра, когда клиппер предположительно будет исправлен.

Авэлин повертела головой. – Одно объясняет другое, мне кажется. Может повреждения были причинены в Параноре даже до нашего отлёта. Это был бы не первый раз, когда мы пригрели врага среди нас. Особенно если он работает на Арканнена.

Паксон кивнул, но не считал, что это так. Это являлось бы слишком большим совпадением, если бы случилось так скоро. Кроме того, сеть союзников и заговорщиков Арканнена была разрушена, когда он сбежал из Вэйфорда в неизвестные места. Он скрывался пять лет, некоторые из которых провёл в глуши прибрежных регионов Быстрины Прилива. Это казалось неправильным.

- Мы что-то упускаем, - тихо предположил он. Паксон помолчал. – Может у кого-то ещё есть интересы в этой игре, кого мы проглядели.

Она взглянула на него, стягивая назад капюшон своего дорожного плаща, обнажая свои влажные тёмные волосы на лице. Засмотревшись в темноту, он не заметил перемену выражения на её лице. – Кто такая Льюфар?

Он быстро пожал плечами. – Просто одна из старых знакомых.

Она продолжала глядеть на него, а он удерживал взгляд в стороне. Её упоминание вызвало волну новой вины, особенно со стороны Грелина, который дружил с ними обоими. Льюфар, в которую однажды он якобы был влюблён. Действительно был влюблён, признал он. Это казалось невозможным. Он едва мог объяснить это, рассматривая это в объективных понятиях, понимая, как мало потребовалось для изменения курса его жизни. Отправься он к ней в начале, как и обещал, всё могло бы быть иным. Но он не хотел этого. Он хотел быть Клинком Верховного Друида. Он хотел свою жизнь в Параноре больше неё, поэтому сейчас для сожалений не было места.

Даже так, он ненадолго задумался над тем, чтобы увидеться с ней. Он мог бы сделать это и вернуться задолго до продолжения путешествия. Просто сходить к её дому и разбудить её. Просто сказать ей, что до сих пор любит её и ему жаль, что он не пришёл раньше. Просто признать, что он совершил ошибку.

Но совершил ли? Он не был уверен, что начинать всё сначала с ней является тем, что ему нужно. Он не вполне мог заставить себя поверить, что это правильный поступок. Если он вернётся в её жизнь, он создаст ожидания для них обоих, которые придётся выполнять. Спустя столько времени, каким это будет?

Эвелин отвернулась. – Просто одна старая знакомая, ага? – Повторила она.

Он ссутулился на своём месте, вытянув ноги. – Тогда в Аришейге ты сказала, что почувствовала страх Премьер Министра на счёт чего-то. Ты так и не сказала чего.

Она вздохнула и осмотрела тесное помещение, как будто выискивая ответ. – Разве ты тоже не заметил этого в нём?

- Полагаю, что не так отчётливо как ты.

Она ухмыльнулась. – Не думаю, что ты видишь хоть что-нибудь также отчётливо как я, Паксон. – Она оставила это загадочное наблюдение недосказанным. – Теперь я задумалась, но по истории Премьер Министра я бы сказала, что он оказался зажат между молотом и наковальней. Помнишь, как он подумывал уйти в отставку в какой-то момент? Слухи говорили, что с него достаточно. Бывшие военные и отдающие предпочтения вооружению мужчины и женщины заполонили Коалиционный Совет, а он не был другом никому из них. Поэтому он хотел выйти; хотел отстраниться. Но потом решил не делать этого. Может потому что он не мог смириться с тем, что это может значить для Федерации. Афенглу всегда говорила, что он хороший человек.

- Поэтому сейчас он боится, что ему может угрожать опасность из-за того, что он остаётся Премьер Министром? – Паксон вздохнул. – И правда, существует история освобождений от этой должности из-за предрассудков. Может он чувствует угрозу от этого приятеля Юзуриента, и возможно привлекает нас, чтобы мы помогли избавиться от этой угрозы.

- Такова моя догадка. – Она покачала головой. – Политика вызывает головную боль. Слишком много игр разума и чересчур много хитрости и обмана.

- По крайней мере, у нас нет подобной проблемы в Параноре, - сказал Паксон.

Она взглянула на него. – Ты так думаешь?

После этого он замолк на долгое время.

Юзуриент прокладывал путь по неровной местности прибрежных утёсов, следуя узкой тропе, прорезавшей скалы подобно змее, отслеживая тёмную фигуру Маллика, находившегося прямо впереди, и октар, которых больше не было видно. Дождь лил потоком, шторм не ослабевал. Ветер был куда сильней на этих утёсах, таким образом открытых морю, и тем самым намного опаснее. Ему приходилось прижиматься спиной к поверхности утёса или, когда на возвышенных участках вообще не было никакой защиты, низко прижиматься к земле, чтобы его не сдуло с ног. Он был относительно сухим, когда они отправлялись, но теперь промок до нитки.

Юзуриент усиленно раздумывал про то, что может случиться, когда это дело придёт к кульминации. Если они этой ночью обнаружат признаки жизни в Арброксе, он был уверен, что Маллик захочет идти внутрь завтра, когда прояснится. Они возьмут с собой Баэля Этриса и Молота, и будут нападать и продолжать атаковать, пока Арканнен не помрёт. Как это случится – и кто сможет это пережить – открытый вопрос. Но он уже решил, что его собственное участие будет минимальным. Не взирая на сказанное Маллику, он решился отправиться в эту экспедицию не для того чтобы убедиться, что всё пройдёт как надо, или даже не для того чтобы насладиться последним вздохом Арканнена.

Он был здесь, потому что когда всё закончится и разрешится, он собирается прикончить всех оставшихся в живых.

Как никак, у этого всего не может быть свидетелей. Эта операция была за пределами его полномочий и определённо не была бы одобрена Высшим Командованием, не говоря про Премьер Министра. Никаким уликам нельзя позволить когда-либо всплыть. Когда Арканнен умрёт, он избавится и от своих людей.

Сейчас же он думал, как бы то ни было, что ему не стоило быть таким опрометчивым, отправившись с Малликом. Оставаясь на борту воздушного корабля, он бы пребывал в кое-какой сухости и тепле. Здесь же он попросту был раздражён и раздосадован медлительностью их прогресса. Всё-таки, как долго они шли?

Впереди Маллик замедлился и посмотрел назад на него, показывая ему приблизиться и близко наклонившись, его голос был шёпотом. – Оставшееся от Арброкса как раз за этой скалой. Когда мы будем там, я отправлю октар разнюхать впереди. Они будут держаться руин, поэтому стражи не должны быть задеты. Они ведь должны пролегать дальше по внешнему периметру. Когда они отыщут, что мы ищем, они вернутся ко мне.

Он начал поворачиваться, но Юзуриент схватил его за руку. – Стой. Как мы узнаем, что они нашли или не нашли? Они не могут говорить, так ведь?

Маллик взглянул на него. – Со мной могут. Заимей немного веры, Даллен.

Несколькими десятками метров дальше впереди они добрались до изгиба скалы и остановились во второй раз. Всматриваясь во мрак впереди, Юзуриент мог разглядеть только остатки стен и крыш Арброкса.

Спустя мгновения, Маллик выслал октар и те исчезли в руинах.

Арканнен сидел за маленьким кухонным столом, читая древние книги, взятых с ряда полок поблизости, не обращая внимания на Рейна и Лариану, сидевших поблизости друг с другом в примыкающей комнате, склонив головы в шёпоте.

- Ты рисковал там слишком много! – Шипела ему девочка, её лицо омрачал гнев и опасения.

- Я шёл на риск, на который должен, - ответил он.

- Что если бы ты впал в кататонию?

- Не этого не случилось! Мой контроль становится лучше.

Она повертела головой. – Это один раз. Не больше. Ты не можешь знать наверняка.

- С чего то же надо начинать. К тому же, какой у меня был выбор?

Арканнен внезапно поднял взгляд. – Можете пожалуйста перенести своё обсуждение в спальню? – Раздражённо спросил он. – Вы подрываете мою сосредоточенность.

Лариана резко встала и потянула Рейна за собой. – Ладно. Мы оставим тебя.

Чародей вернулся к своему чтению. Лариана повела Рейна в спальню и закрыла дверь, прежде чем вновь обернуться к нему. – Мне не нравится, как всё идёт, - сказала она так тихо, что он едва разобрал. – Почему он заставляет тебя творить этих … создавать этих воображаемых людей? Нет, не говори, что это чтобы помочь научиться контролировать магию. Это не может быть лучшим способом научиться этому. Воплощая воображаемых людей?

Они вместе замолчали, бросая быстрые взгляды на дверь. – Не знаю, - наконец сказал Рейн. – Как кто-то может знать, что лучше?

- И я тоже не знаю, - ответил она. – Это вызывает у тебя значительный стресс, потому что от тебя требуется слишком многое. Твоя проблема, Рейн, имеет отношение к реагированию на угрозы, на опасные ситуации. Это должно быть связано со страхом, что ты не можешь защитить себя. Чтобы прекратить это, тебе нужно научиться оставаться спокойным. Как что-то из этого должно помочь тебе?

Он уставился на неё? – К чему ты ведёшь? Что мне стоит прекратить делать то, о чём он меня просит?

- Нет, нет, я говорю не это. – Она замолчала, убирая свободные пряди своих золотистых волос. Она посмотрела в сторону, и её глаза приобрели отстранённый, потерянный вид. – Ты должен делать то, что он говорит, - наконец сказала она. Затем её глаза вернулись к нему. – Потому что если нет, я не уверена, что случится.

Последовала долгая тишина, и он позволил ей длиться. – Ты считаешь, что я в опасности, так ведь?

Она кивнула. – Может быть. В основном потому что все, кто сближается с ним, в опасности. Даже я.

- Но он твой наставник. Он не навредит тебе.

Она резко выдохнула. – Однажды я так считала. Теперь я уже не уверена. – Она взяла его руку в свои и сжала. – В чём я уверена, так это что я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Но тебе нужно быть осторожным. Тебе нужно прислушиваться ко мне.

Арканнен резко постучал в дверь и затем открыл её, глядя с одного на другого. – О чём вы тут шепчетесь? Вам не полагается спать?

Как будто они были детьми. Рейн покачал головой. – Мы просто обсуждали идеи, как я могу стать лучше в воплощении образов. Прежде Лариана помогла мне; я доверяю ей.

Арканнен взглянул на неё. Слов сказано не было, но что-то промелькнуло между ними. Мальчик отчётливо это увидел. Понимание, общее знание, кое-что – это было. Это заставило его задуматься о том, что она только что ему говорила. Правда ли она в какой-либо опасности? Или всё это лишь часть игры?

Чародей отвернулся, снова закрывая дверь. – Ещё несколько минут, - бросил он через плечо.

Мальчик и девочка снова оказались в тишине, глядя друг на друга, ничего не произнося. Руки Ларианы всё ещё держали его, сжимая и успокаивая, снова и снова.

Будь осторожен, Лариана изобразила ртом. Обещай мне.

Он кивнул. Затем он нагнулся вперёд и слегка поцеловал её в щёку, он выбросил из головы Арканнена, его губы приблизились к её уху. И ты будь осторожна.

Её руки сжали его ещё сильней и не отпустили.

20

- ПАРЕНЬ, ПРОСНИСЬ!

Руки трясли его, вырывая из снившегося ему сна. Из сна, в котором он был с Ларианой. Они летели над дикой местностью, полной цветов, оттенки образовывали впечатляющий узор под ними, находившимися на носу воздушного корабля. Цвета были насыщенными и глянцевыми, сверкающими в солнечном свете, бесконечным ковром покрывающими землю внизу. Он улыбался, глядя на Лариану, а она улыбалась ему в ответ с такой любовью, таким отчаянным желанием, что он едва мог поверить в свою удачу.

- Рейн! Давай! Вставай! Они здесь!

Сон растворился, и он открыл глаза, его взор был размыт и смутен. В комнате, в которой он спал, в основном ещё было темно, горела лишь единственная свеча в одном углу. Он медленно сел на своём спальном коврике и посмотрел через комнату на Лариану, где она в своей кровати также как раз просыпалась. Всё это было как будто не по-настоящему.

- Кто здесь? – Спросил он.

- А ты как думаешь? – Бросил Арканнен, отворачиваясь, направляясь к двери. – Поторопитесь!

- О чём он говорит? – Пробормотал Рейн, часто моргая.

- Люди, посланные прикончить нас. Они здесь. – Лариана сидела на краю своей кровати в своей ночной сорочке, глядя на него. – Помнишь?

Он помнил, хотя особо об этом не думал за дни, когда учился пользоваться песнью желаний. – Они здесь? – Повторил он, всё ещё не совсем проснувшись.

- Одевайся, - сказала она ему, поднявшись и собрав одежду, прежде чем уйти в тёмный угол. Она отвернулась от него и сняла с себя спальную одежду.

Он застенчиво опустил взгляд, хотя её особо не волновало, что он в той же комнате. Отвернувшись, он начал натягивать свои собственные одежды. Люди, посланные прикончить нас. Что ему делать? Что от него ждёт Арканнен?

Он заволновался на этот счёт, заканчивая натягивать ботинки, и обнаружил полностью одетую и ожидавшую Лариану перед собой. – Готов?

Для чего? Он не задал вопрос. Вместо чего просто кивнул, поднялся и последовал за ней из спальни в основное жилое помещение их подземного прибежища, где их ожидал Арканнен.

- Они были здесь прошлой ночью, проверяя, на месте ли мы, и очевидно они решили, что так и есть. Они считают себя чересчур умными, заходя к нам со стороны океана, думая, что я не стал бы утруждаться расстановкой стражей с этого направления. Поэтому они задели их, как я и хотел, но не поняли, что нам стало известно.

Он приблизился ближе к ним, его глаза были напряжены. – Теперь слушайте внимательно. Это опасные люди, и они не помедлят убить любого из нас, если у них будет возможность. Я весьма уверен, что они убивали прежде и гораздо чаще чем единожды. Они точно знают, как исполнять подобные поручения, и они скорей всего уверены, что мы не сможем помешать им. Но их уверенность не к месту. Сейчас они прыгнули выше своей головы. Мы быстро покончим с ними.

- Я не хочу никому вредить! – В ужасе выпалил Рейн. – Ты обещал мне!

Арканнен потратил мгновение на его изучение. – Я знаю, что обещал. И я знаю, как сдержать обещание. Я сделаю всё необходимые, чтобы избавить нас от этих паразитов. Но запомни, мальчик. Иногда всё случается не так, как планировалось. Не важно, какие бы ни были у тебя намерения, этого не всегда достаточно. Обещания действуют только до определённого момента. Если один из этих людей проберётся мимо меня или за меня, что ты сделаешь? Будешь стоять и позволишь им убить меня? Или что хуже, убьёшь меня?

Он ожидал ответа от Рейна. Мальчик покачал головой. – Нет, но я не хочу, чтобы до этого дошло. Если сейчас я не прекращу вредить людям, то скорей всего это никогда не случится.

Колдун вздохнул. – Насколько ты уверен, что можешь управлять своей магией? Прочна ли твоя уверенность достаточно, что ты можешь сказать подобное? Без оговорок и оправданий.

- Я могу управлять ею.

- Хорошо. Тогда у меня есть план. Но он полагается на твою способность справиться с магией так, как ты сделал прошлой ночью. Могу я положиться на тебя?

Рейн кивнул. – Какого рода план?

- На самом деле, достаточно простой. Простые планы всегда срабатывают лучше всего. Ты создашь образы и воплотишь их. Несколько, если сможешь осилить. Ты направишь свои творения против этих нарушителей и отвлечёшь их, и пока они будут сражаться с тенями, я разделаюсь с ними. Тебе ничего не нужно делать, чтобы помогать в этом.

Он повернулся к Лариане. – Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, внутри. Эта битва не для тебя. Ты отвлечёшь парня, а ему это не нужно. Ты можешь приглядывать за задним входом, просто на случай, если один из них найдёт проход и проберётся к нам за спины.

Он вручил ей дуговой флэш, один из новейших ручных разрывателей. Она взяла его, изучила мгновение и посмотрела обратно на него.

- Умеешь им пользоваться? – Спросил он. – Знаешь как?

Она кивнула. – Но думаю, мне стоит отправиться с Рейном. Он привык, что я рядом при использовании магии песни желаний.

- Может и так, но также верно, что ты не всегда можешь быть рядом. Особенно в подобных ситуациях, когда ты подвергаешься не меньшему риску чем он. Поэтому ты останешься здесь. Мы разъяснили это?

- Он прав, - сказал ей Рейн. – Мне будет лучше, знай я, чтобы ты в безопасности от всего, происходящего снаружи.

Она взглянула на него, но бессловно кивнула. Он мог сказать, что она расстроена и обеспокоена, но он не хотел её подле себя, когда уходил с Арканненом. Он посмотрел на чародея. – Где эти люди сейчас?

Арканнен затянул свой плащ на плечах и подмигнул. – Давай выясним.

Они покинули комнату через тяжёлую защитную дверь и шагнули в коридор, ведущий наружу из его убежища. Арканнен шёл впереди, двигаясь стремительно и уверенно. Ни следа беспокойства о грядущем не было видно на его лице. Когда они добрались до наружной двери, он погасил бездымные лампы у прохода и повернулся к Рейну.

- Я оставлю эту дверь незапертой. Если всё пойдёт плохо или тебе станет слишком опасно находиться снаружи, возвращайся сюда. Запри замки на этой двери и на ведущей в мой дом. Если я не появлюсь в течение часа, бери Лариану и выбирайтесь задним выходом. Отправляйтесь на юг к деревне Кирк Коррина. Она не далее пяти миль вниз по побережью. Не пытайтесь искать меня; я уже не приду.

- Я не брошу тебя, - тут же сказал Рейн.

- Оставишь, если я скажу тебя, и я говорю. – Лицо чародея было будто вырезано из камня. – Не спорь со мной; я куда лучше в принятии подобных решений чем ты. Не думаю, что что-либо из этого случится, но на такой случай тебе нужно быть готовым.

- Лариана также тебя не оставит.

Арканнен улыбнулся. – Она сделает то, что ты попросишь; как точно так же сделаешь и ты, что она попросит у тебя. Я вижу, что происходит между вами двумя. Увидел бы даже слепой. Делай, как я говорю. Уходите, а после этого позаботьтесь друг о друге.

Рейн покачал головой. – Мне не нравится это.

- Тебе и не нужно. – Арканнен шагнул к двери, увлекая мальчика за собой. – Погода смягчилась за ночь, и дождь прекратился. Туман такой плотный, что едва можно разглядеть руку перед лицом. Не знаю, что мы там обнаружим. Не знаю, как много там нарушителей или где мы с ними столкнёмся. Поэтому лучше будет перемещаться, нежели чем оставаться на месте. Мы можем разделиться. Я попробую не допустить этого.

Он помолчал. – Только помни. Если попадёшь в беду и я не смогу добраться до тебя, не паникуй. Используй песнь желаний. Делай всё, что нужно для самозащиты. Мне не доставляет удовольствия просить тебя об этом, но жизнь не всегда оставляет нам предпочтительные выборы.

Мальчик помедлил. – Когда это закончится, продолжишь ли ты помогать мне учиться магии и не откажешься ли от меня?

- Отказаться от тебя? – Арканнен тихо засмеялся. – Я никогда не имел намерений отказываться от тебя. Никогда. Что бы ни случилось, я буду там и помогу тебе пройти через это.

Он сжал руку мальчика и подтянул его ближе. – Ты готов?

Рейн кивнул.

Арканнен поднял тяжёлую перекладину и сдвинул засовы на двери, ведущей наружу. Стена густого тумана, плотного и вращающегося, приветствовала их, когда они прошли через дверь.

Где-то в другом месть практически в непроницаемом супе, Маллик вёл охотников, обыскивая руины. Сейчас он уже не думал о стражах, которые могут быть расставлены здесь, не предпринимал усилий скрыть своё прибытие. План был прост – найти их добычу, загнать её в угол и прикончить. С выслеживающими октарами и кринсом, отданным заботам Молота, (в основном для управления зверем требовалась чистая сила), исход был предрешён. Арканнен, верил Маллик, попытается сбежать нежели чем станет сражаться. У него это не выйдет, потому что животные найдут того где угодно, нагонят и повалят его. Даже если они не смогут, они здесь как раз для того, чтобы довершить работу. Довольно просто.

Юзуриент не был так уверен.

Он плёлся за остальными, делая то, что обещал себе – держался позади, позволяя своим спутникам заниматься убийством, чтобы иметь возможность расчистить бардак, когда всё закончится. Он был гораздо меньше остальных уверен на счёт того, как просто это будет и каковы их шансы на успех. Остальные были уверены в своей силе и опыте словно хищники, но Коммандер Красной Резни был не менее уверен в лисьей способности Арканнена выживать. Он уже видел это прежде, когда ставки были куда выше текущих. Колдун обладал даром чуять ловушки и обращать их против создателей. Он вовсе не был уверен, что здесь будет как-то по-другому.

Его единственный источник спокойствия исходил из оружия, которое он прятал под армейским жакетом Федерации – скорострельный разрыватель, способный положить целый отряд противников за секунды. Это была новейшая разработка в стараниях Федерации расширить свой военный потенциал, оружие будущего, которое в итоге возведёт Федерацию выше остальных наций и рас. Он обладал одним экземпляром, потому что сумел сторговаться на него несколько лет назад – под чем он имел ввиду использование шантажа и угроз против изобретателей оружия. Может это с его стороны не слишком честно, но не менее эффективно, когда ты жаждешь что-нибудь настолько сильно, как это оружие.

Его глаза замерли на время на кринсе, наблюдая, как тот натягивает дальний конец цепи Молота. Тварь была невероятно ужасной – огромным, нескладным животным, обладающим массивным и телом и тяжеловесными конечностями. Его голова висела настолько низко к земле, будто плелась по ней. Оно было не очень умным; его чувства не развиты. Но нацелившись на добычу, предназначенную ему, того нельзя было остановить. Кринс прошёл бы стену копий, чтобы приложить челюсти к убийству. Даже пострадав. Даже умирая. Его можно было остановить, раздробив или отрубив голову, но с животным такого размера и свирепости, идущем на тебя, у кого хватило бы на это времени?

Он представил его челюсти на самодовольном лице Арканнена и обрёл мимолётное удовольствие от этого образа.

Баэль Этрис подскочил к нему с одного бока – дразнящее, подначивающее движение – после умчался в сторону. Он продолжал посматривать на Юзуриента, открытое обещание, что ему бы хотелось с ним сделать, отражалось в его глазах. Юзуриент знал, что ему придётся пристально приглядывать за ним. Если он даст мелкому гаду и половину шанса, то обнаружит у себя рассечённую глотку. Но он справлялся с подобными Этрису людьми ранее, бездумными убийцами без видимых моральных принципов, не обладающих уважением к власти. Он знал, как держать их в узде, в то же время используя их.

Что в данном случае продлится не так долго. Этрис окажется первым, от кого он избавится по окончанию этого.

Маллик впереди замедлился. Сейчас они были на окраине руин, уже близко к тому, где начнутся настоящие поиски. Охотник ожидал остальных, подозвав их ближе, прежде чем заговорить.

- Здесь мы разделимся. Две группы. – Его голос был шёпотом. – Молот со мной, Этрис с Юзуриентом. Животные со мной. Молот и я зайдём со стороны суши; Баэль и Даллен с побережья. Должны существовать способы пробраться в то, что осталось от поселения, проходы, вырубленные в камне. Вот где будет колдун. Если он не выйдет повстречать нас, мы найдём один из этих ходов и придём за ним. В основном мы должны держать его перед собой. Нам не нужно, чтобы он выскользнул и обошёл нас сзади.

- Или вовсе сбежал, - добавил Юзуриент. – Если он сделает это, то будет охотиться за нами, как мы охотимся на него.

- Впрочем, он уже охотится на тебя, так ведь? – Поглумился Баэль Этрис.

Юзуриент прожёг его взглядом. – И ты должен это прекратить, если хочешь, чтобы тебе заплатили.

- Ах, верно. Мне полагается спасти тебя. Интересно, почему это не слишком прельщает меня?

Маллик взглянул на него. – Довольно. Где-то со стороны побережья будет спрятана дверь. Если найдёте её, идите внутрь. Убейте всех. Не останавливайтесь подумать.

- Не беспокойся. – Этрис всё ещё глядел на Юзуриента. – Я получше многих знаю, как убивать людей.

- Пускай идёт один, - вдруг сказал Юзуриент. – Я останусь с тобой.

Маллик начал возражать, но затем подумал получше. Он устало вздохнул. – Ладно. Ты идёшь со мной и Молотом. Давайте действовать быстро. Помните. Если Арканнен возьмёт верх, мы не переживём этот день.

После чего они разделились, Баэль Этрис откололся от других и исчез во мгле. Остальные трое постояли минуту, затем Маллик махнул. Они пошли к руинам, расходясь по мере приближения. Они держали друг друга в поле видимости, хотя Юзуриент с дальнего права временами терял Молота на дальнем левом. Он держал Маллика в обзоре, потому что только тот был важен. Октары блуждали впереди, натягивая свои поводки, принюхиваясь к земле, обнюхивая камни и развалины. Как охотники они не имели себе равных, но они также были и убийцами. Тяга поучаствовать в охоте на добычу была инстинктивной, и если где поблизости и были живые существа, они найдут их.

Юзуриент подозрительно всматривался в дымку. Он не видел ни зги. Было бы лучше, если бы они отправились прошлой ночью во время ливня, чем рисковать столкновением в таком тумане. Может им стоило подождать. Но он знал, что с этими людьми это невозможно. Они не потерпели бы ожидания. Он осторожно прокладывал дорогу по камням, пытаясь не производить каких-либо звуков, благодаря рёв океана на заднем фоне, скрывающем всё белым шумом.

Затем, неожиданно, во мгле перед ними что-то появилось.

Когда они покинули своё укрытие и вышли в туман и мглу, Арканнен наклонился к Рейну. – Не пытайся видеть в этом тумане. Пытайся слышать. Океан приглушает звуки не так сильно, как может показаться.

Рейн кивнул. Ему казалось, что бум океана по скалам затмевает всё, но он как можно лучше старался слушать сквозь него. Арканнен двигался впереди, обернувшись в свой тёмный плащ, пригибая голову к обломкам. Мальчик следовал, старательно пытаясь удержаться прямо на скользких камнях, тщательно следя за шагами, чтобы не упасть. Он усиленно думал над образами, которые ему потребуется создать, отвлекающем манёвре, который ему необходимо осуществить. Удивительно, но он желал, чтобы он мог никогда не оказаться в этом положении – даже если бы это значило отказ от уроков по контролю над магией. Но он не мог примириться с потерей Ларианы. Она слишком многое для него значила. Она была настоящей причиной, почему он остался с Арканненом. Чтобы быть рядом с ней, он вытерпел бы практически что угодно.

Они прошли лишь небольшое расстояние, когда Арканнен внезапно остановился. Он помедлил мгновение, явно прислушиваясь. Рейн слушал вместе с ним, но ничего не слышал.

Арканнен взглянул назад на него, указывая на голову, а затем на рот. Он был готов к образам, которые создаст песнь желаний. Он сделал жест второй раз. Незваные гости были прямо впереди. Он подождал, чтобы убедиться, что Рейн понял, поднял предупреждающую ладонь, чтобы сказать ему оставаться на месте, и исчез в клубящемся тумане.

Рейн смотрел за его уходом, внезапно продрогнув до костей. Теперь он был один; колдун больше не защищал его. Он мог только подчиняться его инструкциям. Он сформировал образ в уме нескольких мужчин, группы вооружённых налётчиков, аккуратно удерживая их, ожидая, что произойдёт дальше. Как было с созданным им существом, которым он ранее напугал Арканнена, он вселил в своё творение больше чем просто визуальные черты; он сделал так, чтобы их можно был почуять, испробовать, услышать. Он дал выслеживающим их тварям причину думать, что они реальны помимо простой видимости. Сегодня он нашёл это более простым – знакомым, менее трудоёмким. Он знал, что становится более опытным в использовании магии. Он выстраивал своих защитников часть за частью, и удерживал их в готовности подобно стражам у ворот города.

После чего он ждал.

И ждал ещё.

Образы в его разуме не дрогнули. Время замедлилось, а затем остановилось.

Внезапно кошмарное существо появилось в поле зрения, настолько невозможная тварь, что мальчик чуть не побежал. Четвероногая зверюга была большой как коден, полностью покрытой шерстью и острыми клыками с когтями, злые свинячьи глаза были прикованы к нему, голова опущена близко к земле, как будто существу было слишком тяжело удерживать её. За ним появился человек, тварь была связана с ним цепью, зажатой в его огромных руках. Мужчина был таким же огромным и ужасным как и зверь, горой мышц и костей, с покрытыми шрамами, изрезанными и кривыми чертами лица.

Они увидели друг друга в то же мгновение, и Рейн лишь смог отпустить свои образы и отправить их по направлению перехвата этих монстров. Образы отреагировали как он и надеялся, стремительно и целенаправленно направившись вперёд, представляя явную угрозу. Человек тут же замедлился, но тварь с вызовом зарычала и дёрнула цепь. Рейн сотворил и натравил ещё трёх налётчиков, все они скручивались из тумана подобно призракам, которыми они и были. Но сложно было сказать, что они нереальны в кружащейся вокруг мгле, и зверь выглядел растерянным и злым.

Мальчик отчаянно осматривался. Где Арканнен? Он отвлёк их. Где же чародей?

Внезапно здоровяк отпустил цепь, и зверь рванул вперёд в атаку на образы. Когда они развеялись под силой его атаки, он даже сильней разъярился, бросаясь из стороны в сторону в тщетной попытке схватить их клыками, когда они пробегали мимо. Оно могло видеть, чуять и ощущать их; почему оно не могло до них дотронуться? Рейн отправил ещё двоих, но чувствовал слабеющую хватку над происходящим. Всё, что он делал, это оттягивал неизбежное, если Арканнен не появится.

Затем ещё два зверя вырвались из тумана – твари, выглядевшие как помесь нескольких видов, не такие большие и величественные как первая, но тем не менее опасные. Они также атаковали образы, захваченные безумным поведением большего существа, и троица быстро погрузилась в безумное кусание и разрывание пустого воздуха и фантомов.

Сумрачная фигура возникла слева от него, менее внушительная чем гигант и собаки, но явно представляющая угрозу. Рейн опустился на колено, пытаясь придумать, что делать. Человек надвигался на него, уже бежав, с ножами в обоих руках.

В отчаянии, он вызвал новый образ, призрачный и бледный как и остальные, но реальный по виду, и отправил его бегом на трёх зверей. Животные тут же набросились на него, но их усилия повергнуть его не увенчались успехом, так как Рейн резко уклонился им, прежде чем они добрались до него. Побежав, с животными на хвосте, образ сложился с человеком с ножами, и двое стали одним. Мужчина замедлился, озадаченный, понимая, что что-то случилось, проведя рукой по лицу, будто он шагнул в паутину. Слияние произошло так быстро, что человеку это показалось бы нереальным; выглядело бы какой-то трюк. Но для зверей это было вполне настоящим. Реагируя инстинктивно и без промедления, все трое бросились на образ, которым стал мужчина, и вгрызлись в него.

В последнее мгновение мужчина повернулся, осознав, что что-то не так, защитно поднимая руки с ножами. Слишком поздно. Наибольшая тварь оказалась над ним так быстро, что у него не было времени среагировать. Его мгновенно повалили, поднялся крик, когда страшные челюсти разорвали его лицо. Руки и ноги тщетно забили, всюду полетели брызги крови. Отбросив в сторону оторванный кусок, зверь начал разрывать оставшееся, к чему присоединились его спутники. В считанные секунды от мужчины осталась безжизненная оболочка.

Пригибаясь среди скользких от тумана развалин, Рейн съёжился в смятении. Он не хотел, чтобы это случилось. Он только пытался отвести атаку. Он просто среагировал. Арканнен сказал, чтобы будет помогать ему, что предотвратит необходимость кого-либо убивать. Но чародей подвёл его.

Теперь же первый мужчина надвигался на него, занеся огромный боевой топор над головой. Он был подобен джаггернауту, наступающему на мальчика – массивным и неостановимым. Рейн вскарабкался на ноги лицом к гиганту, пытаясь сотворить образ, чтобы отразить атаку. Но паника поглотила его, приковав к месту, лишив всякого контроля, всего здравомыслия. Не существовало образа, способного спасти его от этого.

Где теперь был Арканнен?

Он начал отступать спиной, пытаясь сбежать, тут же понимая, что у него не выйдет, что он слишком медленный. Он позвал Арканнена, зная, что и это бессмысленно, что тот не слышит его и не придёт …

Позади него раскрылась дверь прохода, ведущего к убежищу Арканнена, и появилась Лариана, видение, которое казалось рождённым очередным заклятием. Она миновала проход и изготовилась, её руки вытянулись, её небольшой разрыватель нацелился.

- Ложись, Рейн, - крикнула она ему.

Он бросился в сторону, гигант практически настиг его. Оружие Ларианы щёлкнуло – коротко и пронзительно – и всполох странного пламенного луча прошёл над ним с чудовищной скоростью. Он услышал звук столкновения с плотью и мычание гиганта. Когда он посмотрел, здоровяк был на коленях, вся его грудь обнажена, а луч прогрызался в него подобно живому существу.

Глаза гиганта остекленели и застыли, когда он накренился вперёд и замер.

Рейн, пошатываясь, поднялся, а Лариана подбежала к нему. Она влетела в его руки и прижилась к нему, и в это мгновение признательности и облегчения он с острой уверенностью, подобной острию клинка, понял, что никогда её не отпустит.

21

ЮЗУРИЕНТ НАБЛЮДАЛ ЗА ВСЕМ ЭТИМ НЕ БОЛЕЕ С ШЕСТИ МЕТРОВ, пригнувшись внутри удобной кучи щебня, за которую он упал в течение первых секунд столкновения. Он и не подумал идти на выручку Маллику или Молоту; его здравомыслие говорило, что они всё равно вряд ли добьются победы.

Сейчас он дрожал, вспоминая то, чему только что стал свидетелем. Кринс, освободившийся от цепей, накинувшийся на что-то вроде призрачного образа, слившегося с Малликом и приведшего к его кончине. У него всё ещё стояло перед глазами, как кринс разрывает своего хозяина на куски, вгрызаясь в него, пока не осталось ничего, поддающегося распознаванию. А затем октары, присоединившиеся к оголтелому пиру, все они обезумели и стали неуправляемыми за какие-то секунды.

Он посмотрел на свои руки. Они всё ещё трясутся. У него не получалось остановить их. Мальчишка. Какого рода магией он обладает? Как он умудрился обратить этих диких животных против Маллика? Как у него это так просто вышло?

Он поднял разрыватель оттуда, где его уронил, и стиснул его так, пока не побелели костяшки, заставляя руки замереть. Это ещё не закончено. Он посмотрел туда, где мальчик и девочка всё ещё были заключены в объятии с руками друг на друге, прижимаясь головами. Девочка, подумал он, была не менее опасней мальчишки, хотя её методы были более традиционными. Она обладала даже более продвинутым оружием чем его собственное, прототипом, который предположительно находился только в руках его создателей. Очевидно, это не так, и он задумался, как много имеется других ружей, которых там быть не должно.

Его взгляд сместился на мгновение к безжизненному Молоту, распростёршемуся лицом на камнях, бездыханном. Эта девочка положила его двумя меткими выстрелами, но хватило бы и одного из них. Она умела обращаться с этим оружием, и кем бы она и мальчишка ни являлись друг другу, они представляли собой грозную пару.

Будут ли они искать его? Даже не зная, что он здесь, решат ли они организовать поиск, просто чтобы убедиться, не пропустили ли они кого? Он мог выйти против них, полагал Юзуриент. Он мог убить одного или возможно даже двоих. Но хотелось ли ему хоть сколько-нибудь участвовать в этом? Какой смысл?

Он явился за Арканненом, а колдун не появился даже на миг.

Он видел, как мальчик с девочкой разделяются, разойдясь, но всё ещё держась за руки, теперь разговаривая, их голоса слишком тихие, чтобы слышать о чём. Через мгновение они пойдут. Что он собирается делать?

Он увидел, как густой туман на мгновение обволакивает их своим облаком. Теперь ему удалось увидеть, как кринс рычит на октар, отгоняя их, утаскивая останки Маллика из развалин на внешнюю пересечённую местность, предостерегая своих конкурентов. Октары рычали в ответ, но даже вместе они были не ровней кринсу, поэтому они не атаковали, пока другой утаскивал свою добычу в горы и исчезал там. Немного подумав на счёт мальчишки с девчонкой, и решив, что это того не стоит, октары тоже ушли.

Юзуриент как раз собирался решиться встать и застрелить обоих прежде, чем кто-либо успеет среагировать, а затем поискать Арканнена, когда распахнулась дверь в глубине дальних стен руин и вышел колдун.

- Ты слышал это? – Спросила Эвелин Паксона, резко остановившись у гребня хребта, находившегося на их пути к побережью.

- По звуку похоже на драку животных, - сказал он.

Они прилетели в ранние часы утра, покинув Стёрн до первого света и прокладывая путь на восток по звёздам. К тому времени шторм, представляющий угрозу ранее, унесся на юг, забрав с собой облака, ветер и дождь, оставив после себя зарождающуюся тенденцию к оттепели, покрывшую землю внизу слоями испарений.

Эвелин считала, что может быть лучше просто прилететь в руины Арброкса и прямо столкнуться со всем происходящим там. Но Паксон убедил её, что друиды не запугают ни Арканнена, ни тех охотников, посланных Юзуриентом выслеживать колдуна. Они просто подвергнут себя опасности, объявив о своём присутствии. Будет лучше, если они где-нибудь достаточно далеко приземлятся, чтобы их не видели, и оттуда пойдут пешком. На это может уйти немного больше времени, но предоставит им элемент неожиданности.

Но теперь, обеспокоившись доносившимися звуками, они ускорили шаг. Уши Паксона были достаточно остры, чтобы быть уверенным, что он также слышал крики помимо гортанных звуков животных, а значит происходило какое-то нападение. Высокогорец вынул меч, удерживая его в защитном положении перед ними и прокладывая путь. Всё, с чем они столкнутся в данный момент, вряд ли окажется дружелюбным.

Гребень хребта возвысил их для обзора на протяжённую, неглубокую впадину на впереди лежащей местности, отмеченную скоплениями глыб и участков тумана. Они едва могли разглядеть руины Арброкса – изломанные стены и проваленные крыши, обугленные огнемётами и разрывателями зоны, разрушенную деревню практически до неузнаваемости. Рык животных изменился к чему-то менее отчётливому, хотя настойчивость всё ещё ощущалась, а крики затихли.

Что-то сдвинулось во мраке в дали, огромный силуэт внезапно ринулся на что-то, скрытое из виду. В следующее мгновение пара пламенных снарядов ударило в него, и он рухнул на колени и завалился вперёд.

Паксон и Эвелин сорвались на бег, спускаясь по каменистому склону, пытаясь добраться к месту происшествия. Звуки их приближения нельзя было услышать из-за рёва океана, но существовала опасность в слишком быстром сближении, ведь их могли застать врасплох. Никак нельзя быть уверенном, кто там впереди. Поэтому когда они спустились с возвышенности, высокогорец замедлил их темп и сделал широкий жест в сторону покрытых туманом низин впереди, напоминая своей спутнице опасаться скрытых угроз.

Когда они приблизились к месту сражения, они увидели двух людей, вцепившихся друг в друга посреди руин, неясные фигуры во мраке. Гигант лежал ничком поблизости, не двигаясь. Животные, которых они видели ранее, звери, подобных которым они никогда не встречали прежде, двигались прочь, наибольший из них тащил что-то похожее на останки мужчины. Паксон подал знак Эвелин оставаться за ним, но друид проигнорировала команду и вместо этого сдвинулась в сторону, чтобы набрать между ними небольшую дистанцию. Всё впереди было заключено внутри моря густого тумана, кружившемся беспорядочными кругами и попеременно скрывая и обнажая накрываемую им каменистую местность.

Там может скрываться слишком многое, думал высокогорец. Нам стоит быть предельно осторожными.

Они были в тридцати метрах или около того, когда в скале посреди руин раскрылась дверь и появился Арканнен. Паксон непроизвольно замедлился, волна волнения и ликования промчалась по нему. Эвелин остановилась, пригнувшись. Колдун, закутавшись в свои одеяния с капюшоном, производя призрачное впечатление своей тёмной фигурой, двинулся к паре в объятиях. Парочка разорвала объятие, и Паксона потрясло, что одним из них был мальчик, пользовавшийся песней желаний, тем самым за кем он безуспешно гонялся в Портлоу.

Мальчик и его напарница – девочка во виду не старше его – повернулись лицом к Арканнену, когда внезапно из-за сваленных камней с одной стороны от них поднялся мужчина и выстрелил из ручного разрывателя в колдуна, пол десятка пламенных зарядов обрушились на другого. Арканнен просто разлетелся на части, руки и ноги далеко отлетели, тело дезинтегрировало. Мгновением позже злоумышленник нырнул обратно в камни и исчез из виду.

Но это не было концом странного происшествия. Теперь появился второй мужчина – тощее, дикого вида существо с длинным ножом, вынырнувший из-за руин на вершине утёса и прыгнувший на пару, когда они отпрянули от увиденной ими кровавой бойни. Когда мужчина атаковал пару с вытянутым клинком, мальчик выбросил свои руки в защитном жесте, его крик исполнялся отчаяния, звук испустил волну магии песни желаний, которая отправила эту новую угрозу в полёт. Мгновенно девушка бросилась в укрытие, но когда она посмотрела назад, мальчик всё ещё стоял там, где она его оставила, глядя в пустоту. Она вернулась, схватила его под руку и отчаянно потянула, но юноша не сдвинулся. Мгновением позже их противник, оправившись быстрей чем ожидалось, бросился на девушку, нанёс ей мощный удар и сбил её с ног, и она лишилась сознания. Мальчик всё ещё не сдвинулся, а мужчина взял того за шею, используя его как щит, начал отступать к скале. Мальчик шёл без борьбы, как будто не осознавая, что происходит.

Ни Паксон ни Эвелин в данный момент не были уверены, кем все они являлись. Учитывая вероятную возможность, что двое нападавших являлись частью контингента, отправленного разделаться с Арканненом, какое ко всему этому имеют отношение мальчик с девочкой? Казалось странным, что они вообще здесь присутствуют, особенно юноша. Разве ему не хватило Арканнена в Портлоу, чтобы держаться от него подальше?

Паксон взглянул на Эвелин. Она пребывала в нерешительности, глядя на действо внизу. – Что нам делать? – Прошептал он.

Нет ответа. Затем она бессловно взглянула на него и встала. Вместе они отправились к мальчику и его противнику.

У мужчины ушла лишь секунда, чтобы увидеть их. В его руке появился нож, и он прижал его к шее мальчика. – Где он? – Закричал он на них.

Оба Паксон и Эвелин замедлились, не понимая, о чём речь. – Мёртв, - ответила друид. – Они все мертвы. Отпусти мальчика.

Мужчина неистово осматривался вокруг, заметил тело гиганта и отверг это. – Не они! Колдун! Он не мёртв! Вы ослепли? Где он? Отвечайте! Хотите, чтобы я перерезал эту глотку?

Он сильней надавил острие ножа на шею мальчика, но тот даже не дёрнулся. Он просто глядел в пространство.

- Осмотрись! – Закричал ему Паксон. Он указал на обугленные камни и куски рванной мантии, лежавшие практически у ног мужчины. Тот взглянул на них и разразился пронзительным, безумным смехом, как будто это было самой забавной штукой, которую он когда-либо видел.

Эвелин продолжала приближаться, увлекая Паксона за собой. – Все твои товарищи мертвы! – Произнесла она. – Тебе некуда идти. Отпусти мальчика, и ты получишь свободу!

Мужчина плюнул в неё. – Вы ничего мне не дадите. Вы сделаете то, что я скажу, или я прикончу его прямо у вас на глазах! Стойте на месте.

Эвелин замедлилась, но не сильно.

- Насколько ты тупая, женщина? Ты считаешь колдуна мёртвым? Вот так вот? Быстро и просто, разрыватель сделал всю работу? Прикончил его? У него девять жизней и даже ещё в запасе! Он пережидает – всех нас – просто чтобы увидеть, кто выживет, а кто умрёт. Умершим быстро повезло. Но меня не обманешь, потому что я вижу то, что не видите вы!

Паксон испытал вспышку неуверенности. Прав ли он? Жив ли ещё Арканнен? Но если так, тогда кого разорвало на части разрывателем?

Он понял ответ, прежде чем закончил задавать себе вопрос. Магия. Колдун использовал магию. Это фантом был уничтожен разрывателем.

Он отделился от Эвелин на несколько шагов, выискивая способ вывести из строя их противника. Если бы он смог подобраться достаточно близко, у него ушла бы только секунду на то, чтобы лишить его чувств. Но это будет непросто и у него будет только один шанс. Он колебался, взглянув на Эвелин. Она продолжала своё наступление, белый огонь полыхал на кончиках её пальцев, напряжённая решимость отражалась в её узких чертах лица.

- Стой, - прошептала она ему.

Мужчина продолжал отступать от них, пробираясь к пробелу в руинах, который выведет его на побережье. – Я не так глуп, как все остальные, Арканнен! – Закричал он на руины вокруг него. – Я Баэль Этрис! Я вижу тебя. Ты не скроешься от меня, ведьмак!

Туман смещался перед ним с такой частотой, что он исчезал в нём каждые несколько секунд. Любое нападение было бы полуслепым в таких условиях. Но Паксон знал, что им нужно что-то сделать.

- Ты хочешь смерти этого мальчишки, Арканнен? – Вдруг закричал Баэль Этрис. – Покажи себя, иначе он падёт жертвой–

Взорвавшийся дым, напитанный ослепительно алым светом, оборвал оставшееся, что он собирался сказать, полностью затопив окружавшие Этриса с мальчиком руины, целиком поглотив их. Сперва Паксон подумал, что это вызвала Эвелин, но когда он взглянул на неё, она стояла на одном колене, закрывая глаза от свечения. Отбросив осторожность в сторону, зная, что для этого сейчас не то время, он помчался в клубящиеся миазмы, чёрный клинок его меча ожил в этом движении, его изумрудный свет вспыхивал яркими полосами на фоне алой дымки.

Если бы он только смог добраться до мальчика …

Но вместо этого он обнаружил девочку. Ослеплённая дымом и тщетно нащупывая направление, она вышла, споткнувшись, из мрака и рухнула у его ног. Преклонившись подле неё, удерживая один глаз на окружении на случай, если следующей персоной появится тот с ножом, он приподнял её вверх и удержал, шепча, что с ней всё в порядке, что она в безопасности.

В ответ она ухватилась за него, её слова были настойчивыми, признательными. – Рейн, ты в порядке? Я видела, что с тобой случилось! Ты снова использовал слишком много магии, чересчур перестарался! Я предупреждала тебя … - Затем она резко остановилась, когда взглянула в лицо Паксона. – Нет! Где он? Что … ?

Внезапно она поняла, что он не мальчик и с силой его оттолкнула. Она вскочила на ноги в попытке сбежать, но была недостаточно сильна, чтобы вырваться из его быстрых рук, и он снова уложил её грубым рывком.

- Воу, постой! – Сказал он. – Не так быстро. Никуда не сбежишь, пока я не выясню, что происходит.

Она мгновение боролась, а затем сдалась. К её чести, она не заплакала и не запричитала. Вместо этого она прямолинейно взглянула на него. – Ты должен отпустить меня! Я должна найти его! Ты не понимаешь, что происходит!

- На счёт последнего согласен, - ответил он, вытягивая её на ноги, крепко удерживая одной рукой её за запястье. – Поэтому пойдём посмотрим, можем ли мы что-то изменить. Как тебя зовут?

Она пристально посмотрела на него. Её нежные, красивые черты стали твердыми и напряжёнными. – Лариана.

- Тогда смотри в оба, Лариана. Не дай нам попасть в ловушку.

Они осторожно продвигались, подкрадываясь, но никто не появлялся, пока спустя несколько минут не материализовалась Эвелин практически прямо над ними. Её появление было таким внезапным, что Паксон едва удержал руку с мечом от выпада в её сторону.

- Успокойся, высокогорец! – Бросила она ему, отпрянув. Её узкие черты приняли ироничное выражение. – Мы на одной стороне, помнишь?

Он выдохнул с облегчением. – Ничего не вижу в этом.

- Тогда почему бы нам не выбраться отсюда и не дать возможность ветрам всё сдуть? Кто это с тобой?

- Лариана. Она не сказала больше этого, пока что.

Без слов, друид повела их из руин и тумана на каменистые равнины, где воздух ещё был чистым. Паксон взглянул через плечо и с удивлением увидел, что алая дымка не рассеивается. Она бездвижно висела над скалистой территорией, как будто прикованная к месту, обладая достаточным весом, чтобы ветра не могли сдвинуть её.

Эвелин подошла ближе к Лариане, устремив на неё глаза. – Как ты здесь оказалась?

Мгновение казалось, что девушка не ответит. Пока она медлила, Паксону казалось, что она принимает какое-то решение. В ней чувствовалось отчаяние, проистекавшее от части, без сомнения, из её беспокойства за Рейна Фросча. Но он также считал, что здесь замешано нечто большее. Она была юной и красивой, и находилась в середине великого ничто. Это не могло произойти случайно, поэтому существовала история, которую можно рассказать, и она пыталась решить, как поведать это.

Или по крайней мере как много из этого она хочет раскрыть.

- Если я расскажу вам, вы согласитесь помочь искать Рейна? – Спросила она.

Она смотрела на Паксона, но он удерживал свой язык. Не ему отвечать на это. – Мальчика? – Спросила Эвелин. Лариана кивнула, и друид пожала плечами. – Конечно поможем.

Девочка быстро выдохнула. – Меня привёл сюда Арканнен. Он забрал меня из Редких Красот, школы для молодых девушек в трудных обстоятельствах, и привёл меня в это место. По пути мы подобрали Рейна. Это было не случайностью. Арканнен знал, кто он такой. Мне полагалось помочь убедить Рейна использовать его магию, практиковаться с нею. Он не говорил, зачем ему это. Затем пришли эти люди, пытаясь убить Арканнена. Но он исчез, а Рейн был вынужден в одиночку противостоять им. Я пыталась помочь ему, но потом … что ж, вы видели. Человек с ножом вырубил меня, а затем туман поглотил всё, и тот человек исчез вместе с Рейном …

- Что не так с Рейном? – Прервал Паксон. – Он ничего не делал, чтобы помочь себе. Он выглядел практически лишившимся сознания.

Лариана взглянула на него и пожала плечами. – Должно быть он перепугался. Я не знаю.

Паксон вдруг вспомнил, как выглядела его сестра, когда она впервые использовала магию песни желаний и ушла в кататонию. Мальчик выглядел похожим образом, и он не считал, что это вызвал только страх.

- Почему ты помогала Арканнену? – Потребовала ответа Эвелин, прежде чем Паксон смог углубиться в вопрос. – Разве не знаешь, кто он такой?

Девушка сардонически улыбнулась. – Теперь я знаю. В то же время мне было всё равно. Он собирался вызволить меня из Редих Красот, и сказал, что обучит меня магии, если я помогу ему. Это было достаточной причиной, чтобы отправиться с ним. Я знала, что случится, если я не приму предлагаемый им шанс. Никто другой бы ничего ни сделал бы для меня. По крайней мере не то, что мне требовалось. Я была на грани быть выброшенной на улицы. В Редких Красотах меня не любили. Я была слишком сложной, говорили они.

- Так этот мальчик, Рейн, какую магию он использует? – Надавила Эвелин. – Ты видела её в действии?

Лариана покачала головой. – Я ничего вам больше не скажу, если вы не поможете мне найти его. Или просто отпустите меня, чтобы я сама его нашла. Я не боюсь сделать это.

Эвелин ухмыльнулась. – Полагаю, ты боишься не многого. Но в этом замешано большее, чем тебе известно. Нам нужно, чтобы вы с Рейном помогли понять это. Поэтому тебе не придётся заниматься чем-то в одиночку. Мы обыщем руины вместе, если хочешь.

В этот раз Эвелин не направилась в красную дымку, как ранее решил сделать Паксон, а сотворила заклятие, вызвавшее с океана ветер, и заставила его сдуть алую дымку к неспокойным водам и унести его. Для этого потребовались значительные усилия; дымка упрямо сопротивлялась её стараниям. Но в конце концов она рассеялась и сменилась знакомым прошлым морским маревом.

Теперь путь впереди был виден более отчётливо, и троица ринулась вперёд, карабкаясь, пока они не добрались до места, где видели Рейна Фросча в последний раз. На это у них ушли лишь минуты, а затем они вместе встали, бесплодно осматривая местность. Затем Лариана разглядела открытую дверь, чёрную зияющую дыру в скале, и помчалась через неё с резким криком, не обращая внимания на всякую опасность. Паксон и Эвелин последовали, и вскоре они оказались внутри коридора гнезда колдуна.

Пусто.

Беглый осмотр выявил, что комнаты покинуты, а Лариана стояла, глядя на центральное жилое помещение в неистовой попытке всё осознать. – Он у Арканнена, - наконец сказала она.

- Нет, - тут же ответила Эвелин. – Арканнен мёртв. Я видела, как человек с разрывателем послал в него так много снарядов, что ничего не осталось.

На неё уставились острые глаза. – Именно это он и хочет, чтобы вы думали. Но он жив, и он забрал с собой Рейна.

- И бросил тебя? – Спросил Паксон. – Странно.

- Не так уж странно. Я была расходным материалом. Когда он получил от меня желаемое, когда он воспользовался мной, чтобы подобраться к Рейну, убедить его … - Она осеклась. – Я знала, что он выкинет что-то подобное. Я только надеялась, что смогу держаться поближе к Рейну, чтобы предотвратить это …

- Но где человек с ножом? – Хотела знать Эвелин.

- Мёртв, - сразу же сказала Лариана.

- Но что с ним случилось?

Девушка засомневалась, качая головой. – Я не знаю.

- Нам нужно вернуться наружу! – Вдруг сказал Паксон. – Осмотреться ещё раз.

Они покинули убежище колдуна, пройдя по коридору и вновь на открытый воздух, где опять начали поиск, осматривая глазами руины сквозь мрак и перемещавшиеся туманы.

- Там! – Практически мгновенно воскликнула Лариана, указывая вверх.

Паксон и Эвелин повернулись, переместив глаза. Высокогорец услышал, как его спутница резко набрала воздуха.

Вверху стальная опорная арматура торчала из разрушенных стен здания, около которого они стояли. Тело Баэля Этриса свисало с арматуры, его безжизненная оболочка была насажена с такой силой, что прут прошёл практически через всё его тело. Его глаза были открыты и глядели в пустоту.

- Значит, Арканнен всё-таки жив, - пробормотала Эвелин, глядя на Лариану. – И ты считаешь, что он забрал Рейна с собой?

Лариана медленно кивнула. – Он у Арканнена, - повторила она. – Но я знаю, где они.

22

РЕЙН ВЫБРАЛСЯ ИЗ ЧЁРНОЙ ДЫРЫ, РАЗБУЖЕННЫЙ покачивающими движениями тюфяка под собой, призванный неистовым завыванием ветра. Он вернулся из длинного падения, медленно приходя в сознание, его чувства, пока он моргал глазами, пытались сфокусироваться, а его руки сжимали собственный торс. Мир был серым, и он чувствовал, что не находится в каком-либо знакомом ему месте или даже не на твёрдой земле, вместо чего он будто подвешен в пустоте. Он сглотнул от сухости в горле, при этом тяжело закашлявшись, его тело трясло.

- Тише, тише! – Пробормотал голос.

В его губам поднесли меха и терпкая жидкость скользнула между губами в горло, снимая напряжение и сильнее пробуждая его. Он жадно пил, руки поддерживали флягу, чтобы он мог продолжать.

- Так, этого хватит, - объявил его благодетель, забирая меха. – Давай усадим тебя. После чего я вернусь к полёту.

Руки потянули его из позы эмбриона в ту, при которой он сидел прямо, и он обнаружил себя в мягком сиденье. Ветер обдал его обнажённую кожу. Он летел на воздушном корабле под небом, плотным от тумана и мглы.

Он направил взгляд на фигуру у штурвала быстрого клиппера.

Арканнен.

Его память стремительно вернулась. Как он выбрался из подземного убежища чародея в руины Арброкса, чтобы противостоять явившимся убийцам. Как он осматривал смещающуюся мглу, пока вдруг Арканнен не исчез и он остался один. Как он столкнулся с гигантом с огромным зверем на цепи, а затем с другим человеком с меньшими существами. Как призвал песнь желаний, чтобы создать образы и в итоге вынудить зверей напасть на своих укротителей. Как он наблюдал за их смертями – одной от его руки, одной от рук Ларианы …

Лариана!

- Где она? – Потребовал он, его голос был хриплым карканьем, практически потерянным в порыве ветра. – Что с ней случилось?

Арканнен взглянул через плечо. – Если ты говоришь про Лариану, то я полагаю, что она у друида с её защитником. Она будет в порядке.

- Ты бросил её?

Рейн был возмущён. Он попытался подняться, броситься вперёд и захватить механизмы управления, развернуть вокруг судно и полететь назад, где её бросили, и спасти. Но даже не глядя на него, чародей сильно ударил его по лицу и пихнул обратно в кресло, в которое он опять рухнул.

- Я пошёл на немалые хлопоты, чтобы спасти тебя. Пожалуйста, не своди на нет мои усилия. С Ларианой всё будет хорошо. Она знала, что это может случиться. Мы говорили об этом задолго до текущего момента. Отдай ей должное за то, что она способна сама о себе позаботиться.

Всё ещё было больно, когда Рейн принял сидячее положение и потёр лицо. Из носа текла кровь. Он внезапно почувствовал опустошение, лишение сил и надежды, отчаяние. – Почему ты не взял её с нами?

- Это было бы затруднительно.

- Ты бы так и сказал, не так ли?

- Я говорю это, потому что это правда. Подумай. Ты был в тупиковом положении с Баэлем Этрисом. Он приставил нож к твоему горлу. Он явно был взбешён – бредил и был непредсказуем. Друид и её защитник были слишком далеко, чтобы что-то сделать. Ты застыл. Поэтому я воспользовался магией, чтобы создать дымовую завесу, накрывшую всех вас, пока я освобождал тебя и избавлялся от Этриса. Должно быть Лариана очнулась и поковыляла прочь, возможно пребывая в состоянии шока. Я не знал, куда она делась. Я мог спасти только тебя. Я сделал, что было нужно.

Рейна не удовлетворило его объяснение. Спокойствие чародея только сильнее его злило. Он мог объяснять всё, что хочет, но результат всё равно был бы тем же. Он оставил Лариану, чего Рейн никогда бы не сделал.

- Ты не знаешь, что они с ней сделают, - наконец сказал он.

Арканнен хихикнул. – О, ты думаешь, что они навредят ей, так? Вряд ли. Им нужен я. Я и вполне вероятно ты, учитывая твои магию. Она им безразлична. Они попытаются выяснить, где я нахожусь, как только поймут, что я не погиб при нападении. Но она им не расскажет. Она слишком умна для этого. Она немного проведёт их, а затем освободиться и найдёт меня. Ей известно, как это сделать. Я рассказал ей, мы проработали это некоторое время назад.

Рейн не понимал. Проработали? Арканнен не мог знать, как обернётся столкновение с этими охотниками. Он не мог знать, что друиды явятся за ним в руины Арброкса. Так о чём он говорит? Проработали что?

- Почему ты не был рядом, когда мы вышли против тех людей? Почему ты исчез? Где ты был?

- Я искал тебя всё это время. Пытался добраться до тебя. Я умудрился потеряться в тумане. Когда произошло нападение, для меня было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Хотя с твоей стороны было умно – использовать один из своих образов, чтобы натравить тех животных на Маллика. Какой должно быть это был сюрприз! Я всегда знал, что они прикончат его однажды. Эти твари слишком опасные для той степени доверия, которую он оказывал им в качестве дрессировщика.

- Охотничьи животные? – Спросил Рейн. – Я никогда таких не видел.

- Бойцовые животные. Убийцы. Используются в спортивных состязаниях и в охоте на беглецов. Опасные твари просто для того, чтобы находиться рядом. Ими невозможно управлять, если они почуют кровь. Ты сам видел.

- Тебе стоило предупредить меня. Ты должен был помогать мне. Ты обещал.

Арканнен пожал плечами. – Я говорил, что могу не оказаться рядом, когда буду нужен, и чтобы ты не слишком полагался на это. Сегодня ты усвоил ценный урок. И без всякого вреда. К тому же там оказалась Лариана, когда тебе нужна была помощь. Этого было недостаточно?

Нет, думал Рейн, недостаточно. Ему пришлось спасать собственную жизнь и он снова был вынужден кого-то убить. И опять же, в последствии он впал в кататонию. Поэтому пусть ему не нанесли физического вреда, эмоционально он испытал более чем достаточно. Объяснение Арканнена, почему он оставил его самого по себе, казалось слабым. Потерялся в тумане? Заплутал? Он кипел, ломая над этим голову.

- Что ты сделал с человеком с ножом?

- Этрисом? Как и сказал, я избавился от него. Как я это сделал – неважно. Хочешь чего-нибудь съесть? Нам ещё предстоит немалый путь.

Рейн снова потёр лицо. Жжение от удара начинало спадать. – У тебя было время прикончить его, но не спасти Лариану?

Последовала долгая тишина. – Да, Рейн. У меня было время, чтобы прикончить его, но не спасти Лариану. Если бы я попытался, мы бы все оказались в руках друидов. А теперь как думаешь, можешь ли отпустить свой гнев и перестать плакаться о том, что нельзя изменить?

Мальчик погрузился в угрюмое молчание, едва ли умиротворившись, едва сдерживая себя даже сейчас. Его сдерживало то, что сказал колдун о знании Ларианы на случай, если они разделятся. Это беспокоило его так, что он не мог объяснить. По самой меньшей мере это указывало, что она была посвящена в утаиваемую от него информацию. Она была помощницей чародея, но он не мог вдруг не задуматься, не была ли она кем-то большим. Она определённо знала вещи, неизвестные ему, и продемонстрировала это не единожды. Он просто особо не думал про это раньше.

- Куда мы направляемся? – Спросил он.

- А вот это вопрос, который тебе стоило задать в самом начале. – Арканнен одарил его улыбкой. - Мы направляемся в Стёрн.

Рейн моргнул. – Почему туда?

Чародей отвернулся. – Закончить начатое.

Паксон и Эвелин сопровождали Лариану к их воздушному кораблю, удерживая её между ними, осознавая возможность, что та может попытаться бежать. Они пришвартовали своё судно в тумане на некотором удалении от побережья и руин Арброкса, передав своей команде троллей ответственность присмотреть за ним, пока их нет. Они потратили время на то, чтобы снять Баэля Этриса со скальной стены, где он свисал с того железного прута, и захоронить его под грудой тяжёлых камней. Но животные, убившие его спутника, бродили где-то поблизости, и они ничего не могли сделать, чтобы предотвратить их возвращение, когда те проголодаются достаточно и откопают мертвеца для пропитания.

- Куда мы направляемся? – Спросила Эвелин девочку во второй раз, её терпение явно истончалось. – Мы хотим помочь тебе, но не станем, если не расскажешь о своих планах. Куда ты нас ведёшь? Откуда ты можешь знать, где будет Арканнен?

Юные черты Ларианы натянулись. – Вы не доверяете мне?

Эвелин закатила глаза. – Просто скажи, откуда тебе известно, как найти его.

Лариана пожала плечами. – Это довольно просто. Арканнен жаждет возмездия за случившееся в Арброксе. Он хочет наложить руки на Коммандера Красной Резни. Как говорите было его имя? Юзуриент? Он знал, что Юзуриент отправит охотников избавиться от него. Если бы у них не вышло, он считал, что Юзуриент спустит на него всю Красную Резню.

Паксон выпучился. – Их всех? Это пять сотен людей. С чего ему использовать силу такого размера?

Лариана пожала плечами. – Чтобы показать, насколько он могущественен? Убедиться, что в этот раз Арканнен не сбежит от него? Не важно. Всё изменилось. Теперь Юзуриент не явится сюда. Не после вас. – Она сделала паузу. – Поэтому Арканнен отправится за ним.

Эвелин кивнула. – Значит Стёрн? К месту дислокации Красной Резни?

- Ты бы поступила иначе, если бы была на его месте? – Лариана всмотрелась в туман. Впереди появился воздушный корабль друидов. – Он говорил, что никогда не сможет простить резню среди людей Арброкса. Он был там; он всё это видел. Они убили каждого мужчину, женщину и ребёнка в деревне. Они не стали утруждать себя пленниками. Это были его друзья. Арканнен странный человек. Человек с собственным представлением того, что представляет собой добро и зло. Он размышляет иначе. Для него неважно, как другие думают о нём. Он сделает всё, что посчитает необходимым, чтобы уравновесить весы. Чтобы отомстить за мёртвых Арброкса, он выследит тех, кто несёт ответственность. Так как Юзуриент считает его мёртвым, то не будет ждать его. Поэтому он направится именно в это место. Он на пути в Стёрн.

Паксон подумал над этим. Осмелится ли Арканнен явиться к Красной Резне с Юзуриентом непосредственно в их бараки? В городе, в котором они основали свою базу? В этом была симметрия, которая оказалась бы колдуну по душе. Они уничтожили его дом; теперь он уничтожит их. Но как он этого добьётся?

- Какое ко всему этому имеет отношение Рейн? – Спросил он Лариану.

- Арканнен говорит, что хочет помочь Рейну. Он говорит, что знает всё о его магии и понимает, как сложно обладать чем-то настолько опасным. Он называет это песнью желаний; заявляет, что та имеет длинную историю в семье Рейна. Рейна ничто из этого не волнует; он просто хочет найти способ перестать вредить людям. Он не всегда контролирует свою магию; иногда он не может её сдержать. Когда он злится или чувствует угрозу, она просто высвобождается. Но он не хочет этого. Он не такой.

Паксон вновь понял, что думает о Хрисаллин. Его сестра подверглась тому же феномену, магия неожиданно вырвалась из неё в момент экстремального стресса и паники. Как у этого мальчика. И он вновь задумался, не было ли то, чему он стал свидетелем там в руинах, когда мальчик казалось совсем утратил нить происходящего, формой кататонии, завладевшей Хрис.

Всё же он медлил с выводами. Рейн Фросч должен быть Омсфордом; никто другой не обладал силами песни желаний. И учитывая, что существовал только один неучтённый Омсфорд – брат близнец его дедушки Райлинга – Рейн должно быть произошёл от Реддена. А это значит, что он и Хрис разделяют ту же кровную линию братьев близнецов, но каждый произошёл от другого. В их жизнях нет ничего общего, всё же где-то должна быть связь, объяснявшая, почему магия одинаково на них воздействует. Тем не менее тайна за этой связью может скрываться не в их жизнях, а в истории самой магии.

- Зачем Арканнену брать с собой Рейна в Стёрн? – Спрашивала Эвелин.

- Думаю, ему нужна его помощь против Юзуриента. Думаю, что именно этого он всё время и хотел. Арканнен обучал его, как управляться с магией. Он заставлял его практиковаться в ней. Он поручал ему создавать правдоподобные образы и передвигать их. Вот этим он занимался в Арброксе, когда на него напали те люди с животными. – Она заколебалась. – Но не уверена, что всё так, как он говорит.

Паксон и Эвелин обменялись быстрыми взглядами. – Что ты имеешь ввиду? – Спросила друид.

Лариана устала вздохнула. – Он просил Рейна только о том, чтобы тот создавал образы. Это было всем, что для него важно. Но я не понимаю, как это помогает Рейну в его проблеме. Ему нужно учиться контролю, и я не вижу, каким образом он этому учится.

- Значит, ты думаешь, что он вероятно хочет использовать Рейна для чего-то плохого, что может навредить тому?

Девочка не ответила. Эвелин пошаркала ботинком по каменистой местности, подав сигнал троллям на воздушном корабле готовится к отлёту. Тролли мгновенно начали подсоединять радианные тяги к световым парусам, поднимая их на место. Диапсоновые кристаллы запитались с открытием парсовых туб, а вниз сбросили верёвочный подъёмник, позволяя им взойти на борт.

- Так я и думаю, - наконец ответила Лариана. Она более туго затянула свой дорожный плащ, ссутулив плечи. – Он не всё мне рассказывает, это мне известно. Что бы он ни хотел, я думаю, для этого ему нужен Рейн. Вот почему он взял его в Стёрн.

Паксон подумал об этом. Песнь желаний была могущественной магией, способной практически на что угодно. Её легко можно превратить в орудие убийства, если носитель магии хочет навредить другим, если он готов зайти так далеко.

Или, он внёс поправку, если пользователь утратит контроль – как часто бывает у Рейна Фросча. Как было у Хрисаллин.

Но сделает ли он это в данном случае, столкнувшись с закалёнными солдатами Красной Резни, мужчинами и женщинами настолько же опасными как и он, даже не обладая при этом магией? Мужчинами и женщинами, против которых он не затаил личной обиды?

Паксон взглянул на Эвелин, когда они подходили к воздушному кораблю и собирались начать взбираться на борт. Должно быть она тоже об этом думает, пытаясь решить, что намеревается делать Арканнен с мальчиком. Чем бы это ни было, им нужно как можно быстрее попасть в Стёрн и попытаться положить этому конец.

- Можете дать обещание? – Вдруг спросила Лариана, повернувшись к ним лицом, когда они оказались у подъёмника. – Я знаю, что у меня нет никакого права, но я всё равно об этом прошу. Вы постараетесь не причинять вреда Рейну? Попытаетесь помочь ему? По крайней мере дадите ли мне помочь ему? У него никого кроме меня нет. Он кажется сильным из-за песни желаний, но он боится магии и того, что она может делать. Он боится пользоваться ею. Не думаю, что он понимает игру, в которой участвует.

- Сделаем, что можно, - ответила Эвелин, взглянув на Паксона боковым зрением. – Но если мы окажемся в опасности, нам придётся защищать себя.

Девочка медленно кивнула. – Мне это известно. Я понимаю. Но Рейн очень молод. Он был сам по себе очень давно, но он не так хорошо понимает этот мир. Его можно ввести в заблуждение. Его можно заставить делать то, что ему не хочется. Если вы сможете помочь ему …

- Говоришь так, будто ты старше него, а я сомневаюсь в этом. Сколько тебе? Шестнадцать? Ты едва знаешь его, всё же беспокоишься за него, будто он … - Она резко замолчала. – Ты любишь его, так ведь?

Лариана колебалась. – Да. – Она сказала это так, чтобы они не смели перечить ей. – Более того, он любит меня. Он доверяет мне. Он полагается на меня. Я не могу бросить его. Не стану. Вот почему я прошу вас о помощи. Она нужна нам обоим.

Паксон взошёл по лестнице, думая над тем, что она только что сказала. Что-то было не так. Её подача звучала разумно, но факт, что её завербовал Арканнен, чтобы помочь мальчику научиться контролю над магией, вызывал беспокойство. Кому на самом деле она была лояльна? Если бы она возлагала свою судьбу на колдуна, тогда с чего ей рисковать столь многим ради мальчика? Любила ли она на самом деле Рейна Фросча? Она произошла из места, где молодых девушек покупали и продавали по весьма специфичным причинам, но которые никогда не принимают решений независимо от их хозяина. Тем не менее она утверждает, что сейчас всё именно так.

Он не мог не думать, что в его опыте все, связывающиеся с Арканненом, заканчивали с какого-либо рода травмами. Это заставляло его задумываться о Лариане.

И на счёт Рейна Фросча.

Мальчик оставался спокойным какое-то время, обдумывая сказанное Арканненом. Они находились на пути к Стёрну, чтобы найти Юзуриента и Красную Резню. Закончить начатое. Но чем именно это было? На самом деле они ничего не начинали, так ведь? Юзуриент послал тех людей прикончить его – и вероятней всего всех вместе с ним – но потерпел неудачу. Это стоило их жизней. Поэтому сейчас тот собирался перенести битву к Юзуриенту в Стёрн. Как он это сделает? Что он планирует?

Он хотел спросить, но в то же время не хотел. Он боялся ответа. Он страшился того, что от него хочет Арканнен. Ему обещали, что обучат иным способам использования магии в процессе обучения владением её нестабильной силой. Его особо ничему не научили, помимо того как создавать образы сражающихся людей. Ему обещали, что не попросят вредить кому-либо, когда они ещё были в руинах Арброкса, но вышло совсем не так. Разве есть хоть какая-то причина думать, что в этот раз будет иначе?

Ему хотелось, чтобы здесь была Лариана. Ему хотелось поговорить с ней. Арканнен говорит, что она найдёт их.

- Как Лариане полагается найти нас? – Спросил он другого, наконец нарушив тишину.

Арканнен взглянул назад. – Ранее я рассказал ей, что делать. Она знает, куда мы направляемся и что я планирую. Как только она избавится от друидов, она придёт. Нас будет не сложно найти. Её часть во всём этом слишком важна, чтобы у неё не вышло.

- Какая часть? Что ты имеешь ввиду?

- Лариана мой ученик. Она работает на меня. Она делает то, что я ей говорю, и она очень хороша в этом. Ей известно, что нужно сделать. Хватит беспокоиться.

Сердце Рейна подпрыгнуло. Так это правда, да? Лариана была не его. Она принадлежала Арканнену, а чародей использовал её для пущего убеждения. Всё это время она знала, что произойдёт, как тренировать его, что ему полагается сделать. Она направляла его на каждом шаге пути. Она целовалась с ним. Целовала его! Она впервые за долгое время заставила его почувствовать себя хорошо. Она была очень умна и пользовалась им.

Он опустил взор на покрытие палубы у своих ног и почувствовал, как его сердце разбивается. Он был глупцом.

- Что именно ты планируешь? – Спросил он, больше не в силах сдерживаться от этого. Какой смысл претворяться, что он не попытается выяснить это? Глупец или нет, он не мог оставить свои надежды на Лариану и себя, на вероятность, что он ошибся.

- Что ж, по моему опыту, когда кто-то пытается убить тебя и ему это не удаётся, они вероятно попробуют вновь. Я не из тех, кто это терпит. Лучше я первым убью их, ты так не думаешь?

- Ты про Юзуриента?

- Да, Даллен Юзуриент. Главным образом. Он считает меня мёртвым. Он сбежал, думая, что прикончил меня, и не осталось никого, кто заявил бы иное. У нас полно времени добраться до него, прежде чем он выяснит правду. У нас есть время подготовить и поставить ловушку.

Рейн посмотрел вверх. – Нас?

- Да. Ты поможешь мне. Это часть твоего долга за мою помощь в обучении контролю над магией. Ты можешь контролировать её лучше прежнего, разве не так? Ты занимался упражнениями, которые подсказывала Лариана? Всё прошло так, как должно?

Он ничего не хотел упустить. – Да.

- Тогда между нами нет проблем, так ведь?

- Не знаю. Почему я вообще должен помогать? Разве не можешь исполнить свои планы на Юзуриента без меня? Так или иначе ты думаешь, что сможешь застать его врасплох–

- Нет, нет, нет, - быстро перебил другой. – Убийство Юзуриента только часть этого. Ты всё ещё не понимаешь, так?

Он взглянул назад на Рейна и смерил его взглядом. – Ну, так ведь?

Мальчик повертел головой. – Полагаю, что нет.

- Тогда слушай внимательно. Мы собираемся покончить не с Юзуриентом, мальчик. Он только один из тех, кто ответственен за Арброкс. Мы собираемся уничтожить всё командование Красной Резни.

23

ВОЗДУШНЫЙ КОРАБЛЬ ДРУИДОВ ВЫСКОЛЬЗНУЛ ИЗ НОЧИ НА энергии диапсоновых кристаллов с отключенными фонарями и готовой командой троллей, спускаясь к Стёрну подобно призраку. Публичный аэродром лежал внизу, пустой от всякого движения, все суда пришвартованы и закреплены, огни ещё включены для прилетающих поздно, но их пилоты с экипажем давно уже спят за исключением дозорных. Сняв свои чёрные мантии и облачившись в обычную одежду, Паксон и Эвелин с девочкой Ларианой стояли на носу и наблюдали за приближающейся им навстречу землёй.

План был прост. Они избрали публичный аэродром, чтобы избежать оповещения Юзуриента и Красной Резни о своём присутствии. Они сбросили свои друидские робы, чтобы позволить себе передвигаться по городу незамеченными. Высадившись на землю, Лариана смогла бы отвести их к Арканнену. При этом ей не потребуется обнаруживать себя перед ним. Вместо чего Эвелин и Паксон усмирят его и освободят Рейна Фросча, а затем они все отправятся в Паранор на воздушном корабле.

Никто из них на самом деле не верил, что всё так и выйдет, хотя каждый считал так по разным причинам. Паксон и Эвелин долго обсуждали, как одолеть колдуна, пока летели с побережья, но всегда всё сводилось к одному – элементу неожиданности. Судя по всему, Эвелин обладала навыком и опытом с магией, которая позволит ей по крайней мере временно лишить Арканнена сознания – хотя она не пользовалась этим на практике в опасных ситуациях, поэтому у Паксона были сомнения. Сам же он верил, что Арканнена никогда ничего не возьмёт кроме грубой силы, поэтому он ждал, что ему придётся использовать свой меч для достижения необходимого результата. Даже так не было причины полагать, что колдун останется жив. Или даже Паксон. Эвелин, с другой стороны, была уверена в своих способностях. При чём достаточно, чтобы уже сообщить Паксону, что в прямом столкновении с Арканненом её магия окажется совершенней.

Мысли Ларианы оставались загадкой. Она особо не говорило помимо просьб, чтобы ей дали возможность спасти мальчика.

- Он не понимает, что делает, - продолжала настаивать она. – Его водят за нос. Он считает, что Арканнен собирается преподавать ему контроль над магией. Но Арканнен собирается тренировать его подчинению. Я вижу это во всём, как он ведёт себя с Рейном, как он манипулирует им, извращает его мышление. Мне нужно подобраться к нему и раскрыть глаза.

Паксон не был уверен, что следует или не следует делать Лариане, но сейчас он был вполне уверен, что она от них что-то скрывает. Может она верит в то, что говорит им. Может она действительно думает, что права на счёт Арканнена и Рейна Фросча. Но в ней есть таинственность, заставляющая его задумываться, где на самом деле пролегает её лояльность. Чтобы ни случилось в предстоящие часы, он будет пристально за ней приглядывать.

- Вы отпустите Рейна, когда я благополучно возвращу его, так ведь? – Спросила она в какой-то момент. – Вы отпустите нас обоих? Вы не запрёте нас или не выдадите Федерации?

Она произнесла это как раз тогда, когда они собирались спускаться по лестнице и выдвигаться в город. Это звучало так трогательно, что заставило высокогорца задуматься. Но Эвелин быстро напомнила ей, почему они здесь в первую очередь.

- Мы друиды, Лариана. Нам необходимо исполнить миссию. Наш долг пред многочисленными жителями Четырёх Земель и касается любого неразрешённого использования магии. Естественно ты понимаешь, что Рейн опасен не только для себя, но и для других. Он должен найти способ контролировать свою магию. Не Арканнену учить его. Нам. В Параноре мы можем ему помочь. Он сможет получить необходимые уроки. Настоящие уроки, не то что было раньше. Ты тоже можешь пойти, если захочешь. Твоё пребывание продлится ровно столько, сколько потребуется Рейну на усвоение требуемых навыков. Затем вы оба сможете отправиться куда пожелаете.

Она говорила верные слова. Она представила ситуация так ясно, как могла. Но Паксон увидел сомнение в глазах Ларианы, увидел сдержанность в её чертах, и тут же понял, что беспокоит её в словах Эвелин. Как на это ни взгляни, они с юношей снова станут пленниками. По крайней мере мальчику не будет дозволена покидать Паранор, пока там не посчитают это безопасным. На это могут уйти месяцы. Могут уйти годы. Этого никогда может не случиться.

Она отвернулась от них без высказываний, быстро спускаясь по лестнице, чтобы избежать их глаз. Но Паксон уже увидел всё, что ему было нужно, чтобы понять её мысли.

Они покинули аэродром не заглянув к управляющему, оставив троллям разбираться с мероприятиями по стоянке, отправившись в темноту, окутывавшую окраины города, растворившись в тенях.

- Куда это мы направляемся? – Прошептала Эвелин, после того как они оставили воздушный корабль позади.

Лариана обернулась. – Здесь недалеко. Он прячется в подвалах старых казарм армии Федерации у утёсов. Он думал, что это последнее место, где его будут искать, и там имеется несколько входов и выходов, если кто-то заявится.

- Звучит так, будто его не просто будет поймать там в ловушку, - заметил Паксон.

Но Лариана покачала головой. – Там три входа. Мы можем перекрыть два из них, прежде чем пойдём внутрь. После чего дело за вами.

Сейчас город лежал по правой стороне, путь проходил вдоль восточных границ к их месту назначения. Ни Паксон ни Эвелин ничего не знали о брошенных бараках, поэтому они оставались бдительными, приближаясь к низким, приземистым зданиям, появившимся все вместе, как только они взошли на возвышенность и пошли к сетчатому забору. В окнах не было света; весь комплекс был тёмным и пустым на вид. Окрестности покрывали мусор и поросль; признаков жизни не было.

Когда они подкрались к воротам, Паксон выступил вперёд, вынув и приготовив чёрный меч. Но никто не появился, их внимание не привлекли звуки или движение, и они добрались до ворот забора без инцидентов.

Несмотря на это Паксон ощутил укол беспокойства. Он взглянул на огромный замок на воротах, удерживающий тяжёлую цепь. – Нам придётся сломать это.

Эвелин подвинула его в сторону, положила руки на замок, крепко сжала, шепча что-то, неслышимое Паксону, и замок открылся.

Она повела на него бровью. – Существует хитрость. Говорить нужно тихо.

Потянув связывающую ворота цепь, она толкнула правую створку и отступила. – Веди, - сказала она.

Паксон повёл Лариану с собой. – Покажи нам двери, которые нужно заблокировать. – Он предостерегающе поднял палец. – И постарайся не выдать нас.

Она холодно взглянула на него и пошла вперёд. Они миновали главный вход и обошли здание к боковой двери с тяжёлой железной задвижкой, которую она заперла. Лариана провернула то же со второй дверью. После этого она была готова возвращаться, но Паксон настоял, чтобы они исследовали всю наружную часть комплекса. На случай, сказал он, если она могла упустить какой-либо проход.

Но поиске окончились ничем, и они вернулись обратно к главному входу. – Будут ли там стражи? – Захотела узнать Эвелин.

Лариана пожала плечами. – Разве не можешь выяснить? Магия у тебя, не так ли?

Игнорируя колкость, Эвелин провела несколько долгих минут на проверку входа. Она использовала как слова, так и руки, приговаривая, трогая и касаясь ровных поверхностей, создавая небольшие прожилки синего света, проникавшие в швы металлических частей и исчезающие внутри. Она полностью погрузилась в это дело, и в один момент её глаза закрылись, и она стояла совершенно неподвижно. Это побудило Паксона задуматься, какие к тебе предъявляются требования даже чтобы просто обладать знанием, что ты способен творить магию.

Когда она закончила, то шагнула назад. – Кажется, стражей не наложили. Не думаю, что тут даже заперто.

- Как-то неправильно, - заметил Паксон с вопросительным взглядом на Лариану.

- Стражи будут дальше, - сказала она. – Как и ловушки. Он никогда ничего не делает очевидным образом. К тому же, он бы сам не мог легко приходить и уходить, если бы проходы были защищены магией. И ему это не нужно. Ему нужно иметь возможность быстро сбежать, если возникнет необходимость, а не тратить время на снятие стражей и ловушки.

Паксон медленно кивнул. – Кажется, ты хорошо его знаешь.

- У меня было время изучить его. – Она обняла себя, как будто мысль об этом была неприятной. – Я понимаю его мышление.

- Давайте просто войдём, - объявила Эвелин, нажимая на железную ручку. Дверь беззвучно открылась и качнулась внутрь. Она посмотрела на них, её лавандовые глаза сверкнули. – Вот. Было не так сложно.

Может нет, признал про себя Паксон, но ему всё ещё было не по себе. Пройдя в темноту, Эвелин повела их, использую блеклое белое свечение, балансирующее на кончиках её пальцев, чтобы освещать путь. Вход вёл к длинному, узкому коридору, разветвлявшемуся в нескольких направлениях. Не медля, девочка выбрала продолжающийся прямо вперёд, и они прошли по нему мимо ряда комнат, большая часть дверей которых была закрыта, но некоторые оставались открыты, являя тёмные безоконные помещения. Коридор снова разделился и затем ещё раз. Они были в лабиринте, и Паксон быстро понял, как легко здесь потеряться.

Наконец они вышли в большое открытое пространство, уходившее в темноту. Высокий потолок поднимался в тенях, а стены были голыми и безоконными. Мебель была свалена у стен, чтобы центр комнаты оставался чистым и пустым.

Лариана снова пошла вперёд, но Паксон придержал её за руку и развернул её лицом к себе. – Подожди минуту, - сказал он, его инстинкты внезапно обострились.

- Что такое? – Прошипела Эвелин.

Высокогорец помотал головой. – Не знаю. В чём-то.

Лариана вырвала руку из его хватки. Он вопросительно взглянул на неё, но она ничего не сказала, просто пялилась на него. – Эвелин, - сказал он. – Что-нибудь обнаруживаешь?

Друид перенесла свой свет на его пальцы - прохладное беспламенное свечение, которое слегка покалывало, но в остальном не вызывало никаких ощущений. Он поднял его для неё, когда она начала совершать некоторые жесты, шевелившие воздух и рождавшие новый свет, освещавший тёмные углы коробочного помещения. Снова проявились синие полоски, волнообразно продвигаясь по поверхностям стен и по потолку. Она продолжала поиск несколько минут, время от времени качая головой.

- Там что-то есть, но не могу сказать что. Или даже где это. Сложная магия незнакомой формы – очень замысловатая. Но она не кажется угрозой. Я не обнаруживаю у неё зубы или клинки.

Лариана шагнула вперёд. – Мы тратим время. Если он здесь, то прямо впереди. – Она указала. – Пойдёмте, я покажу.

Она начала пересекать комнату прежде, чем Паксон или Эвелин смогли предотвратить это, её решительная походка быстро вывела её из пределов их досягаемости. Когда она оказалась возможно в пяти метрах впереди, всё ещё видимая в свечении, она обернулась.

- Вам стоило слушать меня, - бросила она через плечо. – Теперь вы должны доверять мне, нравится вам это или нет.

Затем неожиданно пол открылся под ней, а она исчезла.

В здании глубоко в сердце города, Арканнен сидел, согнувшись за небольшим столом, исписывая листок бумаги. Бездымная лампа отгоняла тени, угрожающие сомкнуться на нём, границы её света добирались до Рейна Фросча, наблюдающего через комнату.

Они прибыли в Стёрн ранее этим вечером, и Арканнен привёл его прямо сюда. Но потом чародей снова вышел, объясняя при этом, что ему требуется совершить важные приготовления к прибытию Ларианы. По его возвращении спустя несколько часов он вернулся прямо к работе над приглашением. Рейну казалось, что они находятся в комплексе жилых помещений, но сложно было быть уверенным, потому никого другого судя во всему рядом не было. Их новое жилище было экономным, но сносным – общий зал, комната с двумя кроватями и некоторая мебель.

- Чем ты занимаешься. – Наконец спросил юноша.

- Расширяю приглашение, - ответил другой. Он не поднял взгляда. – Ты голоден?

Уже теряя терпение и волнуясь о происходящем – даже не зная наверняка, что это – Рейн всё больше расстраивался в тянувшихся минутах.

- Мне не нужно есть, - бросил он. – Мне нужно знать, что происходит. Мне нужно знать, что случилось с Ларианой. Ты расскажешь что-нибудь из этого?

- Скоро. Почему бы тебе не вздремнуть? Это может занять некоторое время.

- Что может занять время? Что ты делаешь?

Теперь Арканнен посмотрел вверх. – Жду Лариану. Разве я тебе уже не говорил это? Разве я не сказал, что она присоединится к нам позже? Что ж, позже ещё не настало. Постарайся проявить чуточку терпения. Ты устал и плохо соображаешь. Поспи немного.

Рейн сгорбился в своём кресле. – Я не устал.

- Просто недоволен. Состояние, в которое ты сам себя привёл. Мои соболезнования. – Чародей вернулся к письму. – Делай, что хочешь. Но прекрати жаловаться.

Мальчик подождал несколько минут, затем встал и прошёл к небольшой кладовой и заглянул в морозильник. Тот содержал сыр, хлеб и немного фиников, всё ещё выглядевшие съедобно, всё это и сосуд с элем. Он нашёл тарелку и стакан в буфете. Он ещё не был голоден, но надо же что-то делать. Взяв пищу с собой, он вернулся в кресло, снова сел и начал есть.

Не единожды он подумывал уйти. Сбежать, поправился он, так как сейчас он считал себя пленником не менее остального. Арканнен был решительно настроен отомстить Юзуриенту, используя для этого Рейна. Ничего, сказанное мальчиком, чтобы предотвратить своё участие, особо не помогло. План чародея, чем бы он ни был, оставался тайной – и его собственная роль тем же. Даже предназначение Ларианы было покрыто догадками и предположениями на лживость и притворство. Он не мог сбросить свои подозрения, что она манипулировала им. Он не мог оставить мысли, что её верность принадлежала не ему, что бы она ни говорила, а Арканнену. Он даже задумывался, любили ли они друг друга, и такая вероятность резала его с остротой ножа. Подобную идею нельзя было представить, но это всё равно изводило его. Его отношения с ними были явно в чём-то больше, чем каждый из них говорил ему, и одновременно в чём-то меньшим.

На другом конце комнаты чародей исписывал и отбрасывал черновики своего таинственного приглашения, разочаровываясь каждой работой. Слишком много слов, слышал мальчик, как тот бормочет. Сейчас он работал над четвёртым наброском, он с головой погрузился в эту задачу. Рейн снова задумался, что же он делает. Кажется, будто это поглощало его, его внимание полностью было отдано этому делу. Возможно сейчас было наилучшее время прошмыгнуть к двери и просто выскользнуть.

Но такого рода мышление было не просто глупым; оно было опасным. Лариана предупреждала его, чтобы он не бросал вызовов Арканнену даже малейшим образом, и пускай он сомневался во многом, что она ему говорила, в этом он был вполне уверен.

Наконец колдун закончил набросок, устроивший его, поднял голову, откинулся на стуле и потянулся. – Вот. Так пойдёт. Теперь давай поспим. У нас может быть несколько часов.

Рейн поморщился, чувствую неохоту. – Мне не хочется спать.

- Также как тебе не хотелось есть. Но поступай как знаешь. Просто не пытайся покинуть комнату.

Чародей встал, прошёл в спальню и улёгся на одну из кроватей. Рейн смотрел, как он ворочается, пока тот не отвернулся спиной и не послышался храп. Он уснул. Это был шанс мальчика. Просто подняться, пройти к двери и убраться отсюда. Без промедления, без звуков.

Ты сможешь это сделать, сказал он себе. Знаешь, что сможешь.

Всё же что-то сказало ему, что он не сможет. Арканнен ничего не оставил бы на волю случая. Там будут стражи или оповещения, которые приведёт в действие любая подобная попытка. Какой бы ни была заманчивой возможность, он знал, что должен отказаться от неё.

Он скрутился в кресле, его разум работал, его сомнения и страхи накатывали тёмными волнами, и ему хотелось бы, чтобы ничего из этого не произошло. Ему стоило пойти другой дорогой, когда он ещё был в Портлоу и была такая возможность. Теперь он в ловушке, не только в ловушке ожиданий и требований колдуна, но также своего влечения к Лариане. Даже зная, что она может не испытывать к нему того, на что он надеялся, даже веря, что это всё игра.

Он всё ещё переживал об этом, как переживала бы собака за кость, засыпая.

И проснувшись обнаруживает, что та его ждёт, после того как на его плечо опустилась рука и потрясла. – Рейн.

Лариана.

Он открыл глаза и обнаружил её склонившейся над ним, её улыбка разрывала сердце, звук его имени на её губах был таким желанным, что на глаза навернулись слёзы.

Она начала целовать его, но затем появился Арканнен, его тёмная тень скользнула в свет, когда он подошёл сзади неё и опустил руки ей на плечи, заставив все сомнения и страхи мальчика вернуться потоком, так что он шарахнулся от её касания.

- Что слышно? – Спросил чародей, обращая глаза только на неё.

- Прошло как планировалось, - ответила она, глядя на Рейна, чувствуя его нежелание, её выражение внезапно стало неуверенным. – Они хотели, чтобы я привела их к тебе, поэтому я позволила им думать, что этим и занимаюсь. Я следовала твоим инструкциям, скрылась, когда магия того позволила, и оставила их самих искать выход наружу. Что случится теперь?

- Ты снова выйдешь. – Он подошёл к столу. Подобрав приглашение, на составление которого у него ушло столько усилий, он принёс его, сложил дважды и вручил ей. – Доставь это на территорию Командного Штаба Красной Резни и преподнеси им. Не задерживайся, не дай им возможности арестовать тебя. Теперь иди.

И, взглянув ещё раз на Рейна, её выражение нельзя было прочесть, она вышла за дверь и ушла.

Даллен Юзуриент сидел один в своём кабинете, пытаясь осмыслить произошедшее ранее на побережье Быстрины Прилива, намереваясь сложить все с виду нескладывающиеся части во что-то разумное. Он уже давно думал о сне, его побег из руин Арброкса и обратный полёт в Стёрн вымотали его оставшиеся силы. Его руки наконец перестали трястись, а образы, которые он унёс с собой о судьбе своих спутников – те самые, которые терзали и подтачивали его рассудок часами – наконец притихли.

Но он едва ли был целым. Ничего не произошло в соответствии с планами за исключением одной вещи – Арканнен помер. Он знал, что колдуна не стало, потому что это он убил его, разнёс его на части ручным разрывателем, когда тот наконец вышел из укрытия и подставился на достаточное время, чтобы позволить этому произойти. Но смерти Маллика и Молота стали ужасным кошмаром, который будет преследовать его вечно, и он мог предположить, что Баэль Этрис встретил ту же судьбу – хотя нельзя было так считать наверняка, ни на одну секунду.

Но мальчик с девочкой – кем они были? Какого рода силой обладает мальчишка, что он смог натравить тех животных против своих укротителей так просто? Откуда он явился? И друиды! Как они нашли дорогу в Арброкс? Они выслеживали его всё время, как-то вызнав, куда он направляется и что собирается делать? Или они разузнали о местонахождении Арканнена из другого источника? Видели ли они его и узнали ли, прежде чем он смог оторваться от них?

Он встал и мерил шагами комнату несколько мгновений, всё ещё пытаясь успокоить мысли, бурлящие в голове, острыми кинжалами колющие и подрывающие его уверенность. Что ему делать теперь? Ему нужно решать проблемы, какими бы они ни были, а он вовсе не был уверен, как это делать.

Но Арканнен – Арканнен мёртв. Он цеплялся за это как за спасательный круг, опираясь на приносимое этим утешение. Худшее миновало со смертью колдуна. Что бы ему ни угрожало, это куда меньше в сравнении с ним.

Он снова сел за рабочий стол и начал обдумывать варианты, как теперь вести свои дела. Отрицать любую причастность ко всему случившемуся в Арброксе. Как никак, знавшие правду были мертвы. Сделать так, чтобы тела нашли, и составить отчёт Верховному Командованию Армии Федерации, не впутывающий его. Выследить Баэля Этриса, если он ещё жив, и тихо разделаться с ним. Притвориться, что он ничего не знает …

В дверь постучали. От этого он подпрыгнул и мгновенно пришёл в ярость. – Что там? – Закричал он.

Вошёл его помощник, удерживая сложенный лист бумаги, на его лице было испуганное выражение. – Уличный мальчишка только что доставил это. Мне сказали, что вы захотите немедля увидеть это. Сказали, что это дело жизни и смерти.

Юзуриент поднялся. – Дай это мне. – Он забрал бумагу и указал помощнику на выход из комнаты. Когда мужчина ушёл и дверь снова закрылась, он медленно раскрыл бумагу и прочитал:

АРБРОКС ЗДЕСЬ

Восход

Горн Почёта

И всё. Но этого было достаточно. Юзуриент прочитывал это вновь и вновь, пытаясь придумать этому другое объяснение, нежели чем это являлось на самом деле. Никакое количество извращений и переворачиваний этих слов не могло изменить их насущную правду.

Арканнен жив.

И Арканнен вызывает его.

Он взглянул вниз и обнаружил, что его руки снова трясутся.

24

РЕЙНА ФРОСЧА ВСЁ ЕЩЁ ОБУРЕВАЛА СМЕСЬ ЭМОЦИЙ, рождённых внезапным появлением Ларианы и даже более внезапным отбытием; всё случилось так быстро, что не было времени в этом разобраться. Затем Арканнен сказал: - Как тебе понравится получить ответы на все те вопросы, которыми ты задавался?

Это застало мальчика врасплох; он не ожидал вообще никаких ответов до возвращения девушки и не удивился бы, если бы Арканнен продолжил откладывать это и далее.

Но Арканнен отвёл его к столу, на котором составлял своё загадочное приглашение, и усадил. Заняв место напротив, чародей наклонился вперёд. – Мы покончили с играми, мальчик. Мы покончили с практикой. То, что случится дальше, окажется настоящей проверкой твоих способностей. Сможешь ли ты использовать магию так, как даже не пытался, и овладеть этим в процессе? Сегодня ночью мы это выясним.

Рейн почувствовал натяжение в горле. Ночью? – О чём ты? Что произойдёт?

Колдун слегка накренил голову. – Ты довольно хорошо справился с образами, но в твоей магии намного больше потенциала. Позволь рассказать немного о её истории. Когда ты поймёшь возможное, то может сможешь лучше принять, что мне от тебя нужно.

Он снова отклонился назад, его взор сместился в тени комнаты. – Лариана так усердно с тобой поработала. Скажи мне. Она тебе нравится? Судя по всему, да. И немало, собственно. Это так, Рейн?

- Она мне сильно нравится, - ответил мальчик. Не было смысла притворяться в ином. Несомненно, Арканнен это знал. – Но тебе и так это известно, да?

Он выставил это констатацией факта нежели чем вопросом. Арканнен засмеялся. – Верно. И я рад за тебя. Но давай оставим эту тему для другого раза. Что ж, песнь желаний. Песнь появилась века назад, отклонение, созданное неправильным использованием Вилом Омсфордом эльфийских камней. Впервые она проявила себя в его детях. Мы говорили об этом. Важно то, что сестра, Брин, могла использовать этот дар практически каким угодно образом по её желанию. С помощью этого она могла преобразовывать мир вокруг себя, изменяя внешность, ощущения и поведение других живых существ. Она буквально могла заставить расцвести саженец или же вызвать его увядание.

Арканнен сделал паузу. – Видишь, о чём я говорю? Она обладала властью над жизнью и смертью по своей воле. Что она могла делать с цветами, она также могла проворачивать с людьми и животными. В её способностях не было ограничений. Я думаю, что и у твоей также нет ограничений.

Рейн повертел головой. – Я не хочу такую власть.

- Но она уже у тебя! Ты уже проявляешь её, хочешь того или нет. Ты показал, что можешь воздействовать на людей своей магией. Ты вызывал смерти этих людей! Пусть даже ты не хотел этого, ты не можешь отрицать этого факта. Ты повелеваешь достаточной силой, способной взрывать людей звуком твоего голоса. Если ты захочешь, ты можешь заставить их завянуть подобно цветам. Тебе нужно принять это, а потом тебе нужно найти способ контроля. Потому что рано или поздно это снова высвободится. Если ты узнаешь, как это работает, у тебя будет лучший шанс справиться с этим. И не посредством манипуляций с образами, а через контакт с реальными людьми, преодолевая свои трудности поиском способов справиться с ними.

Мальчик просто уставился на него на мгновение, пытаясь воспринять то, о чём он говорит. – Ты говоришь об экспериментах на людях? Проверять магию на них?

- Именно так. Так ты и научишься. К счастью, у нас есть подходящие подопытные, на ком ты сможешь тренироваться. Мужчины и женщины, которым нравится испытывать себя против других, особенно против тех, кто не может дать сдачи. Представь их удивление, когда они столкнуться с тобой.

- Красная Резня. – Он страстно замотал головой. – Я не пойду на это.

- О, думаю, что пойдёшь.

- Ты обещал мне, что мне не придётся никого убивать! Ты дал слово! – Рейн почувствовал прилив отчаяния, омывший его. – Ты лгал мне обо всём?

Арканнен выглядел оскорблённым. – Я ни о чём тебе не лгал. Я пытался помочь тебе. Я пытался научить тебя, чего требует обладание твоей магией. Я всё ещё пытаюсь. Нам просто нужно продвинуть твои методы из воображаемой плоскости.

- Но ты обещал! Ты говорил, что мне не придётся никого убивать!

- Я что ли говорил, что ты будешь кого-либо убивать? Ты слушаешь меня или нет? Я сказал, что ты научишься управляться с магией посредством контакта на настоящих людях, не через проецирование образов. Я не прошу тебя кому-либо вредить.

Рейн покачал головой. – Так ты и говорил в прошлый раз. И смотри на случившееся там! Это обученные солдаты; они обладают не имеющимся у меня опытом! Они не позволят мне что-либо с ними сделать. Они зайдут сзади или обойдут меня, а потом убьют либо же мне придётся убить их! Они явятся за мной, а тебя там не будет!

Он практически впал в истерику. Он чувствовал убывающий контроль над собой; он был на грани того, чтобы заплакать, уже выплёскивая ужас криком. Его начинало трясти. Но Арканнен протянулся, крепко взял его за плечи и удержал его.

- Тебе не придётся никого убивать – и я никому не позволю тебе навредить. Я буду там прямо с тобой, находясь подле тебя всё время. Нам не придётся самостоятельно сражаться в тумане и во тьме. Нам не придётся разбираться с бешеными зверями и дикими хищниками, которых мы повстречали ранее. Красная Резня и Даллен Юзуриент – солдаты. Они придут за нами как солдаты, а мы будем относиться к ним как к таковым. Но их нужно заставить встретиться с последствиями их умышленных и вопиющих проступков, Рейн. Нельзя позволить, чтобы им сошло с рук уничтожение целого поселения невинных людей. Мы согласны с этим, так ведь?

Мальчик неохотно кивнул. – Тем не менее мы не согласны в том, как это должно случиться.

- Послушай меня. – Он удерживал палец перед носом Рейна. – Тебе не придётся никому вредить. Я обещаю. Я говорил, что не попрошу этого от тебя. Случившегося в Арброксе нельзя было избежать – это был инцидент, неудачное стечение обстоятельств. Но здесь так не случится. Я проконтролирую это. Тебе просто нужно делать то, что тебе говорят. В самый последний раз. После чего, может быть, ты захочешь стать моим учеником – ты и Лариана! Почему нет? Я могу научить магии вас обоих. Я могу подготовить вас.

В этот момент не существовало ничего, чего бы Рейн Фросч хотел меньше, но он держал мысли при себе.

Арканнен, кажется, почувствовал сопротивление мальчика. Его настроение снова омрачилось. – Не обманывайся в реалиях нашей ситуации, мальчик. Не думай, что твои беды закончатся, когда ты освоишь свою магию. Друиды всё ещё будут искать тебя. Федерация всё ещё будет охотиться на тебя. Ты всегда будешь угрозой в их глазах, независимо от того, как ты обращаешься со своим даром. Ты боишься их. Ты отклонение, и они хотят избавиться от тебя. Они никогда не прекращали охоту на меня, поэтому не жди, что с тобой будет как-то иначе.

Рейн медленно кивнул, в основном чтобы показать своё понимание, что он вовсе не был убеждён в идентичности своей ситуации и Арканнена.

- Тогда ты сделаешь так, как я говорю? – Спросил другой.

- Ты ещё не говорил мне, чего ты хочешь.

- Нет, не говорил, правда? – Он издал усталый вздох. – Но, в действительности, мне и не следует. Не после того, что я для тебя сделал. Не после всей помощи, оказанной тебе. Должно быть достаточно того, что я прошу об услуге. – Он помолчал, его взгляд был твёрдым и внимательным. – Поэтому почему бы тебе просто не сказать мне, что сделаешь как я прошу, и затем я расскажу тебе об этом.

Рейн растерянно глазел. – Просто сказать, что я сделаю это? Не зная, что это такое?

Арканнен кивнул. – Да, именно так. Прояви немного благодарности хоть раз. Покажи немного веры. Ну давай.

А что если нет? Практически сказал он. Но что-то во взгляде другого остановило его. – Ладно. Я сделаю то, что ты скажешь.

- Вот, это не было так болезненно, правда же? – Чародей взглянул на него. – Ты всё так усложняешь, даже когда всё должно быть просто.

Он покачал головой в демонстративной манере. – Наклонись вперёд.

Рейн выполнил это, протянувшись над столом и встретившись с колдуном на пол пути. Сделав это, Арканнен поместил руку на его плечо, как можно было бы сделать это с ребёнком. И как будто кто-то ещё мог услышать, он начал шептал в ухо мальчика, детально раскрывая, что произойдёт и какую роль сыграет Рейн. Пока шёпот вливался в его уши, мальчик чувствовал возрастающий не по дням а по секундам ужас, и он внутренне содрогался, борясь с тем, чтобы не отстраниться с омерзением.

Когда Арканнен закончил, его улыбка была гораздо шире и настолько пугающей, что мальчик вздрогнул при виде её. – Шокирован, не так ли? – Спокойно спросил тот. – Колеблешься, услышав задуманное?

Рейн не мог заставить себя ответить. Он просто бессловесно пялился на чародея.

- Вот почему послушание так важно. Вот почему я спрашивал о твоей приверженности заранее. Вот почему я настаивал, чтобы ты проявил её. Чтобы у тебя не возникло искушения отказать мне позже. – Он помолчал. – Теперь ведь ты не думаешь об отказе, так?

Рейн покачал головой, осознавая, что любой другой ответ будет ошибкой. – Нет, я не отказываюсь.

Арканнен кивнул. – Это хорошо. Очень хорошо. Но если у тебя возникнет искушение изменить мнение, прежде тщательно об этом подумай. Тебе не понравится случившееся, если пойдёшь против меня.

Он встал, обошёл стол и похлопал Рейна по спине. – Мне нужно идти, провести некоторые подготовления. Я хочу, чтобы ты отдыхал и был готовым, когда придёт время. Скоро рассвет. Подумай о том, что тебе нужно сделать и как ты сделаешь это. Подумай о мысленной подготовке, которую нужно провести. Мне нужно, чтобы ты был сильным в нужное время. Мне нужно, чтобы ты смог заставить свою магию работать.

Он пересёк комнату к двери и остановился, глядя назад. Рейн всё ещё глядел прямо вперёд и не обернулся. – Последняя вещь. На счёт того, что я только что говорил. Если ты передумаешь на счёт меня, я выпотрошу Лариану от шеи до пупка прямо перед тобой.

Затем он вышел за дверь и исчез.

Глубоко внутри брошенных казарм армии Федерации Паксон и Эвелин исследовали пол, через который растворилась Лариана. Они пересекали каменную кладку, разыскивая наверняка известную им кроличью дыру, но как бы они ни искали, они не могли обнаружить люк или даже намёк на ту магию, обеспечившую ей побег.

Наконец, по прошествии несколько долгих минут, ничего не принесших, Эвелин объявила остановку. – Хватит. Мы ничего не выясним. Ларианы нет. Какая бы магия ни помогла ей, она сложней всего известного мне. Это должна быть работа колдуна.

- Значит, девчонка врала нам всё время, - горько заметил Паксон. – Она сподвижница Арканнена.

Эвелин растерянно осматривалась вокруг. – Думаю, мы можем выбраться отсюда по своим следам, если сможем вспомнить все повороты и направления. Нам лучше начинать. – Она отвернулась, двигаясь к двери, через которую они вошли. – Не думаю, что тебе стоит переходить к выводам про Лариану.

Паксон поспешил поравняться с ней, его гнев был горяч и бурлил внутри. – О чём ты?

- Я просто пока не уверена, какую игру она ведёт. Может она пешка Арканнена, а может у неё на уме что-то другое. Дело в том, как она ведёт себя и разговаривает, ходит вокруг да около, где-то всегда по середине. Я ещё не вполне уверена.

Паксон фыркнул. – Что ж, я уверен. Её лояльность однозначна и пролегает только в одном месте. В её лучших интересах. Она обернётся против кого угодно, если на то будет возможность.

- Может быть, - только и сказала Эвелин.

Они покинули комнату и прошли по коридору, приведшем их сюда, а затем миновали ещё несколько, прежде чем добраться до дверей, позволяющих им выйти из здания.

Дверей, которые на этот раз были надёжно заперты.

Паксон впечатал ладонь в металл в негодовании. – Надо было догадаться. План в том, чтобы задержать нас любым доступным способом.

- Но не пытаться прикончить нас, - заметила Эвелин. – Интересно. Это не похоже на Арканнена.

Паксон прекратил стучать и уставился на двери. – Нет, не похоже. Что ты думаешь?

Лавандовые глаза обратились к нему. – Думаю, что всё как прежде. Он хочет, чтобы мы попытались выбраться.

- Очередная ловушка.

- Мне не хотелось бы это выяснять.

Высокогорец резко выдохнул. – Что нам делать?

Друид покачала головой. – Искать другой путь.

- Одну из других дверей?

Она одарила его взглядом. – Не думаю. Я бы не доверилась и им тоже.

Паксон задумался, в чём смысл всего этого. С чего Лариана утруждалась их заманиванием в этот комплекс? Разве она не могла найти способ оторваться от них в городе, не проворачивая всё это? Она была резвой и умной; в какой-то момент у неё получилось бы освободиться. Зачем притворяться, что она ведёт их к Арканнену? Это ещё больше убедило его, что она крепко связана с друидом и использует Рейна себе на пользу.

Что идёт на пользу Арканнену. А это подразумевает убийство Даллена Юзуриента. Но она настаивала, что тот пытается помочь Рейну и предотвратить свершение им убийств кого-либо ещё. Она врала или происходит что-то ещё?

- Мы что-то упускаем, - сказал он вдруг.

Эвелин взглянула на него. – Я слушаю.

- Почему Арканнену для убийства Юзуриента нужен мальчик? Почему бы ему самому это не сделать?

- Может у него на уме какое-то особенное возмездие, требующее участие мальчика. Ничто слишком обыденное не окажется достаточным для кого-то вроде него.

- Ему всё ещё не был бы нужен для этого Рейн Фросч. Что если мы смотрели на это не с той стороны? Что если ты права на счёт особого возмездия, но ошибаешься в цели?

Молодая девушка уставилась на него. – Что это ещё значит?

- Что ж, думай об этом так. Если Арканнену не нужно убивать Юзуриента, может он нужен ему для чего-то более сложного. Что если Арканнен собирается убить не только Юзуриента, но и всех солдат Красной Резни? Как никак, всё подразделение участвовало в вырезании Арброкса. Разве Арканнен не считал бы их не менее ответственными за случившееся? Он и впрямь ограничился бы местью исключительно Юзуриенту?

- Значит ты думаешь, что ему нужна помощь мальчика, потому что он нацелился не только на одного человека? Но какую помощь тот может оказать, даже имея песнь желания?

- Я не знаю. Просто у меня предчувствие на этот счёт. Ему необходим Рейн или он не стал бы держать его при себе. Он нашёл его, взял с собой и обучал. Он использовал помощь Ларианы во всём этом. Думаю, что что бы он ни запланировал, это включает полное уничтожение Красной Резни.

Она поразмышляла над этим мгновение. – Выглядит так, что ты ходишь в потёмках. Но на счёт одного ты можешь быть прав, нам нужно действовать быстро. Ему известно, что довольно скоро мы отсюда выберемся, а он не желает нашего вмешательства в его планы.

- Выберемся? Найдём отсюда выход?

- Идём со мной. У меня есть пара идей. Мы возвращаемся в ту комнату.

Они вернулись по своим следам через комплекс к помещению, где исчезла Лариана – Эвелин была впереди, направляя их с помощью свечения – направляя их к месту, где они в последний раз видели девочку. Яркое мерцающее свечение отгоняло тени, пока друид удерживала его наверху и всматривалась в комнату.

- На это мы тоже смотрим не так, - вдруг сказала она. - Сюда.

Она отвела Паксона в угол помещения, где был приоткрыт участок стены ровно настолько, чтобы было видно, что это потайная дверь. – Аа, - сказал он.

- Мы концентрировались на том, что на наш взгляд мы видели, а именно проваливающуюся через пол Лариану. Но это было иллюзией, созданной магией. Арканнен оставил её здесь, а Лариана привела её в действие и потом выскользнула через дверь, пока мы отвлеклись.

- Значит она знала, что та здесь. Должна была.

Эвелин кивнула. – Она знала.

Они протиснулись через проход в узкий туннель, повернувший несколько раз, прежде чем окончиться участком стены, которую Эвелин быстро определила как скрытую потайную дверь. Она проверила её на ловушки с помощью магии друидов, ничего не обнаружила, и, собравшись, надавила на неё, тем самым растворив её в ночь.

Паксон вдохнул свежий воздух, глядя вверх на облачное небо. – Очень умно.

Она скорчила гримасу. - У меня ушло слишком много времени, чтобы увидеть очевидное. Это ты проницателен. Думаю, что ты прав на счёт намерений Арканнена. Но также я думаю, что ты ошибаешься на счёт Ларианы.

- Почему ты продолжаешь так говорить?

- Называй это инстинктом. В деле этой девочки замешано что-то более сложное, чем мы видим.

Он повертел головой. – Что нам делать теперь?

Она пихнула его в сторону от здания. – Ты ничему не научился, Паксон? Там, где мы найдём Красную Резню, там же найдём и колдуна. Поспешим.

Когда дверь в жилище снова открылась, Рейн ожидал возвращения Арканнена. Но это вошла Лариана, и мгновенно заключительные слова Арканнена всплыли с бритвенно-острой чёткостью.

Я выпотрошу Лариану от шеи до пупка прямо перед тобой.

Но была ли это реальная угроза или очередная хитрость, чтобы добиться его послушания? Она напрягся, когда она повернулась к нему, будучи всё ещё подозрительным не смотря на страхи за неё, всё ещё опасаясь правды о её роли в происходящем с ним. Она увидела выражение на его лице и осмотрелась.

- Где он?

- Он вышел. Он не сказал куда.

Она пристально посмотрела на него. – Что не так? И не пытайся говорить, что всё нормально. Я уже достаточно хорошо тебя знаю.

- Может это я недостаточно хорошо знаю тебя.

Она сложила руки на груди. – Может ты скажешь, что под этим имеешь ввиду.

Когда он посмотрел на неё, даже сейчас, зная, какой она может быть, он был так расстроен, что ему быстро пришлось вновь отвести взгляд. – Я выяснил некоторые вещи, которые не знал о тебе. Арканнен рассказал на обратном пути. Он сказал, что ты и он …

Он остановился, не в силах закончить, даже не будучи уверен, к чему он ведёт. То, что он хотел сказать и чего боялся, могло оказаться правдой, всё запутывающей и делающей всё неправильным.

Она сжала губы. – Он и я что? Лучше закончи предложение, Рейн. Давай услышим целиком.

С усилием, мальчик собрал себя и свои мысли. – Это было не столько в том, что он сказал, а на что намекал. Что ты и он … можете быть нечто большим, чем учитель и ученик. Что ваши отношения несколько иные. Но и не в этом особо дело. А в том, сколь много ты, по-видимому, знала, чего не знал я. Он говорит тебе больше, чем говорит мне. У тебя был план, как найти нас, после того как ты осталась с друидами. Вы с ним выработали его наперёд. Мне никто не сказал. Я очень беспокоился, что пришлось бросить тебя. Также я знаю, что он рассказывал тебе и о другом. На счёт его планов на Юзуриента. О своих планах на меня.

Она пережидала, ничего не говоря.

- Просто кажется, что ты с ним ближе чем со мной, а я не могу этого вынести! В начале я был так уверен на счёт нас. Я думал, что мы с тобой будем … что у нас будет шанс … - Он не договорил. – Ты целовала меня так, будто это что-то значит! Будто я что-то значу. Я остался из-за этого даже тогда, когда считал, что мне лучше уйти. Я не мог вынести твою потерю!

Он глубоко вздохнул. – Просто скажи, если я во всём этом ошибаюсь. Скажи, если я глупо веду себя.

Она медленно кивнула. – Что ж, ты определённо глуп. Но не в плохом смысле. – Она подошла и села рядом с ним. – Тебе нравилось, когда мы целовались, так?

- Ты знаешь, что так.

- Тогда тебе стоило бы знать, что и мне тоже. Это было настоящим. Это тоже для меня что-то значило.

Её идеальные черты на мгновение скривились, как будто от неприятной мысли. – В начале, когда Арканнен пришёл в Редкие Красоты, я бы сделала что угодно, чтобы убедить его забрать меня. Для меня было важно уйти, прежде чем меня вышвырнут. Прежде чем я вернусь на улицы. Прежде чем меня вынудят совершать вещи, которые мне делать не хочется. Я бы отдалась ему, если бы он меня попросил. Я это и предлагала, в действительности. Но ему было не интересно. Ему и сейчас не интересно. Арканнен рассматривает людей как фигур на шахматной доске, которых он перемещает наиболее подходящим образом. Он использует их, чтобы добиваться своих целей. Он не привязывается к ним. Он не испытывает любви, желания или даже дружбы. Люди нужны только для того, чтобы служить его стремлениям. Не больше. Это относится ко всем, включая тебя и меня. Поэтому можешь прекратить беспокоиться на счёт природы моих с ним отношений. Это не сильно отличается от твоих.

Рейн кивнул. – Но он предполагал …

- Да, да! – Она нетерпеливо взмахнула. – Он только и предполагает! Он хорош в манипуляциях. Гораздо лучше меня, а я очень хороша. Мне приходилось такой быть. Он взял меня с собой в Арброкс, потому что я знала, как заставить людей делать то, что мне нужно. Нет, молчи. Просто слушай. Не суди, пока не выслушаешь. Он хотел, чтобы ты влюбился в меня, чтобы ты исполнял его желания. Так бы ты остался с ним. Поэтому я сделала то, о чём меня просили. Я заставила тебя влюбиться. По началу для меня это не значило того, что значило для тебя. Это было просто чем-то, что мне приходится делать. Но, постепенно, это приобрело значение. Теперь это значит так много, что я больше не могу вынести ни минуты того, что я с тобой делаю. Всё перевернулось с ног на голову. Теперь всё по-другому!

Она схватила его за плечи. – Посмотри на меня! Слышишь меня? Понимаешь, что я говорю тебе?

Он сделал глубокий вдох, его глаза встретились с её. – Думаю да.

- Тогда скажи это.

- Ты любишь меня.

- Я люблю тетя. Теперь твоя очередь. Ты все ещё любишь меня?

Он кивнул. – Не думаю, что способен на обратное.

- Тогда всё хорошо. Я расскажу тебе остальное. Да, я знала неизвестные тебе вещи. Арканнен посвящал меня, но не во что-то, имеющее значение на длительной дистанции. Я не знала, что он сделает с тобой в Арброксе. Я не знала, как он собирается использовать тебя. Я делала то, что он говорил, но я не знала. Ты ещё любишь меня?

- Да, - твёрдо сказал он.

Она наклонилась и крепко поцеловала его в рот. Она удерживала поцелуй долгое время, позволяя ему ощутить страсть за этим.

- Нам нужно удрать от него, - сказала она, отстраняясь. – Мы не можем позволить этому продолжаться. Он использует тебя для убийства Юзуриента, но этим это не кончится. Впоследствии он продолжит использовать тебя. Если и не так, то в какой-либо другой отвратительной манере. Твоя магия имеет для него ценность; она нужна ему!

- Я знаю. – Рейн почувствовал, как время снова набирает ход, утрата её губ была практически непереносима. – Но всё гораздо хуже, чем ты думаешь. Он собирается уничтожить всю бригаду Красной Резни, все пять сотен. Юзуриент лишь глава; ему также нужно и тело. Он сказал об этом, пока тебя не было. – Рейн заколебался. – Он также сказал, что если я не сделаю того, что ему нужно в необходимое время, то он прикончит тебя прямо у меня на глазах.

Она побелела. – Видишь, о чём я говорю? Теперь я для него не важнее всех остальных. Я здесь, чтобы служить своей цели. Он будет пользоваться мной, как ему угодно. Он сделает всё необходимое, чтобы я исполнила своё предназначение.

- Если мы попытаемся сбежать от него сейчас, он выследит и убьёт нас. – Голос Рейна был ровный, а его глаза смотрели в её. – Ты знаешь это, так ведь?

- Это не значит, что мы не можем попробовать. Это не меняет того, что мы должны сделать.

- Знаю. Но я боюсь. Боюсь за тебя. Ты правда любишь меня?

- Я люблю тебя достаточно, чтобы хотеть провести с тобой жизнь. Достаточно, что отдам её за тебя, если будет нужно.

Он улыбнулся, это первая улыбка, которую он себе позволил. – А я люблю тебя достаточно, чтобы найти способ исполнить первое и предотвратить второе.

Он притянул её к себе, его руки оказались на её тонкой талии. – Я не отпущу тебя, - прошептал он. – Что бы ни случилось, не отпущу.

25

МАЛИЧИК И ДЕВОЧКА ВСЁ ЕЩЁ БЫЛИ ЗАКЛЮЧЕНЫ В ОБЪЯТИИ, когда дверь раскрылась и вошёл Арканнен. Он мимолётно взглянул на них и продолжил путь в зону крошечной кухни, где начал рыться в поисках чего-либо съедобного. – Надеюсь, это помогает твоим подготовлениям, - сказал он.

Рейн не ответил, отстраняясь от Ларианы, мгновенное ощутив раздражение. Девушка только улыбнулась. – Конечно это помогает. Это называется мотивация.

Арканнен пожал плечами, складывая вместе сыр с хлебом, прежде чем отнести свою еду за небольшой столик и начать есть. – Ты доставила моё приглашение?

- Напрямую его личному ассистенту.

- Который не узнал, кто ты такая?

- Который едва взглянул на меня. Я была в платке, а лицо покрыто и испачкано грязью. Насколько он мог судить, я была просто уличным ребёнком.

Колдун кивнул. – Тогда мы готовы. Хочешь поесть, прежде чем мы отправимся? Вы оба?

Никто не заговорил. Рейн смотрел вниз, пытаясь найти способ поддержать свою смелость. Он был напуган до смерти, зная о грядущем, что от него ждут. Он не обсуждал детали с Ларианой, но Арканнен изложил это достаточно прямо. Ему полагается нести ответственность за приведение Красной Резни в уязвимое состояние к той форме суровой справедливости, которую тот решил свершить. Колдун не раскрыл точно, что он намерен сделать, но мальчик был уверен в конечном результате.

Он также был уверен, что не хочет быть частью этого. Но невозможно пытаться удрать с Ларианой в данный момент. Арканнен впредь не выпустит их из поля своего зрения; у них осталось только несколько часов до рассвета, когда случится противостояние, и он будет находиться рядом с ними. Но даже если Рейн и подумывал бросить вызов другому, он знал, что ему не хватает уверенности использовать магию против него. Не то чтобы он не хотел. Дело в его нежелании ввязываться в битву на жизнь и смерть с колдуном. В его страхе, что в какой-то момент он дрогнет, в его достаточно сильном отвращении к этому, чтобы замешкаться, а против такого противника как Арканнен любое замешательство практически наверняка окажется фатальным.

Ему хотелось, чтобы он был слеплен из более крепкого теста. Но применение им магии против других подстёгивалось исключительно угрозами для жизни, что инстинктивно вызывало выброс самозащиты. В данный момент любое нападение на Арканнена не будет похожим на это. Это должен быть агрессивный, намеренный удар, а он не был убеждён, что способен справиться с подобным.

Помимо прочего, он вовсе не был уверен, что является ровней другому, даже имея в своём распоряжении песнь желаний. Арканнен был более опытен и наверняка способней. И он также поставил бы Лариану под угрозу. Лучше, считал он, тянуть время и выжидать подходящей возможности. Он поймёт, когда придёт время. Ему просто нужно быть терпеливым.

Даже не меньше себя зная, что время истекает.

Даже зная, что не представляет, какая ему необходима возможность.

- Может тебе стоит поесть чего, - прошептала ему Лариана, вторя предложению Арканнена.

Но он не был голоден и не думал, что сможет протолкнуть в себя что-либо, даже если попытается. Всё имевшиеся у него силы уходили на удержание себя в руках достаточно долго, чтобы попытаться пережить грядущее. Его разум безумно работал, его мысли безудержно носились, пока он старался оставаться достаточно спокойным, чтобы думать над тем, что он может сделать, если ему представится даже малейший шанс остановить грядущее. Что бы он ни делал, спасение Ларианы его основная задача. Её освобождение от господства колдуна должно быть конечным результатом всего, чего он будет добиваться.

Я люблю тебя достаточно, что отдам за тебя жизнь, сказала она ему.

И она действительно отдала бы. Он знал, что это так. И он сделал бы то же самое для неё, если это будет необходимо для её спасения.

Арканнен встал и подошёл к месту, где они сидели, подтащив стул, чтобы присоединиться к ним. Он тяжело уселся, но его узкое лицо было увенчано улыбкой. – Время изучить картину в целом, дети, - объявил он.

Мальчик и девочка обменялись неуверенным взглядом. – О, не беспокойтесь, - продолжил он. – Тут нет ничего, о чём бы вы уже скорее всего не догадались. Мне просто нужно вновь подтвердить вам предназначение сегодняшних мероприятий с Красной Резнёй для наших будущих дней.

Он наклонился вперёд, укладывая локти на колени, определённо принимая внешность хищника, согнувшись в своих тёмных одеяниях. – Весть разнесётся быстро ещё до конца дня. Она достигнет каждого города, селения и деревни в Четырёх Землях. Могучая Красная Резня, гордость армии Федерации, уничтожена! Не другой армией иди даже меньшими силами. А двумя людьми, каждый из которых могущественный носитель магии, каждый решительный противник тех, кто предпочёл бы запрет магии во всём мире и лицезреть всех, кто практикует её, поставленными на колени. Послание будет ясно. Если идти против нас – тех немногих нас с навыками и талантом к магии – на свой страх и риск. Вам не хватит мужества, опыта и средств, чтобы навредить нам. Охота на нас приведёт лишь к концу ваших жизней, не наших.

- Если мы переживём этот день, - вмешалась Лариана. – Есть все шансы, что это не удастся, учитывая твои намерения.

- Ах, но ты на самом деле не знаешь, что я намереваюсь, так ведь? Факт в том, что шансы в нашу пользу настолько абсолютны, что я не вижу настоящих препятствий к нашему успеху. Я удерживал детали от вас обоих, чтобы вы не думали про них, пока не придёт время. Я ничего не оставляю на волю случая. Я не иду на ненужные риски.

Он помолчал. – Если предположить, что Рейн в самом деле контролирует свою магию, в веру во что вы оба меня подвели, мы преуспеем. А ты можешь это делать, не так ли?

Он обращался напрямую к Рейну, глядевшему в пол, понимавшему, что его шанс на противоположное заявление ускользает подобно теням пред светом, и кивнул. – Я сделаю, что нужно.

- Вот! – Арканнен сел обратно. – Количество необходимой магии чрезвычайно, но не выше твоих способностей, и на весь план уйдёт не более нескольких минут. Мы будем работать в команде, ты и я. Мы будем подпитываться энергией друг друга. Но лучшее будет позже. Потому что здесь это не кончится. Нет, здесь это начинается!

Как и предупреждала Лариана, - подумал мальчик. Конечно, это начинается здесь. Конечно, это будет продолжаться. И это не закончится, пока я не погибну, не буду убит так или иначе. Что будет не моим выбором. Все выборы будут совершаться им.

Чародей уже говорил вновь. – После этого твоё обучение начнётся всерьёз. Я сделаю тебя своим учеником и покажу тебе все прекрасные вещи, на которые способен твой дар. Лариана будет моей помощницей и твоей спутницей. Мы станем семьёй, мы трое – повязанными не кровью, а общей целью.

- Какой целью? – Надавила девочка. – У тебя более глобальная цель на уме, так ведь?

- Да. Я бы закончил ещё одно дело, давно оставленное в подвешенном состоянии. Я заполучу контроль над Орденом Друидов и прослежу, чтобы он стал силой, которой ему всегда полагалось быть. Я практически добился этого свершения раньше. В этот раз, поработав над ошибками, я доведу это до успешного завершения. Я прослежу, чтобы друиды приняли моё руководство либо же уничтожу их.

- Я не хочу быть частью ничего из этого! – Выпалил Рейн, будучи не в силах молчать сколь либо ещё. – Друиды для меня ничего не значат!

Арканнен терпеливо кивнул. – Конечно нет. Прямо сейчас не значат. Но это изменится. Ты придёшь к пониманию, что они такое – жадные, регулирующие, эгоцентричные диктаторы. Они жаждут всю магию для самих себя, всю что существует или может однажды существовать, и они сделают всё необходимое, чтобы завладеть этим. Они не будут учитывать интересы тебя, меня или кого-либо ещё, кто не является частью их дражайшего Ордена. Какое им дело до таких как мы? Ты уже видел, какие они. Они практически убили тебя тогда в Портлоу. С тех пор они не переставали охотиться за тобой. Посмотри на Лариану! Ей повезло сбежать от них, прежде чем они смогли причинить ей вред! Если бы мы не проработали планы на подобные случаи, они могли бы использовать своё тёмное искусство против неё прямо в этот момент!

Его глаза сместились. – Разве не так, Лариана?

Она медленно кивнула. – Мне повезло ускользнуть от них, когда они не обращали пристального внимания.

- Потому что ты знала, как и я, что они воспользуются тобой против Рейна! – Триумфально выпалил он.

Однажды Рейн Фросч мог бы поверить в это. Но не сейчас. Не с учётом того, что он начал понимать об Арканнене. Какие бы ни были у них намерения, друиды никак не угрожали или не вредили Лариане. Она особо не говорила про подробности своего возвращения с ними в Стёрн, но он был убеждён, что всё было не так, как выставляет Арканнен.

- Через сколько нам уходить? – Внезапно спросил он.

Колдун пристально посмотрел на него и встал. – Почему бы не прямо сейчас? Пойдёмте, дети. Давайте вершить историю!

И вместе они покинули своё укрытие и вышли в ночь.

Паксон и Эвелин осторожно приближались к казармам Красной Резни, примечая с некоторого отдаления ведущуюся деятельность. Сейчас было раннее утро, менее двух часов до рассвета, и обычные люди крепко спали в своих постелях. Только не эти солдаты. Весь комплекс был ярко освещён и полон звука и движения. Крики и возгласы с выкатывающимся оружием и снаряжением сигнализировали о ведущихся приготовлениях к общей мобилизации. Друид и высокогорец наблюдали за происходящим с занимаемой ими возвышенности, глядя на здания внизу и плац, наблюдая за мужчинами с женщинами роты, пока те подвозили, заряжали и выстраивались в идеальные формации, один за другим. Что-то определённо происходило.

- Что нам делать теперь? – Спросил Паксон Эвелин.

Она сжала губы. – Пойдём внутрь. Найдём Юзуриента и поговорим с ним. – Она взглянула на него. – Не беспокойся. Не мы причина всего этого. Нам нечего бояться.

Он не был так уверен, вспоминая столкновение в Арброксе. Но не существовало способа подобраться к Коммандеру Красной Резни, нежели чем пройти через врата комплекса. Необходимо было провести некоторую беседу, пускай и для того чтобы дать предостережение, что он и его солдаты в опасности.

- Мы могли бы подождать и понаблюдать, - медленно сказал он, пребывая в задумчивости относительно этого. – Мы могли бы проследить за ним и выяснить, что он задумал. Вскоре это должно стать понятно.

- Если ждать слишком долго, мы снова рискуем упустить Арканнена. – Она покачала головой. – Думаю, нам нужно поговорить с коммандером, прежде чем он совершит что-либо поспешное.

Паксон пожал плечами. Не ему принимать это решение, а его цель пребывания здесь – защищать Эвелин. Он сделает то, что для этого необходимо.

Они покинули возвышенность и отправились к передним вратам, которые были открыты в ожидании исхода солдат и их снаряжения. Для встречи с одним человеком, мальчиком и девочкой собрали ужасно много личного состава и вооружения, думал Паксон. Либо Даллену Юзуриенту было известно больше о магических способностях троицы чем Паксону, либо дело было вовсе в чём-то другом. Как бы то ни было, казалось, что здесь замешан элемент реального страха. Воздух сгустился от его вкуса и запаха; исступлённое поведение солдат свидетельствовало о его присутствии.

Напуганные люди опасны, думал Паксон, когда они добрались к воротам. Эвелин лучше смотреть в оба.

Стражи выступили вперёд им на перехват с поднятым оружием. – Комплекс закрыт для посторонних. Разворачивайтесь, - сказал один.

Эвелин проигнорировала команду, шагнув на него вперёд. – Скажите Коммандеру Юзуриенту, что друид и её спутник из Арброкса явились для разговора с ним. Скажите ему, что у нас есть необходимая ему информация.

Стражи неуверенно взглянули друг на друга. – Сделайте это, - бросила она, её тон категоричный и жёсткий.

Один тут же ушёл, поспешив прочь. Другой остался на месте, блокируя им путь и явно смущаясь этого. Эвелин удерживала позицию, стоя прямо перед ним, отказываясь отступать. Прошли долгие минуты, и наконец первый страж вернулся, его лицо искажено.

- Сюда, - сказал он, когда ещё был в десяти шагах, практически как будто опасаясь подходить ближе.

Он тут же отвернулся, не потрудившись посмотреть, следуют ли они за ним. Паксон и Эвелин взглянули друг на друга отправились следом, удивившись реакции, которая, казалось, в равной степени проистекает из страха и отвращения. Это закалённые солдаты, не неопытные мальчишки, и время пребывания в армии Федерации обычно наделяет тебя преимуществом против кого-либо или чего-либо они могли бы выступить. Поэтому это было удивительно для обоих друида и высокогорца, что солдаты, которых они только что встретили, выглядели настолько запуганными.

- Смотри в оба, - Паксон прошептал Эвелин в один миг.

Ему было не по себе на счёт всей этой истории, но теперь в особенности из-за реакции солдат. Пока они прокладывали путь через мобилизующийся комплекс, его взгляд блуждал, всё подмечая, высматривая любые намёки на потенциальную угрозу. Но все выглядели настолько захваченными своими усилиями по организации этого непонятного мероприятия, что практически никто не потрудился взглянуть на них.

Когда они добрались к большому зданию в центре комплекса, страж открыл ведущую внутрь дверь и встал, пропуская их. Когда они оказались внутри, он закрыл дверь позади них.

- Что вам надо? – Потребовал ответа бестелесный голос. – Вы ещё недостаточно причинили проблем?

Даллен Юзуриент вышел из теней в задней части комнаты, обращаясь к ним. Его лик омрачало недовольство и разочарование, явное раздражение, что ему приходится разбираться с тем, что он считает не более чем очередным отвлекающим фактором.

- Кажется, вы восстановились от пережитого в Арброксе, - заметила Эвелин. – Я полагаю, что вам известно, в какой опасности вы находитесь?

Коммандер Красной Резни отмахнулся. – Вовсе нет. Мне приходиться идти на неудобные вещи из-за этого колдуна и его грандиозных планов на мою погибель, но это не доставит особых проблем. Только если вы не приехали, чтобы продолжить с того места, на котором остановились в Арброксе, то мне не нужно беспокоиться и нам больше не о чем говорить.

- Ты там пытался прикончить нас – заметил Паксон.

- Я не знал, кто вы такие! – Голос Юзуриента был пронзительным. – Я видел, что Арканнен сделал с моими спутниками, и я запаниковал. Мне вообще не стоило отправляться в этот поход. Но я считал, что смогу помочь. Или по крайней мере предотвратить, чтобы посланные мною люди выставили себе дураками. Я ошибся. Есть ещё что-то, что нам необходимо обсудить? Мне нужно многое сделать, чтобы подготовиться к восходу.

- Что случится на восходе? – Спросила Эвелин.

Он удивительно взглянул на неё. – Вы не знаете? Я думал, что поэтому вы здесь. – Он пошарился в кармане и вынул скомканный лист бумаги. – Он отправил мне это ранее ночью.

Юзуриент передал бумагу друиду. Она взяла её, развернула и прочитала немногие слова, передавая это Паксону. – Где этот Горн Почёта? – Спросила она. – Что это такое?

- Это монумент павшим солдатам, располагающийся на кладбищах Федерации, на утёсе над городом.

- Ты обезопасил его?

- В то мгновение, как получил записку. Какое вам дело до этого? Вы не приглашены на вечеринку.

Эвелин покачала головой. – Тебе не стоит отвечать на это приглашение. Тебе следует отступиться и позволить мне с Паксоном уладить это. Мы лучше подготовлены, чтобы иметь дело с Арканненом.

- Отступиться? Из-за одного человека? Мне прежде всего стоило взять в Арброкс Красную Резню и раздавить его как жука! Я потратил время на этих охотников. Теперь выметайтесь отсюда!

Эвелин не сдвинулась. – Ты знаешь, что он планирует? Потому что мы знаем. Он намеревается стереть Красную Резню с лика Земли.

Юзуриент уставился на неё. – Это смешно.

- С ним юноша, владеющий очень могущественной магией, именуемой песнью желаний. Он может воздействовать на что угодно, если решит использовать её. Мы думаем, что Арканнен винит тебя за смерти в Арброксе, и он намеревается отомстить за погибших, разделавшись с их убийцами.

- Солдатами, не убийцами, - поправил он. – Что он собирается и на что он способен – две совершенно разные вещи. Он враг Федерации, и мне поручили доставить его к надлежащей власти, чтобы ответить за свои преступления. Или, если он выберет сопротивляться, убедиться, что он не совершит подобного вновь.

- Я повторяю, - сказала Эвелин, - дайте нам позаботиться об этом. Если бы он думал, что у вас есть какой-либо шанс остановить его – даже со всей ротой у тебя за спиной – он никогда не пришёл бы сюда и не бросил бы этот вызов. Он очень опасен. Намного больше, чем ты считаешь. Мы уже дважды сталкивались и сражались с ним, Паксон и я. Поэтому позволь нам использовать наши навыки и опыт, чтобы остановить его. Не рискуй своими солдатами.

Коммандер Красной Резни колебался, и Паксон мог сказать, что того беспокоит сказанное Эвелин. Он приобрёл достаточно опыта с колдуном и знал, что Арканнен никакой не глупец и не поддаётся опрометчивому поведению. У него будет план. Но затем его настрой переменился, его гнев всплыл на поверхность, отметая другие эмоции и погребая все измышления кроме одного – положить конец своему врагу раз и навсегда.

- Скажу вам вот что. Возвращайтесь к смешиванию зелий и принесению в жертву ящериц, а я вернусь к службе. – Его глаза внезапно опустели и стали опасными. – Теперь убирайтесь. Не хочу, чтобы вы мешались под ногами, когда начнутся проблемы.

Эвелин выпрямилась; её худая фигура напряглась, когда она взглянула на Паксона. Затем она посмотрела обратно на Юзуриента. – Ты совершаешь ошибку, коммандер.

- Да, что ж, это моя ошибка и мне отвечать. Я готов к этому. Но вас не устроит мой ответ, не так ли? Вы не примете его. – Он повертел головой. – Ждите здесь.

Он прошёл к двери и позвал. Секунды спустя всё отделение солдат наполнило комнату, все они были при оружии, всё это оружие целилось в Паксона и Эвелин. Высокогорец и не подумал вынимать свой меч. Бессмысленно было думать о сражении, если этим ничего не добьёшься.

Проводите их на гауптвахту и заприте, - приказал Юзуриент. – Лишите этого – он указал на Паксона – его клинка пред этим. Если они попытаются сбежать, остановите их. Спустя час после рассвета можете освободить их.

Он критично взглянул на них. – Я не доверяю вам. Или друидам в общем, если на то пошло. Вы постоянно вмешиваетесь в дела, к которым не имеете отношения. Вы можете попытаться вмешаться и в это. Выглядите так, будто и собираетесь. Поэтому, да, я изменил своё мнение отпустить вас. Мне нужно убедиться, что вы не будете путаться под ногами. И, да – прежде чем усомнитесь в этом – я способен на это. У вас может быть дипломатический иммунитет от нашего возлюбленного Премьер Министра – полагаю, что так и есть – но он не распространяется до этой базы и на мою власть. Здесь есть только один закон, и он мой. Теперь прощайте.

Они забрали меч Паксона, а затем его и Эвелин сопроводили снаружи на небольшую дистанцию к крепкой каменно-железной конструкции, в которой вряд ли можно было что-то признать помимо тюрьмы. Их завели внутрь и поместили в камеры, тесное пространство, пустое от всего кроме кровати и ночного горшка. Окно с массивной решёткой пропускало внутрь свет через шестидесятисантиметровую квадратную дыру. Солдаты осторожно отступили спиной, закрыв тяжёлую стальную дверь за собой и поместив перекладину на место.

В установившейся тишине друид и высогогорец обратились лицом друг к другу.

- Они не думают, что смогут действительно удерживать нас здесь? – Спросил Паксон.

Эвелин взглянула на него. – Кто знает, о чём они думают? Их мысли не важны. Важно лишь то, что думаем мы.

- Что ж, я думаю, что мы можем выйти отсюда в любое время, какое захотим, - сказал он.

- Но ведь дело не в этом, так ведь?

- Нет? Тогда в чём?

- Дело в том, чтобы уйти, не оповестив их об этом.

Он кивнул. – Это имеет смысл. К несчастью, мне неизвестно, как это провернуть.

Она подмигнула ему. – Известно мне.

Горн Почёта представлял собой огромный каменный монолит, на котором были выгравированы имена тех солдат из Стёрна, которые погибли, совершая особенные памятные деяния во время службы в армии Федерации. Мемориал находился на дальнем конце широкого плато, выходившего на сам город и широкую полосу Реки Проул непосредственно внизу. Само плато служило местом упокоения для всех солдат Федерации в Стёрне, были ли или не были их имена вырезаны на Горне, если в какой-то момент они базировались в городе. Все они были увековечены плитами из белого мрамора, нёсшими их имена, под которыми их кремированные останки хранились в небольших коробках.

Этой ночью плато заполняли представители Красной Резни. Они располагались свободными формированиями по всему утёсу, собираясь отделениями и взводами, заполняя свободные пространства между каменными указателями, окружающих Горн со всех сторон. Присутствовала вся рота за исключением немногих, оставшихся в казармах.

Во главе их, стоя отдельно и глядя на начало дороги, ведущей вверх к утёсу, находился Даллен Юзуриент, великолепный в своей алой униформе, с прямой и твёрдой спиной, с сжатыми за спиной руками, скрывавшими ручной разрыватель внутри рукава его крупной шинели. Он хотел выглядеть бесстрашным к перспективе столкновения с Арканненом, в то же время оставаясь готовым к этому. К этому моменту то, что они делают, и кого они поджидают, распространялось по рядам. Некоторые, возможно больше, пришли бы в ужас, если бы до них дошли слухи. Поэтому он должен делать что может, чтобы поддерживать спокойствие солдат; он должен подавать хороший пример.

Он коротко оглянулся вокруг, впитывая зрелище Красной Резни в полном составе, приготовившейся к битве. Они обладали все возможным оружием – клинками и арбалетами, копьями и дротиками, разрывателями и рельсовыми пушками – пристёгнутым и вложенным в ножны или вынутым и удерживающимся в готовности, грозный вызов любому врагу. Они представляли собой завораживающее зрелище, картину, достойную элитного боевого подразделения. По периметру кладбища горели факелы, их неравномерные брызги света отбрасывали тени во всех направлениях, покрывая местность замысловатыми узорами. Лица его солдат отсвечивали красным и жёлтым; некоторые из них были окрашены пламенем практически до коричного цвета. Это придавало им потусторонний вид, чужеродную внешность, вызвавшую холодок по его спине.

Где ты сейчас, Арканнен Рай? Как ты ответишь на это, когда выйдешь ко мне лицом к лицу?

Ему не терпелось выяснить, будучи в предвкушении впервые, как он получил записку от другого, уверенный, что что бы ни планировал сделать колдун назначением этого противостояния, это плохо закончится для его инициатора. Это не станет Арброксом. Это не станет повторением того, что случилось с Малликом и его людьми. Никакое количество игр и трюков не вынудит такое количество опытных мужчин и женщин на безрассудную реакцию. Никакая магия на заставит их повернуть и побежать.

Нет, это закончится здесь. Это закончится давно напрашивающейся смертью Арканнена и медленным уничтожением его тела, после того как его свесят со стен города.

Он предвкушал это. Ему очень хотелось посмотреть на это.

Он вздрогнул от внезапного движения на дороге перед ним. Появились тени. Три фигуры, безликие чёрные формы, вышедшие из ночи. С их приближением пытливый свет факелов озарил их своим свечением и обнажил их черты.

Даллен Юзуриент улыбнулся.

Арканнен Рай здесь.

26

РЕЙН ФРОСЧ ЧУВСТВОВАЛ ПЕРВЫЕ УКОЛЫ СТРАХА, ПОКА ОН взбирался по дороге, ведущей к утёсу, где зарево пламени факелов подсвечивало всё небо зловещим оранжево-жёлтым румянцем. По началу было трудно определить, что происходит, свет колыхался и танцевал на чёрном заднем фоне, стирая более мягкое свечение луны и звёзд, проявляя в броских цветах клочья облаков, висевших над головой в безветренном воздухе подобно странным продолговатым птицам. Только когда он подошёл ближе к концу своего путешествия, он смог различить источник света, а затем проблеск голов и наконечников копий солдат Красной Резни, обнаружившихся в море теней подобно морским обитателям, поднявшимся из глубин.

- Помнишь, что тебе полагается сделать? – Прошептал Арканнен уголком рта.

Мальчик кивнул, не в силах заговорить.

- Ты сможешь это сделать, не так ли? Сможешь быть достаточно сильным, когда нужно?

И снова кивок от него.

Хотя Лариана шла рядом с ним, она не протянулась, чтобы взять его за руку, когда он про себя желал, чтобы она это сделала. Он ощущал подавляющий эффект того, что его ожидало, даже прежде чем можно было измерить точный размах этого. Но когда он увидел всё целиком – пять сотен солдат, собравшихся вместе на возвышенности, их лица, подсвеченные необычными цветами под светом факелов, и их подготовленное оружие, отражающее пламя – он ощутил, как вся сила покидает его, а смелость превращается в воду.

- Какое славное зрелище! – Прошептал колдун.

Рейн хотел повернуть немедленно. Какой у них шанс против столь многих? Солдаты, судя по всему, были повсюду, эти мужчины и женщины из Красной Резни. Они заполняли кладбище своим тёмным присутствием. Это самоубийство. Всё же он продолжал идти, поддерживал движение ног, зная, что выбора нет, кроме как идти вперёд. Любое текущее отступление обречёт как Лариану, так и его. Ни один не переживёт гнев Арканнена. Сейчас они были ясно видны, глаза сотен обратились к ним, и он мог представить порицание – презрение! – которое эти люди чувствовали в связи с этим безрассудным вызовом. Трое против сотен! Они валяли дурака. Это было смешно. Исход был предрешён.

Всё же Арканнен выглядел ни капли не обеспокоенным. Если Рейн сделает то, что ему сказали, настаивал чародей, всё разрешится ещё до полного восхода солнца. Мальчик уже мог различить мерцание первого света вдали, за пределами утёса и факелов, подсвечивающего неровный контур гор на востоке. Он закрыл глаза на мгновение под напором своих чувств, перспектива его участи тёмной тенью нависла над ним подобно падающему небу.

Он знал, что от него ждут. Арканнен объяснил ему по пути, его голос был низким и тихим, чтобы только они вдвоём могли слышать. Лариане не позволили прислушиваться, а Рейну не выпало шанса посвятить её. Его часть в этом деле была ключевой, требования к его магии неимоверны. Но Арканнен заверил его, что такое совершалось ранее, и что его магическое наследие делает его подходящим для подобной задачи.

- Ты не менее способен, чем те кто был до тебя. Ты не менее их наделён этой силой. Используй её, как я тебе сказал. Свяжи этих тварей и крепко удерживай; не сомневайся в своих силах, не задумывайся о том, чему станешь свидетелям после этого. Сделай это, и твоё будущее обеспечено.

Под чем он имел ввиду, что пусть Рейн и выживет, его жизнь впредь будет принадлежать его наставнику. Он не говорил того, что мальчик никогда не освободится от наследия, выкованного тёмным использованием своей магии; он станет убийцей мужчин и женщин, навсегда связанным историей, написанной кровью и смертями этой ночи. Он и Лариана будут друг друга, но только на условиях Арканнена и только до тех пор, пока их полезность не подойдёт к концу. Затем от них избавятся, сломленных и опустошённых, лишённых всего хорошего и достойного.

Он не потерпит этого, сказал он себе, приходя в ярость. Он не позволит этому случиться.

Всё же вот он, на вершине утёса, шагает к человеку в алой униформе. Коммандер Красной Резни находился в доминирующей позе, наблюдая за их приближением, его лишённое выражения лицо ничего не показывало. Но его глаза говорили за него. В этих глазах не было доброты, ни намёка на жалость или прощение, ни следа на сострадание. Он позволит им подойти настолько, чтобы они стали опасными, а затем он раздавит их словно сапог кучку насекомых.

- Начинай, - вдруг прошептал Арканнен.

Без заминки на размышления, Рейн призвал песнь желаний, его голос тихий и неустойчивый в своей модуляции, пока он вызывал магию к жизни. Он не собирался пока что использовать её; ему дали указание повременить с этим. Вместо чего он накапливал её внутри себя, тайно набираясь сил. Ему полагалось собрать и удерживать её в готовности, и, когда он получит указание, применить её против мужчин и женщин описанным Арканненом образом.

Но у него уже начинались проблемы. Он делал это под принуждением, а его готовность к действию подорвана. Магия распространялась по его телу неровными рывками, неоднородно и неприятно. Он не останавливался, потому что больше ничего нельзя было поделать, но он понимал, что это неустойчивый, фрагментированный призыв, который наверняка подведёт его в важный момент.

- Даллен Юзуриент! – Крикнул Арканнен мужчине в алом.

- Тебе не стоило приходить! – Ответил другой.

- Тебе не стоило вырезать людей в Арброксе! Если бы ты проявил хоть малейшее сострадание, меня бы здесь не было.

- И всё же вот он ты, и тебе же хуже!

Арканнен остановился, мальчик и девочка были по бокам от него. Они были возможно в пятнадцати метрах от Юзуриента, и сейчас солдаты располагались с каждой стороны от них, все они пристально следили, удерживая своё оружие наготове. Им бы приказали бездействовать до получения команды, Юзуриент убедился бы в их силах и готовности к действию, когда будет необходимо. Арканнен говорил мальчику, что на это можно поставить со сто процентной уверенностью.

- Гордость за своих солдат приведёт к его смерти, - сказал колдун. – Его провал будет делом его собственных рук.

Рейн продолжал накапливать магию, чувствуя, как она распространяется по нему с ног до кончиков пальцев, пока аура её все ещё неслышимого присутствия не окутала его своей вибрацией. Он всё ещё с трудом удерживал её, разглаживая и расчищая. Тем не менее он старался подготовить её к применению, о котором ему говорили.

И до сих пор она так и не отвечала, не ощущалась как должно.

- Если бы он напал на нас в тот момент, как увидел бы нас, то спас бы себя, - говорил Арканнен мальчику. – Но он этого не сделает, он продемонстрирует своё превосходство – самому себе, его солдатам и нам. Он будет управлять представлением подобно актёру в этой пьесе, прежде чем задёрнуть занавес. Он будет упиваться своей властью. Он одержим своей нуждой заверить себя, что он остаётся выше, а я уязвим пред ним. Он захочет увидеть это, прежде чем действовать. Наблюдай внимательно.

Теперь, в только начинавшем меркнуть свете факелов вдоль окраин, пока восход медленно набирал яркость на востоке и отгонял сопротивлявшуюся ночную тьму на запад, Даллен Юзуриент достал ручной разрыватель, скрывавшийся у него за спиной, и нацелил его на колдуна.

- Ты глупец, Арканнен, если веришь, что можешь навредить мне здесь. Ты правда ожидал, что я приду один? На этот раз ты шагнул выше самого себя. Ты выбросил осторожность на ветер перемен и надежды, и ничто не способно тебя спасти.

- Ты так считаешь? – Арканнен звучал заинтересованно. – Это действительно так?

- Я так считаю и намного больше. Чего ты хотел добиться, явившись ко мне таким образом …

Лариана шагнула ближе к Рейну. Она протянулась и взяла его за руку. Мгновенно Рейн ощутил, как песнь желаний крепнет внутри него. Одного её касания было достаточно, чтобы успокоить его, подпитать его уверенность и развеять нерешительность. Его сомнения и страхи померкли; его уверенность в себя расцвела в мгновение ока.

- Я люблю тебя, - прошептала она.

- … не имея другой защиты, помимо этих мальчишки с девчонкой, никакого оружия кроме магии, которая даже для тебя имеет лимиты …

- Сейчас! – Выдохнул Арканнен мальчику.

Рейн выпустил магию потоком, позволяя ей вырываться наружу во всех направлениях от местонахождения троицы, собравшейся вместе перед командиром Красной Резни – выпуская едва слышимый звук, проходивший по воздуху подобно нежному касанию утреннего бриза и заполнявшего пустые пространства между солдатами, прежде чем обволакивать их и проникать в их уши подобно шепоткам, воздействуя на них таким образом, который они не сразу распознавали.

- … остаётся для меня загадкой, которую, как мне кажется, я никогда не распутаю, даже после твоей кончины и после того как ты станешь не более чем угасающим воспоминанием …

Он вдруг перестал говорить и его выражение переменилось, показывая, что он наконец почувствовал, что что-то ужасно неправильно. Его голос запнулся, его слова стали гортанными и невнятными, а рука, сжимавшая разрыватель, медленно опустилась к торсу.

На всё кладбище и до краёв утёса опустилась зловещая тишина.

Эвелин выжгла запирающий засов на двери их камеры и открыла её. Коридоры внутри блокпоста оставались пустыми и тихими, темнота была такой абсолютной, что они практически не видели друг друга. Она взяла высокогорца за руку и повела его выходу, став его гидом в кромешном мраке. Он ничего не видел, но было заметно снижение звуков движения и голосов солдат снаружи.

Взяв его за плечи, друид подвела его к одной стороне двери и поместила его руку на рукоять его меча, который она откуда-то достала. На всякий случай, прошептала она, поместив губы рядом с его ухом. Его глаза начали приспосабливаться, и он увидел её прижатый к губам палец, предупреждающий его сохранять тишину, а затем последовало медленное ритмичное движение её рук, едва заметное в темноте, скольжение ладонями по закрытой двери. Когда она закончила, ничего не изменилось. Дверь осталась закрытой; замок ещё был целым. Он подождал её объяснения, но она ничего не сказала. Вместо этого она провела по нему с одного бока, а затем с другого, собрав вместе горсти воздуха и пыли, её движения указывали на то, что она скрывает их из вида.

Она склонилась ближе к нему. – Иди со мной. Ничего не говори, ничего не делай, только поддерживай ровный шаг. Смотри на меня и только на меня. Никто тебя не заметит.

Он хотел спросить, как такое может быть и какая будет разница, пока они в ловушке этого здания. Но он знал лучше, нежели чем спорить с ней. Он знал, что ему нужно просто довериться. Она ждала его ответа, и он предоставил его кивком.

Взяв его крепко за руку, она провела его к окованной железом двери и сквозь неё, будто её там и не было.

Вот так просто, он снова оказался снаружи, ночной воздух холодил его кожу, небо полнилось звёздами и лунным светом. Стражи стояли по каждую сторону от тюремной двери, и он моргнул, чтобы убедиться, что он не фантазирует только что случившееся. Он прошёл через твёрдую дверь, совершив побег, который никто не заметил.

Эвелин вела его через лагерь, всё ещё удерживая его за руку, избегая контакта или сближения с кем-либо. Гарнизон сократился до нескольких солдат, большая часть которых была увлечена уборкой мусора или вывозом излишков запаса оружия. Стражи у тюрьмы и у входных ворот были единственными, не занятыми этими более мирскими задачами. Основная масса Красной Резни ушла, выведенная Юзуриентом, чтобы вступить в противостояние с Арканненом и его юными сторонниками. Они сойдутся у Горна Почёта, месте, которое ни друид ни высокогорец не знали как найти, но которое по их мнению должно было быть недалеко от города. Кладбище для павших армии Федерации, сказал Юзуриент. На утёсе, с видом на город.

Они прошли через ворота, приведшие их внутрь, и ни разу не были остановлены. Когда они оказались снаружи и достаточно далеко, что их больше не было видно, Эвелин отпустила руку Паксона. Сделав это, она исчезла на мгновение, а потом появилась как прежде.

- Неплохой трюк, - сказал он.

Она кивнула. – Он включает смещение воздуха и света, что в основном и позволяет глазам определять что есть, а чего нет. В данном случае мы были всегда на пол шага впереди от того места, где нас могли увидеть, позволяя нам выглядеть невидимыми.

Паксон осмотрелся вокруг, разыскивая какой-либо признак того, куда им стоит пойти. Во время этого она схватила его и повернула.

Слева от них в вышине над городом небо пылало, огни было видно даже с их позиции.

- Они будут там, - сказала она. – Нам лучше поспешить, если мы хотим принести хоть какую-то пользу.

Он вдруг преградил ей путь. – Одну минуту. Давай обсудим это. Что по твоему мнению мы можем сделать, вмешавшись в это? Встать с Юзуриентом и его Красной Резнёй? Подорвать вынашиваемый Арканненом план? Что?

- Я не знаю, Паксон! – Бросила она, проявив вспышку гнева. – Я просто знаю, что нам следует что-то сделать, а не просто стоять здесь!

- Мы оба с этим согласны. – Его голос оставался спокойным. – Но у нас должна быть цель, прежде чем мы вслепую бросимся в середину противостояния между людьми, жаждущими смерти друг друга. Их слишком много, Эвелин. Прежде мы должны согласиться, ради какой цели мы подвергаем себя опасности.

Она помедлила. – Ты хочешь помочь мальчику, так ведь?

- Думаю, это имеет наибольший смысл. Он именно тот, кто достоин спасения.

- Но не девушка?

- В моём понимании миссия друидов обнаруживать и восстанавливать дикую магию, какие бы формы они ни принимала. Это подходит по описанию к мальчику.

- Хорошо, - сказала она. - Мальчик. И девочку тоже, если сможем.

- А Арканнен?

Она намеренно сохраняла лицо лишённым выражения. – Позволим колдуну и Красной Резне разбираться друг с другом.

Они двинулись быстрой рысью, сперва следуя дороге, на которую они вышли из казарм, затем петляя туда-сюда вдоль других дорог и тропинок, которые наконец привели их к основанию утёса. Там они наткнулись на единственную дорогу, петлявшую вдоль плато. К тому времени прошли долгие минуты, и они оба запыхались. Они замедлились в невысказанном согласии до быстрой ходьбы, не желая вслепую вбежать в ждущее впереди. Они могли слышать голоса с вершины утёса. Будучи уже на пол пути, они поднажали вперёд.

- Пожалуйста позволь мне вести, когда мы окажемся там, - шепнул ей Паксон.

Она взглянула на него, хмурясь. – С чего мне это делать?

- Потому что мне полагается быть твоим защитником. Я не смогу защитить тебя сзади, когда опасность находится впереди.

- Я лучше способна защитить нас чем ты. Или это из-за случая с Арканненом в Портлоу?

- Дело не в прошлом.

- Ты всё ещё думаешь, что я не исцелилась, что мне нельзя довериться.

Он едва смог замаскировать своё недовольство ею. – Я так не думаю. Я просто хочу исполнять свою работу. Но также верно, - добавил он, - что я сталкивался с Арканненом и сражался с ним до полного изнеможения. Дай мне воспользоваться тем, чему я научился.

Мгновение она ничего не говорила, затем неохотно кивнула. – Хорошо. Ты поведёшь. Хотя не обещаю, что так всё и останется.

Ему пришлось довольствоваться этим. Он знал, что она не даст ему большего. Что бы она ни заявляла, ей нужно было свести счёты с Арканненом. Если явится шанс, она воспользуется им. Но она была опасно самоуверена, а это легко могло привести к беспечности. Ему придётся приглядывать за ней.

И за мальчиком с девочкой.

И возможно даже за собой, если время позволит.

Голоса наверху утёса вдруг затихли. Снизошла глубокая, всепроникающая тишина. Паксон и Эвелин автоматически замедлились, внезапно забеспокоившись о том, что может происходить.

Затем всё взорвалось насилием и ужасом, и в тот миг казалось, будто весь мир сошёл с ума.

Рейн Фросч бездвижно стоял на вершине плато, обратившись лицом к сотням солдат Красной Резни, которые внезапно утратили весь контроль над мышечными функциями. Магия песни желаний лишила их возможности двигаться, перерезав линии коммуникации между мозгом и телами, превратив их в живые статуи. Мальчик чувствовал воздействие магии, вибрации, указывающие на её присутствие, поверх треска факельного пламени, горевшего по периметру рядов Красной Резни. Он видел недоумение, гнев и страх, отражавшиеся в глазах их командира и тех мужчин и женщин, что стояли ближе к нему, а внутри себя он испытывал странную смесь эйфории и отвращения.

То, что он делал, как приносило удовольствие и в то же время приводило в ужас, и его противоборствующие эмоции сражались внутри него.

Арканнен надменно двинулся вперёд, остановившись прямо перед Юзуриентом и глядя в его беспомощные глаза. – Что ты там говорил? – Прошептал чародей. – Что ничего не сможет спасти меня? Что я глупец?

Он протянулся в свою одежду и вынул разделочный нож. – Что же мне с тобой делать? – Спокойно продолжил он. – Какое наказание я должен принести тому, кто уничтожает целые поселения? Кто убивает невинных, беспомощных людей? Мне снять с тебя кожу живьём?

Он поднёс клинок к оголтелым глазам человека и плавно провёл его лезвием по переносице, разрезая кожу. – Каково это? – Спросил он, погружая свой палец в кровь другого и вытирая его об губы. – Несколько жалит, не так ли?

Юзуриент кричал, но никакого звука не выходило из его парализованной глотки. Рейну стало не по себе. Смотреть, как Арканнен пытает беспомощного человека, подрывало его усилия, и он уже чувствовал, как теряет контроль.

- Прекрати это, Арканнен! – Услышал он шипение Ларианы. – Рейн не сможет поддерживать хватку над магией вечно!

Она искренне злилась, и это заставило чародея обернуться. – Осторожнее, Лариана, - предостерёг он. – С таким же успехом принимающей стороной можешь оказаться ты вместо этого жалкого существа.

Но он убрал нож и шагнул назад. – Всё же, она права, Даллен. Время уходит. Мы с тобой должны попрощаться.

Он вытянул руку к одному из факелов, и одинокая головня прилетела из своего стального гнезда в его руку. Он удерживал её перед другим мужчиной, поддразнивая того, а затем коснулся пламенем его одежд, воспламеняя их.

Пламя мгновенно окутало Даллена Юзуриента. Он не должен был так неистово гореть, но Арканнен использовал свою магию для ускорения. Коммандер Красной Резни зажёгся подобно вороху сухой растопки, всё его тело обуяло трескучее пламя. Рейн уловил ужас на лице другого, пока он напрасно боролся сбросить убийственный огонь; затем он исчез в пожаре и был поглощён.

Не одарив свою жертву даже коротким обратным взглядом, Арканнен прошёл по кладбищу к оставшимся солдатам Красной Резни и огляделся. – За то время, что у вас осталось, помните вот что! – Закричал он им. – Вы сами навлекли на себя это!

Его руки поднялись и рукава робы скатились. Рейн смотрел, как руки колдуна вращаются и рисуют жесты. Практически мгновенно пламя с факелов перепрыгнуло на униформу обездвиженных мужчин и женщин. Подобно Юзуриенту, они мгновенно занялись, огонь стремительно распространялся по их телам, поглощая их.

Арканнен вышагивал сквозь ряды, махая направо и налево, минуя своих жертв, его жесты перебрасывали пламя с одного солдата на другого. Десяток, несколько десятков, сотня, а затем столь много, что невозможно сосчитать, эти людские факелы переполняли вершину утёса. Подпитываемое топливом из плоти и крови пламя распространялось, создавая зарево, которое вскоре совершенно изгнало тени. Колдун кривлялся, кружился и смеялся, продолжая вершить свою месть, а всюду вокруг него погибали солдаты Красной Резни.

На их убийство у него ушло совсем немного времени, и Рейн чувствовал груз своего участия в массовой бойне, давящий на него, сокрушающий его дух и надежды, уничтожающий своё самоуважение и веру в себя как в по существу хорошего человека, превращающий его в такого же ничтожного, жалкого и тёмного человека, которому он помогал в этих бесчинствах. Делавший его соучастником в убийстве, негодяем, которым он никогда не собирался быть. Его голос дрогнул, и он ощутил, как магия не выдерживает.

Лариана была рядом с ним, цепляясь за него, оттягивая его. – Этого достаточно! Прекрати! Нам нужно выбираться отсюда! Рейн, стоп!

Он не думал, что может. Магия держалась за него несмотря на его неохоту поддерживать её. Она отказывалась отпускать, как будто старалась задушить его. Он мог бы вовсе не освободиться, если бы не крайне неожиданное появление двух фигур – призраков, взошедших по дороге из города – внезапно материализовавшихся из теней и дыма. Они немного споткнулись, столкнувшись с полной мощью песни желаний, но друид мгновенно подняла защитный экран, отгоняя её, удерживая в узде. В уже слабевшей магии из-за того что Рейн старался ответить на призывы Ларианы, они шли через неё и беспрепятственно продвигались к мальчику с девочкой.

- Рейн Фросч! – Позвала его друид. – Стой!

Но Рейн не собирался ждать. Хоть и опустошённый своими усилиями, он стиснул руку Лариана и метнулся к безопасности, мчась в середину горящих солдат. Сбежать! Только об этом он мог думать. Он не мог освободиться от Арканнена, только чтобы попасть в руки друидов. Но какой у него есть выход? Какой выход у Ларианы? Бежать куда? Эта гонка с его поиском и использованием никогда не закончится. Выход, для обоих него и Лариана, как он всё время и боялся, возможен только в смерти.

И внезапно он понял, что ему нужно сделать.

- Арканнен! – Закричал он. Услышав его возглас, Лариана удивлённо дернулась назад. Он проигнорировал её. – Арканнен, помоги нам!

Но колдун уже знал о происходящем. Солдаты, которые так надёжно были прикованы к месту лишь секунды назад, теперь снова были способны двигаться. Большинство рвануло к безопасности, но несколько более решительных обратили своё оружие против него. Если бы так поступило большее количество, результат мог бы быть иным. Но действовало лишь несколько, и магии колдуна оказалось достаточно, чтобы отразить стрелы и копья со снарядами энергии голубого оттенка, рождённых в оружии на диапсоновых кристаллах. Когда они увидели, что их старания безуспешны, солдаты мгновенно отступили. Арканнен проигнорировал их, перекатывая зелёный огонь в обоих руках, шагая к Паксону и Эвелин.

Паксон шагнул вперёд ему навстречу, удерживая Меч Ли в готовности, его магия вышла наружу, по его тёмному металлу поползли змейки. Находясь в нескольких метрах, Арканнен нанёс удар, зелёный огонь сорвался с его рук, расширяясь в гораздо большие шары, разбивавшиеся на тёмном клинке и разлетавшиеся на острые осколки. Но последующие взрывы были неожиданно мощными, и Паксона отбросило назад, поразив его сначала одним ударом, а затем вторым.

Мгновенно Эвелин рванула вперёд, занимая его место, поднимая руки, призывая к жизни свою магию друида.

Нет! – Тут же подумал Паксон.

Но она не мешкала, отвечая на неумолимое стремление, толкавшее её на бой с этим человеком, которого она одновременно ненавидела и боялась, и она заблокировала его натиск, отбросив зелёный огонь и поглотив силу его ударов. Она прочно удерживала свою защиту, надвигаясь на него с непреклонной целью, пока он запускал третью, а затем четвёртую атаку. Паксон снова был на ногах, пошатываясь, всё ещё оглушённый силой ударов, обрушившихся на него, всё ещё одурманенный их воздействием. Его видение и стойка были нетвердыми, он всё равно шёл вперёд. Ему нужно добраться до Эвелин.

На дальней стороне утёса неожиданное движение привлекло его взгляд. Две фигуры пролетели по местности через сгорающие ряды Красной Резни. Мальчик и девочка отчётливо вырисовывались в свете. Паксон уставился. Что они делают? Они направлялись к краю утёса, к тупику!

Другие пары глаз тоже отслеживали их побег, некоторые принадлежали солдатам, которые отказались от нападения на Арканнена и всё ещё искали способ выбраться с побоища. Но поймав взглядом мальчика с девочкой и мгновенно узнав их как союзников колдуна, они вспомнили, что мальчик делал с ними, и отреагировали инстинктивно. Оружие поднялось, тяжёлые разрыватели и рельсовые пушки изготовились и нацелились, и на мгновение время застыло.

Затем всё оружие разрядилось в один миг. Смертоносные снаряды ускорились к своим целям, и мальчика с девочкой накрыл дождь зазубренного металла и диапсонового огня, они пытались мгновение приподняться, пока их не настиг второй залп, и цепляясь руками друг за друга, они рухнули и замерли.

Эвелин вместе с Арканненом отвлеклись этим нападением. Оба смотрели, как мальчик с девочкой умирают. Но это чародей быстрей оправился от шока. Крутанувшись обратно к друиду, он стремительно набросился на неё с уверенной точностью, зелёный огонь его магии вырвался пылкой чертой, свалившей её подобно камню.

Паксон метнулся вперёд, придя в ужас и разъярившись деянием колдуна, решительно настроившись в этот раз покончить с ним. Но Арканнен уже переключил внимание на высокогорца, подняв огненный экран и посылая шар за шаром пламенной магии, стрелявшие в него. Паксон отбивал атаки в стороны, одну за другой, его меч сверкал в свете факелов. Он разбивал удары Арканнена, разбрасывая их огненные осколки, проталкиваясь вперёд, пускай он и был чуть ли не слеп от взрывов и дыма. Он чувствовал, как сила натиска другого слабеет, и помчался вперёд, пока не добрался до места, где Арканнен находился лишь мгновения назад …

Только чтобы обнаружить его отсутствие.

Он мгновенно крутанулся, обыскивая мглу пепла и мусора. Нет, сказал он в бешенном неверии. Он не мог сбежать! Я не могу это позволить! Он смахнул в сторону покровы дыма своим мечом и продвинулся дальше по утёсу. Затем он замедлился от беспокойства. Всюду вокруг него людские факелы валились грудами обугленной плоти и костей. Он закрыл нос и рот своей рукой. Вонь была ужасающей; он стоял посреди бойни.

В конце концов он был вынужден признать, что стоит там в одиночку.

С болью в сердце и опасаясь худшего, он поспешил обратно, где Эвелин раскинулась на земле. Он преклонился подле неё, склонился ближе, пытаясь не смотреть на развороченную грудь, пытаясь не видеть неизбежного. Он увидел, что её глаза следует за ним, и услышал хриплый шёпот голоса.

- Стоило … послушать тебя.

- Я вынесу тебя с этого утёса в город, - спешно сказал он, протягиваясь вниз и поднимая её на руки, слыша её выдох боли. – Мы найдём для тебя целителя.

- Нет, - прошептала она, её рот был у его уха, так как он положил её голову себе на плечо, двигаясь так быстро как мог по направлению к дороге, ведущей вниз. – Моя … вина. Отвлеклась от …

Она больше ничего не сказала, но он не мог понять её. Сейчас он практически бежал, игнорируя вес в своих руках, отбрасывая все мысли о себе. Солдаты, пережившие бойню на утёсе, растворились. Никто не останавливал их.

- Эвелин? – Прошептал он. – Будь со мной.

Она могла что-то ответить. Он не был уверен. Он думал, что она ещё дышит. Он чувствовал её дыхание на своей щеке.

А затем это прекратилось, и ко времени как он добрался до основания утёса, её не стало.

27

МИНОВАЛИ МЕСЯЦЫ. ЛЕТО СМЕНИЛОСЬ ОСЕНЬЮ, А погода стала холодной куда стремительней обычного, до конца года ещё были недели, когда облака потемнели и выпал первый снег. Во многих частях Четырёх Земель ещё были цветы, и они из кожи вон лезли чтобы выжить под белым одеялом, накрывшим их, и некоторым удавалось продолжать борьбу.

В Западной Земле, глубоко внутри Саранданона, фермы, усеивавшие эльфийскую житницу, раскинувшуюся от Поющего Родника на западе к подножиям Разлома, были заняты приготовлениями к окончанию года. Посевы собраны, поля вспаханы к ожиданию следующего засева, животные загнаны, а снаряжение убрано. Семьи начинали планировать визиты к друзьям и родственникам, пока погода ещё позволяет, организовывались и проводились непродолжительные прогулки, всё время посматривая на горизонт.

Для тех, кто откладывал визиты к целителю в крошечной деревушке Бэкинг Фелл, появился новый стимул. Их медицинские нужды особо не давали о себе знать до текущего момента, относясь в основном к роду придирок, и мысли о необходимости что-либо делать с этим всё время откладывались. Но с этим первым снегом всплыл новые настроения, и многие выбрали действовать, пока могут, чтобы предупредить свои различные состояния и симптомы от развития в гораздо большие проблемы, когда снег станет слишком сложным препятствием для преодоления, а зима привяжет их к домашним участкам до весны.

К тому же, они искренне обожали молодого доктора и его жену, пускай те и не были эльфами и при этом едва повзрослевшими, настолько молодыми, что их можно было принять за детей их же пациентов. В большинстве ситуаций такого целителя вряд ли бы признали способным нести бремя своей профессии, всё ещё нуждающимся в дальнейшем обучении. Что мог житель Южной Земли знать о врачевании эльфов, как никак? Но эти предрассудки были практически сразу же забыты. Спустя несколько первых храбрецов, посетивших его и вернувшихся с историями о его мягких и умелых методах, остальные воспользовались этим предлогом, чтобы посетить его лично, и сомнения развеялись.

Как бы то ни было, редкостью было иметь целителя в таком небольшом сообществе. До сих пор ни одного не бывало. Но мальчик целитель, кажется, не волновался размером сообщества или числом пациентов, на которых он практиковался. Его не интересовали большие города и более населённые регионы. Здесь было его место, настаивал он, когда его спрашивали о таком решении. Именно здесь он больше всего ощущал себя дома.

А эта юная жена! Вот здесь была одна загвоздка. Такая дивная, подобная фарфоровой кукле, её черты идеальны, её кожа настолько бледная и безупречная, её тёплая улыбка, которой она столь охотно делилась со всеми. Она помогала ему в его практике, а затем проводила время, выпекая хлеб и взбивая сливки, занимаясь вязанием шарфов и шапок для детей и стариков – делая всё это без оплаты. Она вышла бы в любую погоду, чтобы выходить больного или раненного. Она бы сама принесла лекарства, нежели чем вынудила нуждающихся совершать путешествие к месту работы её мужа.

Они были желанным дополнением этой фермерской общины, этого собрания семей и соседей, к жизням людей этой обширной и пустой пахотной земли, где руки помощи часто являются той жизненной силой, что необходима для выживания. Эта молодая пара понимала это. Спросите любого, и они вам так и скажут.

Двумя днями после первого снегопада, когда первоначальный белый покров растаял достаточно, позволяя легко проходить пешком, на телеге или лошади, лечебный центр забился новыми пациентами, ожидавшими в скором времени ещё более плохой погоды. Юный целитель продирался через жалобы и недуги своих пациентов с неплохим юмором и крепкими руками. Их проблемы никогда не представляли трудностей, которые он не мог бы постичь или которым бы не мог найти разумное решение. Он был хорош в своём мастерстве, хотя факт, что он отточил его за такой короткий период времени, был тем, что он тщательно удерживал при себе.

Он упорно работал, чтобы угодить всем нуждам своих пациентов к окончанию дня, и как раз закончил обслуживать последнего, когда открылась дверь и высокий высокогорец, одетый во всё чёрное, прошёл внутрь.

Секунду юный целитель не узнавал его. Но когда узнал, он примёрз к месту, полностью похолодел. – Как ты нашёл меня?

Паксон Ли пожал плечами. – Всё дело в самоубеждённости, что затраченные усилия стоят того времени.

Рейн Фросч подошёл и тяжело уселся на один из приёмных стульев, явно дрожа. – Арканнен всё ещё жив?

Паксон уселся напротив него. – Насколько мне известно. Он вновь исчез, закончив разделываться с Красной Резнёй.

Мальчик мгновенно пришёл в беспокойство. – Я больше не пользуюсь магией подобным образом. И никогда не буду. Так что если ты пришёл ко мне из-за этого …

- Нет, я пришёл не из-за этого.

- А что тогда? Чего ты от меня хочешь?

Паксон пожал плечами. Его глаза были уставшими, а лицо измождённым. Кажется, из него вышла вся живость. – Женщина, с которой я был той ночью на утёсе? Друид? Она умерла там. Арканнен убил её. Мне полагалось защищать её, но я не справился. Я был Клинком Ард Рис, и я не смог спасти её. В то время я также думал, что и ты с Ларианой мертвы. Но что-то в том, как это случилось, беспокоило меня. Чтобы удовлетворить своё любопытство, я вернулся к утёсу осмотреть ваши тела, но их не было ни следа. Что-то должно было быть, но ничего.

Рейн сжал руки перед ним. – Значит ты получил разрешение друидов отправиться искать нас?

- Ты не понимаешь. Я делал это не для друидов. Я делал это для себя. Я хотел верить, что что-то хорошее вышло из той ночи. Что ужасное разрушение, которому я стал свидетелем, для кого-то закончилось счастливым концом. Это не случилось для Эвелин и для меня. Как и для тех мужчин и женщин Красной Резни или Юзуриента.

Он наклонился вперёд, внезапно оживившись. – Но что, если ты и Лариана ещё живы? Что если вы с ней выбрались и обрели жизнь, которую по её словам вы оба хотели? Если так, я мог бы найти небольшую меру удовлетворённости просто из этого знания. Вот почему я отправился вас искать.

Юный целитель вглядывался. – Что ты сказал друидам, когда ушёл на поиски?

- Я ничего им не сказал. Я попросил себе время, и они предоставили мне его. Не уверен, что вернусь. Не уверен, что могу оставаться с ними после произошедшего. Смерть Эвелин преследует меня. И был ещё один близкий мне друид, погибший прежде неё. С меня уже достаточно. Может мне нужно найти иную жизнь, что-то что не включает смерти людей. Я объяснил это Ард Рис. Он хотел забрать у меня меч, но я не позволил. Я сказал ему, что он принадлежит мне. В конце он согласился оставить его у меня. Конечно же, он считает, что владение мною этим мечом вернёт меня в Паранор. И он может быть прав.

Они молчали мгновение, избегая глаз друг друга. – Ты всё ещё пользуешься своим мечом? - Наконец спросил Рейн.

Паксон покачал головой с опущенными глазами. – Мне не приходилось. Я не оказывался в ситуации, где это нужно. Я бы предпочёл вовсе не нуждаться в его применении всю оставшуюся жизнь. – Он посмотрел вверх. – Судя по всему, у тебя получилось подобное с песней желаний.

- Не совсем. Я использую её в своём лечебном деле. Но использование её таким образом помогает людям.

- Тогда тебе стоит продолжать. Не могу сказать, что это верно для меня.

Рейн снова опустил взгляд. – Ты не думаешь, что Арканнен мог следовать за тобой?

- Никто не преследовал меня.

- Но он ещё может разыскивать нас.

- Я так не думаю. Ему неизвестно об исчезновении ваших останков. Он сбежал непосредственно после этого. Теперь на него охотятся. Все в ордене друидов разыскивают его. У него нет времени, чтобы охотиться на призраков.

- Призраков. – Рейн снова улыбнулся. – Как странно думать о Лариане и себе подобным образом, но полагаю, что этим мы и являемся. Призраки, переродившиеся для другой жизни.

В тот момент дверь лечебного центра открылась и вошла Лариана. Она была потрясающей как всегда, даже одетая в обычные запятнанные и поношенные одежды. Как только она приметила Паксона, то остановилась. – Ты!

Паксон успокаивающе поднял руки. – Я здесь не для того, чтобы доставлять проблемы. Я явился ради совсем иного. Рейн сможет тебе объяснить.

Что другой и сделал, приложив много усилий для убеждения, что все неровности сглажены, а беспокойства и страхи отброшены. Паксон не упустил, как покорно он себя с ней вёл, каким заботливым выглядел, как будто его зависимость от неё превосходила обычные узы. Он полагал, что это результат того, через что прошёл Рейн, но тем не менее это его беспокоило. Целителю понадобилось время и терпение, чтобы закончить своё объяснение, но в конце Лариана просто понимающе кивнула и уселась рядом с ним, взяв его руки в свои.

Но когда она взглянула на Паксона, её глаза были холодны и тверды. – Значит после этого мы не увидим тебя вновь, не так ли?

Она была так же прекрасна, когда он увидел её впервые, но её защитная позиция по отношению к целителю казалась практически угрожающей. На её лице отражалась решимость, проявляющаяся и в голосе, яснее слов отражая то, что она к нему чувствует. Эти двое устроили себе жизнь в отдалённой части Западной Земли – жизнь, которую она явно представляла с самого начала и вероятно воплощённую благодаря чистой силе воли, после того как они сбежали от Арканнена.

- Нет, вы не увидите меня вновь, - подтвердил он. – Для меня достаточно знать, что вы выжили и посвятили жизнь помощи другим.

- Это Лариана предложила, чтобы я занялся целительством, - тут же заметил Рейн. – Она хотела, чтобы я нашёл конструктивный способ учиться контролю над ней. Я обнаружил, что хорош в этом, что магия хорошо себя показывает. Я знал, что никогда не смогу вернуться к пению в тавернах и подобных местах. Не в то время, пока Арканнен и друиды ещё там. В любом случае я могу принести больше пользы таким образом, исцеляя больных, сращивая кости, возвращая жизнь тем, кто под угрозой её потери …

Он прервался, глядя на свою жену ради того, что по мнению Паксона было одобрением. – Это помогает компенсировать то, каким образом я использовал её раньше. Это возвращает кое-что взамен того, что я забрал.

Они затихли на мгновение, все они, потерявшись в собственных мыслях. Лариана продолжала сжимать руки Рейна в своих. Он, в свою очередь, прислонялся к ней, опустив голову.

Подобно щеночку, подумал Паксон. Словно его нужда в ней была настолько подавляющей, настолько беззастенчиво отчаянной, что ему постоянно нужно подтверждение, что она ещё здесь.

Он внезапно забеспокоился настойчивостью этого, глубиной его зависимости от неё. В этих отношениях она явно была доминирующей стороной.

Он выглянул в окно, заметил приближение темноты и резко встал. – Мне нужно идти. Мне нужно совершить ещё один визит и пройти немалый путь для этого. Если я что-нибудь узнаю об Арканнене, что вам нужно знать, я пошлю вам весть.

Рейн с Ларианой встали вместе с ним. – Ты мог бы провести тут ночь, - тихонько сказала она. – Мог бы поужинать с нами.

- Думаю мне лучше уйти. – Ему вдруг стало неудобно; её потуги к гостеприимству казались лицемерными. – Я рад за вас. Я рад, что вы смогли начать сначала. Кажется, эта жизнь вам подходит.

- Ты тоже что-нибудь найдёшь, - быстро сказал Рейн, как будто вдруг захотев предоставить высокогорцу немного утешения.

- Полагаю, что так. – Паксон Ли выдавил улыбку, но это получилось не без усилий. Он не верил в то, что говорил. Он не думал, что когда-либо найдёт то счастье, которое обрели они, какая бы ни была его истинная природа. Он даже не думал, что когда-либо найдёт действительное умиротворение.

Высокогорец кивнул в прощании и вышел за дверь в растущую тьму. Он не оглянулся.

Рейн Фросч смотрел за его уходом, всё ещё удерживая за руку Лариану, его мысли были окрашены печалью.

- Мне жаль его, - прошептал он.

Взор Ларианы был твёрдый и холодный. – Не стоит.

- Нет?

Она медленно покачала головой. – Ты должен брать лучшее от жизни, что у тебя есть. Он не научился этому. Поэтому, не стоит.

- Хорошо. Я просто сказал.

- Мне нужно, чтобы ты забыл о нём. Я хочу, чтобы ты думал о нас. Эта жизнь твоя, не его. Он не вернётся.

- Ну, я не хочу, чтобы он возвращался.

Она наклонилась и крепко поцеловала его в рот. – Послушай меня. У нас с тобой своя жизнь, свой собственный путь. Мы построили эту жизнь нашими общими надеждами и мечтаниями. Прошлому и живущим в нём здесь не место. Отпусти их.

Он улыбнулся и кивнул. – Покуда ты есть у меня.

Её глаза встретились с его. – Я всегда буду у тебя. Всегда.

И она даже больше уверит его в этом этой ночью, когда скажет ему, что носит его дитя.

Паксон Ли вернулся к спринту, оставленному им на окраине Бэкинг Фелл, пока он направлялся к лечебному центру. Это был тот же, который он построил для себя годы назад, пока жил в Вэйфорде и занимался перевозками для заработка, ничего не зная о магии Меча Ли. Он бросил свой воздушный корабль, когда отправился жить и учиться к друидам. Но покинув орден, он вернулся домой возвратить его и начать поиск Рейна и Ларианы.

На самом деле, ему повезло их найти. Он начинал с пустого места, если не считать его надежды на их выживание. Он подумывал попросить друидов использовать воды скри, чтобы выяснить, прав ли он, но решил против этого. Если сделать так, то ему обязательно придётся раскрыть, что он ищет, а ему не хотелось этого.

Поэтому он прибег к интуиции, здравому смыслу и пяти месяцам полётов по местам, где по его мнению они могли скрываться. Он говорил с людьми сотнями, расследовал десятки тупиков, прислушивался к своему сердцу и постоянно напоминал себе, как много это в конечном итоге может значить для него. Он был сломлен и упал духом в своей жизни и её цели. Все утаиваемые им надежды, когда он становился Клинком Ард Рис, были разбиты под Горном Почёта на том кладбище. Он продолжал говорить себе, что есть разница, если что-то хорошее вышло из той учинённой Арканненом бойни. Будет иметь значение, если мальчик и девочка обрели счастливый конец.

Ему повезло, конечно же. Старик в деревне неподалёку от Бэкинг Фелл во время случайной встречи в таверне глубокой тихой и морозной ночью уселся напротив него, узнав описание девочки, пока Паксон рассказывал свою историю. Молодая пара, сказал он, недавно появилась в близлежащей деревне – она также прекрасно как первый снегопад, он новоиспечённый целитель особых навыков. Они могут быть теми, кого ищет высокогорец.

И они ими и оказались. Но теперь, когда он нашёл их, он задумался, что же именно он нашёл. Не тот сказочный конец, которого он хотел. У них были сложные и личные отношения, которые ему не суждено понять. Определённо это не казалось таким тёплым и чудесным, как он надеялся. Тут присутствовал доминирующий и зависимый подтекст, который остудил его и разочаровал. Это не принесло ему того удовлетворения, которого он искал. Вместо чего он вновь поплыл по течению, его долгий поиск закончился, его конкретная цель исполнилась, но спокойствие духа и оставшаяся часть его жизни всё ещё не написаны.

Необычно, но это природа его разочарования придала ему новое направление. Завершение одного поиска дало ему понять, что он должен предпринять другой. Необходимо совершить ещё один визит, чтобы завершить не столько подобное приключение, каким оказалось выяснение жизни Рейна Фросча и Ларианы, но путь к самопознанию.

Он снова пролетел на восток несколько часов, не желая задерживаться в Бэкинг Фелл, пусть он и безмерно устал, зная, что его присутствие только ещё больше доставит дискомфорта Рейну и Лариане. Лучше потерпеть до другого места, чтобы они могли ещё раз начать процесс отодвигания его в дальний угол своих жизней. Лучше, чтобы они начали забывать о нём как можно раньше.

Он приземлился на самой восточной окраине Саранданона, где провёл ночь внутри своего судна, закутавшись в одеяло, с ярко освещаемым наверху звёздами и луной небом. Прежде чем он уснул, он думал о Хрисаллин, всё ещё находящейся в Параноре под заботой друидов, и задумался, что же ему с ней делать. Прежде чем он ушёл, он рассказал ей о происходящем, что он отправляется в личную миссию.

- Какого рода миссию? – Сразу же спросила она. – Это из-за Эвелин, не так ли?

Она всегда была такой умной. – Из-за Эвелин и Старкса, и моего самоощущения в данный момент. Ты будешь в порядке?

Она обратила на него знакомый взгляд, который говорил, что ему не стоит задавать такие глупые вопросы. – Думаю, что мне будет куда лучше чем тебе. Почему ты это делаешь, Паксон? Разве нельзя найти необходимое здесь? Как получилось у меня?

- Со мной всё не так, как было с тобой, Хрис. Паранор стал для тебя убежищем. Для меня ему полагалось давать направление. Но теперь я гадаю, не повернул ли я не туда. Мне нужно это выяснить.

- Как у тебя это получится? Куда ты отправишься искать ответ?

- Я пойду туда, куда должен, наверное. – Он обнял её и поцеловал в лоб. – Не беспокойся. Я не забуду о тебе.

Она схватила его за руки и отстранилась на вытянутые руки. – Я сильнее, чем когда была попав сюда. Ты знаешь это. Просто соблюдай осторожность. Пытайся помнить, что твои друзья погибли не из-за тебя.

Тогда он был не уверен в своём решении и был не уверен на этот счёт сейчас. Хрисаллин унаследовала песнь желаний, и она прознает об этом, рано или поздно. Афенглу Элесседил настаивала на этом, а он больше не склонялся к оспариванию её выводов. Что-нибудь вызовет этот всплеск – травма, воспоминание или просто случайность. Но что-то будет. Ей нужно будет быть готовой, когда это случится, и он начинал верить в это, что означало рассказать ей о её магическом наследии.

От части это случилось во время исследований, которые он проводил после возращения из Аришейга. Эвелин уже сделала большую часть работы, но теперь ему казалось, что и ему необходимо сделать что-нибудь. С помощью Кератрикса он получил доступ и начал изучать Хроники Друидов, разыскивая связи с прошлым, которые могут сообщить ему что-либо, как эволюционировала песнь желаний.

Обнаруженное дало ему первые подсказки о том, что может быть правдой, но он всё ещё разбирался в этом, всё ещё обдумывал вероятности.

Чем бы ни закончились его скитания, он знал, что ему придётся вернуться в Паранор по крайней мере чтобы сделать что-нибудь со своей сестрой. Он просто не мог оставить в её ордене. Если магия вновь проявит себя, они могут никогда её не отпустить. Они могут выбрать попытаться направить её себе на пользу. И они могут искренне верить, что лучше для неё. Но они также будут понимать, насколько это им поможет, если они будут располагать такой могущественной магией в ордене.

Это было неприятным заключением, но неизбежным.

С пришествием утра, рассветного туманного серого света и грубого прохладного ветра, дующего с севера, предвещающего стойкую вероятность снега в ближайшее время, он вновь отправился в путь. Он вылетел из Западной Земли в Тирфинг, всё ещё зелёные и свежие равнины, но воздух пронизывали подступающие тяжёлые облака, после чего продолжал остаток дня к Пограничью, прежде чем повернуть на юг.

К ночи он добрался к городу Вэйфорд и приземлил судно на общественном аэродроме. Выбравшись из рубки, он отправился искать Грелина Кара, но эти вечером в ночной смене находился неизвестный ему человек. Это не хуже, сказал себе Паксон, отдавая свой спринт под опеку другого. Он всё ещё не был уверен, что делает, и ему не хотелось говорить об этом с кем-нибудь.

Он покинул лётное поле и направился в город. Всё ещё было рано, таверны и закусочные заведения вели оживлённый бизнес, а дома удовольствий только открывали свои двери. Люди двигались группами по переполненным улицам, маневрируя по своим делам, пока повозки, кареты и всадники на лошадях все вместе разъезжались к месту их назначений. Смех и крики звенели из каждого угла, и в этих звуках присутствовал дух радостного предвкушения.

Паксон всё вбирал в себя, но удерживал свою цель неизменной, а шаг уверенным, проходя мимо. В итоге он пришёл в квартал магазинов и продуктовых ларьков, а затем оказался на искомой улице. Всё было очень тихо и спокойно; присутствовало несколько людей, а окна магазинов были темны и закрыты. Пока он шёл по улице, его шаг замедлялся. Он подготавливал себя к тому, что обнаружит, как его примут. У него были надежды, но никаких ожиданий. Ожидания в данный момент лишь усугубят его расстройство. Он знал, как всё могло сложиться. Он понимал, что время и случай могли вместе пройти мимо него.

Когда он добрался до её двери, то помедлил. Он простоял там несколько минут, пытаясь решить, не развернуться ли и уйти. Всё ещё было возможно сделать это. По факту, это может быть лучшим вариантом. Несмотря на то, ради чего он пришёл, не глядя на расстояние, которое он миновал ради этого, это может быть более мудрый выбор.

Он поднял руку к железной ручке, но опустил её, преисполнившись нерешительности.

Что я делаю?

Затем, внезапно, дверь открылась, и Льюфар Рай оказалась там, глядя на него.

Он ждал, что она что-нибудь скажет, но она просто смотрела, сложив руки на груди. Её внешность имела те же бриллиантовые зелёные глаза, медового цвета волосы с серебряными прожилками, пристальный серьёзный взгляд.

- Я … не мог решиться на это, - наконец сказал он.

Она взирала на него в тишине, ожидая.

Он распрямился. – Я пришёл, потому что мне нужно было увидеться с тобой. Мне нужно было сказать, как не прав я был. Я настолько несчастен, насколько это вообще возможно, и мне известно, что это в не малой части из-за того, что я сторонился тебя. Мне стоило прийти раньше. Я подумывал сделать это бесчисленное количество раз – больше чем я могу вспомнить – но чем дольше я ждал, тем труднее это становилось, и наконец я не смог заставить себя.

Она всё ещё не заговорила, но кивнула.

- Случилось кое-что плохое. Кое-что настолько ужасное, что это заставило меня задуматься уйти из Ордена Друидов. Это заставило всё переосмыслить. Может мне стоило сделать это ранее – я не знаю. Я искал ответы, но ещё не нашёл их. Я был в чём-то похожем на поиск самоопределения. Знаю, что я говорю нескладно; кажется, мне сложно находить слова. Смысл в том, что это привело меня сюда. Это открыло мне глаза. Теперь я знаю, что никогда не обрету счастья без тебя. Я никогда не обрету завершённость. Я осознал это. И я знаю, что для нас возможно уже слишком поздно, но я всё равно должен был прийти и сказать всё это. По крайней мере этим я тебе обязан. И мне нужно выяснить. На счёт нас. Потому что я надеюсь, что всё ещё существует шанс, что мы можем быть вместе.

Он помолчал, боль от эмоций резала грудь. – Льюфар, я люблю тебя. Думаю, что так было всегда. Знаю, что так всегда будет.

Она понаблюдала за ним ещё мгновение. Затем она раскрыла руки и протянулась пожать его ладонь. – Может тебе лучше войти, Паксон, - сказала она, её лицо было лишено эмоций. – Можем провести некоторое время, разбираясь в этом.

Его надежды воспряли, свет в его сердце затеплился и зажегся, пока он перешагивал её порог.