Заразительный смех безумца

Пролог

Все посерело. Краски меркнут. Солнца нет:

Оно оставило мою обитель.

Я страшный враг, я худший друг, я человек.

Меня сложней любить, чем ненавидеть.

«Тебя, как остатки вчерашнего ужина, и есть не хочется, и выбросить жалко. Лучше бы наши пути никогда не пересекались. Возникшая между нами связь, твое лицо, искаженное от боли, взгляд, понятливый и смиренный, отголоски душевных терзаний и нездоровых чувств, бурлящих в твоем воспаленном разуме, лишают меня равновесия. Такие, как ты, не наполняют жизнь окружающих красками, а отравляют ее».

Сентябрь, 2014 год.

«Муторно и в сон клонит…» — Егор Таланин устроился на подоконнике, подтянул одно колено к груди и прислонился щекой к прохладному стеклу. Правую руку бойца фиксировал плечевой бандаж, а в левой Егор держал бокал, наполненный красным вином. Парень поднес его к лицу и прикрыл глаза, наслаждаясь едва различимым ароматом мускатного ореха.

— Когда ты успел пристраститься к алкоголю? — спросила заглянувшая в комнату Егора привлекательная шатенка.

— Я не пью это, — произнес севшим голосом парень. — Выпивка сводит на нет действие улучшающих мой эмоциональный фон транквилизаторов.

— Тогда делись! — девушка отобрала у Егора бокал и сделала глоток.

— Зачем пожаловала? — парень не любил светских бесед и затянутых прелюдий.

Шатенка допила вино, заправила за ухо непослушную прядь коротко подстриженных волос и протянула:

— У тебя клиент появился!..

— Это шутка? — Егор смерил собеседницу прохладным взглядом. — Сейчас я ничего не могу.

— Работа непыльная и бесконтактная, — не согласилась девушка.

— Объясни, — парень непроизвольно попытался скрестить руки на груди, чтобы отгородиться от гостьи и ее делового предложения, но не смог сделать этого: правая конечность бойца напоминала бескостную плеть.

— Художнику, с которым ты беседовал в «Таврионе», нужен натурщик.

— Такого мне еще никто не предлагал! — Егор криво усмехнулся, вспомнив разговор, во время которого назвал работу потенциального клиента бездушной.

— Он заплатил вперед, — шатенка бросила подчиненному конверт. — Твоя доля.

Егор не прикоснулся к нему.

— Ты не должна была брать деньги и что-либо обещать. Я сам решаю, с кем иметь дело, а кого стороной обходить! — возмутился парень.

Губы девушки дернулись, она махнула рукой на напускную вежливость и раздраженно напомнила:

— Ты перестал быть полезным и приносить доход. Пока твои возможности ограничены, харчами не перебирай! Ты прекрасно знаешь, что я не складирую макулатуру, — шатенка оставила на столе визитку с номером клиента. — Обговори с художником детали и сообщи Нестерову, где и до которого часа будешь находиться: Игорь проконтролирует, чтобы ты дров не наломал, и, если потребуется, подстрахует тебя.

Девушка прихватила начатую бутылку дорогого вина и покинула комнату Егора.

Парень заглянул в конверт и отметил: «Набит наличкой под завязку… Дурной знак. О страховке можно забыть: Нестеров не реагирует на мои звонки. Есть у него на то причины».

Егор набрал номер, указанный на карточке; клиент ответил после четвертого гудка:

— Слушаю.

— Здравствуйте, вас беспокоит…

— Я узнал голос, — оборвал собеседника художник. — Вы окажете мне услугу?

Егор медлил, слушал размеренное дыхание клиента, терпеливо дожидавшегося ответа и не нарушавшего тишину уговорами, и все больше понимал, что не хочет иметь ничего общего с этим человеком, но парень наступил себе на горло и продолжил диалог:

— Денег слишком много, поэтому я хочу уточнить, правильно ли поняла вас особа, заключившая от моего имени сделку. Она сказала, что вам нужен натурщик. Ваши слова стоит понимать буквально или это лишь оборот речи?

Художник усмехнулся и ответил снисходительно:

— Не ищите скрытого смысла там, где его нет, — он сделал небольшую паузу, а после скучающе осведомился: — Еще вопросы будут?

— Когда и где?

***

Егор приблизился к трехэтажному зданию, оно пестрело рекламными вывесками, однако они были блеклыми, и ни в одном из окон не горел свет. Парень решил осмотреться. «Пустые офисные помещения… Их довольно много. Художник не указал номер кабинета, теперь понятно, почему клиент обещал меня встретить, — Егор достал из кармана телефон и отправил сообщение Игорю Нестерову. — Даже если Игорь обратит на послание внимание, что мало вероятно, и подстрахует меня, поиски человека, находящегося в этом здании, займут много времени… — парень тряхнул головой и одернул себя: — С каких пор я стал таким мнительным и жалким? Я постоянно общаюсь с людьми, имеющими странные пристрастия и дурную репутацию. Работа натурщиком — детский лепет. Так почему сердце бьется в глотке и мысли неприятные в голову лезут?»

Дверь распахнулась, и на улицу вышел художник. Даже в растянутом свитере и старых джинсах, которые не жалко было запачкать во время работы с красками, он выглядел элегантно, держался прямо, однако скрыть плохое самочувствие в полной мере не получалось: под глазами клиента пролегли темные круги; доброжелательная улыбка, застывшая на лице, казалась натянутой и выдавала усталость.

— Здравствуйте, следуйте за мной, — произнес художник.

Егор вспомнил имя, написанное на визитке, и предложил:

— Оставим формальности до лучших времен, Артем.

— Как пожелаешь, — отозвался клиент.

***

Артем Круглов протянул гостю белую рубашку со словами:

— Надень это, не застегивай и подверни рукава до локтей. Свои вещи можешь оставить на кресле.

Егор снял с себя толстовку и плечевой бандаж и поморщился от боли: поврежденное плечо по-прежнему тянуло. Парень накинул рубашку и начал «воевать» с рукавами. Когда он повернулся к художнику, тот увидел, что левая рука натурщика полностью прикрыта тканью.

— Я помогу, — Артем приблизился и потянул рукав вверх, когда пальцы Круглова едва коснулись кожи Егора, того передернуло. Художник отстранился и спросил: — Я причинил тебе боль?

— Нет, — признался парень. — Просто не люблю, когда меня трогают.

— И как с такими загонами ты… — Артем замялся, пытаясь подобрать щадящую формулировку, — «находишь общий язык» с клиентками?

— Чтобы качественно выполнять работу, достаточно быть сообразительным, наглым и… смелым, а любить то, чем занимаешься, совсем не обязательно, — пояснил Егор. — Из-за травмы я стал заторможенным, поэтому не успел справиться с эмоциями и повел себя опрометчиво и невежливо, при другом раскладе я бы показывал клиенту лишь то, что он хочет видеть.

Слова гостя заставили художника задуматься. Артему в голову пришла идея, интересная и рискованная:

— Будь самим собой. Захочется нагрубить или посостязаться в остроумии, не сдерживайся, гни свою линию.

***

Егор пересек порог студии: «Звукоизоляция? Артем писать картину собрался или песни петь?»

— Долго же вы трепались! — возмутилась женщина художника, Диана Иртышева, развязывая пояс короткого шелкового халата. Пеньюар соскользнул на пол, на женщине осталось лишь черное атласное белье. Иссиня-черные волосы Дианы доходили почти до поясницы, фигура напоминала песочные часы, а грудь третьего размера бросала тень на плоский живот.

Гость, до этого мгновения не знавший, что еще способен испытывать смущение, отвел взгляд и спросил:

— Что эта женщина здесь делает?

— Она, как и ты, часть композиции, — объяснил художник.

— Лучшая часть! — промурлыкала Диана. Она опустилась на находившуюся в центре помещения двуспальную кровать, подхватила с металлического подноса, стоявшего на стеклянном кофейном столике, бокал белого вина и, сделав глоток, наградила Артема томным взглядом.

— Рядом со мной любая утонченная дама, пышущая высокомерием, «протрезвеет» и почувствует себя посредственной и зачуханной домохозяйкой! — не согласился Егор.

— Это вызов? — Диана рассмеялась.

— Нет же, — парень медленно подошел к кровати, застыл возле потягивающей вино особы, оторвал две крупные красные виноградины от кисти, покоившейся на подносе, и зашептал с придыханием: — Я вне конкуренции! Но должен признать: ты в моем вкусе. Когда смотрю на твое роскошное тело, возникает непреодолимое желание…

— Договаривай, раз начал! — женщина вновь поднесла бокал к губам, Егору удалось заинтриговать ее.

Парень дождался подходящего момента, а после выдал, сжав виноградины в левой руке:

— …запачкать тебя!

Сок забрызгал грудь и шею Дианы, она всплеснула руками, вскрикнула и закашлялась.

— Подавилась, потому что я тебе не по зубам! Еще сомневаешься в моем превосходстве?! — Егор продолжил вгонять женщину в краску.

«Ирония как средство защиты. А он занятный, но… то, что этот человек еще дышит, лишает меня шанса на нормальное существование. Мальчишка болен и нестабилен: новый день для него — борьба с самим собой. Отголоски чувств, которые пацан испытывает, раздавят меня или толкнут в пропасть. Если "гангрена" начинает разрастаться, нужно ампутировать конечность. Я должен избавиться от мальчишки, пока не поздно», — руки Артема слегка подрагивали, художник безучастно смотрел на препирательства Дианы и натурщика. Артему хотелось пустить все на самотек, но он прекрасно знал Иртышеву: если не вмешаться сейчас, пока она не прокашлялась и не ответила на выпад парня, женщина устроит грандиозный скандал, поэтому художник решил разрядить обстановку, заметив:

— А вы неплохо ладите! Так увлеклись друг другом, что позабыть успели о том, для чего мы здесь собрались. Мне не терпится сохранить возникшее между вами напряжение на холсте.

***

Артем бегло объяснил натурщикам, что делать. Диана и Егор забрались на кровать и встали на колени. Женщина прильнула к груди парня; он запустил левую руку в волосы Иртышевой и аккуратно потянул их, заставив Диану отклонить голову назад.

Художника интересовало самочувствие Егора:

— Ты сможешь простоять в этой позе несколько часов?

— Постараюсь, — ответил парень неуверенно.

Женщина охотно позировала, изящно выгибала спину, не жаловалась на то, что мышцы сводит, не просила прерваться. В такие моменты Егор, для которого часовое бездействие было в новинку, завидовал выдержке Дианы.

Женщина заметила, как натягивается ткань джинсов парня, и попыталась смутить натурщика:

— Это комплимент?

Но Егор охладил ее пыл:

— Нет, это физиология. Не принимай на свой счет!

Прошло часа полтора; Артем ссутулился и выронил кисть; его кожа покрылась испариной — Круглов отстранился от мольберта и присмотрелся к натурщику: «Еще чуть-чуть и мальчишка отключится».

Веки Егора затрепетали, перед глазами натурщика появились темные пятна. Парень пошатнулся и по инерции оперся на правую руку — острая боль привела его в чувство: натурщик выпрямился и задышал тяжело. Это не на шутку испугало Диану, она бросила встревоженный взгляд на Артема; тот спокойно произнес:

— Сделаем перерыв.

«Пацана морозит», — художник вышел из студии.

Голова шла кругом, поэтому Егор лег на спину. Диана сидела рядом и молчала. Вернулся Артем, он принес толстовку парня и укрыл его.

— Спасибо… — пробормотал Егор, а потом он перестал что-либо понимать.

***

Волны холодной энергии затронули Егора; воздух стал плотным и удушающим; парень дернулся и пришел в себя; сердце натурщика отчаянно колотилось в груди — пульсация в правой руке усилилась. Егор приподнялся на левом локте и осмотрелся: «Здесь нет окон. Откуда сквозняк?»

Художник сидел на стуле рядом с кроватью, наблюдал за натурщиком и размышлял: окончательного решения Круглов так и не принял. В серых глазах Артема больше не было и намека на доброжелательность — художник прекратил скрывать враждебный настрой.

— Я долго спал? — спросил парень аккуратно: он пока не мог понять, почему клиент раздражен.

— Два часа, — сдержанно ответил Артем.

— Что?.. — Егор отыскал в кармане толстовки телефон и проверил, нет ли пропущенных от Игоря: «Он не читает мои сообщения, как я и полагал, поэтому не бьет тревогу и не ждет меня». Парень повернулся к художнику и пообещал: — Я отработаю то время, что бездействовал.

— Да, ты задержишься, — голос Артема потерял краски.

— А твоя подруга?..

— Ты уснул, она заскучала и ушла, — объяснил клиент.

— Прости.

Художник рассмеялся и поинтересовался, склонив голову набок:

— Почему ты извиняешься?

— Я все испортил, — ответил Егор.

— Разве? Если бы я хотел, то разбудил бы тебя, — заметил Артем.

Парень насторожился; не делая резких движений, он изменил положение, чтобы при необходимости оказать сопротивление, и мельком глянул на дверь: «Готов поклясться, что она заперта».

— Обычно я не показываю незавершенные работы, но… для тебя сделаю исключение! — продолжил художник. Он подошел к мольберту и опрокинул его.

Егор увидел картину и оцепенел: никаких набросков, имеющих хотя бы условное сходство с простоявшей больше часа без движения парой, на ней не было, только геометрические фигуры, которые Артем рисовал от скуки.

— Зачем ты нанял меня? — парень посмотрел на художника в упор.

— Это продиктовано необходимостью. Я хочу разорвать возникшую между нами связь, — Артем стянул свитер и бросил его в угол, чтобы не запачкать.

— Что за бред ты несешь? Меня с тобой ничего не связывает! — огрызнулся Егор: «У нас одна весовая категория: даже в таком состоянии я смогу его вырубить, а после отберу ключи и свалю отсюда». Парень и шага не успел сделать по направлению к художнику, так как натурщика пробрал озноб, а правое плечо бойца вновь обожгло болью. Егору показалось, что поврежденная кожа начала плавиться. Он рухнул на колени и закричал. В голове зазвучала странная мелодия — размеренный стук. Парень осознал, что слышит удары сердца бездушного человека, застывшего напротив гостя: «Я чувствую художника кожей. Его сердцебиение убаюкивает меня. Не понимаю!..»

«Смерть от удушья или кровопотери? Медленно и чисто или быстро и грязно? Позволить ему выбрать или… как получится?» — Артем схватил Егора за волосы, заставил его поднять голову и, изучая искаженные ужасом и злостью черты, прошептал:

— Смятение, страх, отчаяние — это именно то, что я хотел запечатлеть… на твоем лице и в своей памяти! — художник разжал пальцы, позволив охваченному судорогами парню грохнуться на пол, так как один вопрос не давал Артему покоя. — Почему ты благодарил того, кто пытался выдрать из твоего плеча кусок мяса?

Егор перестал дергаться, напряжение постепенно покидало его тело, натурщик уточнил:

— А ты был свидетелем или участником?

— Сам как думаешь? — собеседник осклабился.

— Ха-ха-ха! — странный лающий смех парня заставил художника поморщиться. Егор поднялся на ноги и заговорил неспешно, расставляя акценты: — Тогда у меня крышу сорвало! Твои действия помогли мне прийти в себя, и за это я тебе признателен. Но… боль не только «отрезвляет», иногда она сводит с ума, поэтому я заранее прошу прощения!..

Парень схватил левой рукой со стола металлический поднос и полоснул им Артема по горлу. Художник попятился и прижал ладонь к рассеченной острым краем подноса глотке. Круглов пытался что-то сказать натурщику, но с губ художника срывался лишь пугающий хрип. Сквозь пальцы Артема сочилась вязкая кровь, а Егор продолжал смеяться.

«Может, пока я в настроении, навестить Тамарку? Девчонка совсем обнаглела, нужно сбить с нее спесь», — прикидывал варианты Таланин.