Нефертум. Запретная звезда

Глава 1 Эрик

Хотя Эрик Циглер и был магом, он не ожидал, что Магистерия может распоряжаться его жизнью как вздумается.

После получения титула адепта, прощальных встреч с друзьями и песен под лунами, он и еще двадцать семь выпускников прибыли в столицу Королевства для назначения. При отъезде Эрику выдали синий камзол с медными пуговицами и вышитой на груди звездой; отличные сапоги, натертые особым составом, не дающим промочить ноги даже в самую суровую непогоду; серебряную пластину на шнурке с выбитым именем, фамилией и прозвищем. Глупым и незаслуженным – Щен. Теперь его так будут звать еще лет десять, пока он не получит хоть какое-нибудь приличное звание или титул. Ага, минейр[1] Щен. Милорд Щен. Хуже не придумаешь.

Стояла середина Серповца, второго месяца лета. Ночная Хорра пестрила огнями и развешанными вдоль улочек гирляндами. Эрик с удовольствием наполнил грудь столичным воздухом, насыщенным и плотным: здесь были и сладковатые ароматы булочных, солоноватые – мясных лавок, терпкие – чайных, а еще запахи птичьего помета, грязи, цветов, мокрой мостовой и вонь сточных канав. Столица Королевства из стекла и металла, древняя Хорра, город тысячи шпилей… От томительного ожидания у Эрика подкашивались ноги. Он выбрался! Несмотря на сданный в последний момент экзамен, на ссору с мастером-травоведом, на сгоревшие в гостиной занавески – несмотря ни на что, он окончил академию магов, приехал в Хорру, и уже через несколько часов, в крайнем случае завтра, Эрик Циглер станет стражем Бъерны.

Он вернется домой.

Восемь лет!.. Восемь чертовых лет! Как же он мечтал вновь пройтись по кривым дорожкам, постоять на древних стенах вместе с караулом, вдохнуть запах леса. Интересно, как там мать? Она, как и все жены и дочери королевских гвардейцев, прислуживала в крепости. Писала, что вышивала полотно на совершеннолетие Эрика, чтобы повесить в его старой комнате, и что закрыла дверь на ключ, дабы никто не входил. Даже все вещи остались на своих местах, как было при нем. Что ж, теперь он сможет увидеть это своими глазами: Эрик Циглер отправил прошение о переводе в замок еще две недели назад, и Магистерия, согласно правилу «первого шага», обязана была принять его на любой пост, хоть в приказчики, хоть в стражи, в хранители, черти, всполохи, призраки или обережники. Каждый сам выбирал путь, по которому будет идти всю жизнь, путь, приносящий пользу Королевству.

Их повозка миновала несколько арок с причудливыми человеческими лицами, каменный фонтан, словно сделанный из взлетающих птиц, и наконец выехала на главную площадь. Эрик охнул. Статуя бога! Огромная!.. Какая же она огромная!..

Над площадью, как бессменный страж, возвышался Альхор, покрытый белоснежным металлом с радужным отливом – менхитом. Казалось, его исполинская тень укрывает площадь, здание Королевской Магистерии и еще несколько кварталов. Отполированный до блеска, в закатном свете монумент приобрел мистические розоватые отблески. Альхор традиционно изображался в образе худого мужа с поднятыми ладонями и струящимися по плечам и спине волосами до щиколоток. На голове его блестела позолоченная тиара, закрывающая глаза и лоб. Адепты замерли и издали благоговейный вздох. Бог, что доставал с неба звезды, никогда не смотрел на смертных, его интересовала лишь вечность.

Здание Магистерии расположилось слева от площади. Высокое, с резными порталами и витражными розами из цветного стекла, оно походило на большой узорчатый пряник. Слишком вычурное, ажурное, с вереницей голов животных на карнизах, как будто маги и не знали, что все их считают зверьми.

Вскоре Эрик и адепты войдут в здание Магистерии, навстречу своей судьбе.

Магистерию строили не так, как тяжеловесную Бъернскую крепость, все здесь казалось обманчиво тонким, спичечным. «Штурмом ее можно взять за полдня, а то и меньше, – подумал Эрик Циглер, когда резные ворота захлопнулись. Засов, разумеется, был, но и он выглядел не слишком крепким. – Надежда лишь на то, что Магистерия кишит магами. А они-то просто так не сдадутся».

Конечно, никакого нападения не будет. Кто рискнет атаковать великую Хорру? Разве что безумец.

Все здесь казалось огромным, ибо когда-то в этом месте обитали хельминги, а они были в два раза выше обычного человека и в сотни раз его сильнее. В одном из залов Эрик даже нашел отпечаток гигантской ступни. Не веря своим глазам, коснулся ее ладонью, но его тут же отвлекли. Ну след и след, ты чего, парень, раньше такого не видел?!

Когда-то именно они вместо герцогов и герцогинь правили провинциями: Мирта, Хашмир, Йеффель, Дильхейм и даже Куф-Гайяд, – и, говорят, жизнь тогда процветала. Да, учитель всегда мечтательно рассказывал о тех временах, словно сам успел их застать.

По правде говоря, Эрик часто думал о прошлом. Все хельминги были как капли воды похожи друг на друга, с белоснежными волосами, серебряной кожей и глазами чище звезд, а когда приходило время, одного из хельмингов выбирали Королем. Он надевал тиару и становился воплощением Альхора в Нефере. Так шли дела до появления проклятой Королевы. Она отказалась становиться воплощением Альхора, убила всех своих братьев и сестер, а сама исчезла. Новые хельминги не появлялись, и Альхор просто не смог занять ничье тело, так что Нефер остался без бога и без Короля. Какой была бы жизнь Эрика, сложись все иначе? Ведь в то время маги были всего лишь рабами воли Альхора, а теперь они сами почти что боги. По крайней мере, теперь люди их уважают.

В келье, куда поселили еще семь новоиспеченных адептов, все спали после утомительного путешествия. Эрик еще с утра выгладил парадный камзол, чтобы не осталось ни единой складочки. Вычесал шерсть и даже хвост, чтобы тот перестал быть похожим на метелку. Подпилил когти, почистил пасть зубным порошком три раза подряд, чтобы блестели клыки. В этот великий день все должно быть безупречно.

–Циглер, ты достал бегать! – буркнул кто-то с койки и перевернулся на другой бок. – Если не спится, иди погуляй!

Эрик, не обращая внимания на ворчание, закончил натирать сапоги и только после этого спустился во внутренний двор Магистерии, зажатый между каменными корпусами, чтобы осмотреть место вечернего торжества.

Парк во дворе засадили кустами кизила и белых роз. Все дорожки, выложенные сточенными камнями, вели к прямоугольному пруду с темной, почти черной водой, из которой таинственно выглядывали королевские лотосы – крупные соцветия белого и пурпурного цвета. К вечеру они распустятся, приветствуя звезды. Приготовления к званому ужину после церемонии шли полным ходом: приказчики расставляли столы, накрывая их ажурными скатертями. Эрик жадно вдохнул душный запах жимолости и речного ила. Сегодня, сегодня, сегодня. Вечером. А завтра он будет уже на пути домой. Может, тогда ему позволят сменить кличку на что-то посолидней. Смертоносный, например.

– Вы мешаете, – недовольно произнес наместничий приказчик, возникнув перед носом из ниоткуда. – Не могли бы вы вернуться в келью?

Эрик виновато кивнул и побрел обратно, под каменные своды Магистерии. Тем временем день неумолимо клонился к закату.

Шерсть, зубы, камзол. Что ж, вроде бы все в порядке.

«Это такая честь для меня! Я Эрик Циг… Щен. Я Щен, – бормотал Эрик, перескакивая ступени. – Нет, лучше не представляться. Если спросят – отвечу…»

Адепты погрузились в таинственный полумрак, который пах ладаном и нагретым камнем. Циглер замыкал их небольшой отряд, разглядывая тонкие стрельчатые своды. Все здесь казалось древним – каждая плитка, каждый уложенный камень еще помнил Альхора, его шаги и шелест голоса. Их провели вдоль тонких колонн, поднимающихся под сводчатый потолок. Да уж, не слишком прочно, но зато как красиво!

По завивающейся улиткой лестнице они спустились в оружейную, где каждому по табелю выдавали оружие, указанное в прошении, то самое, что будет сопровождать их всю оставшуюся жизнь. И, если все выполнили точно (а они просто обязаны), Эрика ожидает особенный меч. Такой же, как у отца.

Якоб Циглер был королевским гвардейцем и, когда не нес службу, старался проводить свободное время с сыном. Эрик вспоминал те дни с необыкновенной теплотой, особенно последнее лето перед обращением: тогда отец впервые доверил ему настоящее оружие. Легкий клинок, не слишком длинный, с удобной рукоятью и изящной гардой. Меч выглядел как новенький, даже кожа на рукояти все еще была свежей. Они тренировались до самого вечера: правая рука, левая рука, снова правая, настоящая битва, пока Эрик не стер в кровь ладони. Мать тогда сильно ругалась, потому что на следующий день нужно было помогать ей со стиркой. Отец, усмехаясь в бороду, задорно подмигнул, не просто как сыну, а как напарнику, даже как другу. Тогда Эрик твердо решил, что в будущем у него будет такой же меч. Он даже придумал мечу имя – Цефи, что означало «блистающая», самое подходящее наименование для совершенства.

Оружейная встретила адептов полумраком и сухостью. Они выстроились в ряд. Когда подошла его очередь, оружейник недовольно прищурился и долго искал что-то в глубине своей берлоги. А затем нехотя принес нечто продолговатое (разумеется, меч, что это еще могло быть?), закутанное в ткань, и протянул ему.

Непослушными пальцами Эрик принял оружие, легкое, удобное, с идеальным балансом. Голубой клинок!Его голубой клинок!.. Хаджарская сталь – сплав менхита и железа, самого высокого качества. Гарда в форме глаза, на ней сиял голубой камень из груди чудовища – аба, навершие – слеза. Кожа на рукояти нежная, как персик. На клинке блеснула выгравированная надпись: «Неси милосердие». Все, как он ожидал, само совершенство.

Эрик почтительно поклонился оружейнику и, продолжая восхищенно разглядывать меч, подумал, что они друг другу подходят. Словно в подтверждении этого аба на мече таинственно сверкнула. В следующее мгновение клинок вспыхнул голубым пламенем.

– Эй, никаких заклинаний! Гаси-ка! – крикнул недовольный провожатый.

– Это случайно вышло, – пролепетал Эрик и встряхнул меч, чтобы тот потух. Хотя что-то он не помнил, чтобы говорил заветное слово. – Простите.

Циглер осмотрел оружие со всех сторон, но никаких странностей не нашел. Просто меч. Его меч. Его Цефи.

Камень переливался. Мир взорвался краской. Одним-единственным цветом – ослепительным голубым, знаком проклятых.

Этот пронзительный, опустошающий цвет зажал Эрика со всех сторон, сдавил ребра, не давая вздохнуть. А после все его естество прорезал оглушительный визг.

В это же мгновение мир, заплясав, ушел из-под ног Эрика Циглера. Желудок провалился куда-то вниз. Крик в висках становился все громче, и…

Эрик с трудом открыл глаза и понял, что лежит на полу, прямо под ногами остальных. Он сильно ударился затылком, и теперь голова гудела. Цефи валялась рядом – неужели он выронил ее? Черт, его еще и стошнило! Вот же позор! Альхор ходил по этим плитам, а он, Эрик Циглер, испачкал святое место! Уж лучше умереть прямо здесь!

Остальные адепты склонились над ним, разглядывая с любопытством и даже недоверием. Кто-то протянул руку.

– В чем дело? – прогремел незнакомый голос, и Эрик невольно присел. В залу стремительно вошел высокий сухопарый маг-морок – чешуя чернее угля. Когда он оглядел растерянных адептов, отсветы опасно блеснули в узких зрачках.

– Варан, – прошептал кто-то и тут же умолк.

Наместник повернул вытянутую ящерную морду в поисках говорившего, затем пригладил сутану, на изумрудной ткани которой виднелись складки от долгого сидения. На безымянном пальце сверкнул менхитовый перстень. Один из наместников. Угораздило же!..

–Минейр Варан, – проговорил он с недовольством. К магам на таких высоких постах нужно обращаться только «минейр», то есть «мой покровитель», что в очередной раз подтверждало их излишнее высокомерие. – Что здесь происходит?

– Это все Циглер… – пробормотал кто-то испуганно, и Эрик поклялся, что, когда найдет трусливого болтуна, разорвет на сотни мелких кусочков.

– Циглер? – нахмурился Варан, когда кружок из адептов расступился, оставляя несчастного беззащитным перед наместником. Заметив меч и лужицу рвоты, наместник помрачнел еще больше, а Эрик подумал, что сейчас умрет от стыда. – Циглер, что произошло?

– Мой меч… – только и выдохнул он. – Я не виноват… Кажется, он сломан!

– Поднимайтесь, – проговорил наместник после недолгого молчания, будто убедившись, что Эрик Циглер не лжет, – остальные, живо в кельи, готовиться к церемонии. Ну, чего встали?

Адепты поспешно покинули залу, наместник недовольно проводил их взглядом и, лишь когда они остались одни, заговорил вновь:

– Вы утверждаете, что ваш меч сломан?

– Я не знаю… Мне кажется, я что-то видел, – кисло отозвался Эрик. Варан лишь нахмурился, видимо, вспоминая, куда его назначил. – Минейр, я не вру, я… Взгляните сами. – Он протянул ему меч.

Узкая ладонь легла на рукоять. Варан прикрыл синеватые веки и замер. Голубая магия пульсировала по всему стальному телу, как по венам. К такому в академии не готовили… Голубые камни… Их добывают из груди аматов, и они должны быть мертвыми! Мертвыми, а не живыми!

Наместник простоял так еще некоторое время, его хвост при этом тоже замер на полу, словно притаившаяся змея.

– Я ничего не ощущаю, – произнес он и отпустил. – Ничего особенного.

– Я же не сумасшедший. Никак нет, минейр, – не сдавался Эрик. – Это все магия…

– Магия аматов как она есть, – бесстрастно отозвался Варан. – Повторяю, этот меч самый обыкновенный.

Обыкновенный? Не могло же ему показаться?.. Или… Или он начал сходить с ума?..

– Я знаю, что почувствовал, минейр, – упрямо продолжил Эрик. Варан скривил морду. – Боль. Меч кричал от боли, я чувствовал это, будто все происходило со мной.

Варан раздраженно ударил хвостом.

– Мечи делаются из чудовищ, Циглер, – проговорил он тихо. Зря Эрик начал ему перечить, очень зря. – Из тех, кому предстоит стать таковыми. Голубая звезда может сохранять некоторые чувства бывшей хозяйки, даже став абой. Когда вы беретесь за рукоять, ваша звезда вступает в связь с абой меча, оттого вы и могли испытать что-то необычное, но это лишь отголоски прошлого. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Так точно, минейр, – Циглер растерянно прицепил ножны с Цефи на пояс. – Что мне теперь с ней делать? Это повторится?

– Может, она покажет что-то еще, а может, и нет. В любом случае это явление временное, – наместник ударил хвостом по полу. – Вы свободны, Циглер. И вытрите за собой пол.

– Так точно, минейр, – ответил Эрик покорно. И, как только Варан направился к двери, тихо прибавил: – Вот же ублюдок.

К несчастью, Варан услышал.

Время близилось к полуночи, когда Циглер вместе с остальными поднялся в залу собраний. Окна, узкие и длинные, как копья, выходили на залитую лунным светом площадь. Зала оказалась без стульев, на возвышении стоял пюпитр, увитый виноградной лозой. Пустота быстро наполнилась эхом голосов – адепты в возбуждении ожидали появления Лорда-Магистра. По традиции тот должен был благословить их на дальнейшую службу, однако в последнее время он редко появлялся на людях.

Да еще и Цефи… От волнения Эрик принялся мерить залу шагами. Меч висел на поясе и легко бил по бедру. Эрик взялся за рукоять и сделал глубокий вдох. Скоро все кончится, стоит только немножко потерпеть.

Дверь снова открылась, и все вздрогнули от внезапного хлопка. Снова Варан!

– Все в сборе? Что ж, тогда начнем.

По зале раскатился удивленный ропот. А как же Лорд-Магистр?.. Варан же остановился у пюпитра, ему даже не пришлось ничего говорить: все адепты уже выстроились в ряд. За восемь лет обучения построение стало естественной привычкой. Наместник обвел взглядом адептов и, наконец, начал низким тяжелым голосом:

– Вижу, свое оружие вы получили, – удовлетворенно произнес он. – Должен сообщить, что его превосходительство не сможет посетить нас, о чем очень сожалеет. Для меня честь говорить с вами от его лица. Добро пожаловать в Хорру. – Его морда оставалась непроницаемой. Он говорил и будто глядел на каждого и одновременно в никуда, изредка смыкая синие веки. – Надеюсь, вы успели посмотреть город. Кто-то останется здесь навсегда, а кто-то больше никогда не вернется.

– Так точно, минейр, – отозвался хор голосов, и только Эрик молчал, предчувствуя неладное.

В ответ наместник обнажил острые зубы: то ли улыбнулся, то ли оскалился.

– Значит, пришло время принести клятву Королевству. Возьмите оружие в руку и повторяйте за мной. Это мое оружие, – начал Варан громовым голосом.

– Это мое оружие, – повторили они сбивчиво.

Цефи присосалась к нему, как пиявка, и Эрик не смог оторвать ладонь от рукояти.

– …Мое оружие – мой лучший друг. Моя звезда – мой лучший друг. Я владею своей звездой и своим оружием так же, как своей жизнью. Без меня мое оружие бесполезно. Без моей звезды бесполезен я. Альхор дал мне звезду, оружие я взял сам, сердце я отдал Королевству. Я, мое оружие и моя звезда – мы единое целое. Я буду защищать Альхора, Короля и Нефер ценой своей жизни. Да будет так, пока не останется больше врагов и не наступит мир.

– Да будет так… пока не останется больше врагов… и не наступит мир…

«Ох уж эти старые клятвы, – с раздражением подумал Эрик. – Трон пуст уже три сотни лет, а мы все клянемся в верности!»

Некоторое время царило молчание, прерываемое лишь частым дыханием адептов.

– Многословен не буду, – продолжил Варан и принялся медленно расхаживать вдоль ряда адептов, словно пытался что-то учуять. Он проплыл мимо Эрика, распространяя запах чернил, ладана, змеиной кожи, и замер у окна, глядя куда-то вдаль. Из его пасти то и дело показывался тонкий кончик синеватого языка. – С каждым годом в Королевстве все меньше магов и все больше чудовищ. Дело усугубляется волнениями в Хашмире и восстаниями в Куф-Гайяде. Также вы должны были слышать о группах магов-отступников, презирающих нашего славного Лорда и плюющих на заветы Альхора. Не думаю, что наш славный бог хотел Неферу такой судьбы.

В зале стояла напряженная тишина. Адепты боялись вильнуть хвостом или щелкнуть клювом, чтобы ее не нарушить. Не так все представляли свое назначение, и что-то им подсказывало, что дальше будет лишь хуже.

– С этого года правило «первого шага» будет упразднено, – произнес Варан отчужденно. Зрачки его зеленых, словно затянутых ряской глаз сузились до щелок. – По воле его превосходительства каждый маг уже назначен мной на подходящую должность, дабы быть полезным Неферу. Ваш долг добросовестно нести службу, какой бы она ни была. Где бы она ни была.

…Он не ослышался? Эрик проглотил вставший в горле ком. Он что, не станет стражем? Не вернется домой? А мать? А Лесса? Эрик что, никогда их не увидит?

В залу вошел приказчик с подносом, на котором лежали свитки, аккуратно сложенные в пирамиду.

– Это нечестно! А как же традиции? Вы не можете так с нами поступить! – крикнул кто-то очень смелый.

– Уже поступил, – отозвался Варан и ощерил острые зубы. – Хотите поспорить?

Адепты обменялись разочарованными взглядами. Эрик встретился глазами с Гиорой, мечтающей об этом дне с самого поступления: та чуть не плакала от обиды. Циглер ободряюще ей улыбнулся, но она лишь отвернулась, пряча слезы.

– А теперь, прежде чем взять свитки, все огневики мужского пола, шаг вперед.

Эрик неуверенно повиновался, как и еще трое адептов. Все происходящее походило на какой-то дурацкий сон. Правило «первого шага» упразднено! Он не вернется в Бъерну? Никто из них не отправится домой?..

– Хорошо. За мной, – велел Варан, развернулся на каблуках и поспешил прочь.

Циглер вышел последним. За спиной шелестела бумага, кто-то вздыхал, кто-то ахал. С одной стороны, даже хорошо, что Эрика эта участь миновала.

Вместе с остальными он пересек длинный неосвещенный коридор, где удушающе пахло цветами, вошел в пустую приемную с бархатными креслами. Наместник потянул на себя дверь и пригласил ребят ступить внутрь первыми.

В кабинете все было не так, как у ректора: ни позолоты, ни ковров, ни странных вещиц неясного предназначения. Стены здесь закрывали высокие застекленные шкафы со множеством свитков и кожаных папок. Лишь у одной свободной стены стояла узкая кушетка со сложенным квадратом шерстяного пледа. На ней, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел мужчина в дорожной одежде и высоких сапогах для верховой езды. Его лицо закрывали полы широкой шляпы, украшенной фазаньими перьями, виднелся лишь гладко выбритый подбородок. Завидев магов, по привычке вставших в ряд, мужчина растянул губы в загадочной улыбке, которая Эрику очень не понравилась.

– Да вы меня прямо балуете, минейр, – усмехнулся незнакомец и поднялся с кушетки. – Это все?

– Все. Выбирайте любого.

– Для меня они все одинаково уродливы, – отозвался тот и встретился с Эриком взглядом, отчего Циглеру стало еще более не по себе. Глаза у незнакомца были словно сделаны из слюдяного стекла и не выражали ровным счетом ничего. – Господа, вы знаете, кто я? Нет? Минейр, не представите меня?

– С удовольствием. Его высокоблагородие граф Теодор Фритхоф Хальвдан фон Байль, бесстрашный правитель графства Байльштриг, что на севере Дильхейма, и верный ученый муж Магистерии, – скороговоркой произнес Варан.

Графство Байльштриг? Черт, Эрик ведь даже не знал, где это!

– Все верно. И мне нужно выбрать для себя обережника, – добавил граф, не мигая. – Хотя и вижу, выбор будет очень непростым.

Не выдержав его взгляда, Эрик отвернулся к столу наместника: бронзовые чернильницы, серебряные перья, витиеватые песочные часы с черной взвесью. Бумаги, разложенные ровно, край к краю, стопка к стопке. Три аккуратные стопки писем, рассортированные в известном лишь наместнику порядке.

– Итак, господа маги, я задам один простой вопрос. Кто из вас желает послужить на благо Королевства?

Эрик поднял глаза на наместника и вдруг понял, что тот сейчас скажет, это читалось в его искривленной улыбке, в блеске узких зрачков. Неужели он слышал?.. Вот же Эрик Циглер дурак!

– Кажется, я знаю, кто вам подойдет, – довольно молвил Варан. – Кое-кому стоит поучиться смирению.

…Вляпался. По уши.

– Циглер, шаг вперед.

– Так точно, минейр, – проскрипел Циглер. Звезда в груди уже начала жечь ребра от злости.

– Этот? – с сомнением спросил граф и, прищурившись, оглядел Эрика. – Вы уверены?

– Совершенно уверен. Только сегодня Циглер проявил небывалую храбрость, оскорбив меня за спиной, – ухмылка Варана сделалась еще шире. Эрик вдруг понял, что это конец. Он падал на дно ямы, которую сам себе выкопал.

– Интересно, – задумчиво отозвался Теодор. – Выглядит вроде крепким и слегка туповатым. Как раз для такой работы.

Кто-то не сдержал смешок.

– Остальные могут возвращаться в зал. Свитки получат позже, – велел наместник и сел за стол, достал бумагу для приказов и макнул перо в чернильницу. Когда дверь за огневиками захлопнулась, граф задумчиво вернулся на кушетку, словно забыв про Эрика. – Циглер, отправляетесь завтра вместе с графом.

Наместник закончил писать, подул на чернила и протянул Эрику приказ. Тот, все еще не веря в происходящее, замешкался.

– Адепт, ваш свиток, – раздраженно повторил наместник.

Эрик шагнул вперед и взял бумагу одеревеневшими пальцами. Его судьбу решили несколько строчек, написанных пронзительно-синими чернилами на щербатой бумаге – бисерным почерком, с завитушками и черточками над «а», на старый манер. Буквы расплывались. Эрик перечитал еще раз. Еще раз и еще. Синим по белому: «…назначить на должность личного обережника графа Теодора фон Байля, графство Байльштриг, Марый острог, провинция Дильхейм».

Вот так все просто. Одна чертова бумажка, и он больше никогда не вернется домой. Нет, он это просто так не оставит!

– Стойте, – выдохнул он. – Минейр, я не согласен!

– Разве вас кто-то спрашивал? – Варан приподнял чешуйчатую бровь.

– Ах, наместник, дайте мальчику высказаться, – благодушно отозвался граф.

Варан махнул рукой – «пускай». Эрик повернулся к Теодору и как можно уверенней произнес:

– Мой граф, минейр преувеличивает, говоря о моей храбрости, это вовсе не так. Все вышло случайно, я… просил назначить меня в Бъерну! Там мой дом… Моя семья и… – Эрик окончательно растерялся. – Я не был там восемь лет! Разве вы бы не мечтали о доме?..

– Нефер – ваш дом, Циглер, – отозвался наместник тихо. – Альхор – ваш родитель, а меч – ваш единственный друг.

– Но…

– Я не собираюсь никому быть нянькой, – раздраженно отозвался граф. – Ты либо помогаешь мне, парень, либо нет. Я ученый и ищу способ исцелить аматов от проклятия чудовищ. Ты можешь отказаться.

Варан нехотя кивнул.

– Тогда минейр отправит тебя в какое-нибудь другое место, – продолжал граф, —и оно будет куда хуже, чем Марый острог, уж поверь. Но в следующий раз, Циглер, когда из-за очередного монстра пострадают люди, вспомни, что вместо того, чтобы что-то исправить, ты предпочел поджать хвост и сбежать.

В кабинете воцарилась тишина, лишь за окном шумел жаркий летний ветер, донося запахи скисших помоев и сладких столичных цветов. Больше всего на свете Эрик Циглер хотел домой, он бы все отдал, все… Но чудовища… Разве отец учил его бежать от трудностей?

– Хорошо, мой граф, – Эрик сжал рукоять меча и почтительно поклонился. Цефи ответила слабым толчком магии. – Я готов принять на себя бремя обережи и защищать вас ценой своей жизни.

Дильхейм так Дильхейм.

Глава 2 Эйлит

–…Эйлит, очнись! – голос Эйдин звучал глухо, будто из-под толщи воды. – Пожалуйста, не умирай!

С чего бы Ди так думать?

– Прошу тебя! – Сестра, кажется, плакала. – Ну же!..

Эйлит словно плыла, лишь смутно ощущая собственное тело. Она покинула его, превратилась в маленькую пульсирующую точку, сосредоточенную где-то в глубине черепа. И эта точка не знала ни рода, ни имени. Кто она?.. Куда ее занесло? Мгновение назад она сидела на плечах у отца и болтала ногами. Они пересекали ржаное поле, на котором сквозь колосья, тяжелые от зерен, то и дело проглядывали глазастые васильки. Отец отчего-то громко, заливисто смеялся, а потом затянул песню, слова которой может понять лишь сердце. Мать, идущая рядом, распустила волосы, черные и длинные, как грива вороного коня, выпрямила спину и принялась подпевать. И Эйлит… Эйлит? Ведь так ее звали?.. Она в благоговении задрала голову, чтобы взглянуть на сияющие, словно покрытые глазурью, небеса.

А сердце ее не знало ни горя, ни забот, только свободу и счастье, ведь так хорошо было на душистых полях, тянущихся до горизонта.

– Эйлит! – крик Ди разрезал виски. – Эйлит, очнись же! Не умирай!

Сопротивляясь небытию, она открыла глаза. Сестра сидела на коленях рядом, бледная, с растрепанными волосами. Веки опухли от плача, белки порозовели, под глазами залегли темные круги.

Сколько она пролежала без чувств? Час? Два? Вечность? Неужели прошла целая ночь?..

– Эйлит! – Ди порывисто обняла ее и уткнулась головой в грудь. – Я уже… я уже думала, что ты… что ты все!..

Эйлит резко поднялась и обнаружила себя в их стареньком сарае. В крохотное окошко видно было, как поднимается красное, будто напившееся крови, солнце.

– Я утащила тебя сюда, пока оно не видело, – утирая нос, пояснила Эйдин. – Я ничего не могла сделать! Ничего! Прости меня! Прости!..

– Тише, тише, не плачь, – успокоила ее Эйлит, все еще туго соображая. Чудовище не убило их?.. Что оно задумало?.. – Мы выберемся…

Папа… Оно убило его, раздавило, разорвало, сожрало, будь оно проклято, но почему они остались живы? Почему?! Ужас накатывал медленными ледяными волнами, начиная от живота. Эйлит забила мелкая дрожь. Перед глазами вновь появилось лицо отца, испуганное и перекошенное, словно это не отец вовсе, а призрак из полузабытого сна.

Неподалеку раздался знакомый клекот. Оцепенения больше не было, только злость, Эйлит схватила сестру и невольно прижала к себе.

Найдя их в сарае, монстр обрадованно заверещал.

– Проваливай! – процедила Эйлит сквозь зубы, вспоминая искаженное лицо отца, и ее сердце наполнилось черной ненавистью. – Уходи!..

Вряд ли монстр понимал речь, поэтому лишь наклонил голову и нахохлился. В его кристально-серых глазах сложно было прочесть хоть какую-нибудь мысль. Но почему оно их не убило? Чего оно хочет?

Тварь еще немного поглядела на сестер, моргнула, и тут до слуха донесся звук, с каким друг о друга трутся при взмахе перья. Особый, ни с чем не сравнимый шелест.

Эйлит повернула голову в поисках источника шума и увидела, как мелькнула черная тень, а в следующее мгновение что-то врезалось в морду монстра. Тот не успел вскочить на лапы, как раздался секущий звук. Сверкнула синяя молния, тварь завизжала так, что кровь застыла в жилах. На песок прыснула кровавая слизь – глаза. А рядом, подняв облако пыли, приземлился маг-морок с горящими синими клинками.

Черти прибыли.

Девушка-маг поднялась с колен. Она была едва ли выше Эйлит и очень худа. Неясно, откуда в этих веточках-руках столько силы. Ее гагатовые перья топорщились на затылке и тускло поблескивали в лучах солнца. На ней не было доспехов, лишь стеганый дублет мужского кроя, портки и длинные сапоги выше колен. Вдоль рукавов – ряд пуговиц и петелек, чтобы распускать крылья. На кушаке золотым шитьем блестели три звезды: одна большая и с каждой стороны по маленькой. Капрал!..

Маг распахнула клюв, и из ее глотки вырвался чистый, как звон серебряного колокольчика, голос:

– Люблю начинать день со свежей крови. – Зеркально-черные глаза, не отрываясь, смотрели на монстра. – Ворона, к вашим услугам.

«Ворона?! Та самая?!» – воскликнула про себя Эйлит.

– Ну что, потанцуем? – спросила маг.

Чудовище отозвалось гоготом. Ворона брезгливо отряхнула мечи и каркнула: «Инхар!» Клинки вспыхнули голубым. Чудовище больше не видело ее, но чувствовало исходящую от мага угрозу, оттого пятилось. Ворона наступала осторожно, оставляя на песке цепочку вытянутых следов.

– Сейчас она убьет его, – с восторгом прошептала Ди. – Эйлит, мы спасены!

Она не ответила. Так они уже думали, когда пришел отец, и чем это кончилось? Нет, нельзя давать волю преждевременной надежде! Пусть Ворона и капрал чертей, пусть она и мастер клинка, пусть она один из самых лучших воинов во всем Нефере, она бессильна против случайности. Простой глупой случайности, которая может стоить жизни.

– Тебе не стоит этого видеть, – сказала Эйлит и хотела развернуть Ди за плечи. Ей и самой не хотелось наблюдать за тем, как еще одно живое существо погибает под чудовищной лапой.

– Но я хочу! – Ди вырвалась и снова прижалась к окошку. – Смотри, Эйлит! Она колдует!

Ходили слухи, что Ворона может расправиться с любым чудовищем двумя ударами. Первый она уже нанесла. Все же любопытство переселило, и Эйлит вернулась к окну. Если кто и мог убить этого монстра, то только она.

Тем временем Ворона остановилась и выставила перед собой клинки. Все ее тело наливалось космической чернотой, становясь непроницаемым, наполнялось магией темной звезды, что жила у мороков в груди, и мощь ее была страшна. В тяжелой, будто предгрозовой тишине Ворона готовилась к завершающей атаке.

Монстр, наконец, справился с болью и тоже намеревался сражаться. Клацнул клювом и бросился вперед.

Остальное произошло мгновенно. Сперва Эйлит показалось, что глаза ее обманывают, ибо ни одно живое существо не может двигаться с такой скоростью. Воздух прочертила сине-черная лента, оставляя за собой борозду на песке. Через мгновение Ворона, которая стояла рядом с их домом, оказалась у сломанного забора. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Кровь монстра на клинках шипела и пузырилась, как кипящее масло.

Тварь, не понимая, что случилось, все еще стояла на лапах. А потом раздался отвратительный булькающий звук.

И вместе с ним из распоротого живота вывалились пунцовые кишки. Тело монстра задергалось в агонии, завалилось на бок, выплескивая из себя струи маслянистой крови. Тварь заверещала, пытаясь уползти, но лапы не держали, она снова падала, из рассеченного живота выпадали потроха и хлюпали по земле. Лужа росла, земля не успевала впитывать кровь чудовища. Клюв щелкал в воздухе, словно все еще пытаясь ухватить своего могучего врага, тщетно, тщетно, тщетно!..

– Да сдохни ты уже! – гаркнула Ворона, отряхивая клинки. – Давай!

Монстр, словно не слыша ее, продолжал бешено дергаться. Ворона выругалась на неизвестном языке, пошатываясь, двинулась к нему. Сапоги чавкали и запачкались, однако маг не обращала на это никакого внимания. Клюв щелкнул над ее головой, морок легко уклонился. Клинки вонзились твари в основание шеи по рукоять. Лишь после этого монстр издал печальный вздох и перестал шевелиться.

Некоторое время было так тихо, что слышался стрекот сверчков в полях и бешеное биение сердца. Ди прижалась к Эйлит и часто задышала в плечо. Ворона убила его! Ворона в одиночку убила огромного монстра!

– Покойся с миром, дитя звезд, – тихо произнесла капрал и вытащила клинки. Пригладила растрепанные перья на голове и с досадой посмотрела на запачканные рукава. – Девочки!

В приливе нежности Эйлит крепко обняла Ди. Все было кончено.

А потом ее, как молния, поразил страх: что им делать теперь?.. Где искать мать? Жива ли она?..

– …Девочки! Девочки, есть какая-нибудь тряпка?

Эйлит растерянно переглянулась с сестрой, велела ей оставаться в сарае, а сама, найдя какой-то кусок ткани, двинулась к капралу.

– Кровь нужно убирать сразу, – пояснила Ворона, любовно показывая темную, отливающую синевой сталь. – Иначе клинок быстро приходит в негодность.

Чудовище оставалось в доброй сотне шагов. Мертвое, со вспоротым животом. Остроклювая голова лежала, как-то неестественно выгнувшись, повернувшись прямо к ним. Две окровавленные дыры вместо глаз печально смотрели на Эйлит, словно сожалея о чем-то.

Нет, Эйлит до сих пор не могла в это поверить! Неужели все кончилось?.. Вот так? Легко и быстро?

– Теперь оно никому не причинит вреда. – Ворона отбросила полотенце в сторону, то уже полностью пропиталось кровью.

– Вы его… Одна…

– Полагаю, что именно поэтому ячерт. – Ворона задорно подмигнула. Орден чертей, в который входили маги-мороки, занимался только борьбой с чудовищами.

– Оно… оно убило нашего отца… – заплетающимся языком отозвалась Эйлит. Вокруг остро запахло металлом. – Разорвало на части… Вчера…

– Бедные вы, бедные, – отозвалась капрал, глядя в небеса. Солнце перевалило зенит и теперь клонилось к лесу. – Как давно оно появилось?

– Не знаю. Наверное, бродило здесь пару дней…

Чудовище издало сиплый звук, выпуская воздух из легких и живота. Эйдин дернулась, прижалась к Эйлит, однако так и не оторвала завороженного взгляда от растерзанной туши.

– Вам повезло, что у меня были дела на «Хъяльмаре».

– Вы даже не знали, что здесь монстр? – проговорила Эйлит с трудом.

– Понятия не имела. Увидела разрушенный дом, пролетела чуть дальше, и вот я здесь, – невесело усмехнулась Ворона. – Дом был вон там, – она указала на восток.

…На востоке жили соседи. Неужели… Эйлит до крови закусила губу. Никаких догадок, а то можно сойти с ума! Сперва нужно самой во всем убедиться.

– У вас остались родные?

– Мама, – раздался за спиной робкий голос Ди. – Мама была у соседей.

…Как раз в том разрушенном доме. Неужели чудовище и ее убило?.. Нет, нет, нет!.. Нельзя раскисать! Нельзя говорить об этом при сестре!..

– Спасибо, что спасли нас, – перебила ее Эйлит.

– Пожалуйста. – Ворона вдруг растерялась. – Скоро сюда прибудет ефрейтор. Я хочу, чтобы вы побыли здесь, пока мы во всем не разберемся, договорились?

– Нам все равно некуда идти, – чужим голосом отозвалась Эйлит.

Они молчали, втроем глядя на труп монстра, похожий на гору из перьев. Крови вышло так много, что земля не могла впитать всю, и та застыла темными вязкими лужицами. В смерть монстра не верилось. Казалось, вот сейчас он поднимет голову, и кошмар начнется заново. А пока он лишь ждет, когда Ворона уйдет. Хорошо притворяется мертвым.

Ди, все еще молчавшая, взяла Эйлит за руку. В ответ она крепко сжала пальцы сестренки. Они выжили. Пусть лишь вдвоем, но выжили! Эйлит попыталась наскрести в душе хоть немного радости. Выжили… Вот только что делать дальше?

Эйдин, кажется, думала о том же. Ее побледневшее, осунувшееся лицо теперь казалось совсем взрослым. И она еще больше стала напоминать отца. Эйлит отвернулась, ощущая перед ней стыд и вину. Может, если бы они не пошли в дом, у них был бы шанс спасти его? Что, если во всем этом виновата одна Эйлит?

– Что нам теперь делать? Все… разрушено… – проговорила Ди шепотом, не отрываясь смотря на поверженное чудовище.

– Милая, – Ворона проверила чистоту клинка, повертев его в руке, – радуйся, что осталась жива, о хозяйстве будешь горевать после. Дом вам все равно больше не принадлежит.

– Как это? – не поняла Эйлит и поглядела на дом. Вот же он стоит. Каменный цоколь и первый этаж, деревянный – второй. Белая известка, голубые рамы, свежая соломенная крыша… Дом, построенный прадедом, дом, в котором ее семья жила уже почти век. И двор с сараем, амбаром, курятником, это все никуда не исчезло. Они здесь выросли, как все это может взять и перестать быть их? – Почему?

– Как вы думаете, девочки, – тихо спросила Ворона, задумчиво оглядывая клинок, – почему монстр пришел именно к вам?

Эйлит с Ди переглянулись. Ответ казался им таким очевидным, что говорить об этом было как-то неловко.

– Милые, я жду ответа. Это очень важно.

– Я не знаю, – выдохнула Эйлит наконец. – Наверное, хотел есть…

Ворона замерла с клинком в руках и прищуренно взглянула на Эйлит. При этом перья на ее голове смешно взъерошились.