Замуж за эльфа, или Всё очень сложно

ГЛАВА 17

— Мишаня, ты — моя любовь! — произношу со счастливым оскалом на лице.

Вы бы тоже улыбались во все тридцать два зуба и признавались в любви тому, кто вернул бы вам пресную, да ещё кристально чистую воду. Правда, объекта моей сиюминутной любви рядом нет, «летает» где-то.

Теперь по делу. Скважина очищена. Насоc (нe такой, как в моём мире), точнее насос-артефакт, который Мишаня зарядил, качает воду, снабжает с избытком все резервуары! Я проверила.

Было бы круто, настрой мне Мишаня ещё и водонагрев. Я ведь в их артефактах ни шиша не понимаю. Α горячая водичка — это кайф.

Но зато, даже с такой водой могу при помощи мужской силы вычистить все фонтаны. Мы с эльфом отреставрируем их, наполним водой. Будут журчать, радовать красотой.

Но первоочерёдно отладим всю систему водоснабжения в основном особняке, гостевых и летних домиках.

В общем, да будет ремонт!

Лорендорф письмо моё получил. Шкатулка мне «мигнула», когда он взял его. Надеюсь, эльф впечатлился, осознал, как попал и максимально быстро выполнит мою «скромную» просьбу.

После радости с водой, делаю осмотр земли.

Если хорошенько земельку-то вскопать, то под этой пепельной безжизненной субстанцией находится вполне себе хорошая земля. Жирная, за много лет отлично отдохнувшая.

Странно, что ничего здесь не растёт и не зеленеет. Хотя, думаю, сюда просто нужно «вдохнуть» свежую кровь. Так сказать, перепахать эту землю, сдобрить её перегноем, высадить саженцы и семена. Уверена, тут зазеленеет всё за милый мой, ещё бороться с зарослями буду.

Α вот эту дикую ежевику уже сейчас стоит укротить. Уж слишком активно она себя здесь хозяйкой чувствует.

И пока я бегала по угодьям, записывала себе план рассадки растений, то успела, как следует проголодаться.

Обед, кстати, я съела, не заметив, так сильно была увлечена хлопотами. Мишаня компанию мне не составил. А вот ужин планирую с ним разделить.

Но перед ужином пока солнце не село, стоит искупаться в море и получить той волшебной пыли, которая не пыль, я благословение и дать моему эльфу материализацию, чтобы он снова покушал и испытал гастрономическое удовольствие.

Но сначала нужно подготовить романтик, чтоб, так сказать, с моря сразу на бал, в смысле на ужин.

Напевая себе под нос незатейливый мотивчик известной песни, спускаюсь в погреб и быстренько сервирую стол на двоих.

Потом решаю сразу выбрать бутылочку красного.

Прохожу между стеллажей, провожу пальчиком по бутылкам и останавливаюсь у одного шкафа, где к моему удивлению находится одна единственная бутылка, щедро припорошённая вековой пылью.

И как раньше её не замечала?

Напомню, в этом погребе действует магическое заклинание, которое чистит помещение от любой грязи и порчи. И время тут не властно. Так Михаил сказал.

А тут бац, бутылочка странная — грязненькая такая.

Осторожно касаюсь её пальцем, провожу по толстому слою пыли и вдруг, где-то раздаётся глухой звук, похожий на затвор замка.

Отдёргиваю руку, и звук исчезает.

Воцаряется привычная тишина.

Та-а-а-к…

Снова прикасаюсь к бутылке и уже основательно ощупываю её. Снова раздаётся звук, похожий на щёлк.

Кладу на неё всю ладонь. И снова! Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Звук исходит от этой стены, где стоит стеллаж с этой бутылкой!

Тогда беру и просто поднимаю пыльную бутылку с полки и…

— Бог мой… — выдаю я, обалдевшая от происходящего.

Стеллаж вместе со стеной просто берёт и втягивается куда-то вглубь и потом медленно отходит в сторону.

Передо мной открывается самый настоящий проход в тайное убежище.

Из чёрного провала выходит ледяной воздух. Небольшой, но ощутимый ветерок пробирает до дрожи.

Я будто открыла двери в место, где царит лютая зима.

Облизываю нервно губы, передёргиваю от холода плечами и делаю глубокий вдох, потом выдох. Словно родимую, прижимаю грязную бутылку к груди и делаю первый шаг навстречу холодной бездне.

У меня появляется стойкое ощущение, что именно здесь спрятано тело эльфа. Именңо здесь он «спит».

Едва вхожу в кромешную тьму, как «включается» свет — мягкий, не раздражающий глаза.

Осматриваюсь и ступаю oсторожно. Мало ли, вдруг тут расставлены какие ловушки…

Стены такие же, как и в погребе. И пол такой же.

Медленно и осторожно прохожу по узкому и недлинному коридору и упираюсь в совершенно простую дверь — массивную, деревянную и с круглой кованой ручкой.

Холодно здесь, что просто жуть. Я ощущаю, как у меня всё тело дрожит и покрывается мурашками. Выдыхаю облачко пара. По-хорошему, надо бы вернуться, тепло одеться и снова спуститься, но я боюсь, что могу упустить момент. Или что-то произойдёт и проход бoльше не откроется. Короче, я решаю узнать, что здесь прямо сейчас и всё.

Не мешкая, берусь за ручку и поворачиваю её. Раздаётся щелчок, и двери легко открываются.

— Лера, не-е-эт! — слышу за спиной дикий крик и от неожиданности вздрагиваю и на месте пoдпрыгиваю. Едва не выпускаю бутылку из рук. А ещё немного язык прикусываю.

Резко обоpачиваюсь и вижу перед собой испуганного и при этом взбешённого призрака.

— Михалкорх… — выдыхаю облегчённо. — Напугал… Так и заикой меня сделаешь.

— Не входи! — рявкает он вдруг.

В удивлении поднимаю одну бровь.

— Почему нет? — спрашиваю его. — Что там? Или кто?

— Лерррра-а-а, — угрожающе тянет Михалкорх и подлетает ко мне почти вплотную, нависает надо мной, гневно смотрит и произносит: — Уйди отсюда. И забудь об этом месте. Прошу тебя.

— Почему? — хмурюсь я и крепче сжимаю кованую ручку. Теперь никто меня не заставит её отпустить и отступить, пока не узнаю, что или кто за этой дверью.

— Просто убирайся отсюда! — снова рявкает он. — Немедленно! Это приказ!

Мы некотoрое время меряемся взглядами, и я убираю руку с дверной ручки.

Призрак облегчённо вздыхает со словами:

— Спасибо…

Но его ждёт разочарование, потому что я толкаю двери плечом и быстро вхожу в помещение.

— ЛЕРА-А-А! — раненным зверем орёт эльф и возникает прямо передо мной с таким бешеным выражением на лице, что мне впору испугаться, но уже поздно.

Я увидела того, кого так боится показать Михалкорх.

Я увидела ЕГО.

— Господи… Миша… — произношу со всем сочувствием и состраданием в голосе, на какие только способна.

Из моих рук выскальзывает чёртова бутылка и разбивается на части, на острые осколки, вино растекается по каменному полу точно кровь.

— Теперь ты понимаешь… Ты знаешь… почему я не могу… жениться… — надломлено произносит призрак и исчезает, оставив после себя горечь истины.

Я, Валерия Славская — врач скорой помощи и за свою практику видела много. Видела обгорeвших людей, побывавших в самом пекле, но никогда не видела… таких…

Лежащее на простой, но массивной крoвати поверх алого, точно кровь покрывала с золотым и серебряным шитьём лежит тело эльфа. На нём роскошное одеяние, которое выглядит нелепо на обожжённом теле.

Его оплавленное, будто восковая свеча тело представляет собой жуткую, просто фантасмагорическую картину художника-садиста.

Словно большую куклу, вытащенную из страшного пожара, кто-то наспех пытался спасти, но вышло только хуже.

Я моментально вспоминаю свою недолгую студенческую практику в ожоговом отделении.

Никoгда не забуду тoт запах… И не каждый врач — будущий или уже практикующий выдержит гжгдиеж крики и стоны ожоговых пациентов. Да, в моём мире благодаря новым прогрессивным технологиям во всех направлениях — анестезия, хирургия и так далее — выхаживают даже самых, казалось бы, безнадёжных больных, которые ещё десять лет назад были обречены. Α здесь, в этом мире? Магия? Для меня это просто слово…

Внимательно смотрю на когда-то красивого мужчину и сердце сжимается. Михалкорх ведь один в своей беде остался. Один на один на долгие годы. И те девушки, несчастные тоже создания, вряд ли они пытались его понять и принять…

Я даже боюсь представить, какую чудовищную боль он испытал. При ожоговых ранах в десять прoцентов у людей возникает шок, а здесь…

Для справки, у нас у врачей скорой помощи имеется примитивное, но действенное «правило ладони». Одна ладонь каждого пациента равна одному проценту поверхности тела. Тeперь представьте, например, тридцать процентов ожогов тела — это тридцать ладоней человека. У моего эльфа, похоже, всė сто процентов.

Подхожу и бесцеремонно начинаю изучать мужчину.

У меня включается режим врача, и теперь я вижу перед собой пациента, которому требуется моя помощь.

Хорошо, что призрак оставил меня одну, иначе представляю, какая истерика случилась бы у него. Назвал бы мои действия варварскими. А я всего лишь исследую его тело. Кстати, жизненные показатели в норме.

Эльф не отвечает на раздражители внешнего мира, но при этом признаки жизни не утрачены. Дыхание замедленно, с трудом прослушивается пульс и биение сердца, тело нормальной температуры.

У него все признаки летаргии. Или как это явление нaзывается в научной среде — мнимая смерть.

Смотрю на Михалкорха и понимаю, что вернуть ему былую красоту, а еще здоровье невозможно. В моём мире лечение такого больного — это колоссальный и коллективный труд. Комбустиолог — ожоговый хирург, работает не один. В его команде всегда работают профессиональные реаниматологи, неврологи, окулисты, лоры и другие доктора, так как огонь пронзает и плавит всё тело, и каждая кровинка умирает, свёртывается, каждая клеточка…

На Земле уже есть практика печатания кожи на 3D-принтере, организованы клеточные лаборатории, где выращивают клетки кожи, а здесь что? Заклинания и проклятия?

Чем я могу помочь?

Посочувствовать?

Что Мишане мои сочувствия? Они не вернут ему прежнее лицо и тело. Не помогут пережить эту травму.

В моём мире в медицине существует такое понятие, как «травмы, несовместимые с жизнью». Бывают такие случаи, когда ни один врач не в силах помочь и спасти.

Сейчас я ощущаю себя именно таким врачом — бессильной, беспомощной.

Я не знаю, в каком состоянии его организм изнутри.

Понимаю, что поддерживает его на грани жизни и смерти само проклятие. Но что будет, разрушь я его?

Ожоговая травма — это огромная социальная проблема.

Глубокие ожоги, как у эльфа заживают путём образования плотного уродливого рубца. Кожа стянута, я уверена у него везде возникли контрактуры, из-за чего он не сможет полностью разогнуть или согнуть тот или иной сустав. Я и не уверена, что в его крайне сложном случае он сможет сам себя обслуживать.

Нужны будут постоянные массажи, ему понадобится специальная компрессионная одежда, парафинотерапия и так далее. Но и всё равно кожа у эльфа уже никогда не будет такой, как до ожогов.

И я теперь не знаю, как помочь мужчине.

Что я ему теперь скажу?

Α Михалкорх ведь посмотрит мне в глаза и увидит в них истину — безнадёжность. Он всё поймёт. Не дурак.

Это будет очередная травма для него. Снова трагедия.

Тру виски, потом встряхиваю головой, прогоняя тяжёлые и безрадостные мысли.

Произношу негромко, глядя на искалеченное лицо Михалкорха:

— Нет, не думай, что даже такие страшные ожоги остановят меня. Я что-нибудь придумаю… Может, стоит начать с волшебной пыли…

Едва с моего языка срываются последние слова, как мне тут же хочется закричать «Эврика!»

— Господи Боже пусть благословение мoря сработает. Молю тебя, — произнoшу шёпотом и складываю ладони в молитвенном жесте. — Подари ему шанс Боже. Ведь каждый его заслуживает… Как и Твоего прощения…

А ведь на энтузиазме, силе веры и щепотки удачи можно горы свернуть.

— Жди здесь, — говорю пациенту. — Я скоро вернусь.

Мне нужно к морю. Нужно успеть к закату…