Заложница в академии

Пролог

Брайт Масон. 31 августа

Я бегу так быстро, как, кажется, никогда раньше не бегала. Из-под каблуков вылетают грязь и мелкие морские камушки. Справа простирается Таннатский океан, слева высокая городская стена, которой нет конца и края. Ни одной улочки, ни одной ниши. Прятаться некуда.

Шансов никаких.

Меня настигают.

Магия заблокирована, и я чувствую себя беспомощной, жалкой. Меня предупреждали, что они так умеют. Орден Пяти умеет всё.

Крепкое тело врезается в моё, сминает и прижимает к стене со всего маху. Из глаз будто звёзды сыплются, затылок обжигает огнём. Я выдыхаю, шиплю и тут же начинаю царапаться, но каменею встретившись с изумрудными глазами.

Они гипнотизируют, и будто разом заменяют собой и океан, и небо, отчего страх пробирает до самого нутра и колени начинают подгибаться.

Я чувствую тёплую кровь, сбегающую по волосам от раненого затылка к шее, и кажется, что её запах распространяется всюду.

Зеленоглазый морщится, словно учуял что-то мерзкое. Крепко сжимает мои руки, коленом фиксирует ноги. С его головы падает чёрный капюшон, но почти сразу лицо скрывает изумрудный туман-маскировка.

Я успеваю его увидеть.

Успеваю понять, что не забуду это лицо никогда. Тем более, что очень вероятно, этот день станет для меня последним.

Белая кожа и белые волосы, брови широкие, почти тёмные и яркие-яркие глаза, которые до сих пор не отпускают мои. Он будто весь светится. Истинный маг. А значит — враг. Особенно ночью, когда они буквально выходят на охоту.

Он не старше меня, первокурсницы. Лет двадцать, но во взгляде уже ярость, присущая каждому Истинному. Она у них в крови, с рождения.

— Скажи что-нибудь, чтобы я тебя отпустил. Придумай причину, — шепчет он, и я вскидываю голову.

Истинные не дарят таких шансов. Он не должен был это говорить. А я ничем не могу ему ответить, и от этого в горле пересыхает. Мне нельзя открывать рот. Моя сила бурлит из-за страха и нервного напряжения и, если заговорю — непременно вырвется наружу.

— Я жду, — его голос жёсткий. Он требует, чтобы я отвечала.

Руки больно царапаются о кирпичную стену. Мне чертовски холодно, тут, на берегу. И очень-очень страшно.

И я не успеваю удержать язык за зубами.

Наклоняюсь вперед, и почти касаясь его уха, шепчу:

— Ты пожалеешь, что дал мне шанс.

Он не знает этого языка, но услышав отступает. Мой голос гипнотизирует его так же, как меня его зелёные глаза. Мы оба деморализованы, но я успеваю среагировать первой. С Истинного слетает маскировка, изумрудный туман рассеивается, и я снова вижу его лицо. Брови сдвинуты, челюсть напряжена. Он не понимает, что это было. Я не понимаю, как это работает.

— Проваливай, — тихо говорит он. — ЖИВО!

Что-то меняется, и мои пальцы наливаются силой. Блокировку сняли, можно бежать.

Дважды меня просить не нужно.

Я разбегаюсь, и уже через секунду меня охватывает чёрный туман. Тело трансформируется, руки становятся чёрными крыльями.

Я улетаю так стремительно, что от резко набранной высоты берег превращается в полоску на границе с океаном. Меня подхватывают воздушные потоки, морской воздух пронзает жёсткие перья.

А Истинный так и смотрит в небо, не понимая, с чем только что столкнулся.