Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 1

Пролог Жить

Гавилар Холин стоял на пороге бессмертия.

Требовалось всего лишь найти верные Слова.

Он обошел по кругу девять Клинков Чести, воткнутых в каменистую землю. Воздух пропитался вонью горелой плоти. Гавилар перевидал достаточно погребальных костров, чтобы узнавать этот запах безошибочно, хотя в данном случае тела сгорели не после, а во время боя.

– Это событие называют Ахаритиам… – произнес он, переходя от клинка к клинку и касаясь каждого рукой.

Когда он сам станет Вестником, уподобится ли его меч этим, напоенным силой и древним знанием?

– …конец света. Это ложь?

«Многие из давших такое название верили в свои слова», – откликнулся Буреотец.

– А их обладатели? – спросил Гавилар, указывая на мечи. – Вестники. Во что верили они?

«Будь они абсолютно честны, я бы не искал нового защитника», – отозвался Буреотец.

Гавилар кивнул:

– Клянусь служить Чести и Рошару как Вестник. Лучше своих предшественников.

«Слова не приняты, – сказал Буреотец. – Ты никогда не отыщешь их случайно».

Но попытаться стоит. Гавилар часто совершал невозможное, по мнению окружающих, на пути к положению самого могущественного человека в мире.

Он еще раз обошел кольцо клинков. В тени каменных монолитов никого больше не было. Побывав в этом видении десятки раз, Гавилар мог назвать каждый клинок по имени связанного с ним Вестника. И все равно Буреотец по-прежнему излагал сведения крайне неохотно.

Не важно. Своей цели Гавилар добьется.

Он выдернул из камня длинный изогнутый клинок Йезриена и взмахнул им, рассекая воздух.

– Нойадон встречался с Вестниками и неплохо их узнал.

«Да», – признал Буреотец.

– Он же их и спрятал? – спросил Гавилар. – Правильные слова где-то в «Пути королей»?

«Да».

Гавилар помнил всю книгу наизусть. Он уже несколько лет как выучился читать, чтобы искать разгадки тайн, не раскрывая их женщинам в своей жизни.

Он отшвырнул меч Вестника, и клинок зазвенел о камни. В ответ Буреотец зашипел.

Гавилар мысленно упрекнул себя. Это всего лишь видение, эти фальшивые мечи – ничто, а ему нужно, чтобы Буреотец считал его благочестивым и достойным, во всяком случае пока.

Он взял меч Чаны. Этот клинок ему очень нравился: его украшала узкая щель посередине. Делать подобную длинную выемку на обычном оружии было бы крайне непрактично. Здесь же она символизировала всю самобытность невероятного меча.

– Чанаранач была бойцом, – сказал Гавилар, – это клинок воина. Прямой и прочный, но с толикой невозможного, зияющей по центру.

Он подержал меч перед собой, разглядывая кромку.

– Кажется, я так хорошо знаю каждого из них. Это мои соратники. И в то же время я не сумел бы узнать их в толпе.

«Соратники? Не забегай вперед, Гавилар. Найди Слова».

Ох уж эти Слова, шквал их побери! Самые важные, какие только доведется сказать. С их помощью Гавилар станет защитником Буреотца и даже чем-то бо́льшим, как он догадывался. Гавилар подозревал, что его примут в Клятвенный договор и он обретет бессмертие. Он не спрашивал, какого Вестника заменит: подобный вопрос прозвучал бы непочтительно, а Гавилар не хотел показаться Буреотцу невежей. Впрочем, он предполагал, что займет место Таленелата – единственного, кто не оставил свой клинок.

Гавилар воткнул меч обратно в камень.

– Возвращаемся.

Видение тотчас растаяло, и он оказался в кабинете на втором этаже дворца. Книжные полки, неприметный рабочий стол для чтения, гобелены и ковры, чтобы заглушать голоса. К предстоящему пиру Гавилар облачился в пышную королевскую мантию, скорее архаичную, чем модную. Его одежда, как и борода, выделялась на фоне светлоглазых алети. Он хотел, чтобы его воспринимали кем-то вроде старца, стоящего выше их мелочных игр.

Формально это была комната Навани, но дворец-то принадлежал ему. Здесь Гавилара искали редко, а ему требовалась передышка от общения с мелкими людишками, донимающими его своими мелкими проблемками. До назначенных встреч еще оставалось время, и король взял с полки книжку, в которой кратко описывались последние исследования области вокруг Расколотых равнин. В нем крепла уверенность, что где-то там находятся незапечатанные древние Клятвенные врата. Через них можно будет попасть в мифический город Уритиру и найти древние записи.

Он отыщет правильные Слова. Он в шаге от них. В таком мучительном шаге от того, чего втайне желает каждый, но добились лишь десять человек. Вечная жизнь и наследие на тысячи лет, ведь на формирование этого наследия будет время.

«В этом не так много величия, как ты думаешь», – сказал спрен.

Гавилар на мгновение замер. Не может же Буреотец читать его мысли… Нет, точно нет, он проверял. Спрен не знал о его глубинных соображениях, о тайных планах. Знай он сокровенные мысли Гавилара, не стал бы с ним сотрудничать.

– В чем именно? – спросил король, втискивая книгу на место.

«В бессмертии, – ответил Буреотец. – Оно изнашивает людей, подтачивает душу и разум. Вестники безумны, поражены сверхъестественными, присущими только им болезнями, связанными с древней природой каждого из них».

– Сколько прошло времени, прежде чем проявились симптомы? – спросил Гавилар.

«Трудно сказать. Тысяча лет, может, две».

– Значит, у меня будет этот срок на поиски решения, – заметил Гавилар. – Срок более приемлемый, чем доступное смертному столетие – да и то если повезет. Не находишь?

«Я не обещал тебе подобного дара. Ты считаешь, что я предлагаю именно это, но я лишь ищу защитника. И все же скажи: принял бы ты цену становления Вестником? К моменту твоего возвращения все, кого ты знаешь, обратятся в прах».

Вот и время для лжи.

– Долг короля – заботиться о своем народе. Став Вестником, я смогу оберегать Алеткар так, как не снилось ни одному монарху. Ради этого я переживу боль личных потерь. Если уж мне суждено умереть, – добавил Гавилар, цитируя «Путь королей», – то я сделаю это, прожив свою жизнь правильно. Значение имеет не цель, но способ ее достижения.

«Слова не приняты, Гавилар, – сказал спрен. – Угадать Слова не выйдет».

Да, но ведь Слова где-то в книге. Прячутся среди ханжеских нравоучений, как белоспинник в зарослях. Гавилар Холин не привык проигрывать. Люди получают то, на что рассчитывают. А он рассчитывал не только на победу, но и на божественность.

В дверь тихонько постучали. Неужели уже пора? Гавилар велел гвардейцу войти. Сегодня Тирим был в доспехе самого короля.

– Сир, пришел ваш брат, – доложил он.

– Что? Не Рестарес? Как Далинар меня нашел?

– Полагаю, ваше величество, заметил, что мы стоим тут на страже.

Как некстати!

– Впустите.

Гвардеец удалился. Секунду спустя в кабинет с грацией трехногого чулла ввалился Далинар.

– Гавилар! – проревел он, захлопнув дверь. – Я хочу поговорить с паршенди!

Король медленно и глубоко вздохнул:

– Брат, это дело очень тонкое, и мы не хотим их оскорбить.

– Я и не буду их оскорблять, – проворчал Далинар.

Он был одет в такаму. Старомодное воинское облачение открывало мощную грудь, поросшую седеющими волосами.

Протолкнувшись мимо Гавилара, гость плюхнулся на стул у стола.

Бедный стул.

– Далинар, какое тебе вообще до них дело? – поморщился Гавилар, приложив правую руку ко лбу.

– А тебе? – требовательно спросил брат. – Этот договор, внезапный интерес к их землям. Что ты замышляешь? Скажи!

Дорогой прямолинейный Далинар. Тонкость подхода сравнима с кувшином рогоедского белого. Да и ум тоже.

– Скажи прямо, – не унимался братец. – Ты планируешь их завоевать?

– Зачем бы мне в таком случае заключать с ними договор?

– Не знаю, – ответил Далинар. – Просто не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Они мне нравятся.

– Это же паршуны.

– Мне нравятся паршуны.

– Да ты никогда даже внимания на паршуна не обратишь, если только он не медлит с тем, чтобы принести тебе выпить.

– В этих что-то есть, – настаивал Далинар. – Я чувствую… нечто общее с ними.

– Глупости.

Гавилар подошел к столу и склонился над братом:

– Далинар, что с тобой происходит? Куда делся Черный Шип?

– Устал, наверное. Или ослеп. От пепла и копоти сожженных мертвецов, которые всегда перед глазами…

Опять нытье по поводу Разлома? Вот же морока! С минуты на минуту придет Рестарес, а еще… не стоит забывать о Тайдакаре. Нужно, балансируя, удержать столько ножей, стоящих на острие, чтобы ни один не соскользнул и не порезал! Сейчас совсем не до Далинара с его приступом угрызений совести.

– Брат, – обратился к нему Гавилар, – что бы сказала Эви, узри она тебя в таком виде?

Мастерский удар тщательно заточенным копьем в живот. При упоминании этого имени Далинар отпрянул и вцепился пальцами в столешницу.

– Она бы хотела, чтобы ты стоял гордо, как воин, и защищал Алеткар, – произнес Гавилар негромко.

– Я… – прошептал Далинар. – Она…

Гавилар протянул руку и помог ему подняться на ноги, повел к выходу.

– Держи спину прямо.

Далинар кивнул, взявшись за дверную ручку.

– Ах да! – добавил Гавилар. – Брат, сегодня следуй Заповедям. Ветер принес что-то странное.

Заповеди предписывали не пить в преддверии возможной битвы. Всего лишь легкое напоминание Далинару, что впереди пир, где будет вдоволь вина. Далинар по-прежнему думал, будто никто не знает, что он убил Эви. Но Гавилар выяснил правду, и это позволяло ему тонко манипулировать братом.

В следующее мгновение Далинар скрылся за дверью. Его неповоротливый, неподатливый мозг, скорее всего, сосредоточился на двух помыслах. Во-первых, на том, что он сотворил с Эви. И во-вторых, на том, где раздобыть что-нибудь настолько крепкое, чтобы забыть о первом.

Когда Далинар отошел подальше, Гавилар жестом подозвал Тирима. Гвардеец состоял в Сынах Чести. Это сообщество – один из тех ножей, которыми балансировал Гавилар. Вовлеченным туда людям ни к чему знать, что он давно перерос их идеи.

– Идите за моим братом, – велел Гавилар. – Аккуратно позаботьтесь о том, чтобы он нашел себе выпивку. Например, направьте его к тайным запасам моей жены.

– Сир, вы поручили мне это несколько месяцев назад, – шепотом ответил Тирим. – Боюсь, там мало что осталось. Он любит делиться с солдатами.

– Значит, поищите еще что-нибудь. Я сам впущу Рестареса и остальных, когда они придут. Идите.

Гвардеец поклонился и последовал за Далинаром, бряцая доспехом. Гавилар плотно затворил дверь.

Он не удивился, услышав в голове голос Буреотца.

«У него есть потенциал, которого ты не видишь».

– У Далинара? Разумеется, есть. Если направлять его в нужную сторону, он способен спалить целые страны.

А в остальное время приходится заливать в него алкоголь, чтобы он не сжег и эту страну.

«Он способен на большее, чем ты думаешь».

– Далинар – мощный, тупой, тяжелый инструмент, которым долбишь по проблемам, пока не разобьются, – сказал Гавилар и поежился.

Он вспомнил, как брат надвигался на него по полю боя – весь в крови, глаза в прорезях шлема будто отсвечивают красным, полные жгучего желания занять место Гавилара…

Этот призрак преследовал его. К счастью, боль утраты Далинара в сочетании с пристрастием к спиртному позволяла королю легко управлять братом.

Вскоре Гавилар снова отвлекся на стук. Он открыл дверь, но никого не обнаружил. Буреотец предостерегающе зашипел у него в голове, отчего по спине вдруг побежали мурашки.

Когда Гавилар обернулся, его уже поджидал старина Тайдакар. Повелитель Шрамов собственной персоной, закутанный в плащ с располосованным подолом. Шквал побери!

– Ты мне кое-что обещал, – произнес Тайдакар из-под затенявшего лицо капюшона. – Я снабжал тебя, Гавилар, исключительно важной информацией. В уплату я попросил одного-единственного человека. Когда же ты передашь мне Рестареса?

– Скоро. Сначала нужно завоевать его доверие.

– Сдается мне, – сказал Тайдакар, – что тебя интересует не столько наша сделка, сколько твои собственные мотивы. Сдается мне, что я направил тебя к чему-то ценному и ты решил оставить это себе. Сдается мне, что ты играешь в игры.

– А мне сдается, – отозвался Гавилар, делая шаг к закутанной фигуре, – что ты не в том положении, чтобы предъявлять требования. Я тебе нужен. Так почему бы нам… не продолжить игру?

Мгновение Тайдакар не двигался. Затем со вздохом поднял руки в перчатках и откинул капюшон. Гавилар замер: хотя их встреча была далеко не первой, он никогда прежде не видел лица Тайдакара.

Весь целиком из мягкого бело-голубого света, Тайдакар выглядел моложе, чем представлял себе Гавилар. Мужчина средних лет, а вовсе не почтенный старец. В его глаз был воткнут большой штырь, тоже голубой, конец которого торчал из затылка. Кто же он, какой-то спрен?

– Осторожней, Гавилар, – предупредил Тайдакар. – Ты пока не бессмертный, но уже влез в игры с силами, которые разрывают смертных буквально на акси.

– Тебе они известны? – с нетерпением властно спросил Гавилар. – Самые важные Слова, какие мне только доведется произнести?

– Нет, – ответил Тайдакар. – Но послушай: все это не то, что ты думаешь. Передай Рестареса моим агентам, и я помогу тебе вернуть древние силы.

– Это я уже перерос.

– Гавилар, нельзя «перерасти» прилив, – отозвался Тайдакар. – Либо ты плывешь вместе с ним, либо он тебя сметает. Наши замыслы уже приведены в действие. Если говорить честно, не знаю, много ли в том нашей заслуги. Прилив приближался независимо от нашей воли.

– Что ж, я намерен… – буркнул король и вдруг осекся, потрясенный преображением гостя.

Лицо Тайдакара растаяло. Вместо него в воздухе парил шар с таинственной руной в центре. Плащ, тело, перчатки расточились быстрыми дымными струйками и развеялись.

Гавилар смотрел во все глаза. Это же… это невероятно походило на то, что он читал о силе светоплетов – Сияющих рыцарей. Неужели Тайдакар?..

– Я знаю, ты встречаешься с Рестаресом сегодня, – произнес шар, вибрируя: рта у него не было. – Подготовь его, затем передай моим агентам для допроса. Иначе пеняй на себя. Таков мой ультиматум, Гавилар. Быть моим врагом тебе не понравится.

Светящийся шар сжался, став почти прозрачным, проплыл к выходу и нырнул в щель под дверью.

– Что это было? – резко спросил Гавилар у Буреотца, теряя самообладание.

«Нечто опасное», – отозвался спрен у него в голове.

– Сияющий?

«Нет. Похоже, но нет».

Гавилар осознал, что его трясет. Как глупо! Он король, шквал побери, вот-вот станет полубогом. Его предназначение определено. Дешевым фокусам и расплывчатым угрозам не вывести его из равновесия. И все же он оперся о стол, глубоко дыша и сжав пальцами разбросанные заметки о механике и чертежи – новое увлечение жены.

Уже не в первый раз Гавилар задумался, не сумеет ли Навани решить его проблему. Он скучал по тем временам, когда они плели интриги. Сколько прошло с тех пор, как они смеялись все вместе? Он, Йалай, Навани и Тороль? Увы, подобными тайнами не делятся. Йалай или Садеас вырвали бы приз у Гавилара при первой же возможности, и он бы их не осудил. А вот Навани… Попыталась бы она забрать бессмертие себе? Осознала бы вообще его ценность? Она так умна, так ловка в определенных вопросах. Но когда Гавилар заводил речь о своих целях и о великом наследии, она тонула в деталях. Отказывалась думать о горе́, потому что беспокоилась, где разместить подножие.

Он жалел о возникшем между ними отдалении. О холодности, заменявшей – да что там, заменившей – их былые отношения. От мыслей о жене болезненно сжималось сердце. Надо бы…

«К моменту твоего возвращения все, кого ты знаешь, обратятся в прах…»

Пожалуй, так даже лучше.

Гавилар уже набросал в уме планы, как сократить время своего отсутствия в этом мире, но для их отшлифовки может понадобиться несколько попыток. Выходит, чем меньше привязанностей, тем лучше. Рубить – так уж все сразу. Как осколочным клинком.

Он принялся обдумывать намерения и к приходу Рестареса был вполне готов.

Лысеющий гость явился без стука: заглянул в комнату, нервно осмотрел углы, прежде чем проскользнуть в дверь. За ним следовала тень: высокий надменный макабаки с родимым пятном на щеке. Гавилар велел слугам обращаться с обоими как с послами, однако сам еще не имел возможности поговорить со вторым гостем – не был с ним знаком.

В походке новоприбывшего ощущалась некоторая твердость. Непоколебимость. Такой человек не привык уступать. Ни ветру, ни буре, ни уж тем более другим людям.

– Гавилар Холин, – произнес незнакомец, не кланяясь и не подавая руки.

Они столкнулись взглядами. Впечатляюще. Гавилар ожидал встретить кого-то больше похожего на Рестареса.

– Угощайтесь, – предложил король, указывая на бар.

– Нет, – отказался макабаки.

Ни «спасибо», ни слов любезности. Любопытно. Интригующе.

Рестарес же сорвался с места, как ребенок, которому предложили сладкое. Даже теперь, примкнув к Сынам Чести, возрожденным в который уже раз, Гавилар считал Рестареса… странным. Лысеющий коротышка перенюхал все вина. Он никогда не рисковал пить в присутствии короля, однако каждый раз проверял напитки. Будто хотел найти яд и тем оправдать свою паранойю.

– Прости, – заламывая руки, сказал Рестарес, стоя у бара. – Прости, Гавилар. Не хочется… не хочется пить сегодня. Прости.

Гавилар был близок к тому, чтобы вышвырнуть его и захватить контроль над Сынами Чести. Вот только некоторые, например Амарам, Рестареса уважали. И почему Тайдакар так в нем заинтересован? Не может же Рестарес в самом деле быть кем-то важным! Наверное, настоящая сила – его высокий приятель. Неужели Гавилара два года держали в неведении относительно чего-то настолько значимого?

– Я рад, что ты согласился встретиться, – кивнул Рестарес. – Да… хм… потому что… хм… в общем… Объявление. Я хочу сделать объявление.

– Какое же? – нахмурясь, спросил Гавилар.

– До меня дошли слухи, что ты намереваешься… хм… вернуть Приносящих пустоту.

– Рестарес, ты основал Сынов Чести, чтобы восстановить древние клятвы и возвратить Сияющих рыцарей. Они исчезли тогда же, когда и Приносящие пустоту. Значит, если вернуть Приносящих пустоту, восстановятся и силы Сияющих.

«И что еще важнее, – добавил Гавилар мысленно, – из страны мертвых прибудут Вестники, чтобы снова нас вести. И я захвачу место одного из них».

– Нет-нет-нет! – сказал Рестарес с нехарактерной для себя твердостью. – Я хотел возвращения людской чести! Хотел, чтобы мы изучали, в чем крылось величие Сияющих. До того, как все пошло не так. – Он взъерошил пятерней редкие волосы. – До того, как… я сделал то… из-за чего все пошло не так…

Рестарес упорно избегал смотреть Гавилару в глаза.

– Нам… нам следует прекратить попытки восстановить силы, – произнес он упавшим голосом и взглянул на своего сурового приятеля, словно ища поддержки. – Нельзя допустить… новое Возвращение…

– Рестарес, – сказал Гавилар, наступая на коротышку, – что с тобой не так? Ты говоришь о том, чтобы предать все, во что мы верим?

«Или, во всяком случае, делаем вид, что верим».

Гавилар незаметно переместился так, чтобы нависать над Рестаресом.

– Тебе доводилось слышать о человеке по имени Тайдакар?

Рестарес поднял взгляд, глаза его расширились.

– Он хочет тебя найти, – пригрозил Гавилар. – До сих пор я тебя защищал. Что ему нужно?

– Секреты, – прошептал Рестарес. – Этот человек… не выносит… когда у кого-то есть секреты.

– Какие секреты? – настаивал Гавилар, отчего Рестарес съежился. – Я долго мирился с твоей ложью. Что происходит? Чего хочет Тайдакар?

– Я знаю, где она спрятана, – еще тише сказал Рестарес, – где ее душа. Ба-Адо-Мишрам. Дарительница Форм. Та, что могла бы соперничать с Ним. Та… кого мы предали.

Ба-Адо-Мишрам? Какое Тайдакару дело до одной из Претворенных? У этой детали головоломки весьма причудливая форма.

Гавилар открыл было рот, но его плечо словно тисками сдавили чьи-то пальцы. Оглянувшись, он увидел макабакского приятеля Рестареса.

– Что ты сделал? – спросил тот ледяным тоном. – Гавилар Холин, какие действия были предприняты тобой для достижения той цели, к которой тебя ошибочно направил мой друг?

– Ты даже не представляешь, – ответил Гавилар, пристально глядя незнакомцу в глаза, пока тот не разжал пальцы.

Гавилар достал из кармана мешочек и небрежно высыпал на стол горсть сфер и самосветов.

– Я уже близок. Рестарес, сейчас не время терять присутствие духа!

Незнакомец уставился на сферы, приоткрыв рот. Он протянул руку к одной, наполненной темным, почти обратным фиолетовым светом. Невозможным светом – такого цвета не должно существовать. Макабаки отдернул руку, едва пальцы приблизились к сфере, и обернулся к Гавилару. Глаза его широко распахнулись.

– Ты дурак, – сказал он. – Немыслимый дурак, бегущий навстречу Великой буре в надежде побороть ее палкой. Что ты сделал? Где взял пустосвет?

Гавилар улыбнулся. Никто из них не знает об ученом, которого он тайно держит в резерве. О мастере всего, что связано с наукой. О человеке, не принадлежащем ни к Духокровникам, ни к Сынам Чести.

О человеке из другого мира.

– Проект уже запущен, – ответил Гавилар, взглянув на Рестареса, – и оказался успешным.

– В самом… в самом деле? – встрепенулся Рестарес. – Неужели этот свет… – Он обернулся к приятелю. – Нейл, это может сработать! Можно вернуть их, а потом уничтожить. Может сработать.

Нейл?! О шквал! Гавилар знал, хотя и старался не придавать этому значения, что Рестарес выставляет себя Вестником, чтобы произвести впечатление на членов организации. Коротышке невдомек, что Гавилар свел знакомство с Буреотцом, а тот поведал ему правду: Вестники давным-давно умерли и ушли на Брейз.

Так неужели этот чужак считает себя Наланом, Вестником Правосудия? Выглядит… подходяще. На многих картинах Налан представал надменным макабаки. И родимое пятно… Поразительно похожие изображения есть на нескольких древних полотнах.

Да ну, это смешно. Если принять, что макабаки – Вестник, придется поверить и в то, что Рестарес тоже. Вздор.

Незнакомец попытался смутить Гавилара пристальным взглядом. Лицо ледяное, тело неподвижное. Не человек, а статуя.

– Это чрезмерно опасно, – проговорил он.

Гавилар не отводил глаз. Мир подчинится его желаниям. Прежде всегда бывало так.

– Но ты король, – наконец сказал макабаки, отступая на шаг. – Твоя воля… закон… в этой стране.

– Да, – подтвердил Гавилар, – несомненно. Рестарес, есть и другая хорошая новость. Пустосвет из бури можно перемещать в Физическую реальность. Можно даже переносить его отсюда в Преисподнюю, как ты и хотел.

– Это способ, – произнес Рестарес, глядя на Нейла. – Возможный… способ вырваться…

Однако Нейл указал рукой на сферы:

– Возможность носить их на Брейз и обратно ничего не значит. Слишком малое расстояние, чтобы судить.

– Всего несколько лет назад не удавалось и этого, – заметил Гавилар. – Вот доказательство. Связь не разорвана, а коробка позволяет осуществлять переноску. Пока не так далеко, как тебе бы хотелось, но нужно с чего-то начинать.

Он не вполне понимал, почему Рестареса так сильно волнует вопрос перемещения света по Шейдсмару. Тайдакара тоже интересовала эта информация: способ транспортировки буресвета, а также нового пустосвета на большие расстояния.

Размышляя об этом, Гавилар кое-что заметил. Дверь была приоткрыта, и в щель заглядывал чей-то глаз.

Преисподняя! Навани. Много ли она услышала?

– Супруг мой, – произнесла она, тотчас войдя в комнату, – гости скучают без тебя. Ты, кажется, потерял счет времени.

Гавилар подавил гнев, вспыхнувший из-за того, что она подсматривала, и обернулся к гостям:

– Господа, я должен извиниться.

Рестарес снова взъерошил жидкие волосы.

– Гавилар, я хочу побольше узнать о проекте. Кроме того, тебе нужно знать, что сегодня здесь еще кое-кто из нас. Я успел заметить следы пребывания.

Еще кое-кто? Кто-то из Сынов Чести.

Да нет, он имеет в виду еще одного Вестника. Все больше теряет связь с реальностью.

– У меня скоро встреча с Меридасом и остальными, – мягко произнес Гавилар, успокаивая Рестареса. – Они мне кое-что расскажут, и сможем поговорить снова.

– Нет, – отрезал макабаки. – Сомневаюсь, что мы это сделаем.

– Это еще не все, Нейл! – возразил Рестарес, хотя и последовал за приятелем, когда король стал их выпроваживать. – Это очень важно! Я хочу уйти. Это единственный способ…

Гавилар захлопнул дверь и обернулся к жене. Преисподняя! Навани давно пора бы понять, что не стоит его прерывать. Она…

Шквал! Платье красивое, лицо еще красивее, даже в гневе. Она сверлила его сверкающими глазами, а вокруг нее будто проступал огненный ореол.

И снова он задумался, не стоит ли посвятить ее.

И снова отверг эту мысль.

Если он собрался стать богом, от привязанностей лучше избавиться. Солнце может любить звезды, но только не на равных.

Через некоторое время после разговора с Навани Гавилар снова улизнул – на этот раз в свои покои, где смог обдумать то, что узнал.

– Скажи-ка, – обратился он к Буреотцу, ступая по мягкому ковру к столу с выгравированной картой Рошара, – почему Тайдакара так интересует Ба-Адо-Мишрам?

Спрен проявился рядом с ним рябью, сформировав размытые очертания человеческой фигуры. Будто мираж в жару над раскаленными камнями.

«Она случайно создала ваших паршунов, – сказал Буреотец. – Давно, перед самым Отступничеством, Мишрам попыталась возвыситься и занять место Вражды, давая Приносящим пустоту силы».

– Любопытно, – отметил Гавилар. – И что было дальше?

«Дальше… она пала. Оказалась недостаточно крупной сущностью, чтобы поддерживать целый народ. Все рушилось, и тогда несколько смелых Сияющих заточили Мишрам в самосвет, чтобы не дать ей уничтожить Рошар целиком. Побочным эффектом стало появление паршунов».

Обычные паршуны. Они и есть Приносящие пустоту. Восхитительная тайна, которую Гавилар выведал у Буреотца несколько недель назад.

Король подошел к книжному шкафу, где лежал один из новых согревающих фабриалей, присланный ученым Рушуром Крисом. Достал его из тканевого футляра, взвесил на ладони.

Он нашел решение, как переправлять в этот мир через Шейдсмар спренов пустоты при помощи самосветов и алюминиевых коробок. Кто бы мог подумать, что область досужего интереса Навани окажется такой полезной! Если же вероломная Аксиндвет ускользнет у него из рук, придется проделать следующую часть без нее. У него есть свой ученый, и, признаться, создаваемый им свет поражает. Свет, каким-то образом способный убивать Приносящих пустоту! Как Вашеру удалось…

Гавилару почудилось, что Буреотец издал тихий треск. Молния? Как мило!

– Ты никогда не оспаривал мои действия, – сказал Гавилар. – Я бы предположил, что возвращение Приносящих пустоту противно самой твоей природе.

«Иногда противостояние необходимо, – ответил Буреотец. – Тебе понадобится противник, если ты станешь защитником».

– Дай мне это, – повелел Гавилар. – Сейчас же. Сделай меня Вестником. Мне это нужно.

Буреотец повернул к нему мерцающую голову: «Почти правильные Слова».

– Как, вот эти? – удивился Гавилар. – Требование?

«Так близко. И так далеко».

Гавилар улыбнулся, разглядывая фабриаль и размышляя о заключенном в нем спрене пламени. У Буреотца, кажется, крепнут подозрения, он становится все враждебнее. Если дело примет скверный оборот… удастся ли заключить самого Буреотца в такой фабриаль?

Вскоре пришел Амарам и привел с собой двоих мужчин и двух женщин. Один из них был заместителем Амарама. Остальные трое – наверняка новые Сыны Чести, завербованные из числа важных персон, – получили приглашение на пир и право на аудиенцию у короля. Досадная трата времени, но нужная. Гавилар опознал обеих женщин по описанию, а вот пожилого мужчину в мантии – нет. Кто он? Бурестраж? Амарам любит держать их при себе, чтобы учиться их письму, сохраняя некое подобие воринского благочестия. Для него это важно.

Гавилар поприветствовал каждого гостя лично. Когда очередь дошла до старика, что-то щелкнуло в мозгу. Это Таравангиан, король Харбранта. По всеобщему мнению, человек малозначительный и недалекий. Гавилар бросил взгляд на Амарама. Не будут же они приглашать в круг доверенных лиц самого старика! Следует найти реальную власть, тайно управляющую Харбрантом. Судя по донесениям шпионов, вероятно, это одна из двух женщин.

Амарам кивнул. Тогда Гавилар произнес речь о древних клятвах и Сияющих, о славном прошлом и радужном будущем. Речь была хороша, но уже немного навязла в зубах. Некогда его слова вдохновляли войска, теперь же он тратил свою жизнь на собрания. Договорив, он предложил гостям выпить.

– Меридас, – шепнул Гавилар, утянув Амарама в сторону, – эти встречи начинают утомлять. Мой эксперимент удался. У меня есть оружие.

Амарам вздрогнул и тихо ответил:

– Хотите сказать…

– Да, когда мы вернем Приносящих пустоту, у нас будет новое средство борьбы с ними.

– Или новое средство контроля над ними, – прошептал Амарам.

Так-так, это что-то новенькое. Гавилар задумчиво оглядел друга, оценивая скрытые в его словах амбиции.

«Тебе же лучше, Амарам».

– Нужно возобновить Опустошения, – сказал Гавилар. – Любой ценой. Это единственный путь.

– Согласен, – ответил Амарам. – Теперь больше, чем когда-либо. – Он помялся и добавил: – С вашей дочерью разговор не сложился. А мне казалось, мы достигли взаимопонимания.

– Просто нужно больше времени, друг мой, для того чтобы завоевать ее.

Амарам жаждал трона, как Гавилар – бессмертия. И возможно, Гавилар его вознаградит. Элокар уж точно не заслуживал короны. Он олицетворял прямую противоположность того наследия, которое Гавилар хотел оставить.

Он отправил Амарама общаться с гостями. Когда они насладятся напитками, Гавилар произнесет еще одну короткую речь. Потом можно будет заняться…

Король нахмурился, заметив, что один из новых членов организации не участвует в общей беседе. Таравангиан разглядывал карту Рошара. Остальные смеялись над каким-то замечанием Амарама. Старик же даже не обернулся.

Гавилар широким шагом подошел к нему, но не успел открыть рот, как Таравангиан прошептал:

– Вы когда-нибудь задумывались о том, какую жизнь мы им даем? Подданным, которыми правим?

Гавилар не привык, чтобы люди, тем более незнакомые, обращались к нему с подобной фамильярностью. С другой стороны, этот Таравангиан считал себя королем, возможно даже ровней Гавилару. Смешно, учитывая, что владения старика представляли собой один городок.

– Меня волнует не столько их нынешняя жизнь, сколько грядущее, – ответил Гавилар.

– Речь вышла вдохновляющая, – кивнул Таравангиан с задумчивым видом. – Вы действительно верите в то, о чем говорили?

– Стал бы я произносить это, если бы не верил?

– Конечно стали бы. Король говорит то, что до́лжно. Разве не прекрасно было бы, если бы это всегда оказывалось тем, во что он верит? – Старик посмотрел на Гавилара с улыбкой. – Вы правда верите, что Сияющие могут вернуться?

– Да, верю.

– И вы не глупец, – веско заявил Таравангиан. – Значит, у вас имеются серьезные основания.

Гавилар поймал себя на том, что пересматривает мнение о собеседнике. Мелкий король – все равно король. Возможно, из всех высоких гостей, собравшихся сегодня, именно этот… хотя бы в малейшей степени… способен понять, какой груз лежит на плечах человека, зажатого между короной и троном.

– Надвигается опасность, – негромко сказал Гавилар, поражаясь собственной искренности. – На эти земли. На этот мир. Древняя опасность.

Таравангиан сощурился.

– Нам следует бояться не только Опустошения, – предупредил Гавилар. – Близится она. Буря бурь. Ночь Скорбей.

Старик – надо же! – побледнел.

Он поверил. Обычно Гавилар чувствовал себя глупо, пытаясь объяснить суть истинных опасностей, явленных ему Буреотцом, – суть состязания защитников за судьбу Рошара. Он беспокоился, что его сочтут сумасшедшим. Однако этот человек… не усомнился?

– Где вы слышали эти слова? – спросил Таравангиан.

– Не знаю, поверите ли вы, если скажу.

– А вы мне поверите? Десять лет назад моя мать умирала от опухолей. Она лежала в постели, немощная, и множество благовоний с трудом перебивали вонь подступающей смерти. В свои последние мгновения она посмотрела на меня… – старик заглянул Гавилару в глаза, – и прошептала: «Я стою перед ним, на вершине самого мира, и он изрекает правду. Близится Опустошение… Буря бурь. Ночь Скорбей». В следующий миг ее не стало.

– Мне известно о подобном, – признался Гавилар. – Пророческие слова умирающих…

– Где эти слова слышали вы? – с мольбой в голосе спросил Таравангиан. – Пожалуйста, скажите.

– Мне являются видения, – честно ответил Гавилар. – Их посылает Всемогущий, чтобы мы успели подготовиться. – Он взглянул на карту. – Да помогут мне Вестники стать тем, кем нужно, чтобы остановить то, что грядет…

Пусть Буреотец видит его искренность. Шквал побери… Гавилар внезапно ощутил ее. Ощутил, стоя рядом с этим корольком. Ни разу прежде Гавилару не приходило в голову, что задача может оказаться ему не по плечу.

«Пожалуй, – подумал он, – стоит подтолкнуть Далинара к возобновлению тренировок. Напомнить ему, что он боец».

У Гавилара возникло стойкое предчувствие, что довольно скоро ему снова понадобится Черный Шип.

«Кто-то подходит к двери снаружи, – предупредил Буреотец. – Слушательница. Эшонай. Есть в ней что-то особенное…»

Одна из паршенди?

Гавилар встрепенулся. Отпустил Таравангиана, Амарама и остальных – с радостью избавился от странного старика с пытливым взглядом. Таравангиану полагалось быть неприметным. Почему же он вывел Гавилара из равновесия?

Эшонай вошла, получив приглашение через Амарама. Разговор с паршуньей прошел гладко. Гавилар ловко манипулировал ею, а заодно и всем ее народом. Подготовил к отведенной им роли.

Утомившись на пиру после подписания договора, Гавилар удалился в покои. Он со вздохом опустился в глубокое кресло у двери балкона. В начале своего пути завоевателя Гавилар никогда бы не позволил себе такую роскошь, как мягкая мебель. Он ошибочно полагал, что любовь к мягким вещам размягчит его самого.

Распространенное заблуждение среди людей, желающих казаться сильными. В комфорте нет слабости. Страх перед ним наделяет простые вещи властью над владельцами.

Воздух рядом с королем замерцал.

– Насыщенный день, – сказал Гавилар.

«Да».

– И впереди таких будет много, – продолжил Гавилар. – Я скоро снаряжу еще одну экспедицию на Расколотые равнины. Мой новый договор дает право потребовать проводников, чтобы они провели нас к центру равнин. К Уритиру.

Буреотец не ответил. Трудно было сказать, можно ли приписывать спрену человеческие манеры. Однако сегодня… эта поза, взгляд в другую сторону, намек на который угадывался в искривлении воздуха… это молчание…

– Жалеешь, что избрал меня? – спросил Гавилар.

«Жалею о том, как с тобой поступил, – отозвался Буреотец. – Не следовало во всем идти тебе навстречу. Из-за этого ты обленился».

– Это, по-твоему, называется «обленился»? – переспросил Гавилар, усилием воли пряча за смешком раздражение.

«Ты не испытываешь почтения к высокому положению, которого так желал, – сказал Буреотец. – Я чувствую… Ты не тот защитник, который мне нужен. Возможно… я ошибался все это время».

– Ты говорил, тебе было поручено найти защитника, – заметил Гавилар. – Самим Честью.

«Это правда. Я не изъясняюсь категориями людей. И все же, если ты станешь Вестником, между Возвращениями тебя будут терзать. Почему тебя это не беспокоит?»

– Я просто сдамся, – пожал плечами Гавилар.

«Что?!»

– Сдамся, – повторил Гавилар, тяжело вставая с кресла. – Зачем оставаться и страдать от мучений, рискуя лишиться рассудка? Я буду сдаваться сразу каждый раз и возвращаться.

«Вестники остаются в Преисподней, чтобы запечатывать Приносящих пустоту. Чтобы не дать им разорить мир. Они…»

– В таком случае Вестники – десять дурней, – терпеливо объяснил Гавилар, наливая в бокал из графина, стоявшего возле балкона. – Обретя бессмертие, я стану величайшим королем за всю историю мира. Зачем держать взаперти мои знания и умение вести людей?

«Чтобы прекратить войну».

– А зачем мне прекращать войну? – спросил Гавилар с искренним недоумением. – Война – путь к славе, способ подготовить наших солдат для боя за Чертоги Спокойствия. Моим войскам нужно набираться опыта, не находишь? – Он снова обернулся к мерцанию, отпивая глоток оранжевого вина. – Я не боюсь Приносящих пустоту. Пусть остаются здесь и сражаются. Если они будут перерождаться, у нас никогда не закончатся враги.

Буреотец молчал. Гавилар вновь попытался что-то считать по позе существа. Гордится ли им Буреотец? Гавилар полагал свое решение изящным и недоумевал, почему до него не додумались Вестники. Должно быть, трусили.

«Ах, Гавилар, – вздохнул Буреотец. – Я вижу свой просчет. Твое религиозное воспитание… построенное на лжи Ахаритиама и промахах самого Чести… привело тебя к такому выводу».

Преисподняя! Буреотец недоволен.

Гавилар вдруг ощутил ужасную несправедливость происходящего. Он тут пьет эту отвратительную пародию на вино, чтобы соблюсти нелепые Заповеди, лезет из кожи вон, демонстрируя все мыслимые проявления благочестия, и все равно этого мало?!

– Чем я могу услужить? – спросил Гавилар.

«Ты не понимаешь, – ответил Буреотец. – Это не те Слова».

– И какие тогда те, шквал побери?! – воскликнул Гавилар, грохнув бокалом о стол.

Стекло разбилось. Вино выплеснулось на стену.

– Ты хочешь, чтобы я спас эту планету? Так помоги мне! Скажи, что́ я говорю не так!

«Дело не в том, что́ ты говоришь».

– Но…

Вдруг Буреотец покачнулся. Его мерцающую фигуру пронзила молния, озарив комнату электрическим сиянием. Ковры посинели от инея. В стеклянных дверях балкона отразился чистый свет.

Буреотец вскрикнул. Звук напоминал раскат грома, полный боли.

– Что? – спросил Гавилар, отступая. – Что случилось?

«Вестник… Умер Вестник… Нет! Я не готов… Клятвенный договор… Нет! Они не должны видеть. Не должны знать…»

– Умер? – повторил Гавилар. – Умер. Ты говорил, они уже мертвы! Говорил, они в Преисподней!

Буреотец пошел рябью. В центре мерцания сформировалось лицо. Два глаза, словно провалы в буре. Вокруг них закручивались спиралями тучи, уводя куда-то вглубь.

– Ты солгал, – произнес Гавилар. – Солгал?

«О Гавилар! Ты многого не знаешь. Делаешь столько предположений. И одно никак не сходится с другим. Как дороги, ведущие к разным городам».

Эти глаза будто тянули Гавилара к себе, подавляли, поглощали. Он… видел бури, бесконечные бури, и мир казался таким хрупким. Крошечное голубое пятнышко на бескрайнем черном холсте.

Буреотец способен лгать?

– Рестарес, – прошептал Гавилар. – Он… действительно Вестник?

«Да».

Гавилар похолодел, словно стоял посреди Великой бури и ее ледяное дыхание пробиралось под кожу. К сердцу. Эти глаза…

– Что ты такое? – прохрипел король.

«Величайший дурень из всех, – ответил Буреотец. – Прощай, Гавилар. Я мельком увидел грядущее».

– Что? Что грядет?

«Твое наследие».

Дверь распахнулась.

Вбежал Тороль Садеас, красный от напряжения.

– Убийца, – выдохнул он, жестом веля войти Тириму в доспехе. – Идет сюда, крошит стражу. Тебе нужно надеть доспех. Тирим, снимай. Надо защитить короля.

Гавилар ошеломленно посмотрел на Садеаса.

В его сознание прорвалось одно слово.

«Убийца».

«Меня предали», – подумал он и обнаружил, что мысль не вызывает удивления. Кто-то обязан был явиться по его душу.

Вот только кто?

– Гавилар! – рявкнул Садеас. – Надевай доспех! Убийца близко!

– Тороль, Тирим в состоянии сразиться с ним, – сказал Гавилар. – Что такое один убийца?

– Этот положил уже несколько десятков человек, – ответил Садеас. – На всякий случай тебе нужно облачиться в доспех. Я мог бы предложить свой, но мои бронники еще только идут.

– Ты притащил доспех на пир?

– Разумеется. Я не доверяю этим паршенди. Тебе стоило бы последовать моему примеру. Излишняя доверчивость однажды тебя погубит.

Вдалеке послышались крики. Тирим, как всегда безотказно верный, принялся снимать доспех, чтобы передать королю.

– Слишком долго, – заметил Садеас. – Надо выгадать время. Отдай мне мантию.

Гавилар помедлил.

– Ты на это пойдешь? – спросил он, встретившись с другом глазами.

– Гавилар, я потратил слишком много сил на то, чтобы посадить тебя на этот трон, – мрачно сказал Садеас. – И не допущу, чтобы все пошло прахом.

– Спасибо, – произнес Гавилар.

Садеас пожал плечами, натягивая мантию, пока Тирим помогал королю облачиться в броню.

Кем бы ни был этот убийца, с носителем осколков ему не тягаться.

Гавилар бросил взгляд туда, где прежде находился Буреотец, но мерцание исчезло.

Спрены не лгут. Не могут. Он узнал об этом… от Буреотца.

«Кровь отцов моих… – подумал Гавилар, когда латы обхватили его ноги. – О чем еще он мне солгал?»

Гавилар падал.

Падая, понимал, что это конец. Вот он и настал.

Прерванное наследие.

Убийца двигался с нечеловеческой грацией, ходил по стенам и потолку, повелевал светом, истекавшим из самих бурь.

Гавилар ударился о землю, усыпанную обломками рухнувшего балкона. В глазах полыхнуло белым. Боли он не почувствовал. Исключительно плохой признак.

«Тайдакар, – подумал он, глядя на фигуру перед собой, тонувшую в ночных тенях. – Только Тайдакар мог послать убийцу, способного на такое».

Фигура нависла над ним, и Гавилар закашлялся.

– Я… ждал… тебя, – выдавил король сквозь судорожные вздохи.

Он различал только смутные призраки.

Убийца опустился на колени. Затем, сделав что-то, чего Гавилар не смог разобрать, снова засветился, как сфера.

– Скажи… Тайдакару, – прошептал Гавилар, – уже слишком поздно…

– Не знаю, кто это, – ответил убийца невнятно.

Он вытянул руку в сторону, призывая осколочный клинок.

Вот и все. Воздух позади убийцы замерцал, образуя сияющий ореол. Буреотец.

«Я этому не способствовал, – произнес он в голове у короля. – Не знаю, Гавилар, утешит ли тебя это в последние мгновения твоей жизни».

Но…

– Тогда кто?.. – выдавил Гавилар. – Рестарес? Садеас? Я и не думал…

– Меня послали паршенди.

Гавилар проморгался, снова фокусируя взгляд на убийце. В руке врага возник меч. Шквал побери, это же Клинок Чести Йезриена… Что происходит?

– Паршенди? Бессмысленно.

«В этом не только твой, но и мой провал, – сказал Буреотец. – Если я предприму новую попытку, буду действовать иначе. Я думал… твоя семья…»

Семья. В это мгновение Гавилар увидел, как рассыпается его наследие. Он умирает.

Шквал побери, он умирает! Какое значение имеет все остальное? Он не может. Не может…

Он же должен был жить вечно…

«Я пригласил врага вернуться, – сообразил Гавилар. – Конец близок. И моя семья, мое королевство погибнет, не имея средств борьбы. Если только…»

Дрожащей рукой он вынул из кармана небольшую хрустальную сферу. Оружие. Оно им понадобится. Его сын… Нет, сын с такой силой не справится. Нужен воин. Настоящий воин. Тот, кого Гавилар так старательно душил – из страха, который едва смел признать даже сейчас, делая последние рваные вздохи.

Далинар. Помоги им буря, остается только Далинар.

Гавилар протянул сферу Буреотцу. Перед глазами все плыло. Мысли… путались…

– Забери, – прошептал он, обращаясь к Буреотцу. – Они не должны это получить. Передай… передай моему брату… пусть разыщет самые важные слова, какие только может сказать человек…

«Нет, – возразил Буреотец, однако чья-то рука забрала сферу. – Только не он. Прости, Гавилар. Однажды я уже совершил эту ошибку. Я никогда больше не доверюсь твоей семье».

Гавилар тихо застонал от боли: не физической – душевной. Он потерпел неудачу. Подвел всех к краю гибели. Король с ужасом понял: вот каково его наследие.

И Гавилар Холин, наследник Вестников, умер. Как и пристало всякому человеку.

В одиночестве.