Ведьма на работе

Глава 1. Развеять мифы

– Купила? – спросила я шепотом, выглядывая из-за перегородки.

Я отчетливо слышала, как звякнул колокольчик у двери, поэтому не опасалась выглядеть невежливой при покупателе, а спрашивала исключительно для того, чтобы завязать разговор. Не каждый день к нам заходят настолько колоритные личности, хотя большая часть покупателей в магазине тети Оли – ярко выраженные индивидуальности. А все потому, что моя дорогая родственница владеет во всех смыслах удивительной лавочкой!

Некогда помещение магазина занимала одна из районных библиотек. В наследство от тех времен тете достались массивная входная дверь с вечно заедающим замком, гранитная плитка на полу в коридоре и зале, шкафы и стеллажи и въевшийся запах пыли и сырости. Тетя Оля не стала сильно менять интерьер, рассудив, что и в нем есть своя изюминка. Да и товар магазина куда лучше смотрелся на старых полках в зале, полном «аромата истории», чем в помещении с современным ремонтом.

В «Янтарной шкатулке» не продавались обычные аксессуары для праздников – здесь любой желающий мог найти настоящие сокровища со всего света, посвященные отдельным праздникам, событиям, видам спорта и направлениям отдыха, а также еще куче всего подобного. К нам приходили хироманты, представители субкультур, просто любопытствующие, и редко кто-то уходил без покупки. Временами нас называли блошиным рынком в здании, и тете очень нравилось такое сравнение, ведь перепродажа подержанных вещей приносила ей бо́льшую часть прибыли.

В небольшом зале размещалась лишь часть наших сокровищ, в основном то, что чаще всего интересовало людей, а вот в бывшем книгохранилище в темноте и покое мы держали груды, мешки и корзины всевозможных редких побрякушек, чтобы не пугать клиентов масштабом трагедии.

В обычные дни на склад мы не заглядывали, но сегодня случилось исключение. Зашедшая под конец дня клиентка пожелала увидеть все хрустальные шары из наших запасов и выбирала так придирчиво, что мне не пришлось таиться и рассматривать женщину украдкой.

Любительницы изобразить из себя ведьму или гадалку приходили к нам часто, но эта отличалась от всех. Уж больно необычная попалась дамочка! А понаблюдав за ней минут десять, я с удивлением отметила, что и длинный нос, и бородавка на этом носу самые настоящие. Как и очень необычный шишкообразный подбородок. Немолодая особа обрядилась во все черное или темно-зеленое, напоминая недовольного мокрого грача. А темные глазки-пуговки, то и дело взиравшие на нас с недоверием из-под темной челки и косынки, только усиливали сходство.

– Да, – внося данные в таблицу на ноутбуке, откликнулась тетя.

– У меня от нее мурашки по спине… Бр-р! – призналась я, выходя в зал. – Настоящая ведьма!

– Скажешь тоже, – отмахнулась тетя Оля. – Нам ли с тобой не знать, что все эти ведьмы и другие сказочные создания – выдумка. Глупо верить в ведьм.

– Не скажи, – не согласилась я, возвращая невостребованные шары на свои подставки. – Мы хоть и в двадцать первом веке живем, развитие, там, и все такое, но вера человечества в мистическое неистребима. И мало кто согласится, что все это глупо. Вера и страх у людей в крови.

– Хорошо, – отмахнулась тетя. – Людские заблуждения… это понятно, но ведьм не бывает.

– А вот я поспорю с тобой, – сказала я и пристроила ценники на их законные места.

– Ты насмотрелась на эту особу, – ответила тетя Оля, отрывая взгляд от экрана. – Еще скажи, что где-то в глухой деревне стоит избушка на курьих ножках.

– Вовсе нет, – произнесла я, любуясь своей работой. – Внешность и быт ведьмы – такой же миф, как и многие другие. Люди с лошадей пересели в автомобили, а всё так же верят, что ведьмы живут в лесах, в глуши и на ужин поедают дурных молодых олухов. Все меняется. И вряд ли ведьмы отстают. Они тоже пересели с метел на современный транспорт, живут в больших городах и покупают все необходимое в магазинах, а не создают сами. А новое время позволяет еще и выглядеть так, как хочется, не задумываясь о чужом мнении.

Тетя рассмеялась и заметила:

– Любишь ты теорию подводить. Может, оно так и есть, но как, скажи-ка мне, моя драгоценная фантазерка, быть с тем, что уж в «Янтарной шкатулке» точно нет ничего волшебного. Мы продаем самые обычные вещи, пусть некоторые из них и добираются до нас необычными маршрутами.

– А я тебе отвечу, теть Оль, – усмехнулась я. – Все просто. На самом деле никто ведь точно не знает, как ведьмы колдуют. Принято считать, что для колдовства им нужны зелья… куриные косточки, там… побрякушки… дым, искры, спецэффекты! А может, магия – вещь невидимая. Неощутимая.

– И что?

– А то, что воздух ничего не стоит, – уверенно заявила я. – В восприятии людей у ведьмы должен быть колет, метла, остроконечная шляпа и черепа на полках. Выводок летучих мышей. Ворон. Сова. Черный кот с желтыми глазищами. Иначе не поверят! Вот и приходится дамочкам соответствовать, «куриную кровь» из воды с краской намешивать и по пробиркам разливать, крысиные хвостики из подручных материалов крутить.

Тетя Оля хихикнула, видимо, представив бедных и несчастных колдуний, занятых созданием атрибутов для своего рабочего места.

– Избушка же – непрактично, – разойдясь, продолжила я. – Это ж далеко от цивилизации! Одно дело, что в городской квартире удобно. Свет, там. Канализация. Так и не поедет современный человек в глухую деревню к неизвестной тетке по нашим дорогам. Всю клиентуру распугает ведьма, если будет жить на Кудыкиной горе. А так – интернет, объявления, квартирка в домике у метро.

– Ну, ты, Федя, придумаешь! – покачала головой тетя Оля. – Выдумщица.

– Вовсе нет, – отмахнулась я. – Наверняка так и есть. Кому охота ради мифического образа себе жизнь портить? Все подстраиваются и устраиваются. Даже ведьмы. Они тоже люди!

– Тогда ты – одна из них, – внезапно сказала тетя Оля.

Я озадаченно уставилась на родственницу, ожидая объяснений. Раз уж у нас выходил настолько странный и довольно дурацкий разговор, то тут же отметать чужое мнение я не собиралась. Интересно же послушать теорию!

– Федь, сама же знаешь, что будто с удачей в кулачке родилась, – сказала тетя.

Я усмехнулась и проникновенно пояснила:

– Тетя Оля, это все видимость! На самом деле моя удача – совокупность нескольких личных качеств, а не какая-то там магия или что-то подобное.

Я не приврала ни на грамм. Назвать меня удачливой можно было лишь с огромной натяжкой. Будь я накоротке с удачей, может, родилась бы в другой семье, в другом городе и в другой стране, мне все бы давалось легко и жизнь казалась сладким медом. Я же просто умудрялась или не влипать в проблемы, или из них выпутываться.

– Ну да, – согласилась тетя Оля, – ты ко всему относишься с позитивом, никогда не совершаешь поспешных поступков, и твоей аккуратности можно лишь позавидовать.

– Я выросла в семье с пятью детьми, – с усмешкой напомнила я. – Благоразумие, аккуратность, чистоплотность и сарказм – четыре коня, уносящих меня прочь от нашего семейного апокалипсиса.

Мы дружно рассмеялись, вспомнив моих младших братьев, которые не отличались ни терпением, ни аккуратностью. Мама не раз хваталась за голову, пытаясь придумать, где взять денег этим паршивцам на новые штаны или потерянную в очередных кустах сменку. Со мной таких проблем никогда не было. Да, я донашивала одежду старшей сестры и очень бережно относилась к своим личным вещам, зато меня редко ругали, я не переживала из-за разбитого телефона и не оставалась без карманной мелочи по собственной глупости. И моя осторожность уберегала как от физических, так и от моральных травм.

Правда, к легкому разочарованию, я ко всем аспектам своей жизни относилась столь же одинаково. Даже в отношениях я не могла окунуться в омут с головой после первой же встречи, поэтому к двадцати годам могла похвастаться только несколькими весьма короткими романчиками, так и не зашедшими дальше поцелуев, да сформированным книгами и фильмами сарказмом в отношении романтики вообще. Возможно, это и уберегло меня от беременности в семнадцать и замужества в восемнадцать, но, что греха таить, я немного завидовала людям, способным ко всему относиться легко. Даже к влюбленности.

Я не грезила принцами и мифическими «долго и счастливо». Я ведь не героиня романа! Но мне хотелось видеть рядом человека, которому я могу доверять и который вызывал бы у меня эмоции. А пока попадались лишь те, кто мог бы, наверное, стать знакомым (в разной степени приятности этого знакомства) или другом, но вовсе не тем, кому я доверю себя и свое будущее. Размениваться же на отношения для опыта с каждым разом хотелось все меньше.

– Но есть еще кое-что, – выдергивая меня из невеселых дум, сказала тетя Оля. – Порой мне кажется, что ты заговариваешь предметы!

Мое настроение тут же изменилось, и я весело расхохоталась.

– Ну ты придумаешь!

– Нет, правда! – не унималась тетя. – Мы вместе уже три года живем. До твоего переезда у меня то стиральная машина начинала барахлить, то зонты все время ломались.

– Совпадение, – отмахнулась я. – И ничего более.

– Ну не знаю, – не согласилась женщина. – Уж больно разница заметна. Я за эти годы ничего нового в дом не купила. Да и тут дела идут лучше. И так забавно, когда ты с вещами разговариваешь, думая, что я не вижу.

Я фыркнула, но совершенно беззлобно. В теорию тети я не верила, уж больно она бредовая, но и обижаться на нее не собиралась, хотя уже не первый раз она надо мной посмеивалась из-за этой моей привычки.

Что тут такого примечательного? Да все разговаривают с техникой и бытовыми предметами! Чем себя еще занять во время стирки, глажки, приготовления еды? Можно, конечно, музыку слушать, аудиокнижку, но человек – существо социальное, ему общения хочется, пусть и в виде монолога. Я же просто за многие годы привыкла беседовать со всем подряд, от расчески до папиного автомобиля. И ничего магического в этом нет, хотя, правды ради, на моей памяти дома редко что-то ломалось и выходило из строя, кроме вещей младших братьев.

– Не знаю, не знаю, – покачала головой тетя. – Может, ты та самая настоящая ведьма, просто шифруешься, подстраиваешься под современные реалии, подавляешь свои способности.

Я залилась безудержным смехом.

– Теть Оль, тогда и ты должна быть немножко ведьмой – мы же родственницы!

– Я тебе по отцу родственница, – не согласилась та. – У ведьм наверняка это по матери передается.

Мы еще немного похихикали, обсуждая признаки ведьмовства у мамы и бабушки, и пришли к выводу, что я первая в нашем роду. И даже когда тетя уехала по делам, оставив на меня закрытие, я продолжала время от времени посмеиваться, еще раз прокручивая в голове весь наш разговор.

Под влиянием этого разговора я не ушла из магазинчика после закрытия, а, тщательно заперев дверь, окопалась на складе, рассматривая тамошние сокровища. Мне вообще нравилось рассматривать товары тетиной лавки, подолгу перебирая фигурки, подвески и другие безделушки в неярком свете складских ламп.

Сегодня мое внимание привлекли ящички на нижних полках в самом дальнем от входа шкафу. В небольшие плетеные лотки тетя сгружала все, что не уходило в заботливые руки покупателей в конце квартала. Таких предметов, хоть магазинчик у нас и довольно специфический, было не так уж много.

Особой системы тетя Оля не придерживалась, сваливая непопулярные кольца, браслеты и подвески вперемешку с сувенирными календариками и ручками. Устроившись на полу, я увлеченно высыпа́ла контейнер за контейнером, раскладывая содержимое хотя бы по нескольким группам, любуясь и совсем простенькими, дешевыми вещичками, и загадочными массивными украшениями, неизвестным образом попавшими в шкаф для хлама.

– Ты найдешь себе владельца, – приговаривала я, откладывая в сторону понравившийся мне браслет. – Ты ведь приносишь удачу, правда?

На самом деле временами я вытаскивала из коробочек некоторые вещи и возвращала их на полки склада или в торговый зал. Пусть железячкам, шнурочкам, керамике и бумаге недоступны чувства, но мне было жаль все эти вещи, запертые от глаз людей. Я убеждала кольца, хихикала над магнитиками и отвешивала комплименты записным книжкам, находя слова для каждой вещи, что привлекла мое внимание. И только сегодня после слов тети я задумалась над тем, что все эти предметы успешно покидали наш магазинчик, пройдя через мои руки и беседы.

– Глупость какая, – фыркнула я. – Магии не существует. И заговаривать предметы я не умею. Просто куча совпадений. – Я оглядела склад. – Да и какая-то странная магия… – Внезапно в голову закралась мысль, показавшаяся бредовой, но меня никто не мог услышать и посмеяться надо мной. – Дорогой склад, ты ведь знаешь, как нам временами сложно? Пусть в тебе появится что-то настолько необычное, чтобы мы могли на этом хорошо заработать, ладно? Придумай что-нибудь. Тебе ведь не сложно?

Разговаривать с комнатой показалось странно, но не страннее, чем убеждать ноутбук не греться и потерпеть еще годик, пока я накоплю денег, или телефон – не разряжаться так быстро.

С чувством выполненного долга я отправилась прочь из магазина, с привычной тщательностью закрыв дверь и как следует подергав за ручку.

– Замок, прекрати уже заедать, – велела я, глядя на замочную скважину. – Работай как следует.

К моменту возвращения тети я не только дошла до нашего дома – а жили мы на соседней улице! – но и переделала кучу дел: прибралась, приготовила ужин и даже прочитала половину новой, купленной лишь пару дней назад книги. Я как раз добралась до момента, когда героиня, размахивая огненным пульсаром, осознала свою любовь к герою, как явилась тетя с мешками покупок. Пришлось все бросить и разбирать очередную партию пришедших почтой побрякушек, внося их в списки в специальной таблице.

– Нет, я определенно не героиня необычной истории, – с отвращением прошипела я себе под нос, забивая в ячейку очередное «кольцо с синим камнем». – Героине положено днем веселиться, примерять наряды, а вечером укладывать очередной штабель из влюбленных мужчин. А я тут только буковки и циферки укладываю. Даже книгу почитать не могу.

– Что ты там ворчишь? – спросила тетя Оля, поедая приготовленное мною рагу.

– Зачем ты опять так много накупила? – с каплей негодования спросила я. – Полный склад, а у нас еще одна коробка. Два килограмма… – Я проверила отметку на этикетке. – Да, два килограмма всякой всячины. Еще и партиями! Куда мы эти кольца девать будем? Их десять штук.

Тетя лишь пожала плечами, продолжая трапезу. На самом деле я не злилась и не переживала из-за очередной груды мелочи для магазина, просто вносить данные в таблицы – совсем не то же самое, что любоваться безделушками на полу в полутемном помещении, где по углам царствуют пауки. Первое я откровенно ненавидела.

– Утром у меня дела, – закончив с едой, предупредила тетя.

– Это какие еще дела? – тут же насторожилась я.

За эти годы тетю Олю я изучила вдоль и поперек, и ее заявление выбивалось из привычной картины, как розовое кресло в стиле рококо посреди лесной чащи. Утро родственницы начиналось в десять, но до двенадцати и четырех чашек кофе никакими делами она не занималась. Эту простую истину я осознала очень быстро и не пыталась тревожить женщину по мелочам. А то ж укусит! Совы – они такие!

Себя я относила к отряду мутировавших жаворонков. С тетей лечь спать до двенадцати не получалось, порой и до двух ночи, а утром я всякий раз вскакивала в семь. Но пришлось переучиваться.

– Непредвиденные обстоятельства, – поморщилась тетя Оля. – Нужно разобраться с документами на помещение. В очередной раз.

Я вслед за женщиной закатила глаза, разделяя ее чувства. Сколько тетя арендовала помещение бывшей библиотеки, столько шел разговор о пересмотре договора аренды, но пока безрезультатно, что нас с ней очень радовало. Так уж вышло, что первоначальный владелец площади отдал нам квадратные метры склада почти за бесценок, а новый владелец никак не желал мириться с тем, что цельные пять десятков квадратных метров площади приносят сущие копейки. Но все упиралось в договор аренды, который оказался составлен таким хитроумным образом, что изменить его условия было почти нереально. Я не вдавалась в детали, но знала, что за последние годы владельцы арендуемой нами библиотеки менялись очень и очень часто, а срок договора все никак не хотел истекать.

– А… Ну выдержки тебе, теть Оль, – искренне посочувствовала я.

– Да я уж привыкла, – отозвалась она.

Утром мое настроение вернулось к привычному для меня благодушию, так что новинки я раскладывала в зале и в кладовой под музыку и дикие индийские танцы, радуясь задержавшемуся лету, солнышку и ожидавшей меня после трудов шоколадке. Я как раз добралась до тех самых вчерашних колец, когда в кармане требовательно зазвонил телефон. Пакетик с кольцами выпал из рук, и они с задорным звоном раскатились во все стороны.

– Чтоб вас всех!.. – взвыла я, едва не навернувшись на ровном месте, чего со мной никогда не было. – Кому меня не хватает в девять утра?

На экране высветилось имя парня, который недавно позвал меня на свидание, но которого я упорно игнорировала, сообразив, что совершенно не хочу проводить время с данным человеком. Я порадовалась, что магазин еще не открыт, а значит, этот субъект не вломится в торговый зал и не будет битый час травить несмешные шутки.

– Оставь меня в покое, – глядя на имя, проныла я. – Забудь. Найди кого-то другого. Отключись!

Телефон послушно смолк, на экране повис неотвеченный вызов. Вздохнув, я сунула трубку в карман, подхватила пакетик и стала собирать украшения, разыскивая их под стеллажами и возле коробок на полу. Через пару минут были собраны все кольца, кроме одного. Я заглянула во все щели, во все углы, собрала штанинами изрядное количество паутины и пыли, но последний ободок из обычного сплава с синей стекляшкой все никак не находился.

– Ну появись уже! Только тебя ждем! – ворчала я. – Кольцо, выходи, а то хуже будет. Ведьма я или нет?! Ведьмино колечко, цыпа-цыпа.

В конце концов я заметила что-то под дальним шкафом и победно запустила руку в тень. И разочарованно застонала, видя, что хотя и нашла кольцо, но оно вовсе не то, что мне нужно.

– Необычное, – все же признала я, садясь на пол и рассматривая находку.

Таких колец среди имевшихся в продаже я не помнила. Довольно увесистая печатка из потемневшего серебра пестрела незнакомыми закорючками по внутренней стороне ободка, а на плоском прямоугольнике накладки те же странные символы водили хоровод вокруг многолучевой звезды.

К нам нередко попадали не китайские поделки, а настоящие сокровища, но их мы с тетей заносили в отдельный список. И тот список я помнила почти наизусть, ведь частью его хотела владеть сама. Этого кольца там не было. Я знала точно.

– Ты давно там лежишь? – спросила я, так и эдак поворачивая украшение, чтобы лучше рассмотреть незнакомые значки, которые не вызывали ассоциаций ни с одной известной мне письменностью. – Одиноко тебе?

Кольцо выглядело грубовато, и его нельзя было назвать красивым, но оно точно привлекало внимание. Меня так и тянуло его примерить, но я сдержалась.

Мешочек с кольцами перекочевал на отведенное ему место, а находку я унесла в торговый зал, собираясь пробить по старой базе. Временами у нас что-то терялось, но чаще всякая безделица, у изготовителя шедшая по копейке за килограмм.

Заглянув за перегородку, отделявшую от торгового зала закуток с дверью в туалет, я тщательно стерла влажной салфеткой пыль с коленок и только собралась вернуться к делам, как в кладовой раздался какой-то грохот.

– Да что сегодня такое? – тихо простонала я, заглянув на склад. – Тетя будет недовольна.

Два стеллажа почему-то сложились шалашиком, а все, что хранилось на их полках, попадало на пол. Оглядев груду на полу, я на миг задумалась о вместимости, так как куча выглядела уж сильно огромной. Покачав головой, я кое-как вернула мебели вертикальное положение и взялась разбирать свалку. Но чем дальше я этим занималась, тем больше хмурилась. Все же не каждый день меня посещают признаки склероза. Большую часть многочисленных подвесок и кулонов я видела будто бы впервые, хотя пусть несколько раз в неделю, но заходила в кладовку.

– И как это понимать? – спросила я себя, вертя в руках очередной массивный браслет из блестящего сплава, более всего похожего на белое золото.

Ответов не было, так что я молча доубралась и закрыла склад, надеясь, что странности на этом закончатся. Пора было открываться, но я малодушно включила чайник, собираясь поправить свою память чашкой горячего сладкого чая. Пока кипела вода, я задумчиво просматривала файлы в ноутбуке, играясь с найденным кольцом. Но даже в списках десятилетней давности не заметила ничего похожего и призадумалась. В этой задумчивости я таки надела кольцо и залюбовалась им. Оно идеально село на средний палец, хотя я была уверена, что моей руке такой фасон не подойдет.

Щелкнул чайник, телефон в кармане зашелся новой порцией трели, а я неотрывно смотрела на кольцо, чувствуя, что происходит что-то очень необычное, ведь обычные кольца не светятся!

Я дернулась стащить украшение с пальца – и провалилась во тьму.

Глава 2. Попасть в историю

Сознание возвращалось урывками. Но лучше бы я подольше провалялась в обмороке!

Очнувшись в первый раз, я резко села и тут же завалилась набок, судорожно обхватив руками живот. Меня вырвало прямо на пол. Отвратительные болезненные спазмы несколько раз прошлись по телу, и боль холодной иглой пронзила голову. Не выдержав, я потеряла сознание.

Второй и третий раз смазались. Я чувствовала только боль, кислый запах собственной рвоты, нехватку воздуха и ничего не могла с этим поделать. Лишь через какое-то время мне удалось не только очнуться, но и не провалиться при этом обратно в забытье, хотя отодвинуться от собственной рвоты я не смогла.

Не знаю, как долго пролежала, тупо пялясь на толстый слой пыли на полу, но постепенно головная боль чуть стихла. Как только меня перестала истязать дергающая боль в мозгу, я заметила, что нахожусь посреди довольно большой комнаты. Шторы на окнах были задернуты, так что в помещение проникало совсем немного света, не позволяя оценить обстановку. Но меня в этот момент больше всего волновало одно: я точно не в магазине и не в нашей с тетей Олей квартире.

Я надеялась, что, немного полежав, приду в себя, но даже спустя несколько часов не смогла встать. Ощущения напоминали тяжелую болезнь: голова раскалывалась, тело ныло и плохо подчинялось, мысли были тяжелыми и неторопливыми. Меня кидало то в жар, то в холод, я сжималась калачиком на ледяном полу и тихо плакала в перерывах между особенно сильными приступами боли, не представляя, что делать.

В очередной раз провалившись в короткую дрему, я очнулась тогда, когда даже плотные шторы не могли остановить яркий дневной свет, заполнивший комнату. Тот факт, что место мне совершенно незнакомо, перестал меня волновать. Просто хотелось, чтобы пришла мама, уложила меня под одеяло, заварила чаю с малиновым вареньем и, сидя рядом, успокоительно гладила по щеке. Тело заледенело на полу, каждая косточка ныла от нахлынувшей внезапно простуды, а я не могла даже доползти до маячившего в комнате дивана. В горле пересохло, но согреться хотелось больше.

Помогая себе руками, ногами и даже головой, я кое-как добралась до дивана и со стоном на него взобралась, блаженно закутавшись в огромный пыльный плед, покрывавший этого кожаного монстра с одной стороны. Мне тут же стало легче, и я смогла нормально уснуть.

Спала недолго, но на этот раз сон принес каплю облегчения. Нестерпимо хотелось в туалет и пить, так что пришлось встать и по стеночке отправиться на поиски благ цивилизации. В коридоре на меня нахлынуло тревожное предчувствие, что в данном доме нет ни кухни, ни санузла – уж больно обстановка смахивала на… музейную, что ли? Мой измотанный температурой разум уперся и не подсказал мне подходящего сравнения, зато за ближайшей дверью нашелся пусть и весьма допотопный, но настоящий фаянсовый друг каждого цивилизованного человека. Ванной не оказалось, хотя я прошла вдоль всего коридора, дергая за ручку каждой двери, пусть это и отнимало уйму сил. Плед царской мантией тянулся позади, норовя зацепиться за каждый выступ и собирая в свои складки все больше и больше пыли.

В конце коридора нашлась кухня, но над раковиной пришлось простоять довольно долго, прежде чем из крана пошла хотя бы не откровенно мутно-ржавая вода. Привкус оказался тошнотворный, но я хотела пить настолько, что проглотила две полные кружки и не поморщилась.

Обессилев, я вернулась в комнату, напоминавшую кабинет и одновременно библиотеку, повалилась обратно на диван и мгновенно уснула.

Спала долго, раз за окном вновь ярко светило солнце. Голова немного прояснилась, но я была еще слишком слаба, чтобы думать. Поэтому лежала на боку и разглядывала помещение.

Это был не музей. Явно. В музеях не бывает столько пыли – а я оставила на полу отчетливые борозды, пока ползла к дивану и ходила в туалет, – и такого явного беспорядка. Комната представляла собой правильный квадрат, вдоль двух стен которого подпирали беленый потолок книжные шкафы из темного дерева. В образованном шкафами углу разместились массивный стол и широченное, будто рассчитанное на грузного мужчину кресло, обитое темно-коричневой кожей. Диван, на котором я лежала, стоял по левую сторону от шкафов. Только теперь мне пришло в голову, что он слишком массивный, какой-то монстрообразный. Но кожа была прохладной, пахла терпко, а внешний вид хоть и казался странным, но не подрывал мое ви́дение прекрасного. Стол в центре комнаты завершал перечень имевшейся здесь мебели, но выглядел самым инородным предметом. Очень простой, будто сделанный наспех из первых попавшихся досок и брусков, он грозил в любую секунду развалиться под весом всех тех коробок и книг, что возвышались на нем горными пиками.

Всю мебель, пол, книги, коробки, светильники, задернутые шторы на двух окнах и даже массивную ручку двери в противоположной от коридора стене покрывал толстый слой пыли. Пыли было столько, будто в комнату никто не заглядывал по меньшей мере лет десять, если не больше.

– И как я тут оказалась? – спросила я потолок и не узнала свой голос – настолько тот оказался слабым и хриплым.

Меня одолевали, как говорила бабушка Тоня, «агульная млявасць i абыякавасць да жыцця». Я лежала и вспоминала все последние события, но картинка никак не складывалась. Не нашлось ни одного объяснения моему провалу в памяти.

– Может, в тот самый момент в магазин ворвались и оглушили меня? – спросила я потолок, но тут же вспомнила: – Я еще не успела открыть магазин. Никто не мог вломиться. Нашу дверь и ключом сложно открыть, не то что взломать. Да и колокольчик не зазвенел…

Тогда что случилось?

Упала в обморок? Тетя решила подшутить? Мне все снится? Нет. Нет. И нет. Да я даже в перенос в другой мир поверю больше, чем в то, что тетя Оля так со мной поступила или что мое подсознание подкинуло мне настолько ужасный сон!

– Ужасно… Все ужасно…

Сил на истерику не осталось. Зато появился голод. Даже несмотря на кислый запах рвоты. Но в нынешнем моем состоянии самое больше, что я смогла сделать, – еще раз медленно проковылять до кухни и выпить еще немного воды. От мысли, что нужно проверить шкафы и сходить на второй этаж, закружилась голова.

Снова вернувшись в комнату, я осмотрела оба стола и нахмурилась. Обычного стационарного телефона не оказалось. И, хуже того, вдоль плинтусов не тянулись такие привычные и понятные провода. В комнате вообще не было никакой техники!

Это придало мне сил. Настолько, что меня охватила паника.

Где я все-таки?

Надеясь выяснить адрес, я приблизилась к окну и отдернула штору. И тут же, потрясенно вскрикнув от ужаса и изумления, схватилась за пыльную портьеру, едва не сорвав ее. Видимо, дом стоял на некотором возвышении, так как из окна открывался вид на крыши домов через тротуар и ниже по склону. И уже сами эти крыши вводили в ступор, ведь ни в одном знакомом мне городе я не встречала зеленой и фиолетовой черепицы. Но, будто моему воспаленному мозгу этого было мало, я увидела слева горы, протыкавшие небо и уходившие к горизонту, а справа – море. Я протерла глаза, хотя странная панорама из двух пейзажей, похожих на наклеенные один на другой снимки, не исчезла. Над вершиной одной из гор медленно и величественно парило что-то крылатое… И это не могла быть птица.

– Где я? – крепче сжимая одной рукой плед, а другой – штору, пискнула я. – Что это за место?

Не знаю, откуда только силы взялись – я метнулась к столу, просматривая валявшиеся на нем бумажки в поисках ответов, но не увидела знакомой кириллицы или даже латиницы. Только непонятные закорючки. На книжных полках теснились книги, но на корешках я опять же рассмотрела лишь незнакомые символы.

С опозданием до меня дошло, что мне уже попадалось нечто подобное, и я взглянула на все еще украшавшее мою правую руку кольцо. С шипением содрав украшение с пальца, я замерла, ожидая хоть какого-то эффекта, но его не последовало. Тогда я вернула кольцо на палец и повторила маневр. Все впустую!

Вернувшись к дивану, я забралась на него с ногами, плотно укуталась в плед и разрыдалась. Где бы я ни находилась, это место очень далеко от родного дома. Может, меня украли и увезли в другую страну, но что-то подсказывало: это не так. Совершенно.

– Кажется… я влипла, – глухо произнесла я. Тишина пугала не меньше, чем осознание правды. – Мамочка! Тетя! Я не хочу! Пожалуйста! Пожалуйста, верните меня обратно! Я не хочу этого!

Я всхлипывала, причитала, просила и умоляла. Я билась в истерике и до крови стерла кожу под кольцом. Я выла и размазывала сопли по пледу. Я рыдала до тех пор, пока просто не упала на диван и не затихла. Головная боль накрыла с новой силой, и я провалилась в тягучее, как горячая смола, забвение.

Человек – та самая тварь, что рано или поздно соскребет себя в кучку и прекратит заниматься глупостями. Так и я, очнувшись в следующий раз, почувствовала голод, который не могли заглушить эмоции. Голод – эта та сила, что поднимет любого в девяноста процентах случаев, а потребность уединения в маленькой комнатке с фаянсовым другом – в ста. Ко мне еще не вернулись силы, голова продолжала раскалываться, но если не выпить хотя бы чаю, то я вообще не приду в себя!

На кухне меня ждала засада. Я банально не была готова к тому, что придется осваивать не незнакомую плиту в чужом доме, а самую настоящую печь! Она доходила мне почти до пояса, а в ее верхней площадке имелось два круглых отверстия, прикрытых тяжелыми металлическими дисками.

– Это что, местный аналог плиты? – спросила я сама у себя. Все равно больше не у кого.

Печь делила дымоход с огромным камином, занимавшим почти всю соседнюю стену.

Каким-то чудом вспомнилась поездка к прабабушке много лет назад, и я с осторожностью сапера воспроизвела все нужные приготовления: выдвинула обе металлические заслонки-вьюшки, подержала руку у отверстия в камине, силясь понять, работает ли тяга, догадалась проделать это при помощи зажженного, а после потушенного листка бумаги, дым от которого вполне уверенно двигался вверх и утекал в трубу. После этого из печки в стоявшее тут же ведро высыпала остатки углей, смела золу. Справа от камина вдоль стены теснились металлические корзины с поленьями. Стоило лишь сунуть парочку в печь и поджечь, как дерево радостно запылало.

Обыск кухонных шкафов дал не самый приятный результат. Я нашла немного какой-то крупы, похожей на перловку, солонку с окаменевшей серой солью и металлическую жестянку с чем-то, лишь внешне слегка похожим на чай. Посомневавшись, я предпочла кашу неизвестному травяному мусору. Это явно могло насытить меня лучше сомнительной жижи из давно истлевших чайных листьев. С посудой в этом доме дела обстояли значительно лучше: в шкафах теснились кастрюли, сковородки, сотейники, медные чайники и еще масса всякой утвари. А в буфете обнаружилась посуда: и просто глиняные плошки и чашки, и фарфоровые тонкие чашечки с блюдцами. А уж вилками и ножами всех мастей можно было вооружить целую студенческую столовую!

За отдельной дверью пряталась кладовая, но там не оказалось даже высохшей корки сыра или бочки из-под огурцов.

Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность, что в доме давно никто не живет.

– Смотри на вещи позитивно, Федя, – подбодрила я себя. – Зато и встречи с хозяевами и объяснений не предвидится. А ведь с такой невезучестью, как сейчас, могла угодить в какое-то жилое строение, а там полиция… объяснения… интересно, меня бы приняли за обычную воровку или за сумасшедшую? Вряд ли мне бы поверили, что я не знаю, как здесь оказалась.

Пока в кастрюльке закипала вода, я, медленно ковыляя и держась за стенку, отправилась осматривать второй этаж, лестница на который располагалась как раз посередине длинного коридора.

Несмотря на запустение, дом не выглядел ветхим, поэтому по лестнице я поднималась без опасения свалиться на подломившейся ступеньке. Вверху меня ждал еще один коридор. Открытыми оказались только две двери, за которыми прятались спальни с примыкавшими к ним небольшими санузлами, но зато с нормальными ваннами, раковинами и унитазами.

Обстановка повторяла первый этаж, дому явно не хватало уборки и света. Окна заросли грязью снаружи и пылью внутри. Пыль покрывала каждую поверхность, хлопьями таилась в щелях и норовила осыпать с ног до головы при любом неудачном движении.

Спальни располагались в разных концах коридора, так что я, приоткрыв окна, смогла лучше осмотреть местность.

Этот дом стоял отдельно от других, хотя вдоль улочек, лучами расходившихся во все стороны, здания стояли очень тесно. Сами дома я толком не видела, слишком уж близко они подступали, зато мне открывался отличный вид на крыши. И опять я увидела зеленую черепицу, но теперь становилось ясно, что по какой-то неизвестной причине эта непривычная глазу яркая зелень покрывала не все крыши, а только четко очерченный треугольник из домов. Еще один такой же треугольник красовался фиолетовой черепицей. А из второго окна я увидела красные и серые крыши.

– Что за странное разделение? – хмурясь, спросила я, хотя, конечно, некому было ответить. – Это что-то значит?

На миг мне показалось, что над разными по цвету крышами различается даже цвет неба, но я тут же отогнала эту бредовую мысль. Уж небо-то точно должно быть одинаковым.

Вернувшись на кухню и засыпав в воду промытую крупу, я заставила себя разыскать кусок какой-то ветоши и смыть следы рвоты. Пусть дом не мой, пусть мне плохо, но природная чистоплотность преодолела во мне и высокую температуру, и общую слабость. Перебираться в одну из спален я пока не планировала, а морщить нос хоть на минуту дольше не хотелось.

Я стояла на кухне и полоскала тряпицу под струей воды, когда внезапно по всему дому разнесся отчетливый стук в дверь. От неожиданности я вздрогнула и выронила тряпку. Стук повторился и доносился из кабинето-библиотеки. На подгибающихся ногах я медленно прокралась по коридору и замерла на пороге, таращась на дверь. Я догадывалась, что по какой-то странной прихоти именно она ведет на улицу, но опасалась проверять. Пусть дом пугал, пусть мне все не нравилось, но пока внутри было хотя бы немного безопасно. Кто знает, что ждет меня за пределами дома?

Я порадовалась, что занавесила шторы обратно – никто не мог заглянуть внутрь и меня заметить. Хмуро глядя на дверь и раздумывая над тем, чтобы осторожно выглянуть в окно, я вспомнила про кашу и хлопнула себя ладонью по лбу.

– Дым, – прошептала я. – Как я могла не подумать об этом?

Мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание, но, решив подкрепиться, я выдала свое присутствие в доме!

– Еще бы флаг вывесила, – проворчала я, раздумывая над ситуацией. – Федька, ты… умница.

Не знаю, где взялись силы, но я сбегала в кухню, сняла с плиты кастрюлю, быстро залила огонь и задвинула вьюшку, а после поспешила на второй этаж и выглянула в приоткрытое окно, пытаясь рассмотреть того, кто продолжал попытки достучаться.

Увидела только длинную фигуру в чем-то черном, но мне хватило и этого. Пискнув от страха, отшатнулась от окна и поскорее присела на пол. А потом и вовсе отползла подальше. Мало ли! Незнакомец выглядел пугающе. Обняв себя руками, я закрыла глаза и приказала себе не думать про плохое.

– Я хочу домой. К тете… Верните меня, пожалуйста, – поддавшись новой волне паники, прошептала я и заплакала.

Не знаю, сколько просидела на полу. Успокоилась не сразу, растеряв только вернувшийся ко мне энтузиазм и позитив. Мир казался страшным и чужим, а я в нем – маленькой и слабой. Но то ли моя сила воли взяла верх, то ли после нескольких дней уже не могла переживать так же сильно, но я собралась и заставила себя спуститься на первый этаж.

– Нужно что-то придумать, – шептала я, рассматривая неприглядное содержимое кастрюли. – Нужно разобраться в том, где я, что мне делать и как вернуться обратно. Если сейчас же не возьму себя в руки, то тупо загнусь в этом месте и сама же буду виновата!

Увещевания помогли. Я села за стол и решительно сунула ложку в склизкую массу. Варево едва можно было назвать чем-то средним между кашей и супом – крупа не успела развариться, но я ложка за ложкой съела все, не оставив и зернышка. Мне нужны силы, и я буду последней идиоткой, если начну воротить нос от любой еды! Пусть безвкусно даже с солью, зато съедобно и много. С таким настроем я вернулась в большую комнату, забралась на диван и хмуро огляделась.

Еда придала сил, а злость включила мозги, поэтому я взялась рассуждать вслух:

– Странное место. Странный дом. Похоже, меня сюда кто-то перенес. Я не помню дорогу и вряд ли была в отключке столько, чтобы меня увезли в какую-то незнакомую страну.

Как и любой пользователь всемирной паутины, я владела набором обширных, но весьма бесполезных знаний. Но сейчас даже ежик бы понял, что место за окном я на фото в интернете не видела, а против такого необычного города с разноцветными крышами ни один блогер не прошел бы!

Раз место незнакомое, буковки на корешках книг я вижу впервые, а в небе между гор парило что-то сильно похожее на дракона, то, вероятно, я оказалась в ином мире. Вывод казался диким, но самым реалистичным из возможных. А раз я в другом мире, то отсюда можно вернуться. Раз попала, то и выпасть есть шанс! А раз я не умерла в своем мире, то обязательно должна разыскать возможность обратить ситуацию.

– Но вот как? – спросила я тихо.

Пока все рассуждения мне нравились и вселяли надежду, кроме выводов. А те заверяли, что мне не хватает данных, чтобы осуществить свой план по возвращению. И, значит, нужно или как-то найти подсказки, или попросить помощи.

– Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, – проворчала я себе под нос. – И кто мне поможет?

Немного посидев, я пришла к единственному возможному решению: выглянуть из дома. В доме не нашлось ни единой подсказки – из тех, которые были бы мне понятны! – так, может, снаружи есть зацепка?

Мне было страшно, но я все же заставила себя подойти к двери и отодвинуть запор. Массивная створка не издала ни единого звука, пока я сантиметр за сантиметром тянула ее на себя. В образовавшуюся щель разглядела ступеньки из темно-серого камня, мощенную булыжником улочку, а через нее – обращенные ко мне окна домов. Здание по диагонали занимал какой-то магазинчик. На вывеске теснились какие-то символы, не похожие даже на те, что я видела в доме.

– Что там написано? Почему мне не досталось понимание местного языка, раз уж я попала в другой… и, похоже, совершенно не современный мир. Стань понятной! Давай же! Стань понятной! Стань понятной, – прошипела я себе под нос, таращась на вывеску.

Внезапно буквы поплыли, вывеска подернулась рябью, как поверхность воды, – и я с удивлением прочла:

– Магазин тканей «Белый лебедь». Хм…

Больше приметных надписей не заметила, даже побеленные стены домов не пестрели криками души детей и подростков. Скосив взгляд, чтобы оценить вид дома снаружи, заметила небольшую позеленевшую пластинку меди, прибитую к стене рядом с дверью. Табличка извещала прохожих, что дом принадлежит… Я охнула, перечитала, а после произнесла вслух:

– Дом… ведьмы…

Я шмыгнула обратно в дом и прикрыла дверь, обдумывая полученные сведения. Новости не радовали, но вносили хоть толику определенности.

Дом пустует. Судя по пыли, пустует уже давно. Ведьмы нет. Но где она?

– Ладно. Нет, значит нет. Мне не об этом нужно переживать! – решительно сказала я себе, расхаживая по комнате.

Именно. А переживать нужно о том, что я оказалась в доме, где до этого жила ведьма. Как бы кто-то не решил, что я и есть ведьма! Еще потребуют что-то сделать. Лягушек засаливать или вороньи ножки сушить в промышленных масштабах. А я?..

– А я не ведьма… Апчхи! – От моего хождения взад-вперед воздух наполнился пылью.

Плюхнувшись в кресло и оглядев стол, я с раздражением стала спихивать на пол исписанные листы и свитки. По неведомой причине теперь я могла разобрать, что именно скрывалось за строчками из неизвестных символов, но радости от этого не испытала. Часть листов оказались расписками, часть – списками непонятно чего, а в свитках в цветастых выражениях были запрятаны самые обычные приглашения в гости и на пиры.

Под целой стопкой разнородных листов обнаружилась тонкая тетрадка в кожаной обложке, в центре которой кто-то вывел серебряными чернилами всего два слова.

– «Новой ведьме»? – прочла я с вопросительной интонацией. – Эй. Чего? Кому? Это кто здесь ведьма? Я?

Держа тетрадку за уголок, я отнесла ее подальше от лица и долго рассматривала, пытаясь разобраться в ощущениях. Стоит открыть – и я узнаю ответы на большую часть мучавших меня вопросов. Но страх останавливал мое любопытство. А если… Не хотелось даже думать о таком, но, пока нахожусь в неведении, я еще полна надежд на скорое возвращение. А ведь из этого письма я могу узнать, что навсегда зависла в этом чужом для меня месте.

Поднявшись и сгрузив плед на диван, я еще немного походила по комнате туда-сюда, собираясь с силами, а потом села обратно в кресло и открыла тетрадку.

Записи занимали всего десяток страниц, причем первую из них украшали две короткие строчки:

«Привет!

Если это кто-то читает, значит… поздравляю!»

– С чем?! – вскричала я и потрясла тетрадкой. – Ух! От этого почерка так и несет сарказмом. Какая козявка надо мной так поиздевалась?!

«Мое имя не имеет значения, важно лишь то, что я – твоя предшественница. И я, как и ты, ведьма».

– Как это не имеет?! А?! Очень даже имеет! – выкрикнула я. – Мне нужно знать, кому я буду мстить!

Захлопнув дневник, я некоторое время посидела, прижавшись виском к прохладной коже спинки кресла. Слезы с тихими шлепками падали на сидение и скатывались в щель между подушкой и подлокотником.

Собравшись с силами, я шумно выдохнула и перечитала последнее предложение. Ведьма? Если я и не сошла с ума, то со мной вот-вот это случится.

«Дай угадаю: ты совсем не ожидала оказаться здесь, да?»

Я непроизвольно кивнула, будто неизвестная особа не говорила со мной через потемневшую бумагу, а сидела рядом на диване.

«Прежде чем рассказать, во что ты влипла…»

Я снова отложила тетрадку и посидела с закрытыми глазами, чувствуя себя маленькой, несчастной и одинокой. Сделала попытку снять кольцо, но никаких изменений не произошло. Даже поуговаривала кольцо, дом и ведьму отпустить меня домой, но все остались глухи и слепы к моим просьбам.

Вот как так? Почему? Зачем? Мне и дома хорошо. Ни один другой мир не сравнится. Там есть любимая квартира, где знаком каждый угол. Дома все блага цивилизации. Из того же крана течет нормальная чистая вода, в которой уж точно нет всякой гадости! Там интернет. И десять видов вкуснейшего чая в шкафчике! И кофе. А еще аптечка с лекарствами. Там тетя Оля. Вся семья. Друзья.

– Зачем меня сюда занесло? Не хочу. Верните назад! Не хочу-у-у!

Сжавшись в комок, я долго сидела в кресле, всхлипывала и утирала нос рукавом свитера. И мне было совсем не стыдно. Может, кто-то и готов все бросить, радостно окунувшись в исследование чего-то нового, позабыв про сложности и опасности, но я выросла в большой семье, где никто не сдувал с меня пылинки. А мир ежедневно и ежечасно доказывал, что сказок не бывает. Никто не появится на пороге, чтобы решить мои проблемы. И от перемены мира ничего не переменится! Так что радоваться нечему, я реально вляпалась!

Дома все было ясно и понятно. Была какая-то определенность. А тут? И вот страшно узнать, что именно меня ждет «тут» и где это «тут», собственно, находится.

«Прежде чем рассказать, во что ты влипла, хочу извиниться. Так уж вышло, что выбраться отсюда можно было только одним способом – найти себе замену. А то, что выбор пал на тебя, – всего лишь случайность».

– Слов нет, – прошептала я, перечитав последнюю фразу. – Значит, я замена. Случайная замена.

«Ты уже знаешь, что существует множество миров, – продолжила безымянная ведьма. – Если тебя сюда выбросило, когда ты надела кольцо, значит, ты ведьма, а в наши времена редкая волшебница или ведьма не прошла курс обучения у кого-нибудь из старших коллег. Но обычно даже нам не рассказывают, что, кроме других миров, существующих параллельно нашему, есть еще и вот такой, как тот, где ты сейчас находишься».

Я нахмурилась и уже привычно спросила себя вслух:

– Почему мне кажется, что эта особа не из одного со мной мира?

«Это место называют Семимирье. Никто не знает, как оно появилось, хотя теоретики выдвигают множество вариантов его возникновения. На самом деле это и не мир вовсе».

– Час от часу не легче, знаете ли, неуважаемая безымянная ведьма, – прошипела я, переворачивая страницу.

«Семимирье – это маленький искусственный мирок, собранный из случайно соединившихся кусочков семи других миров. Причем эти кусочки не отделились от своих миров, что и вызвало искривление реальности. Для людей, которые живут в этих семи мирах, нет ничего необычного. Они ничего не замечают. А вот гости из других миров в Семимирье видят причудливое переплетение, в центре которого стоит этот дом. Обитатели семи миров не могут видеть границу, где реальность их мира и Семимирья соединяется, и не могут через этот мир попасть в другой. А мы не можем выйти в один из этих миров за пределы существующей в Семимирье области каждого мира».