Вечные Пески. Том 3

Глава 54

Верхнюю площадку мы оставили быстро. В поднятой бурей пыли было трудно разглядеть внезапные атаки ахалгов. Баллиста сделала несколько выстрелов, а затем пришлось уходить. И так, как я успел заметить, случилось на всех соседних башнях.

Внутри укрепления было темно и душно. Пыль проникла, несмотря на развешенные тряпки, и теперь висела в воздухе, раздражая горло. Люди спешно рассредоточивались по ярусам согласно приказам.

У выходов на стены скопились защитники. У нижней двери стояла усиленная команда. Бывшие жители Глиняного круга дежурили у бойниц. Все уже знали, что летучие твари лезут первыми. Надо было сделать так, чтобы ахалги быстро сдохли.

Только Мирим сидел с закрытыми глазами, шепча что-то под нос. Он не обращал внимания на суету вокруг. Сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и раскачивался. Медленно, ритмично, как жрецы-странники во время молитвы. Губы его шевелились, однако слов было не разобрать. Тихое, шипящее бормотание, от которого воздух едва заметно вибрировал.

А потом Мирим резко распахнул глаза. И тут же за пределами башни вновь яростно взвыл ветер. В этот раз он обрушился на наших врагов. Жаль, колдовство Мирима могло дать пару чаш, не больше.

Когда они закончились, я отвёл тряпку от бойницы и выглянул. В красном мареве, насколько хватало взгляда, вновь двигалась сплошная масса. Перетекала, как вода, через завалы. Огибала барханы, заполняя собой пространство. Песчаные люди, дуары, пауки… Одна бесформенная неудержимая волна. А над ней возвышались, словно камни в потоке, бурусы.

Я услышал, как внизу, у главного входа башни, кто-то затянул песню. Старую наёмничью про то, как весело умирать за деньги, которые всё равно не получишь. Остальные сразу же начали подпевать. Люди храбрились, понимая: впереди долгий выматывающий бой. Это в лучшем случае.

А когда затихли последние слова песни, решётки на шестом ярусе содрогнулись. Это хлынула ко входам со стены сплошная масса песчаных людей. Они натыкались на копья, умирали от ударов топоров и мечей, лезли друг по другу, ожесточённо толкались. Наши враги очень спешили дотянуться до лакомых источников жизни. А мы отбивались, отбивались отчаянно.

Башня содрогнулась от нового удара, куда сильнее. Видимо, пожаловал один из бурусов. Но сделать мы ничего не могли. Были заняты, отбивая волну за волной, катившие со стены. Внизу, на первом ярусе, тоже слышались удары в дверь.

Неподалёку загрохотало особенно сильно. Я выглянул в бойницу. Стена уходила вправо, теряясь в багровой мгле. Видимость никакая, но даже сквозь эту муть я рассмотрел, как рушится зубец соседней башни.

Три великана, возвышавшиеся, как живые горы, долбили ручищами по каменной кладке. Удары были медленными, зато чрезвычайно мощными. Я видел, как в стене башни появляются трещины, как сыплются вниз камни. Как люди отбиваются, стреляют из луков, кидают в бурусов копья.

Бесполезно.

Им могли бы помочь баллисты. Жаль, ни одна баллиста в окрестностях не стреляла. Защитники ушли в глухую оборону, изо всех сил стараясь выжить. Бурус лупил и по нашей башне. К счастью, у нас он был только один. И наша башня пока держала удар.

Закончив с оценкой ситуации, я поспешил к одному из проходов на стену. Надо было чаще сменять бойцов в ключевых точках. Сегодняшняя битва обещала стать очень долгой.

А через пару гонгов сквозь вой ветра и топот демонов до нас докатился грохот. Оказалось, это дрогнули и накренились верхние ярусы соседней башни. Неспешно, величественно, как падает дерево, подрубленное под корень, они начали оседать. Туча пыли взметнулась вверх, смешиваясь с уже висевшей в воздухе — и скрывая всё происходящее из виду.

Стена под нами вздрогнула так, что я прикусил язык. Кровь наполнила рот, а в ушах зазвенело. Где-то внизу, на нижних ярусах, что-то с грохотом рухнуло. То ли перекрытие, то ли кладка. Наша башня застонала и заскрипела, будто рыдая о погибающей соседке.

Стена вибрировала всё сильнее. С потолка сыпалась каменная крошка, смешанная с песком. В углах, где сходились плиты, вдруг появились тонкие трещины.

Даже демоны на время замерли, пережидая дрожь. А потом навалились с новой силой…

Ахалги лезли отовсюду. Они просачивались сквозь бойницы, слишком узкие для песчаных людей, но достаточные для этих летучих пиявок. Они падали сверху, из тёмных углов, куда незаметно пробирались по потолку. Воздух был наполнен противным писком и хлопаньем крыльев.

— Свон! Свон! — я обернулся на крик и чуть не пропустил удар кровавого перста.

Дела у Свона и впрямь обстояли неважно. Он стоял у стены, прижимаясь спиной к каменной кладке. Вокруг кружили ахалги — пять, шесть, семь тварей. Они не лезли все сразу, они ждали, когда он устанет — опустит руку или допустит другую ошибку.

Свон отбивался кривым коротким мечом. Лезвие сверкало, рассекая воздух и крылатых тварей. Один ахалг упал разрубленный, второй, третий. Однако твари всё не кончались. А вот силы у человека не бывают бесконечными.

Пара человек рванула Свону на помощь. На них тут же бросились остальные летающие твари. Мы все были в одинаковом положении. Все вынуждены были защищаться. Но почему-то именно Свону не повезло больше всех. Его выбрали целью и целенаправленно убивали.

Один ахалг впился ему в плечо. Свон сбил его, но второй сразу же вцепился в ногу. Свон закричал — не от боли, от ярости, — и продолжил рубить. По его телу и лицу сочилась кровь из укусов, меч взлетал всё реже, удары становились слабее. Но упрямый наёмник не падал. Стоял, прижавшись спиной к стене, и рубил-рубил-рубил.

Они облепили его целиком, будто замотав в кокон. Краем глаза, отбиваясь от кровавого перста, я видел, как серая масса шевелится на теле Свона. Как остальные жадные твари пытаются найти свободное местечко, чтобы пробиться к его плоти. А Свон, между тем, всё рубил…

Пока не сполз на пол, а меч со звоном не выпал из руки.

Ахалги, напившись крови, взлетели. И закружили под потолком, выискивая новую жертву.

— Суки! — заорал Инг, сам отбиваясь от троих демонов сразу.

А я только и мог, что, скрипя зубами, поглядывать на тело. Я всё надеялся, что кто-нибудь сможет оттащить Свона к Мириму. Никто не мог. И я в том числе. Ахалгов было слишком много. И Свон умирал один, неподалёку от нас, теряя кровь капля за каплей.

А всё это время, кроме ахалгов, лезли и песчаные люди. Они не думали, не боялись, не уставали. И их тоже приходилось убивать. Да, благодаря кустарным решёткам в башню не пролезало сразу много демонов. Но когда ждёшь атаки с воздуха, сложно ещё и за этим врагом следить.

Я рубил, не думая, не считая, превратившись в машину для убийства. Надо было держаться, и мы держались. Сначала вместе, пока не закончились ахалги. А потом сменяя друг друга у выходов на стену.

Чаша за чашей, гонг за гонгом. Ночь пришла незаметно.

Не было момента, когда солнце коснулось горизонта. Это произошло иначе: багровая муть, висевшая над городом, просто становилась гуще, темнее… Пока всё вокруг не превратилось в непроглядную черноту. Свет погас, будто кто-то накрыл мир плотной тканью.

А для демонов практически ничего не изменилось. Я не знаю точно, как они, наши враги, видят этот мир. Но давно подметил, что им плевать на освещение. Они могут не заметить лестницу, ведущую к вожделенной для них цели. Зато никогда не пропустят саму цель.

А вот для нас разница в освещении была важна. Сейчас, в пыльной дымке, темнота усугубила проблему. Даже на расстоянии вытянутой руки стало хуже видно. Приходилось напрягать зрение, чтобы понять, куда опускаешь оружие.

И это выматывало не меньше бесконечной рубки. И несмотря на то, что все мы периодически отдыхали. А бой, между тем, длился и длился, не думая утихать.

Я потерял счёт времени. И не только я. Мы привыкли, что надо простоять ночь, а утром рассвет разгонит врагов. Однако в этот раз битва началась ещё днём. И к ночи мы уже вымотались. А дальше держались на голом желании жить.

Я не смог бы вспомнить всю ту ночь, даже на следующее утро. Запомнились только обрывки. Яркие вспышки, которые врезались в память. Почему-то именно они были для меня важны.

…Я на шестом ярусе. Слева с копьём — Бхан из моей триосмии. Я только в этот момент понимаю, что его зовут так же, как старейшину Гильдии. Такие совпадения в Вечных Песках случаются редко. Но эти двое точно не родственники: ничего похожего ни в лице, ни в фактуре.

За нашими спинами Элия — я слышу, как поёт тетива её лука. Песчаные люди лезут из прохода, а мы рубим, рубим, рубим. Чёрный песок забивается в лёгкие при каждом вдохе. Повязки не помогают. Пыль скрипит на зубах, смешиваясь с густой слюной.

Кто-то закричал. Женщина. Снизу. Топот ног по лестнице. Это Гвел и ещё пара человек рванули на помощь. Сильный удар. Башня вздрогнула. С потолка посыпались камни и крошка. Где-то там, снаружи, бурус продолжает долбить по укреплению. Он всё никак не утихомирится. Жаждет повторить подвиг собратьев, слормавших верхние ярусы соседней башни.

— Меняемся! — кричит Аримир.

Я отступаю на шаг, пропуская вперёд Мэнго. Бхан уступает место Аримиру. Наши сменщики свежие, если так можно сказать про людей, отдыхавших всего полгонга. Я отхожу к стене, сажусь на корточки, закрываю глаза. Вдох. Выдох. Руки дрожат от усталости. Топор тяжёлый. Он почти никогда не бывал таким тяжёлым.

Всего полгонга, чтобы перевести дух. А дальше опять в бой.

Снизу к нам поднимается женщина. Взгляд у неё пустой. Лет сорок, лицо в саже, волосы выбились из-под платка. Она сжимает в руке нож. Обычный кухонный нож. Смотрит на зарешёченные проходы, истерично всхлипывает. Шаг за шагом доходит до стены и сползает по ней на пол. Сидит рядом со мной, смотрит на лезущих в башню демонов. И, судя по движению губ, молится.

— Держись! — говорю я ей.

Плохой из меня утешитель. Я не умею. Убивать умею. Защищать умею. Говорить не умею.

Но даже так её удаётся приободрить. Она кивает, закрывает лицо ладонями и плачет. Слёзы стекают по пальцам, но, кажется, с ними выходят страх и боль. А я продолжаю молча сидеть, пытаясь перевести дух…

…Я бегу по лестнице. Ноги сами несут вниз. Где-то в темноте кричат. Слышится грохот ударов и лязг оружия. Там, на первом ярусе, прорыв. Дверь вынесли, и теперь внутрь из Глиняного круга валят демоны.

Когда я добегаю вниз, вижу, что дверь висит на одной петле. Несколько человек рубятся рядом, пытаясь остановить лезущих с улицы монстров.

Встаю рядом, помогаю отбиваться. Слева от меня — кто-то из ополченцев. Он сжимает копьё так, что костяшки пальцев белеют. Глаза огромные, в них плещется ужас. Я понимаю, его надо взбодрить. Но в голове пусто и гулко. Ни одной дельной мысли.

А враги лезут и лезут. Из темноты, из пыли, из тёмного ничто за башней. Иногда от усталости мне кажется, мы рубим одного и того же демона. А он просто рассыпается и собирается снова.

У демонов и так особенностей немного. А тут ещё и восприятие смазывается. Остаются лишь цели, которые надо упокоить. И уязвимые точки, куда нужно бить.

Надо ударить посильнее, поточнее — и очередной враг умрёт. Я убиваю и убиваю, потому что у меня это хорошо получается. Заодно прикрываю того испуганного ополченца. Паренёк, кажется, успел впасть в ступор. Прикрываю до тех пор, пока не приходится отвлечься на миг. А спустя пол-удара сердца мальчишка тихо, болезненно вскрикивает.

Краем глаза я вижу, как его тело оседает на пол. На место убитого сразу же встаёт новый боец. Но если боец сзади был, почему не сменил моего соседа? Видимо, не увидел, что тот даже бить больше не может…

…Четвёртый ярус. Или пятый? Мне, если честно, всё равно. Здесь держат оборону женщины и старики. У них нет нормального оружия. Палки, ножи и камни. Но они держатся. У их ног постепенно вырастают горки чёрного песка. Я попал сюда, услышав крики и прибежав на помощь.

Снова в бойницы лезут ахалги. То ли орда создала новых, то ли какая-то стая в пути задержалась. Одна из старушек бьёт подвернувшимся горшком по ахалгу. Демон вцепился в плечо её соседки, худенькой пожилой женщины в рваном платье. Бьёт раз, другой, третий, пока летающая тварь не рассыпается чёрным песком.

Жаль, пострадавшей тоже пару раз прилетело. Женщина падает на пол с рассечённой головой. Лицом прямо в холмик чёрного песка от ахалга. Но старушка-соседка этого, кажется, не замечает. Она расстроенно кривится, глядя на разбившийся горшок. А потом вытирает одинокую слезу и подбирает нож с пола. С ним она спешит к следующей бойнице, откуда уже лезет новый крылатый демон.

Мы помогаем. Рубим ахалгов, колем, бросаем на пол и топчем. Но у меня из головы не выходят две старушки, одна из которых, спасая соседку, чуть не забила её до смерти горшком. И с полным безразличия взглядом отправилась убивать дальше.

Эта ночь выматывает всех. Не только бойцов, но и людей за нашими спинами…

…Я снова на шестом. Аримир сидит на полу и морщится, пока Элия бинтует ему плечо. Кровь, много крови. Но боевой товарищ всё равно улыбается.

— Зацепили, — говорит он. — Мелочь.

— Мелочь или нет… Иди отдыхай, — приказываю я.

Он не спорит. Кивает. Устал. Все устали. А раненым особенно трудно.

Я отправляю вместо него в строй Одори, который толком не отдохнул. И сам иду в строй, встаю рядом с Гвелом. Парень вымотан, но держится. Даже умудряется приветственно кивнуть.

Если так продолжится, в какой-то момент уставших некем будет заменить. Только ранеными. И тогда останется пара гонгов до момента, как нас сомнут и сожрут…

…Гонги.

«Мы перестали считать, или этой ночью не били в гонги?» — думаю я, но внутренний голос слишком вымотан, чтобы мне ответить.

Время растворяется в бесконечном мельтешении клинков. В хриплом дыхании, моём и соседей по строю. В облаках чёрного песка после убитых врагов. Мы бьёмся так долго, как никогда раньше.

Меня начинает клонить в сон. Прямо во время боя. Я на миг моргаю, чтобы защитить глаза от пыли. А потом меня встряхивает за плечо Борк, стоящий рядом:

— Ишер! Не спи!

«Не спи? Я моргнул…» — думаю я.

И понимаю, что это не так. Меня успели оттеснить с первой линии.

— Или отдыхай! — приказывает Ихон, подталкивая меня прочь. — Если ты свалишься, всем будет плохо.

Я хочу возразить, что у меня ещё есть силы, что я могу. Но, оказывается, у меня нет сил. Даже чтобы рот раскрыть. И я иду отдыхать…

Утро наступило.

В какой-то момент я понял: чернота за бойницами стала менее плотной. Ещё не серой, нет. Висящая в воздухе пыль никуда не делась. Но сквозь неё пробивался рассеянный свет. Солнце встало над горизонтом, и его лучи вступили в бой на нашей стороне.

Демоны замедлились, ослабели. Дышать сразу стало легче. В прямом и переносном смысле. Утренний ветер ударил в облако пыли, разъярённо погнав его прочь. И бой, которому не было конца, начал затихать.

Не как обычно, когда враги разбегаются, как паразиты, застигнутые на кухне. Демоны уходили нехотя, очень не желая заканчивать славную битву.

В какой-то момент закончились удары по башне. Это бурус, пытавшийся её ломать, ушёл обратно в пески. Лишь самые упорные враги ещё рвались внутрь. А мы продолжали их убивать.

Это был самый сложный гонг. Больше всего хотелось перевести дух и прикрыть глаза. Хотя бы на жалкие пару чаш. Но надо было стоять. Стоять до того момента, пока последний враг не сбежит в укрытие, прячась от солнечных лучей. А те всё яростнее и яростнее пробивались через багровую взвесь.

Раз за разом я поднимал и опускал топор. И его сталь была холодна, как самая обычная сталь. Даже его нашёптанные силы иссякли. А вот у меня силы ещё были. На самом донышке, но были.

И этого донышка хватало, чтобы держать проход, когда другие больше не стояли на ногах.

А потом был убит последний враг. Как я понял, он издох где-то на первом ярусе. Да и дымка снаружи стала оранжевой вместо багрово-красной. Ветер, родной, знакомый, дурной на всю голову, но не злой, сносил пыль, сердито прибивая её остатки к земле.

Я сел на пол, привалившись спиной к стене. И уснул сразу же, как глаза закрылись. А может быть, и раньше.

И проснулся всего через несколько чаш. Когда меня внезапно разбудили.