В плену лживого солнца

Глава 6

В жарком мире песка и камней дрожало марево нагретого воздуха. Под управлением маэстро ветра гудели барханы, исполняя органную композицию единственной ноты. Вольный странник взвихрял верхушки холмов и скатывал вниз сыпучие волны.

Увязая в песках, между барханами шёл человек. Один на один с беспощадной пустыней, он направлялся к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Усталый путник с трудом переставлял сбитые ноги, но ни на шаг не позволил себе отклониться.

Едва за краем земли пропал последний оранжевый отблеск, путник остановился.

Ногам передался лёгкий толчок – в недрах планеты зарождалась стихия.

И вдруг посреди пустыни всколыхнулось облако пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл.

Затаив дыхание, путник смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. Враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила неподъёмной плитой саркофага…

Умирающий день сменили синие сумерки. Вечернюю тьму – мрак подземелья. Он наблюдал из темноты. Ждал долго и терпеливо. Выбираясь из кошмарных глубин, полз по древним, изборождённым расколами, стенам.

По щербатым ступеням забродили зыбкие тени, и врата с таинственной вязью пошли отворяться…

Холод кольнул кончики пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. Сдавленная ужасом грудь с трудом справлялась с дыханием.

Собрав последние силы, путник шагнул назад и оступился. Нелепо взмахнув руками, упал навзничь и распахнул глаза…

… Над ним мерцали холодные звёзды.

Подхватившись, парень вытаращился во тьму.

Ночь. Холод. Тишина.

И сонный лагерь.

В груди трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски тревожного сна. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу.

Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло. Да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.

Из темноты выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.

Фляжка бесшумно выпала из ослабевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.

***

Вадим проснулся от разговоров. Снаружи, отбрасывая на шатёр синие тени, стояли несколько человек.

– На привязи, как иначе-то, – донеслось до него. – А так разбежались бы.

– Может, и к лучшему, – произнёс ломкий голос.

Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги. Кажется, его зовут Мунаш.

Ситник осмотрелся, в шатре он находился один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.

«Что за чёрт?..»

Он провёл ладонью по лицу и волосам. Под кончиками пальцев перекатились песчинки.

«Да что за чёрт?!! Откуда?»

Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.

За палаткой всё ещё топтались работники.

– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.

– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.

Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.

У баков с водой стояли рабочие и профессор. Жмурясь от слепящих солнечных лучей, Ситник направился к компании.

– Ты что-то видел ночью? – спросил он у Мунаша.

Рабочие молча повернулись к Вадиму.

– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.

Ситник почувствовал между лопатками холод.

– Какой ещё зверь?..

– Темно было, – почему-то виновато произнёс Мунаш.

– Так, может, пёс отвязался?

– Не-е… – замотал головой подросток, – этот намного больше, и глаза у него светились.

– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.

Мунаш неуверенно пожал плечами.

– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.

Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.

– А не привиделось ли тебе случаем, а, парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?

– Не привиделось, – ответил за Мунаша Буру.

Бригадир отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.

«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубом полотне шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о него что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.

– Откуда… – выдавил Ситник и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!

Закашлявшись, он прочистил горло.

– Не его это кровь? – ответил Буру. – И не Дуга. Дуг вообще пропал. Всё окрест обошли, нет его нигде. – Он глянул в сторону собачьего навеса. – Загрызли ещё одну псину. На месте разорвали бедолагу.

– Сандал предупреждал, что они вернутся, – прошептал потрясённый Ситник, нервно растирая висок. – Они теперь всё время будут приходить.

– Но этой ночью было тихо, – заметил Лебедев. Несмотря на загар, лицо учёного казалось безжизненно серым. – Как они могли подобраться и псов не всполошить?

– Да вы пойдите посмотрите на них. Уделались от страха и забились по углам. Проф, мы что с парнями думаем… а что, как прав столичный следователь на счёт Роджера? Не просто так ведь советовал остеречься. Теперь вот Дуг пропал. – Стоящие вокруг рабочие согласно забубнили. – Дело серьёзное. Нужно об этих шакалах сообщить куда следует. Пусть, что ли, охотников своих пришлют. Что мы безоружные? На всех пара стволов, остаётся сигналками отпугивать.

Лебедев огладил тронутую сединой бородку.

– Ты прав, Буру. Я сейчас же свяжусь с Сандалом и сообщу о пропаже ещё одного человека.

– Он говорил, что готов помочь с охраной, – напомнил бригадир.

– Вот заодно и обговорим.

– Обговорим, – буркнул Ситник и выпрямил спину. – Ладно, обсудили и будет. Что толку толпиться, работа сама по себе не начнётся, а времени у нас лимит. Собирайтесь, идём на раскоп.

– Профессор, а как же Дуг? – забухтели рабочие.

Лебедев повернулся к бригадиру.

– Отправь человека три на поиски, остальные… – он посмотрел на хмурые лица, – собирайтесь на работу. Коллега прав, останавливаться нельзя.

Рабочие, тихо переговариваясь, побрели под навес, где Таонга колдовал над жаровней, установленной на открытом огне.

Вадим приблизился к баку, провёл ногтем по глубокой кривой борозде и содрогнулся. Такую отметину мог оставить разве что здоровенный гвоздь. И то, если к нему приложить немалую силу.

Из профессорского шатра, позёвывая, вышла Лин. Постояла, потирая плечи и оглядывая проснувшийся лагерь. Затем небрежно скрутила на макушке волосы и направилась в душевой модуль.

Похоже, она ещё ни о чём не знает, догадался Вадим. Что ж, он будет первым, кто сообщит о той чертовщине, что творилась здесь ночью.

И Ситник решительно направился к девушке.

Притихшая Алина сидела в углу сдвоенных лавок, обхватив руками колени. Несмолкающие разговоры о ночном происшествии ввели её в состояние, близкое к унынию. От завтрака она отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. Выпила только кружку воды. А, когда группа отправилась на раскоп, одной из первых подхватилась и поспешила вместе со всеми. Хотелось как можно скорее окунуться в работу, чтобы не думать о тех кошмарах, которые всё чаще стали посещать экспедиционный лагерь.

Вадим подошёл к профессору. Стоя плечом к плечу, они смотрели вслед уходящих людям.

– Проф, вы не думали о том, чтобы отправить отсюда вашу племянницу? Марго, кстати, тоже. В лагере становится небезопасно, тем более для женщин. Что собаки. У нас уже люди пропадают.

– Надеюсь, сумею убедить её в этом, – ответил учёный, однако уверенности в его голосе не было. – А вот без Марго мы будем как без рук. И это я ещё не говорю про рабочих. Если они начнут покидать раскопки, мы не имеем права их задерживать.

– Я так понял, вы ещё не связывались с Сандалом? Я согласен с Буру, пусть местные пришлют своих охотников.

– Сегодня с утра что-то не то со связью. Марго кое-как вышла на главное управление столичной полиции, но там сказали, что рабочий день ещё не начался и никого нет на местах. Просили перезвонить позже, а позже пропала связь. Техники работают, подождём.

– По идее Сандал сам должен скоро подъехать, – напомнил Ситник.

– Не знаю, не знаю.

– То есть?..

– Вадим, – учёный скрестил на животе ладони, оттопырив кверху большие пальцы, – ты вчера не получал сообщений с предупреждением о песчаной буре в Харахти?

– Буря в Харахти?

Не сговариваясь оба посмотрели на чистую линию горизонта.

– Оказывается, на район стремительно надвигается буря, – сообщил профессор. – Ночью пришло предупреждение. Но что меня удивило – синоптическая карта была составлена и отправлена вчера днём.

– Хм… странные дела вокруг нас творятся.

– Может ли так сильно ошибаться современная высокоточная аппаратура? – Закрыв глаза, профессор потёр переносицу и хлопнул Ситника по плечу. – Идём на раскоп, пора заняться делом.

…

Над лабиринтом раздавался характерный шум: деликатное постукивание археологических инструментов, шелест просеивания песка, деловитые переклички и злое бурчание рабочих, перемещающих отвалы.

Многовековой окаменевший слой потихоньку сдавал позиции, уступая маленькому геологическому молоточку. Забыв обо всём на свете, Вадим полностью погрузился в работу, пока его не отвлекли беззаботные смешки неподалёку. Он машинально поднял голову и увидел в соседнем проулке Лин и пижонистого молодчика. Парочка в порыжевших от пыли комбинезонах аккуратно обметала кисточками осколки древности и оживлённо болтала.

«Так вот почему вы, Алина Николаевна, перестали докучать родному дяде своими хотелками».

Причина резко возросшего интереса Лин к работам на раскопе стала для Ситника слишком очевидной.

Пижонистый красавчик поднял очередную находку и сдул с неё пыль. Затем потёр находку о комбинезон и, передав Лин, что-то сказал. Девушка прыснула со смеху. Парень обнажил в улыбке ровные белые зубы.

«Вот мудила! – вспыхнул Ситник. – Да он просто ест её глазами. Сва-ли-на-хрен!!!» – хотелось ему заорать.

Но он осёкся. Лин внезапно подняла глаза, мгновенно вогнав Ситника в краску. Пижон повернул лицо, и теперь они оба смотрели на Вадима с недоумением.

Ситник пригнул голову и собрал непослушными пальцами инструменты. Взметая ногами мягкий песок, он торопливо взобрался на насыпь и спрыгнул с другой стороны лабиринта.