Ужас Рокдейла. Парад мертвецов

У нехорошей квартиры появляются жильцы

С тех пор как Алису Уолш нашли мертвой в квартире номер двенадцать, хозяйке этих апартаментов так ни разу и не удалось за эти три года найти себе новых постояльцев. Что только не пыталась делать Бэтти Роуз для того, чтобы заманить в квартиру новых жильцов. Женщина полностью сделала внутри новый ремонт и заменила абсолютно все вещи, начиная от прикроватной тумбочки и туалетного столика до штор и карнизов вместе с заглушками. Но заселяться в квартиру все равно никто не спешил. Потом она вычитала в каком-то женском журнале про одну показавшуюся ей интересной даосскую практику, после чего мгновенно переставила все в своем собственном доме согласно описанным в статье правилам. Убедившись на себе в действенности этой чудесной методики, Бэтти просто не находила слов от того, как приятно она стала себя чувствовать после правильной расстановки вещей в своем двухэтажном коттедже, она решительно переставила все и в квартире номер двенадцать, не сомневаясь в том, что уж это точно быстро привлечет сюда хороших, а главное, чистоплотных и платежеспособных жильцов. Но даже всемогущая расстановка по фэншую не смогла помочь миссис Роуз найти для себя новых постояльцев. В отчаянии она месяц за месяцем снижала в объявлении требуемую за месяц арендную плату, но в квартиру все равно упорно никто не хотел заселяться. Тогда Бэтти попыталась хотя бы продать квартиру. Но, разумеется, покупателей на нее также не нашлось, пусть даже и продавалась она за смехотворно маленькую цену. Никто не хотел жить в квартире, с которой начались все эти необъяснимые убийства, и не важно, верил ли потенциальный жилец или покупатель в призрак Ужаса Рокдейла или нет. Бэтти Роуз уже совершенно смирилась с таким положением дел и не надеялась больше ни сдать, ни продать эту злополучную квартиру, когда одним осенним днем ей позвонила молодая женщина, представившаяся Лизой Бишоп.

Решительным, не терпящим возражения голосом дамочка отчеканила ей, что если все написанное о жилье в объявлении правда, то уже через неделю она вместе со своим маленьким сыном готова заселиться. «Вы говорите, в квартире произошло убийство? Почти все в городе уверены в том, что эта квартира теперь проклята? Нет, меня это совершенно не волнует. Никакого дела до мертвецов мне нет, на глупости вроде проклятых мест я не обращаю никакого внимания, а во всякую чепуху вроде жизни после смерти не верю. Меня интересует только внутреннее состояние квартиры и размер арендной платы. Всего хорошего, увидимся во вторник».

Наступил вторник. Следов от прошедшей над Рокдейлом бури почти что не осталось, только пара поваленных старых деревьев да несколько больших луж свидетельствовали о бушевавшей еще вчера стихии.

Ровно в полдень, когда детектив Фальконе изо всех сил пытался запихнуть свои плавки, несколько футболок и шорт вместе с одеждой подружки, среди которой был целый ворох платьев и пара килограммов косметики, в один-единственный чемодан, к дому номер двадцать три по Кипарисовой улице подъехал автомобиль. Из новенького серебристого «Шевроле» вышла высокая блондинка, одетая в строгий офисный костюм. Следом за ней из авто выскочил бойкий мальчуган лет пяти-шести от роду с выразительными карими глазами и кучерявыми светлыми волосами. Он был одет в новенький серый пиджачок с яркими, веселыми, пляшущими тигрятами. На ногах вместе с темными отглаженными брючками были начищенные до блеска черные ботиночки.

Мать обернулась назад и строго посмотрела на свое чадо, которое, по ее мнению, слишком уж бойко вылезло из автомобиля и теперь, не дай бог, еще может измазаться и испортить весь ее труд.

– Майкл, будь так любезен, постарайся двигаться немного помедленнее. И, пожалуйста, обходи стороной все эти лужи и грязь, не хватало еще, чтобы ты весь измазался и предстал перед хозяйкой квартиры этаким невоспитанным чертенком. Ты ведь помнишь, что я тебе говорю по этому поводу? Людей всегда…

– Да, мамочка, встречают по одежке. Обещаю, я буду осторожен. – И малыш, виновато понурив голову, пошел за матерью уже гораздо более медленным шагом, внимательно смотря по сторонам и обходя все потенциально опасные влажные места, в которые так сильно хотелось плюхнуться, чтобы испробовать себя на прочность, а главное, померить их глубину.

Лиза Бишоп удовлетворенно посмотрела на сына и взглянула на свои наручные часы. Было уже три минуты первого. Она перевела взгляд на площадку перед домом. Никого. Окинула глазами улицу. Ни единой души. Конечно, эта дамочка опаздывает. Лиза ненавидела непунктуальных людей, она считала, что опаздывать на деловые встречи – непозволительная роскошь для людей, не имеющих в банке многомиллионного счета.

Мисс Бишоп еще раз взглянула на часы. Время сместилось вперед только на минуту. Раздался резкий щелчок языком. Лиза всегда так делала, когда ее охватывало раздражение, это была ее единственная дурная привычка, от которой она так и не смогла избавиться. Взгляд блондинки переместился на дом. Его фасад ее не впечатлил, это было типичное серое, видавшее виды четырехэтажное здание, построенное, наверное, уже лет шестьдесят-семьдесят назад. Вокруг дома было достаточно ухожено, на аккуратных клумбах еще цвели некоторые поздние цветы, а все опавшие с деревьев листья были убраны в мешки. Имелась даже небольшая детская площадка, пусть и староватая, но вполне еще сносная для детских игр.

На часах тем временем было уже семь минут первого. Раздался еще один громкий щелчок языком. Майкл как загипнотизированный стоял перед огромной лужей, завороженно смотря на поблескивающую на солнце водную гладь. Послышался резкий оклик его матери.

– Майкл, немедленно отойди от этой ужасной лужи!

Ребенок нехотя повиновался и отошел на несколько шагов назад.

«И никакая эта лужа не ужасная, напротив, она очень даже прелестная, такая манящая и, самое главное, наверное, жутко глубокая, – размышлял мальчуган. – Вот бы узнать насколько, – не унимались навязчивые чертики в его голове, отчаянно взывая к Майклу и прося хоть немного побыть исследователем подводных глубин этой необъятной, не изведанной никем лужи».

Тут внимание Лизы привлекло одно окно на третьем этаже. Ей показалось, что за ними оттуда кто-то следит. Хотя нет, за шторкой действительно прятался какой-то человек и внимательно рассматривал ее с сыном. Кажется, это была женщина. Лизе удалось разглядеть большие круглые очки вместе с длинным носом и каштановыми волосами. Потом все это внезапно исчезло, а уже через минуту возникло в другом окне. На этот раз миссис Керри, а это была, конечно же, именно она, делала вид, что поливает цветы.

Пока Лиза пыталась разглядеть человека, который рассматривал ее, Майкл не терял времени даром. Когда мать обернулась, чтобы посмотреть, чем занимается ее сын, она с ужасом взвизгнула. Ее ребенок стоял в самом центре этой кошмарной, мерзкой лужи и с довольным видом измерял ее глубину.

Чертики в голове у Майкла не ошиблись, лужа оказалась самая что ни на есть восхитительная! В самом ее глубоком месте вода доходила ему аж до щиколоток! Ничего подобного и в помине не было в месте, в котором они жили в прошлый раз. Впрочем, и во всех остальных местах тоже, а их за его недолгую жизнь накопилось предостаточно – две страны в Европе и три штата в своей родной стране. Мать слишком часто отправляли в разные места затем, чтобы, как она ему говорила, наладить производство и правильно запустить в ход все процессы на предприятии. По его мнению, это было слишком скучно, а главное, ему вечно приходилось представать перед новыми людьми в новенькой чистой одежке и делать вид, что они ему нравятся. А большинство из них, особенно люди с этих самых производств, которые нужно было запускать в ход, ему совершенно не нравились, они были до невозможности скучными и противными. Майкл был уже достаточно большим, чтобы понимать, что улыбки этих людей чаще всего ненастоящие, а красивые комплименты, которые они делали его маме, – не больше чем попытка залезть ей в трусики. Насчет трусиков его просветил один мальчик из местечка под странным названием Кладно, расположенного где-то в Чехии. Еще он на ломанном английском пытался объяснить ему, зачем дяденькам это нужно, но Майкл так ничего и не понял. Но что было самое плохое в этих вечных переездах, так это то, что абсолютно в любом городе местные жители их буквально ненавидели. Однажды, когда он был еще совсем маленьким, жители одного небольшого польского городка не на шутку разозлились из-за открытия у них очередного филиала маминой компании. Во время церемонии открытия завода эти люди начали забрасывать их чем попало, в ход были пущены даже камни. Они с мамой тогда только чудом не пострадали, но ему пришлось потом еще год ходить к детскому психологу и логопеду, потому что после этого случая он начал заикаться. К счастью, теперь с речью у него снова все в порядке, но ему иногда еще снятся по ночам разгневанные, перекошенные от злости лица этих людей, кидающих в них тухлые овощи, обломки стульев, камни, поднятые с земли, и кричащих: «Убирайтесь отсюда, наглые, жадные американские свиньи!». Майкл совершенно не понимал, почему людям так не нравится производимая маминой компанией различная химическая продукция, в то время как эти же самые люди с таким превеликим удовольствием ее покупают и даже употребляют в пищу.

– Майкл Джонатан Бишоп! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! – завизжала, словно свинья на бойне, высокая эффектная блондинка в строгом офисном костюме. Лиза почему-то совершенно не разделила энтузиазма своего сына насчет этой чудесной глубокой лужи. – Немедленно вылезай из этого болота! Боже мой! Что ты натворил! – не унималась она.

Майкл с виноватым, но все еще довольным лицом начал выбираться на сушу. В это время из-за поворота показалась яркая рыжая шевелюра миссис Роуз, которая торопливым шагом направлялась прямиком к все еще продолжавшей отчитывать сына Лизе Бишоп.

– Здравствуйте! Прошу прощения, но вы, случайно, не Лиза Бишоп?

Блондинка резко замолчала, прекратив вопить на сына, и быстро развернулась на каблуках, повернувшись лицом к обращавшейся к ней женщине. Лиза совершенно забыла о своем хваленом самообладании и о том, что она находится на улице, сейчас должна прийти хозяйка квартиры, а в окно наверняка до сих пор продолжает пялиться та женщина. Ее и без того раскрасневшееся от крика лицо покраснело еще больше и стало похоже на перезрелый помидор.

– Эм… да, вообще-то это я. А вы, наверное, Бэтти Роуз? Я дико извиняюсь за эту сцену и моего сына, мне стоило только на минутку отвернуться, а он уже стоит по колено в этой ужасной луже. Уверяю вас, я очень чистоплотна и отлично справляюсь со своим ребенком. Эта его выходка скорее исключение, обычно Майкл ведет себя достойно и прилично. – И мать строго посмотрела на свое чадо, которое уже успело выбраться из лужи и теперь стояло подле нее с виноватым, но по-прежнему довольным видом.

– О, не извиняйтесь, это же ребенок, и для него вполне естественно хотеть испробовать себя на прочность и желать проверить, насколько же глубока эта лужа. Признаться, когда я иду по улице и вижу их, у меня самой порой до сих пор возникает такое желание. В детстве мы с друзьями не пропускали ни одной лужи в городе. И если бы не все эти предрассудки насчет того, что не положено взрослым, я хоть бы прямо сейчас с превеликим удовольствием ринулась в самый центр этой чудесной лужицы, – пылко проговорила женщина и озорно подмигнула Майклу.

Мальчуган в восхищении смотрел на эту замечательную тетю с яркими рыжими волосами и блестящими зелеными глазами и улыбался во всю ширь, обнажая все имеющиеся у него зубы. Его мать же, напротив, стояла нахмурившись и недовольным взглядом испепеляла эту странную женщину, которая к тому же подавала дурной пример ее сыну.

– Вообще-то я предпочитаю, чтобы мой сын ходил по тротуару сухим и не лазал по всяким помойным ямам. Я считаю такое поведение неприемлемым, – сухо отчеканила Лиза.

– О, разумеется-разумеется, я и не думала его учить ничему такому. Вы ведь мать этого славного мальчугана, и, конечно, как следует его воспитывать, решать только вам, – поспешила успокоить мисс Бишоп Бэтти. – Давайте скорее пройдем внутрь, думаю, что этому юному молодому человеку не стоит стоять с мокрыми ногами на улице, не хватало еще, чтобы он простудился. У вас есть с собой какие-нибудь вещи, в которые вы могли бы переодеть мальчика?

– Боюсь, что нет, все наши вещи привезут только к трем часам, – беспокойно ответила Лиза. В ее голове уже начали всплывать образы больного ребенка с высоченной температурой и долгие бессонные ночи возле его кровати.

– Ничего страшного, не волнуйтесь, все будет в порядке. В квартире достаточно тепло, и у меня есть пара полотенец, так что ребенок сможет принять горячий душ. К тому же, если мне не изменяет память, на кухне еще должна была оставаться пачка ромашкового чая. Чайник в квартире есть, так что мы напоим нашего исследователя горячим вкусным чаем, и ему уже совершенно точно не будут страшны никакие хвори.

– Благодарю вас, – сказала Лиза и на этот раз посмотрела на миссис Роуз уже совершенно другим взглядом, а затем они втроем отправились в квартиру номер двенадцать.

После того как миссис Роуз показала все внутреннее помещение квартиры, она отправилась к себе домой, вполне счастливая оттого, что ей наконец-то удалось найти жильцов. Дамочка была, конечно, немного странновата, явно со своими тараканами в голове, но Бэтти не было особо никакого до этого дела, главное, что эта злосчастная квартира перестанет приносить ей одни убытки. Блондинка производила впечатление вполне себе обеспеченной женщины, так что по поводу вносимой ей арендной платы проблем возникнуть не должно. Единственное, что Бэтти тревожило, так это то, что, когда она показывала своим новым жильцам ванную, все ее тело словно пробило от электрического разряда. Черт подери, ее ведь до сих пор все еще немного потрясывало. Едва ли это было связано с тем, что должно произойти что-то плохое. Наверное, все дело в плохих воспоминаниях. Бедняжка Алиса Уолш, они были так близки, почти что самые настоящие подруги. Эта замечательная девушка была настоящим эталоном порядочности, едва ли у нее когда-либо еще раз появится такая прекрасная квартиросъемщица. Ну почему жизнь оказалась так жестока к ней, почему именно она, Господи, ведь эта милая девушка за всю свою жизнь не сделала никому ничего плохого, а Бэтти была уверена в этом. Но ответ был прост – Билл Уотс. Этот проклятый маньяк убивал людей без разбора, и ему было плевать на порядочность людей, цвет их кожи или политические убеждения. Они были для него не больше чем развлечением, способом воплотить в реальность свои безумные мысли, и он их мучил, резал, душил и разрывал на части, даже после своей смерти. Но неужели то, что с ней случилось в ванной, – это некий знак, указывающий на его возвращение? Нет, этого быть не может, с момента последнего убийства прошло уже три года, даже больше. К тому же сам детектив Фальконе лично уверял ее, что Билл исчез навсегда. Значит, все-таки дело в дурных воспоминаниях. Перед глазами у миссис Роуз всплыла картина распластавшейся в ванной голой девушки с выпученными глазами и посиневшим, разбухшим лицом. Бэтти заплакала. Ей никогда не избавиться от этого мучительного образа. От радости, которая переполняла ее с момента звонка Лизы Бишоп до настоящего времени, не осталось и следа. В душе была только тревога, а в голове – ужасные воспоминания.

А вот мать Майкла была очень даже счастлива. Квартира ей очень понравилась, ремонт был как раз в ее вкусе, да еще и совершенно свежий. И все это за такую смешную плату!

«Если еще и цены во всех магазинах в городе такие же, как в том милом небольшом супермаркете, в который они заезжали по пути сюда, потому что Майклу ужас как захотелось пить, то она вполне сможет позволить себе свозить сына в следующем в году в Диснейленд, ведь он так страстно мечтал об этой поездке на протяжении уже достаточно долгого времени», – радостно размышляла она.

Не беспокоило ли ее убийство, совершенное в этой квартире, теперь, когда она здесь находилась и видела, как миссис Роуз «шандарахнуло» в ванной, словно от удара электрошокером? Ничуть! Все это не больше чем дурацкие предрассудки и выдумки людей, у которых слишком богатое воображение. Про выходку Майкла с лужей Лиза уже и думать забыла. Во-первых, все кончилось вроде бы благополучно, мокрую одежду быстро сняли, напоили его горячим чаем и посадили в теплую ванную, а во-вторых, она всерьез считала, что это не больше чем просто жест протеста против очередной смены места жительства. Лиза уже решила, что завтра купит ему какую-нибудь новую игрушку, чтобы он перестал дуться и в будущем не выкинул еще чего-нибудь подобного. К сожалению, не всем взрослым дано понять, что ребенку действительно может быть интересно возиться в грязи и мерить шагами лужи, они обязательно ищут в этом какую-нибудь серьезную психологическую или даже психическую причину, а потом скорее ведут их из-за этого к детским психологам и психиатрам.

К огромному недовольству Лизы, вещи грузчики привезли только к половине пятого, сославшись на то, что они заблудились в городе и долго не могли найти нужного адреса. Как будто бы в этом городе можно было заблудиться! Здесь всего-то три-четыре большие улицы и пара дюжин маленьких, если верить карте, которую Лиза приобрела в том самом милом маленьком супермаркете. Причем улицы расположены так правильно и удобно, что заблудиться здесь просто не представляется возможным. Ну да ладно, черт с этими грузчиками, всем и так прекрасно известно, что байка про то, как они блуждали по всем окрестностям в поисках нужного дома, является их самой излюбленной отмазкой при опоздании. И тут совсем не нужно быть гением, чтобы понять это. Слава богу, что они еще вроде бы ничего не разбили и не сломали. В таком случае их излюбленной отмазкой является что-то типа «что вы, мисс, это не мы, наверное, оно таким и было, видимо, вы просто не замечали этого скола на столе раньше или этого разбитого вдребезги кухонного сервиза за пару тысяч баксов».

Было уже начало шестого, когда все вещи из машины были перетасканы в квартиру. Приниматься за разбор всех этих коробок сегодня уже не имело никакого смысла, да и к тому же Майкл то и дело подходил к матери и протяжным детским голоском напоминал ей о том, что уже давно пришло время чем-нибудь подкрепиться. Сама Лиза тоже была совсем не прочь чего-нибудь перекусить, и они, быстро одевшись, вышли из квартиры на поиски съестного.

Однако далеко им уйти не удалось. На улице, возле входной двери, их уже давно поджидала миссис Керри. За прошедшие три года эта женщина нисколько не изменилась ни внешне, ни внутренне. Ее любимым и, пожалуй, почти что единственным занятием все так же был не прекращающийся ни днем ни ночью шпионаж за соседями. В отличие от покоившейся в могиле Розалии Сандерс, миссис Керри мыслила не столь широко, она вполне ограничивалась только своим домом. Все, что творилось в городе, ее мало интересовало, весь ее интерес был прикован исключительно к дому номер двадцать три по Кипарисовой улице, пределы которого она покидала крайне редко, лишь по мере крайней надобности. Что бы ни говорили о ней соседи, она считала своим истинным долгом и святой обязанностью быть в курсе всего происходящего в доме. Возможно, она считала себя неким стражем этого дома, хранителем тайн или кем-то еще в этом роде, но на самом деле единственным побуждающим на все эти жертвы чувством было старое доброе любопытство, которое не иссякало уже более тридцати лет.

Все началось, когда ей было еще только двадцать два года. Родители купили им с Патриком здесь квартиру в подарок на свадьбу, и они, молодые, красивые, только что окончившие колледж и полные самых светлых надежд о ждущем их совместном чудесном будущем, въехали в нее. Все складывалось как нельзя было лучше, Патрик сразу же получил в городе отличную, хорошо оплачиваемую должность, она тоже устроилась в одну перспективную фирму. Но уже через месяц перспективная фирма разорилась, и молодая девушка осталась без работы. Тем не менее поводов для особой печали не было, зарплаты ее мужа им вполне хватало, благо их пока было только двое, и они вместе решили, что ей вообще не так уж и нужно снова искать себе новое место. Так миссис Керри стала домохозяйкой. Не то чтобы ей было скучно и нечем заняться, дел по дому всегда достаточно, но все-таки ей стало чего-то не хватать. Все началось с того, что она по вечерам стала выглядывать в окно, просто затем, чтобы проверить, не возвращается ли ее муж с работы. Но очень скоро эта привычка сыграла с ней дурную шутку – она стала обращать внимание на происходящее внизу. Сначала все эти люди, возвращавшиеся с работы и гуляющие во дворе, вызывали у нее простой интерес. Ей всего-то захотелось узнать о них побольше: кто они, откуда идут, чем занимаются и все в подобном духе. Так девушка стала подходить к окнам у себя дома гораздо чаще, чем только по вечерам. Очень скоро она выглядывала на улицу уже и на завтрак, и на обед, и на ужин. Дальше – больше.

Как-то во время уборки ее внимание привлек шум в коридоре, кажется, кто-то из соседей устроил сцену на лестничной площадке. Девушка осторожными, тихими шажками подошла к дверному глазку и прильнула к нему. Оказалось, что это миссис Биггс пытается выгнать из квартиры мистера Биггса.

«Что ж, давно пора», – подумала про себя она, откинула в сторону тряпку и устроилась поудобнее. Зрелище обещало быть долгим и восхитительным.

Выяснилось, что миссис Биггс обнаружила в кармане пиджака мистера Биггса женские трусики, которые были явно не ее и точно не для нее. Размер был, боже мой, аж на три размера меньше, чем у нее. Мистер Биггс во всю клялся и божился, что совершенно не представляет, откуда они и каким волшебным, непостижимым образом оказались у него в кармане. Он самым невинным голосом утверждал, что никогда и ни за что не посмел бы опорочить честь своей жены. Да и зачем? Ведь он так сильно ее любит и дорожит ею!

«Каков удалец, как умело врет, и ведь совершенно даже не краснеет», – думала про себя миссис Керри. Уж она-то прекрасно знала, что мистер Биггс изменял своей жене как минимум трижды за последние пару недель. Она своими глазами видела из окна этих длинноногих разукрашенных девиц. Мистер Биггс водил их к себе домой в те дни, когда его жена была на работе.

– Подлец, мерзавец, ублюдок, наглый обманщик! – отвечала криками миссис Биггс на все увещевания ее мужа.

«Так его, так его!» – подбадривала про себя пухленькую сорокадвухлетнюю дородную женщину девушка.

Примерно через час миссис Биггс поставила окончательную точку в отношениях со своим мужем, спихнув худощавого мистера Биггса пинком под зад вниз с порожек и с грохотом захлопнув за собой дверь.

К радости миссис Керри, семейная сцена Биггсов на этом не закончилась, а просто перенеслась во двор. Когда мистер Биггс с трудом поднялся на ноги после головокружительного полета по ступенькам (мерзавец оказался счастливчиком и отделался только легкими ушибами) и вышел на улицу, с третьего этажа вместе с отборной бранью в него мигом посыпалась градом вся его одежда вместе со всеми личными вещами.

Разумеется, девушка с восторгом досмотрела все это замечательное представление до конца, но уборку так и не закончила. Вскоре молодая миссис Керри почти совершенно забросила все свои домашние дела, весь ее день проходил либо возле окна, либо возле дверного глазка. Ее муж все чаще, приходя домой уставшим, не обнаруживал ужина, а уходил утром на работу в грязном, мятом костюме. Поначалу Патрик старался не обращать внимания на чудачества его благоверной, он думал, что это пройдет, вскоре она потеряет интерес к этому странному развлечению и тогда они вновь заживут счастливо. К сожалению, любопытство миссис Керри день ото дня только росло. На упреки мужа она лишь отмахивалась или вовсе не обращала никакого внимания. Однажды воскресным утром Патрик просто собрал все свои вещи и ушел. Миссис Керри даже этого не заметила, она была слишком занята тем, что высматривала на улице очередную семейную ссору соседей: дочь миссис Дауни, по-видимому, навсегда рвала все связи с матерью. Последующий за уходом мужа развод позволил ей сохранить квартиру и продолжить заниматься своим любимым делом без необходимости зарабатывать самой, Патрик на тот момент был уже директором фирмы и успел сколотить приличное состояние. Ей тогда было всего лишь двадцать девять лет…

Как только Лиза с Майком открыли дверь и вышли на свежий воздух, перед ними предстало улыбающееся лицо женщины с длинным острым носом, на котором покоились большие круглые очки. Мать любителя бороздить просторы луж готова была поклясться, что именно эту женщину она видела сегодня днем в окне.

– Ой, здравствуйте, а вы, конечно же, новые жильцы из двенадцатой квартиры? Очень рада буду с вами познакомиться! Я живу этажом выше.

Лиза Бишоп, прекрасно понимая, к чему идет дело, резко перебила назойливую, любопытную соседку.

– Прошу прощения, но мы торопимся, мой сын очень хочет есть, – прищелкнув языком, ответила она.

Миссис Керри совершенно не растерялась.

– О, ну разумеется, детям в таком возрасте обязательно нужно хорошо питаться, иначе они рискуют не вырасти и навсегда остаться коротышками, – весело сказала она и потрепала Майкла за его кудрявые волосы. – Ну что ж, в таком случае я приглашаю вас к себе в гости. Я как раз сегодня испекла замечательный сладкий яблочный пирог, думаю, ребенку он придется по вкусу. Лучшего способа познакомиться и придумать нельзя! Пойдемте же за мной скорее, я вас мигом накормлю!

– Спасибо, но, может быть, как-нибудь в другой раз. Видите ли, мы хотели бы прогуляться и заодно здесь немного осмотреться.

Тем не менее миссис Керри не собиралась сдаваться.

– В таком случае вам стоит сделать это в другой раз, потому что пешком до ближайшего места, где можно было бы перекусить, голодными не дойти. Все заведения общественного питания в радиусе пяти километров закрылись.

– Тогда мы просто зайдем в какой-нибудь магазин и купим чего-нибудь поесть там. Майкл, пошли. – Щелчки языком Лизы становились все сильнее.

Но миссис Керри с решительным видом встала у нее на пути и не позволила сделать ни шага.

– Милочка, если вы собираетесь кормить ребенка этими отвратительными полуфабрикатами из магазина «Все у Бо» или еще какой-нибудь отравой, которая там продается, а я вас уверяю, так оно и есть, и поблизости других магазинов вам не сыскать, то вы рискуете познакомиться с нашей прекрасной местной больницей и доктором Дастином Коннорсом, который, кстати сказать, является прекрасным специалистом в области острых пищевых отравлений. Могу даже вам заранее дать его номер, чтобы вы вовремя успели ему позвонить и ваш ребенок все-таки остался жив.

– Думаю, что вы преувеличиваете и все не так уж и страшно, – холодно отрезала Лиза.

– Ну что ж, вам виднее, и не говорите потом, что я вас не предупреждала, – разведя руки в стороны, ответила миссис Керри. – Ах, право, будет очень жаль, если такой славный мальчуган проведет несколько месяцев в больнице и ему исколют всю попку этими ужасными уколами, да еще и это каждодневное кошмарное промывание желудка, брр, – вздыхая и поеживаясь, закончила разговор она. После чего отошла в сторону, делая вид, что пропускает их.

Но тут уж Майкл не выдержал и заревел.

– Мамочка, мамочка, я не хочу умирать! Я не хочу в больницу! Давай не пойдем в этот ужасный магазин! Я не хочу, чтобы мне делали уколы и промывали желудок! Пожалуйста, давай поедим у этой тети! Пожалуйста, мамочка! – протяжно выл Майкл и без остановки дергал Лизу за кофту.

– Ладно-ладно, успокойся, мы не пойдем в этот магазин. Все, хватит уже! Я схожу возьму ключи от машины, и мы съездим в другой.

– Не думаю, что это разумная идея, – покачав головой, отозвалась миссис Керри.

– Это почему еще? Только не говорите, что у вас все магазины в городе такие ужасные, а продукты в них полны кишечных палочек и червей!

– О, нет, разумеется, у нас есть замечательные магазины, в которых можно без опаски покупать еду. Но, видите ли, когда дети уже достаточно голодны, их не стоит сажать в машину, потому что тогда существует большая вероятность того, что их может укачать и сразу же начнет рвать.

Тут уж Лизе было возразить действительно нечего. Она и сама прекрасно знала, что такое вполне возможно. Майкл не ел почти весь день, а его и вполне сытого порой тошнило в машине…

Довершил победу миссис Керри вновь включившийся в разговор Майкл.

– Мамочка, мамочка, я не хочу, чтобы меня тошнило, я ужасно хочу кушать, давай скорее пойдем к этой тете и поедим у нее! – вновь протяжно взвыл мальчуган.

Лиза сдалась окончательно.

– Хорошо, хорошо, если эм-м…

– Миссис Керри, – подсказала ей любительница все знать о соседях.

– Если миссис Керри все еще приглашает нас к себе на ужин, то мы с радостью принимаем ее предложение и заранее благодарим от всего сердца за ее щедрость, – с трудом выдавила из себя Лиза и напоследок вяло и устало прищелкнула своим хорошеньким розовым язычком.

– Конечно, конечно, прошу вас, поднимайтесь пока на третий этаж. Я сейчас подойду, – отмахнувшись, ответила миссис Керри совершенно обыденным тоном, в то время как в ее душе играл торжественный марш в честь этой блистательной победы. Сейчас она ощущала себя не иначе как Цезарем, одержавшим очередную блистательную победу в сражении.

Миссис Керри действительно было чем городиться, ведь ее тщательно разработанный план полностью оправдал себя. И этот приготовленный загодя яблочный пирог, и все эти тщательно составленные фразы, направленные главным образом на то, чтобы оказать как можно большее давление на ребенка, были всего лишь частичками в ее грандиозном плане, который, к слову сказать, ей даже не пришлось раскрывать в полном объеме. На крайний случай у нее был припасен также приступ слабости, вызванный внезапным скачком давления, который неизменно привел бы этих двоих к ней домой. Подумать только, на что только не идут люди ради удовлетворения своего любопытства!

Пока раздосадованная мать поднималась на третий этаж, ее счастливый сын топал по ступенькам, находясь в предвкушении вкусного ужина, миссис Керри решила на минутку задержаться на улице, для того чтобы напоследок окинуть взором свои владения. Она должна была быть полностью уверена в том, что поблизости не происходит ничего интересного, прежде чем начинать заниматься этими новенькими. К счастью, кроме кота мистера Крейтона, закапывающего свое дерьмо в детской песочнице, вокруг не было ничего примечательного, и миссис Керри бодрым шагом направилась догонять своих гостей.

Чтобы удовлетворить свое любопытство и разузнать все о новых обитателях двенадцатой квартиры, обладательнице выдающегося длинного шнобеля пришлось сегодня изрядно попотеть. И дело было не столько в составлении самого плана, сколько в его исполнении, а если быть точнее, то сложности у миссис Керри возникли из-за готовки.

Порядок у себя в квартире все эти годы она еще старалась хоть как-то поддерживать, но вот готовить… готовить она перестала уже очень давно. Нет, разумеется, миссис Керри не голодала и кое-что стряпала, если можно было назвать стряпней пару жареных яиц на сковородке или несколько тостов с арахисовой пастой. Она даже не подозревала, что приготовить яблочный пирог, картофельный салат и сделать несколько гамбургеров будет такой нескончаемой мукой. В поварской книге, которую ей подарила когда-то мать Патрика на свадьбу, все эти блюда казались пустяком, но на деле… на деле это оказалось сущим кошмаром. Она провозилась с чертовым пирогом почти четыре часа, салат, слава богу, отнял только полтора, а вот с этими паршивыми гамбургерами пришлось возиться еще два с половиной.

Миссис Керри была измучена, продуктов было переведено немереное количество, ведь все блюда у нее вышли только со второго, а то и с третьего раза. Несмотря на это, женщина была счастлива, поскольку ее цель была достигнута, а она, как известно, оправдывает все вложенные средства. К тому же выбора особого у нее и не было. Как только миссис Керри встретила неделю назад Бэтти и выведала у нее все, что та сама успела узнать из телефонного разговора о своих жильцах, она сразу же поняла – дело будет непростое. Эти бизнесмены и бизнесвумены из больших городов сделаны совершенно из другого теста. В то время как обычный житель Рокдейла, как и всякого другого небольшого заурядного, тихого городка, при встрече сам любезно расскажет вам о себе всю возможную информацию, эти люди в строгих деловых костюмах, которые вечно куда-то торопятся, не столь общительны и обычно не расположены делиться деталями своей личной жизни. Разговорить их можно было только за едой, ибо они привыкли общаться во время своих деловых ужинов. Если вам приходилось бывать в каком-нибудь дорогом, престижном ресторане, вам не могло не броситься в глаза то обстоятельство, что большую часть зала занимают эти самые деловые люди, которые с важным видом сидят за столиками и ведут переговоры. Какого черта, спросите вы, они платят тогда такие бабки за еду, если к ней совершенно не притрагиваются, а если и едят, то едва ли замечают, что они там отправляют себе в рот? Какого дьявола известные на весь мир шеф-повара стараются создавать неповторимые кулинарные шедевры из самых дорогих и лучших ингредиентов, если с таким же успехом они могли бы вывалить на тарелку кучу отборного дерьма, а эти деловые костюмы, ни на секунду не отвлекаясь от беседы, с таким же важным видом отправляли бы все это внутрь своего живота? Но для жителей любого многомиллионного города любой развитой страны такое явление давно стало совершенно обычным делом. Рестораны и кафе вместе со всеми этими обедами и ужинами давно превратились в нечто вроде переговорных пунктов, в которых роль самой пищи, наслаждение ее ароматами и смакованием ее изысканного вкуса уходила на последнее место. Именно поэтому миссис Керри решила, что лучшего способа выведать все об этой парочке у нее не будет. И она ничуть не ошиблась.

Пока голодные мать с сыном уплетали с огромной скоростью с таким трудом приготовленные кушанья, сама миссис Керри удовлетворяла другие свои потребности. Она по очереди перекрестным огнем бомбардировала их вопросами, стараясь полностью насытить свое любопытство. За те двадцать минут, когда со стола успели исчезнуть салат и гамбургеры, миссис Керри удалось выведать почти все, что ее интересовало. Она узнала место рождения матери и сына, их полные имена, возраст, образование, род занятий и занимаемую должность, а также многие другие основные данные. Миссис Керри была настоящим профессионалом в своем деле. Менее чем за полчаса, не слишком напрягаясь, она смогла нарыть об этих людях информации больше, чем успело бы раздобыть Агентство национальной безопасности за несколько дней кропотливой работы.

Когда пришло время десерта и миссис Керри поставила на стол свой яблочный пирог, она решила, что пришло время перейти к более личным вопросам.

– А вот и мое фирменное блюдо, надеюсь, вам оно придется по вкусу, – без тени смущения произнесла лукавая женщина, готовившая сегодня этот самый пирог впервые в жизни.

Надо сказать, что на третий раз пирог вышел действительно отменным. Он прекрасно поднялся, идеально пропекся, и у него была изумительно-притягательная золотистая корочка, которая так и манила скорее отведать хотя бы кусочек, а лучше сразу три-четыре. У Лизы и Майкла при виде такого обворожительного лакомства заблестели глаза, а изо рта чуть не потекли слюнки.

– Ну как, вкусно? – спросила хозяйка квартиры у Майкла.

– Да, очень фкушна, – кое-как ответил ей, причмокивая, с набитым ртом малыш.

– Майкл, не чавкай, пожалуйста, это некультурно, – мигом отчеканила оживившаяся мать.

– Прошти, болше не бубу, – ответил ей сын, уже не чавкая, но все так же с полным ртом, он каким-то образом умудрился засунуть в него целиком огромный кусок.

– Наверное, трудно растить одной мальчика? Вы ведь, если я правильно поняла, живете вдвоем? – осторожно спросила миссис Керри.

– Ничуть. Растить ребенка одной было мое решение. Я рожала его исключительно для себя. И ни разу об этом не пожалела, – резко ответила Лиза, прищелкнув языком.

«О! Вон оно как! Ишь, какая! Ребенка родила только для себя! Ни разу не пожалела об этом! Ну-ну, можешь мне говорить что угодно, но я-то знаю, что ты жалеешь об этом решении каждый божий день. Ох уж эти современные дамочки с их идиотскими новомодными веяниями», – подумала миссис Керри про себя и хмыкнула, а вслух задала еще один вопрос еще более осторожным тоном: – А Майкл хотя бы иногда общается со своим отцом?

– Нет. Он его не знает и никогда не видел, – жестко ответила блондинка. – И вообще, у Майкла нет отца, – заявила она, заметив, что ее сын перестал жевать пирог и с интересом смотрел на мать, вслушиваясь в беседу.

«Ха! Можно подумать, имело место непорочное зачатие! Нет отца, подумать только!» – усмехнулась миссис Керри. Тем не менее она поняла, что нужно срочно переводить тему, иначе она рискует раньше времени распрощаться со своими гостями и так больше ничего не узнать не только сегодня, а может, и вообще уже никогда.

– Так значит, вы говорите, нашли объявление о сдаче этой квартиры аж в газете соседнего штата?

– Да, именно так.

– Удивительно, на что пошла Бэтти, для того чтобы таки сдать ее. Это надо же, дать объявления не только в соседние города, но и в соседние штаты! А может, она и не только на соседние штаты замахнулась. Может, она даже до газеты на Аляске дозвонилась. Ха! Хотя, если подумать, ничего удивительного в этом нет. Скажу вам по секрету: вашей хозяйке не удавалось найти себе новых жильцов целых три года! Да-да, целых три. Она, наверное, вам не рассказывала, но дело в том, что в вашей квартире произошло убийство!

– Нет, напротив, миссис Роуз сразу же меня об этом предупредила по телефону.

– И вас это совсем не смутило?

– Нет. Мне совершенно безразлично, что там когда-то происходило. Люди просто сентиментальные дураки, раз отказывались от такого прекрасного варианта. Мне квартира очень понравилась. Когда я сюда ехала, то опасалась только одного: что внутри будет все совершенно не так, как было написано в объявлении. Но я зря переживала, в реальности все оказалось даже лучше, чем было указано в газете. В общем, меня все устраивает.

– Неужели вас ни капельки не волнует, что там до сих пор может быть еще опасно? Знаете, у нас эту квартиру даже прозвали нехорошей.

– Это еще почему? – удивленно вздернув вверх брови, спросила Лиза.

– Как почему? А как же Ужас Рокдейла?