Глава 5

– Так-так-так, – елейным голосом протянул толстый таможенник-бетанец. – Да это же сержант Ботари с Барраяра. Ну-с, с чем пожаловали на сей раз? Что там у вас в заднем кармане? Парочка атомных фугасов? Вы их забыли там совершенно случайно, разумеется. А что затесалось в ваш бритвенный прибор? Батарея лазерных пушек? А в ботинке – и там что-то застряло? Гравитонная ракета?

Сержант отреагировал на приветствие чем-то средним между кряхтением и рычаньем.

Майлз улыбнулся, силясь припомнить имя чиновника.

– Добрый день, господин Тиммонс. Все еще в таможне? Я думал, вы уже какая-нибудь крупная шишка в администрации.

Таможенник кивнул ему более приветливо.

– Добрый день, лорд Форкосиган. Вы же знаете, какая у нас служба. – Он перебрал их документы и вставил дискету в свой компьютер. – Ваши разрешения на ношение парализаторов в полном порядке. А теперь, пожалуйста, пройдите по одному через сканирующее устройство.

Ботари хмурился и негодующе фыркал. Майлз попытался перехватить его взгляд, но сержант внимательно рассматривал некую видимую только ему точку в пространстве. Такое поведение показалось Майлзу подозрительным, и он заявил:

– Сначала мы с Элен.

Элен прошла первой, неловко улыбаясь, как человек, которому пришлось слишком долго позировать, а потом снова принялась вертеть головой, жадно разглядывая окружающее. Майлз надеялся, что Колония Бета как-то компенсирует разочарование, постигшее их на Эскобаре.

Они два дня копались в архивах и таскались под дождем по заброшенным военным кладбищам, изображая, ради Ботари, живейший интерес ко всем руинам. Но все усилия пропали даром – они так и не нашли ни могилы, ни обелиска с именем матери Элен. Впрочем, неудача скорее утешила, чем огорчила Элен.

– Вот видишь? – повторяла она. – Отец меня не обманывал. Просто у тебя разыгралось воображение.

Сам сержант относился к их экскурсиям с плохо скрываемой скукой, и Майлз окончательно убедился, что Элен права.

Он теперь жалел, что поддался атмосфере тайны, окружавшей присхождение Элен, и не попробовал расспросить об этом мать. По возвращении надо непременно поговорить с ней. А что-то из этого разговора, может быть, передать дочери Ботари. Мама лучше сообразит, что именно и в какой форме.

Майлз прошел через сканер вслед за Элен, предвкушая, что будет показывать ей все чудеса Колонии Бета как исполненный торжества фокусник, готовый извлечь из шляпы целую компанию кроликов.

Настала очередь Ботари. Он шагнул под арку машины, и сейчас же раздалось что вроде резкого блеяния.

Тиммонс покачал головой:

– Все не уйметесь, сержант?

– Простите, я перебью вас, – быстро вставил Майлз, – мы с этой молодой леди можем быть свободны? – Агент кивнул, и Майлз забрал парализаторы и документы. – Тогда я покажу ей космопорт, пока вы тут выясняете отношения. Мы будем в главном зале.

– Вам нельзя… – встревоженно начал Ботари.

– О нас не беспокойтесь, – небрежно обронил Майлз, притянул к себе локоть Элен и увлек ее к выходу.

Элен оглянулась через плечо.

– Неужели отец и вправду хотел протащить оружие?

– И подозреваю, что не один вид, – извиняющимся тоном сказал Майлз. – Я никогда не даю ему на это разрешения, и у него никогда ничего не выходит, но мне кажется, он чувствует себя просто голым, если не вооружен до зубов. Правда, нет худа без добра: раз уж бетанцы так лихо отыскивают оружие, думаю, здесь нам нечего опасаться.

Когда они вошли в главный зал, он незаметно посмотрел на Элен и губы его раздвинулись в довольной улыбке: она была просто вне себя от восторга. Их окружали тропические заросли. Мягкий золотистый свет лился из-под огромного купола, выхватывая из темной листвы яркие пятна цветов и невиданных птиц. Где-то рядом слышалось журчание фонтанов.

– Тут как в гигантском ботаническом или зоологическом саду, – прошептала Элен.

– Угу, – подтвердил Майлз. – Это все принадлежит зоопарку Силика. Что-то вроде большой открытой вольеры.

Они направились в конец зала, отведенный под магазинчики. Майлз осторожно направлял Элен, стараясь показать лишь то, что могло ей понравиться, и обходя опасные места. Например, заведение, где торгуют предметами интимного обихода, – это, наверно, чересчур для первого знакомства с планетой, хотя Элен ужасно мила, когда краснеет. А вот в магазине комнатных животных, весьма необычном, они провели несколько приятнейших минут. Элен приглянулась большая декоративная ящерица с Тау Кита, неправдоподобно многоцветная и сверкающая, и Майлзу захотелось немедленно подарить ей эту зверюгу. Но здравый смысл возобладал, и он удержался от покупки, тем более, что таукитянская рептилия была крайне разборчива в отношении кормежки и, несмотря на сказочную внешность, не отличалась чистоплотностью. Они побродили по балкону над этим огромным садом, и вместо ящерицы Майлз купил своей спутнице мороженого. Усевшись на скамейку у самых перил, юная парочка принялась уплетать лакомство.

– Тут так спокойно, свободно, – сказала Элен, облизывая пальцы и оглядываясь вокруг. Глаза у нее блестели от удовольствия. – Не то, что у нас: везде солдаты, охрана. А здесь… здесь женщина может стать кем угодно.

– Ну, смотря что понимать под свободой, – неопределенно ответил Майлз. – Между прочим, бетанцы мирятся с правилами, которых мы бы ни за что не потерпели. Ты бы видела, как они вытягиваются в струнку, когда объявляют чрезвычайную ситуацию – например, песчаную бурю, или учебную тревогу, или перебой в подаче энергии. У них здесь… не знаю, как бы получше выразиться. Нет места для одиночек.

– Зато они сами устраивают собственную жизнь.

– А ты знаешь, что на Бете нужно разрешение, чтобы завести ребенка? Первый, правда, бесплатно, но потом…

– Какая ерунда, – рассеянно заметила Элен. – Кто же может это проконтролировать? – Но, испугавшись собственного вопроса, быстро оглянулась, нет ли поблизости отца.

Майлз тоже оглянулся, потом объяснил:

– Женщинам и гермафродитам здесь имплантируют постоянные предохранительные средства. А чтобы удалить имплантат, требуется специальное разрешение. Когда девушка достигает зрелости, ей вставляют эту штуку, прокалывают уши, и… – тут Майлз обнаружил, что умеет краснеть не хуже других, и торопливо закончил: – удаляют девственную плеву. Все процедуры – за один визит к доктору. Именно так определяют девушку, с которой можно знакомиться… По ушам.

А в следующую секунду руки Элен взметнулись к серьгам, и она не просто порозовела, а покраснела до корней волос.

– Майлз! Они что, подумают, что я?..

– Да полно тебе! Если кто-то начнет приставать, а рядом не будет ни меня, ни твоего отца, вели им убираться, и все тут. Они сразу отстанут. Я все же решил, что лучше тебя предупредить. – Майлз покусал костяшки пальцев, борясь со смехом. – Знаешь, если ты собираешься ходить все шесть недель, прикрыв уши руками…

Она торопливо опустила руки на колени и свирепо глянула на него.

– Конечно, на Бете все ужасно необычно, – извиняющимся тоном проговорил он и в этот миг отчетливо вспомнил, в каких формах проявляется здешняя необычность.

Ему было пятнадцать, когда его послали учиться на Бету. Впервые в жизни он очутился в мире, где возможности для интимных знакомств казались неограниченными. Но эта иллюзия быстро растаяла: самые очаровательные девушки, как выяснилось, были на руках. Среди остальных кандидатур преобладали добрые самаритянки, готовые одарить своими прелестями любого желающего, гермафродиты и мальчики.

Майлз вовсе не хотелось быть объектом благотворительности, а для двух последних категорий он был слишком барраярцем, хоть и достаточно свободомыслящим, чтобы не ужасаться, когда однополой любовью занимаются другие. У него был недолгий роман с одной искательницей острых ощущений, и он уже через пару недель был сыт ею по горло. Бетанку до того завораживали особенности его тела, что Майлз порою чувствовал себя настоящим монстром. Ему было еще тяжелее, чем дома, среди барраярцев, с их яростным отвращением к телесным недостаткам. Впрочем, когда эта извращенка обнаружила, что соответствующий орган у него в норме, она разочаровалась и потихоньку исчезла с горизонта.

Для Майлза эта история закончилась тяжелейшим приступом отчаяния; неделя проходила за неделей, а депрессия становилась все глубже и глубже, и однажды ночью сержанту Ботари пришлось спасать его жизнь в третий раз. Майлз дважды поранил Ботари, пока они боролись из-за ножа: сержант боялся переломать ему кости, а он просто обезумел тогда. В конце концов Ботари зажал Майлза, как клещами, и держал, пока тот не расплакался. Когда-то Ботари носил его на руках – до тех пор, пока в четыре года Майлз не научился ходить; и теперь он поднял его и отнес в постель. Потом перевязал свои раны, перевязал и никогда не упоминал об этом.

Да, тот год был просто ужасным, и Майлз был полон решимости начать все с чистого листа. Он сжал перила, словно готовясь – к чему? У него не было цели, и от этого вся гостеприимная роскошь Колонии Бета показалась ему на миг скучной и бессмысленной.


Поблизости стояли четверо бетанцев, о чем-то громко споря. Майлз полуобернулся к ним, чтобы лучше видеть из-за Элен. Она была переполнена впечатлениями и болтала без умолку, но, когда Майлз приложил палец к губам, покорно затихла, с любопытством глядя на него.

– Черт бы вас всех побрал, – ругался толстяк в зеленом саронге. – Мне наплевать, каким образом вы собираетесь выкурить его. Я требую, чтобы этого психа убрали наконец с моего корабля. Вы что, не можете послать туда штурмовую группу?

Женщина в форме бетанской службы безопасности покачала головой:

– Послушайте, Кольхаун, к чему мне рисковать людьми из-за корабля, который все равно пойдет на слом? Там же нет заложников или еще чего-то в этом роде.

– Но у меня простаивает команда утилизаторов, я им плачу полуторную ставку за сверхурочные. Он сидит там уже трое суток. Должен же он когда-нибудь отлучаться в туалет, или закусывать, или еще что, – упорствовал толстый бетанец.

– Если вы правы и он действительно накачался наркотиками, штурм – верный способ заставить его взорвать корабль. Так что лучше подождать. – Женщина из службы безопасности повернулась к человеку в светло-сером комбинезоне – наверняка пилоту одной из крупных транспортных компаний. Седые волосы старого космолетчика были в тон трем серебряным кружкам на его висках и в середине лба – нейроимплантатам, благодаря которым мозг пилота может сливаться в одно целое с компьютерами корабля. – Вы же знакомы, он член вашего профсоюза. Неужели никак нельзя уговорить его?

– Представьте себе, нет, – возразил пилот. – И не пытайтесь спихнуть его на меня. Он ведь ясно сказал, что не желает со мной разговаривать.

– Тем не менее в этом году именно вы – член Совета, и у вас должна быть какая-то власть над ним; пригрозите в конце концов отобрать его пилотский диплом.

– Конечно, Ард Мэйхью все еще член Братства, но он уже два года не платит взносы, его лицензия и так висит на волоске, а после этого случая ее точно отберут. Ард решился на свою дурацкую выходку потому, что, когда последние корабли серии РГ пойдут в утиль, – тут пилот кивнул в сторону зеленого саронга, – он уже не найдет работы. Медкомиссия его забраковала, новый имплантат ставить ему бесполезно, даже если бы он наскреб денег. А он не наскребет. На прошлой неделе попросил у меня взаймы несколько долларов – заплатить за квартиру. Так он по крайней мере сказал. Но скорее всего истратит их на пойло, которым заливает глаза.

– Так вы ему дали? – полюбопытствовала вторая женщина в голубой форме администрации космопорта.

– Дал, – угрюмо ответил космолетчик. – Но предупредил, что в последний раз. И вообще… – он нахмурился, глядя на свои ботинки, – я бы предпочел, чтобы он кончил жизнь в космосе, в каком-нибудь головокружительном скачке, или вспышке, чем подыхать без гроша в кармане под забором. Отлично представляю, как бы я себя чувствовал, узнав, что никогда уже не сделаю скачка…

– Все пилоты – сумасшедшие, – уверенно заявила офицер службы безопасности. – Это из-за того, что вам прокалывают мозги.

Майлз, совершенно завороженный, подслушивал их без зазрения совести. Человек, о котором шла речь, похоже, такой же изгой и неудачник, как и он, да вдобавок попавший в беду.

– Вспышка! От этой вспышки может прерваться все движение вокруг планеты, – запричитала администраторша. – Если он исполнит свою угрозу, внутренние орбиты будут забиты обломками минимум на неделю. Нам придется закрыть космопорт и чистить орбиты… – Она повернулась к мужчине в саронге и повысила голос: – И знайте, Кольхаун, что за очистку орбит будет платить кто угодно, только не мы. А счет пошлют вашей компании, даже если мне придется обратиться в Департамент юстиции.

Толстяк сперва побледнел, затем побагровел:

– Но это же ваше ведомство заварило кашу, разрешив этому чокнутому доступ к моему кораблю!

– Он заявил, что оставил на борту свои вещи, – отпарировала женщина. – Кто же знал, что у него на уме.

Майлз представил себе пилота – как он сидит там один-одинешенек, забившись в какой-нибудь отсек, словно последний защитник осажденной крепости. И тут ему на ум пришла история одного из предков, генерала Зелига Форкосигана: хитроумный вояка заставил врагов снять осаду с Форкосиган-Сюрло с армией в несколько человек… Майлз сжал кулаки.

– Подыграй мне, только не раскрывай рта! – прошептал он скороговоркой.

– Что? – удивилась Элен.

Подкрепив слова сердитым взглядом, Майлз вскочил со скамьи.

– А-а, как славно, что я отыскал вас, мисс Ботари, – громко произнес Майлз, словно они только встретились. Взяв Элен за руку, он направился с нею к четверке споривших.

Ему было известно, что посторонние часто обманываются насчет его возраста. Вначале его нередко принимали за ребенка – из-за роста. Но потом, разглядев хорошенько лицо с крупными и жесткими (вследствие многолетней привычки к физической боли) чертами, а также синеватый отлив гладко выбритых щек – встречные не знали, что и думать. И тут перед Майлзом открывался большой простор для маневров. Он мысленно призвал на помощь дух своих знаменитых предков и улыбнулся так высокомерно, как только мог.

– Добрый день, господа, – приветствовал Майлз бетанцев. И все четверо недоуменно воззрились на него. Под этими взглядами вся его аристократическая благовоспитанность чуть не растаяла, но он выдержал. – Мне сказали, кто-то из вас знает, где найти пилота Арда Мэйхью.

– А вы кто такой? – проворчал представитель компании по утилизации, высказывая вопрос, занимающий всех.

Майлз слегка кивнул, взмахнув в мыслях воображаемым плащом.

– Лорд Майлз Форкосиган, с планеты Барраяр, к вашим услугам. Это моя сотрудница, мисс Ботари. Я случайно услышал ваш разговор и, думаю, могу помочь вам.

– Послушай, мальчик, – начала дама из администрации космопорта; Майлз нахмурился и уставился на нее из-под нависших бровей, подражая взгляду деда в те минуты, когда старик бывал не в духе. – Прежде всего, сэр, – поправилась женщина, – скажите, что вам нужно от пилота Мэйхью?

Майлз вздернул подбородок.

– Мне поручено передать ему долг.

– Кто-то должен деньги Арду? – в изумлении спросил утилизатор.

Майлз выпрямился с оскорбленным видом.

– Нет, речь идет не о деньгах, – отчеканил он с таким презрением, словно в жизни не притрагивался к подобному мусору. – Долг чести.

– Пусть так, а мне до этого какое дело? – возразил толстяк, нисколько не смущенный величественными манерами аристократа-коротышки…

– Я могу уговорить пилота Мэйхью покинуть ваш корабль, – пояснил Майлз, уже сообразивший, в какую сторону надо гнуть. – Если только вы поможете мне встретиться с ним лицом к лицу. – Элен при этих словах чуть не задохнулась, но он успокоил ее мимолетным движением бровей.

Бетанцы переглянулись, словно взглядами можно было спихнуть ответственность друг на друга. В конце концов человек с серебряными кружками на голове заявил:

– Пускай. Все равно никто ничего лучше предложить не может.


Пассажирский катер вышел на орбиту и седовласый пилот заговорил, склонившись к коммуникатору:

– Ард? Послушай, Ард, это Вэн. Ответь, пожалуйста. У меня тут человек, который хочет поговорить с тобой. Он собирается перебраться к тебе на борт. Ты не будешь делать глупостей, Ард?

Ответом было гробовое молчание.

– Он вас слышит? – спросил Майлз.

– Связь в порядке. А слышит ли – неизвестно. Может быть, он вообще отключился или заснул. А может быть, и помер – как знать…

– Да жив я, жив, – раздалось внезапное рычание из динамика. Изображения на экране не было. – А вот ты вряд ли выживешь, Вэн, если попытаешься пробраться на корабль. Предатель, сукин сын…

– И пробовать не стану, – пообещал старший пилот. – Это вот господин… простите – лорд Форкосиган хочет попытаться.

Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием и шипением в аппарате.

– Он что, работает на этого кровососа Кольхуана? – подозрительно спросил невидимый собеседник.

– Ни на кого он не работает, – успокоил его Вэн.

– Тогда, значит, из Совета психического здоровья? Помни, никого с оружием я к себе не подпущу. Взорву к чертям корабль…

– Да он не бетанец. Он с Барраяра. Говорит, что ищет тебя.

Снова молчание, потом все тот же голос, сварливый и неуверенный:

– Да я вроде ничего не должен барраярцам… Я даже никого оттуда не знаю.

Заработали тормозные двигатели, потом раздался тихий щелчок с внешней стороны корпуса – они причалили к старому грузовику. Пилот поднял палец, подавая знак, и Майлз занялся переходным люком, стыкуя челнок с кораблем.

– Готово, – сказал он.

– Вы уверены, что хотите туда перебраться? – прошептал пилот.

Майлз кивнул и улыбнулся, наслаждаясь чувством невесомости. Единственное, что его сейчас тревожило – мысль об Элен, оставленной в порту урезонивать чиновников и сержанта, когда тот вырвется из цепких объятий таможни.

Майлз открыл люк. Послышалось короткое «пуф-ф» – давление воздуха в кораблях уравнялось. Он заглянул во мрак переходного туннеля.

– Фонарик есть?

– Вон там, на полке, – показал пилот.

Освещая себе путь, Майлз осторожно двинулся вперед. Тьма отступала, пряталась в поперечных коридорах и вновь смыкалась за его спиной. Майлз хотел попасть в ходовую рубку корабля, где, скорее всего, и находился космический мятежник. Идти было недалеко, но из-за абсолютной тишины и вынужденной плавности движений время тянулось бесконечно. Майлз уже начинал чувствовать то, что всегда чувствуется при нулевой силе тяжести: сожаление о своей невоздержанности. Ванильное мороженое, подумал он; черт его дернул проглотить проклятое мороженое.

Впереди показался тусклый свет, падавший в коридор из открытой двери. Майлз, громко кашлянув, придвинулся поближе. Учитывая ситуацию, лучше появиться не слишком неожиданно.

– Пилот Мэйхью? – негромко окликнул он, подтягиваясь к двери. – Меня зовут Майлз Форкосиган. Я ищу… Я ищу… – Какого дьявола, в самом деле, он ищет? Ну да ладно. Главное – не упустить инициативу. – Я ищу отчаянных людей, – с пафосом закончил он.

Мэйхью, пристегнув ремни, сидел в командирском кресле: вся его сгорбленная фигура выражала глубокое уныние. На коленях у него громоздились пилотский шлем, литровая бутыль, наполовину заполненная какой-то опалесцирующей жидкостью ядовито-зеленого цвета, и коробка с рубильником, неряшливо подсоединенная массой спутанных проводов к панели управления: Майлз, как завороженный, уставился на эту коробку – и на небольшой узкофокусный игольник. Само наличие такого оружия у частного лица являлось по законам Беты серьезным правонарушением.

Пилот Мэйхью, мигая покрасневшими веками, без всякого интереса смотрел на странного визитера, зависшего в дверном проеме. Все еще держа в руке смертоносную игрушку, пилот потер ею трехдневную щетину на подбородке.

– Да? – произнес он. Этой не слишком вразумительной репликой и ограничилась его реакция.

Игольник на некоторое время отвлек Майлза от основной задачи.

– Как вам удалось протащить эту штуку через таможню Беты? – спросил он с неподдельным восхищением. – Мне никогда не удавалось и рогатку пронести.

Мэйхью глянул на оружие в своей руке с таким недоумением, словно только что его заметил.

– Купил как-то на Архипелаге Джексона. Никогда не пробовал пронести его на планету. Если бы попробовал, у меня бы его наверняка отняли. Они вечно все отнимают, эти, которые там, внизу. – Он вздохнул.

Майлз потихоньку пролез в рубку и, скрестив ноги, уселся в воздухе в позе внимательного слушателя – во всяком случае он надеялся, что выглядит таковым.

– А как вы вообще попали в эту передрягу? – спросил он, охватывая единым взглядом обстановку корабля и то, что лежало на коленях у пилота.

– Не повезло. – Мэйхью пожал плечами. – Мне никогда не везло. Взять хоть бы ту аварию с РГ-88. Лопнула труба, вытекла жидкость, мешки с далем намокли и проломили переборку. С этого все и началось. Заведующего погрузкой в порту и пальцем не тронули, черт бы их всех побрал… Пил я там или не пил, это же не меняет дела. Все равно труба бы лопнула. – Он шмыгнул носом и провел рукавом по глазам. Майлз перепугался – похоже, дяденька вот-вот разревется. Жуткое зрелище, особенно если плачущему за сорок. Но Мэйхью не заплакал, а глотнул из бутылки. Потом, видимо, вспомнив о правилах хорошего тона, протянул ее Майлзу.

Майлз вежливо улыбнулся. Может, воспользоваться случаем и вылить ее, чтобы Мэйхью волей-неволей протрезвел? Однако вылить жидкость в невесомости можно было только в какой-то другой сосуд, иначе ему придется все время уворачиваться от плавающих капель. Да и сделать это не так просто… В чисто научных целях Майлз приложился к горлышку.

Напиток был густой и сладкий, как сироп, с сильным запахом каких-то трав и невероятно крепкий – градусов шестьдесят, не меньше. Майлз поперхнулся и почувствовал себя чем-то вроде учебного муляжа пищеварительного тракта, в котором все части были выделены разными цветами. Почтительно вытерев горлышко рукавом, он вернул бутылку владельцу; тот кивнул и засунул ее под мышку.

– Спасибо, – просипел Майлз. – А как вы… – Он перевел дух, откашлялся и продолжал своим голосом: – Что вы собираетесь делать? Что вы хотите?

– Что я хочу? – повторил Мэйхью. – Что делать дальше? Не знаю… Я просто не позволю этому живодеру Кольхауну убить мой корабль. А дальше… Никаких «дальше» не будет. – Он покачал в руках коробку с рубильником, похожий на какую-то фантастическую разнесчастную мадонну мужского пола. – Ты когда-нибудь бывал красным?

Майлзу припомнилось что-то смутное из истории древних политических партий на Земле.

– Да нет, я вообще-то фор, – осторожно заметил он, гадая, устроит ли собеседника такой ответ и о чем вообще идет речь. Вопрос оказался риторическим.

– Красный. Красный цвет. Однажды я был чистым светом – во время скачка в какую-то дыру под названием Геспари-2. Ничего похожего на скачок в обычной жизни нет. Если ты никогда не проносился сквозь радугу в мозгу – цвета, которым и имени-то нет в человеческом языке, – представить это невозможно. Это лучше всего на свете – женщин, еды, выпивки и сна. А они нам еще платят! Бедное обманутое дурачье – у них нет под черепом ничего, кроме протоплазмы… – Он мутными глазами глянул на юношу. – Извини. О присутствующих не говорят. Просто ты не пилот. Ну, а я так больше никогда и не возил грузы на Геспари. – Он повнимательнее вгляделся в Майлза. – Послушай, парень, вид-то у тебя… аховый. С чего это?

– На себя посмотрите, – огрызнулся гордый потомок Форкосиганов, на миг забыв о дипломатии.

– Ну-ну, – пробормотал пилот и снова передал юноше бутылку.

Любопытное питье, подумал Майлз. Несмотря на крепость, нисколько не пьянит, и в сон от него не клонит. Он ощутил прилив энергии, теплую волну, прокатившуюся по всему телу до кончиков пальцев. Теперь понятно, почему Мэйхью смог продержаться три дня и не заснуть в этой всеми покинутой жестянке.

– Значит, у вас нет плана сражения, – подытожил Майлз. – Вы не потребовали миллион бетанских долларов в мелких немаркированных купюрах, не грозили протаранить космопорт, не взяли заложников… В общем, не совершили ничего выдающегося. Просто сидите здесь, хлещете это пойло и упускаете шансы. Видимо, вам не хватает решимости, или воображения, или того и другого вместе.

Мэйхью заморгал: такого он явно не ожидал.

– Черт побери, Вэн в кои-то веки сказал правду. Ты действительно не из Совета по психическому здоровью… Я бы мог взять в заложники тебя, – предложил он, направив игольник на Майлза.

– Нет-нет, только не это, – торопливо сказал Майлз. – Я сейчас не могу все объяснить, но… Там, внизу, это может вызвать чересчур сильную реакцию.

– А-а. – Ствол опустился. – Но все равно… Понимаешь, они ведь не могут дать мне того, чего я хочу. – Он постучал по своему шлему. – Я хочу летать, я хочу делать скачки – и не могу. Все кончено.

– Я так понимаю, что на этом корабле вы летать можете.

– Этот корабль пойдет в утиль, как только я засну.

– Если вы будете продолжать в том же духе, дело дрянь, – решительно заявил Майлз. – Пораскиньте-ка мозгами. Подумайте. Вы хотите быть скачковым пилотом, нырять сквозь п-в-туннели. Вы можете быть им только на корабле типа РГ. Значит, вам нужен этот корабль. Так берите его. Станьте пилотом-владельцем. Возите грузы. Неужели вы не видите, как это просто? Можно мне еще глоточек? – Майлз обнаружил, что очень уж быстро привык к дьявольскому напитку.

Мэйхью потряс головой, цепляясь за свое отчаяние, словно ребенок за любимую игрушку.

– Я пробовал. Я все пробовал. Вроде мне светил кредит. Но потом все поломалось, да и не мог я дать больше, чем Кольхаун.

– Ах так. – Майлз вернул бутылку пилоту и внезапно заметил, что уже висит в воздухе под углом в девяносто градусов к собеседнику. – Все равно, сдаваться нельзя, это я знаю твердо. Сдаваясь, роняешь честь форов. – Он начал потихоньку напевать знакомую с детства и слегка подзабытую балладу «Осада Серебряной Луны». Он помнил, что там был фор, какой-то лорд и еще прекрасная ведьма, которая летала в волшебной ступе; потом в этой ступе истолкли кости врагов. – Дайте-ка мне еще глотнуть. «Дай клятву мне, – лорд Фор сказал… – и будешь верный мой вассал…»

– Чего-чего? – удивился Мэйхью.

Майлз опомнился.

– Да нет, это я так. Извините. – Еще несколько минут он молча висел в воздухе, размышляя, потом воскликнул: – Просто беда с этой бетанской системой! Никто ни за что не отвечает, всем заправляют какие-то безликие фигуры. Правительство призраков, да и только. А вам нужен сюзерен, который взял бы в руки меч и разрубил паутину волокиты. Как Форталия Смелый в Зарослях Терновника.

– Не нужен мне сюзерен. Мне нужно выпить, – мрачно заявил Мэйхью.

– Ах, извините. – Майлз вернул бутылку. Где-то в глубине его мозга зарождалась идея, пока туманная, словно галактика, только начинающая сжиматься. Еще немного, и она засияет, как протозвезда… – Нашел! – воскликнул он, выпрямляясь, и от резкого движения в невесомости его тело беспорядочно закружилось в воздухе.

Мэйхью вздрогнул, чуть не разрядив игольник в пол, и ошарашенно глянул на бутылку.

– Что нашел? Выпивка здесь, у меня.

Майлз кое-как справился с вращением.

– Лучше будет, если мы проделаем все прямо отсюда. Первый принцип стратегии: никогда не уступай выгодную позицию. Можно воспользоваться вашей связью?

– Зачем?

– Я хочу купить этот корабль, – величественно и звонко объявил Майлз. – А затем нанять вас в качестве пилота.

Мэйхью озадаченно посмотрел на юношу, потом на бутылку, снова на Майлза.

– У тебя столько денег?

– Н-ну, в общем… У меня есть кое-какие активы.


Майлз включил коммуникатор, и после нескольких минут переговоров на экране возникла физиономия представителя утилизационной компании. Если раньше Кольхаун был настроен недоверчиво, теперь его просто распирало от возмущения.

– И вы называете это компромиссом? – тут же завопил он. – По себестоимости! А гарантии? Я вам не торговец недвижимостью!

– Господин Кольхаун, – вежливо перебил его Майлз, – позвольте заметить, что выбирать вам придется не между моим векселем и этим кораблем. Выбор – между векселем и осколками, в которые вот-вот превратится ваше имущество.

– Если мне станет известно, что вы в сговоре с этим…

– В жизни его не встречал. До сегодняшнего дня, – чистосердечно признался Майлз.

– А что за землю вы мне предлагаете? Да еще на Барраяре! – подозрительно спросил присмиревший Кольхаун.

– Нечто вроде фермы… Есть лес. Сто сантиметров осадков в год. Чуть больше трехсот километров от столицы. – (Столице крупно повезло, что она с наветренной стороны, мельком подумал Майлз.) – Вся эта земля принадлежит мне. Я только что получил ее в наследство. От деда. Можете справиться в посольстве Барраяра. Посмотрите кстати данные о климате.

– Насчет осадков – они там не в один день выпадают, а?

– Нет, конечно, – с пафосом ответил Майлз. – И учтите, что это земля моих предков. Мы владеем ею уже на протяжении десяти поколений, и можете не сомневаться: я из кожи буду лезть, чтобы выкупить свой вексель и не дать родовому поместью уйти в чужие руки…

Кольхаун раздраженно потер подбородок.

– Себестоимость плюс двадцать пять процентов, – сдался он наконец.

– Десять.

– Двадцать.

– Десять, или вам придется иметь дело с пилотом Мэйхью.

– Ладно, – простонал Кольхаун. – Десять.

– Договорились.

Конечно, процедура оформления покупки на этом не закончилась, но бетанцы не зря гордились своей информационной системой. Сделка, на которую на Барраяре потребовалось бы несколько дней, была заключена меньше чем за час, и при этом не выходя из корабельной рубки. Однако Мэйхью становился все молчаливей.

Наконец он заговорил:

– Послушай, сынок. Я ценю твое великодушие и все такое прочее, но только зря все это. Понимаешь, когда я спущусь вниз, они не угомонятся. Так не получится: посмеялись и разошлись. На посадочной площадке меня будут ждать люди из СБ, а с ними санитары из Совета психического здоровья. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как на меня накинут сеть-парализатор. А месяца через два, может, и увидишь меня. Я буду ходить и всем улыбаться. Когда человека берет под крылышко СПЗ, он непременно в конце концов ходит и улыбается, ходит и улыбается… – Мэйхью беспомощно тряхнул головой. – Поздно, сынок.

– Пока человек дышит, ничего не поздно, – отрезал Майлз. Внизу, на планете, он зашагал бы по комнате; а здесь можно было только оттолкнуться от одной стены, проплыть в воздухе, и оттолкнуться от другой. Майлз летал по рубке, как мыльный пузырь, и напряженно думал.

– У меня идея, – сказал он наконец. – Готов поспорить, что на этом можно выиграть время. А там придумаем что-нибудь получше. Беда только, что вы не с Барраяра, вам будет трудно понять все сразу.

Мэйхью был порядком озадачен.

– О чем это ты?

– Дело вот в чем. – Хлоп, поворот, вперед, хлоп. – Если бы вы присягнули мне на верность как оруженосец своему сюзерену, – а это самое простое – я бы мог подвести вас под свой дипломатический иммунитет третьего класса. Будь вы подданным нашего императора, нечего было бы и голову ломать. Но вы гражданин Беты. Значит нам нужно прежде всего привлечь толпу юристов, и они несколько дней будут биться, выясняя, какой закон главнее. Я взял бы на себя обязательство предоставить вам жилье, еду, одежду, вооружение – наверное, корабль можно считать вооружением? – и защиту, если кто-либо вызовет вас на поединок… Ну здесь, на Бете, это вряд ли случится… Кроме того, существует масса параграфов насчет вашей семьи. Кстати, как насчет семьи?

Пилот отрицательно помотал головой.

– Это все упрощает. – Хлоп, поворот, полет, хлоп. – Пока суд да дело, ни СБ, ни Совет вас пальцем не тронут, потому что по закону вы… как бы часть моего тела.

Мэйхью моргнул.

– Все это так странно, просто ум за разум заходит. Так где мне расписаться? И как ты это зарегистрируешь?

– Вам ничего не надо подписывать, только встать на колено, дать мне свою руку, я возьму ее в свои, и вы повторите пару предложений. Даже свидетелей не нужно, хотя по обычаю их требуется двое.

Мэйхью пожал плечами.

– Ладно. Валяй, сынок.

Хлоп, поворот, вперед, хлоп.

– «Валяй, сынок», – передразнил его Майлз. – Я так и думал, что вы ничего не поймете. То, о чем я сейчас рассказал, всего лишь небольшая часть договора, – ваши привилегии. Но там есть и ваши обязательства, и масса моих прав по отношению к вам. Вот например: если во время сражения вы откажетесь выполнить мой приказ, я имею полное право отсечь вам голову. Тут же, на месте.

У Мэйхью отвисла челюсть.

– Ты, конечно, понимаешь, что СПЗ велит накинуть сетку-парализатор и на тебя, – сказал он, придя в себя.

Майлз ухмыльнулся.

– Не выйдет. Я тут же закричу и попрошу защиты у своего сюзерена. И он меня защитит. Он довольно болезненно реагирует, когда кто-нибудь обижает его подданных. Кстати, если вы становитесь моим вассалом, то автоматически превращаетесь в вассала моего сюзерена, но уже более отдаленного.

– А заодно и сюзерена твоего сюзерена, и сюзерена сюзерена твоего сюзерена, и так далее, – обрадовался Мэйхью. – Я кое-что смыслю в субординации.

– Да нет, тут цепочка прерывается. Я принес клятву верности прямо Грегору Форбарре, как вассал секундус.

– А кто этот Грег… как его? – спросил Мэйхью.

– Император, – объяснил Майлз и для верности уточнил: – Император Барраяра.

– А-а.

Типичный бетанец, подумал Майлз; их не учат всемирной истории. Только своей собственной, бетанской, и Земли.


Когда последние формальности с покупкой РГ-132 остались позади, Мэйхью осторожно отсоединил коробку с рубильником, – Майлз в эти мгновения не дышал – и катер вернулся к кораблю, чтобы доставить их на планету. Теперь старый пилот обращался к Майлзу с несколько большим почтением.

– Я и не знал, что вы из такой богатой семьи, лорд Форкосиган. Конечно, для лорда с Барраяра космический корабль, не более чем безделушка…

– Да нет, не совсем, – сказал Майлз. – Мне придется здорово побегать, чтобы обеспечить этот вексель. Когда-то наша семья действительно была довольно состоятельной, но то было в Период Изоляции. А во время экономического кризиса, перед Первой цетагандийской войной, наши богатства практически улетучились. – Он смущенно улыбнулся. – Из-за вас, инопланетян, мы в ту пору не знали, куда деваться. Когда до нас добрались первые галактические торговцы, мой прапрадед со стороны Форкосиганов вообразил, что сорвет хороший куш на торговле драгоценностями – алмазами, рубинами и изумрудами. Чужестранцы продавали их на удивление дешево, и он вложил в это все свои деньги и половину недвижимости. Но оказалось, что камни синтетические. Они были прекраснее натуральных, но дешевле песка. Рынок лопнул, а с ним и мой прапрадед. Говорят, прапрабабка так ему этого и не простила. – Он чуть повернулся в сторону, и Мэйхью, сразу сообразив, что ему требуется, вложил ему в руку бутылку. Майлз протянул ее старшему пилоту, но тот передернулся от отвращения. И Майлз, пожав плечами, надолго припал к горлышку. Теперь уже не только пищевод и желудок, но и каждая жилка, казалось, заиграла всеми цветами радуги. У него было такое чувство, что он может обойтись без сна хоть до конца своих дней. – Беда в том, что те земли, которые мой предок сберег, лежат в окрестностях Форкосиган-Сюрло, а там довольно сухо – хотя по вашим меркам это, конечно, чуть ли не болото. Ну а проданная земля находилась в районе Форкосиган-Вашнуй, там климат получше.

– Ну и в чем же беда? – спросил Мэйхью.

– Там нам принадлежал целый город, и в нем располагалась главная резиденция, оттуда Форкосиганы управляли всеми своими поместьями. Во время войны мои предки играли м-м-м… немаловажную роль в Сопротивлении, и тогда цетагандийцы объявили наше родовое гнездо городом-заложником. В конце концов они его уничтожили. Теперь это здоровенная ямища, с краями, спекшимися в стекло. По ночам километров за двадцать видно, как небо над ней светится.

Аккуратно посадив челнок, старший пилот вырулил на стоянку.

– Погодите, – вдруг сообразил Мэйхью. – Угодья, значит, продали, а этот ваш взорванный город, Форкосиган, как его…

– Он и сейчас наш. Форкосиган-Вашнуй. Недалеко от столицы, сто сантиметров осадков в год.

– Это что, та самая земля… – Лицо пилота озарилось блаженной улыбкой. – Это та самая земля, которую вы заложили… – Двигатели смолкли и они выбрались из кабины. – Так значит, вы ее отдали в залог этому навозному жуку, Кольхауну, чтобы выкупить мой корабль?

– Как говорили римляне? Кавеат эмптор: «покупатель, будь осторожен», – нравоучительным тоном изрек Майлз. – Он проверил график влажности; но посмотреть график радиоактивности не догадался. Наверно, тоже не интересуется историей других планет.

Мэйхью привалился к стенке бокса, в котором стоял челнок, и согнулся пополам от неудержимого хохота. Смех был почти истерический – сказывались несколько суток без сна…

– Сынок, – еле вымолвил он, – выпей за мой счет…

– Разумеется, я собираюсь ему заплатить, – с достоинством объяснил Майлз. – Иначе через несколько сотен лет, когда земля остынет, эти гектары проделают ужасно неэстетичную дыру на карте владений моих отдаленных потомков. Но если он станет жадничать и хамить, требовать ввода во владение… Что ж, тогда получит то, чего заслуживает.

К ним приближались три группы людей; во главе первой почти бежал сержант Ботари. Воротник его был расстегнут, форма в беспорядке. Так-так, подумал Майлз, сержанта раздели и обыскали, так что настроение у него сейчас бешеное. За Ботари спешил полисмен и еще какой-то прихрамывающий бетанец, он размахивал руками и, судя по всему, горько жаловался. На физиономии у него красовался мертвенно-желтый синяк, один глаз заплыл. Позади всех плелась Элен; казалось, она вот-вот заплачет.

Вторым эшелоном двигались чиновники из администрации космопорта, а третьим – женщина из службы безопасности в сопровождении двух массивных агентов и четырех человек явно медицинского обличья. Мэйхью глянул на них и моментально протрезвел: в руках у агентов СБ были парализаторы.

– Ну, сынок, – пробормотал он трясущимися губами. Агенты охватывали их с флангов. Мэйхью торопливо опустился на колени. – Давай!

Ботари, отец и дочь, уже подошли к ним. Сержант наверняка собирался разразиться обвинительной речью, но Майлз, понизив голос (в отцовской манере!) оборвал его:

– Смирно, сержант. Вы нужны мне как свидетель. Пилот Мэйхью хочет принять присягу. Давай руку, Ард… вот так, между моими ладонями… и повторяй за мной. Я, Ард Мэйхью (кстати, это твое полное имя? Хорошо, будем пользоваться им), настоящим заверяю, что я – свободный человек, доныне никому не присягавший, и что я поступаю на службу к лорду Майлзу Нейсмиту Форкосигану в качестве оруженосца… Ну-ка, повтори пока эту часть… – Мэйхью повторил, кося глазами на санитаров. – Дальше… Я буду считать его моим сюзереном и командиром до тех пор, пока его или моя смерть не освободит меня от клятвы. Потом еще раз!

Кивая головой в такт каждому слову Мэйхью, Майлз начал – скороговоркой, так как встречающие уже были рядом, – свою часть клятвы:

– Я, Майлз Нейсмит Форкосиган, вассал секундус императора Грегора Форбарры, принимаю твою клятву и клянусь защищать тебя как сюзерен и командир. Клянусь словом Форкосигана. Готово – можешь встать.

Слава Богу, подумал Майлз, что Ботари промолчал. Но молчание длилось недолго:

– Милорд! – прохрипел сержант, – Вы не можете привести к присяге бетанца!

– Но я только что сделал это, – весело ответил Майлз и даже слегка подпрыгнул на месте, до того был собой доволен.

Между тем офицер СБ из той группы, что он увидел пару часов тому назад, уже стояла рядом, а Мэйхью так и застыл коленопреклоненный, под прикрытием огня, бушевавшего у него над головой.

– Пилот Мэйхью! – крикнула дама. – Вы арестованы. Вы можете воспользоваться при аресте следующими правами…

Избитый штатский перебил ее, тыча пальцем в сторону Элен:

– К чертям пилота! Посмотрите лучше на эту женщину! Она избила меня до полусмерти! У меня свидетели, десятки свидетелей. Ее надо арестовать! Она опасна для общества!

Элен то сжимала кулаки, то прикрывала уши. Губы у нее дрожали. Майлз начал понимать, в чем дело.

– Ты ему врезала?

Она кивнула.

– Он сказал мне такое…

– Милорд, – Ботари тоже обрел дар речи, – с вашей стороны было некрасиво оставить Элен одну, среди этих…

Женщина из СБ тянула свое:

– Пилот Мэйхью, вы имеете право…

– Мне кажется, она повредила мне черепную коробку! – простонал избитый. – Я на нее в суд…

Майлз подбодрил Элен улыбкой:

– Не беспокойся, я с этим разберусь.

– У вас есть право… – не отступалась агент СБ.

– Прошу прощения, агент Браунел, – мягко перебил ее Майлз. – Пилот Мэйхью теперь мой вассал. Поскольку я его сюзерен и командир, все обвинения в его адрес адресуются мне. Именно я буду оценивать обоснованность этих обвинений и распоряжаться дальнейшей судьбой пилота. Отныне у него нет никаких прав, кроме права ответить на вызов, если речь идет о некоторых категориях клеветы, которые сейчас не время и не место обсуждать… – (Все это архаика: императорским эдиктом дуэли запрещены, но откуда бетанцам знать такое.) – Так что, если у вас нет двух пар мечей и вы не собираетесь… ну, скажем, оскорблять честь матушки пилота Мэйхью, вам придется оставить пилота на мое попечение и, прошу прощения, взять себя в руки.

Своевременный совет: Майлзу казалось, что агент СБ вот-вот взорвется. Мэйхью слабо кивнул, словно наконец-то поверил в спасение. А Ботари выпрямился, и сощуренные глаза сержанта обвели всю компанию – он подсчитывал силы и вооружение противника. Спокойно, подумал Майлз. Все идет по плану.

– Вставайте, Ард, черт…

Женщина-офицер немедленно связалась с начальством, чтобы обсудить странный способ, которым Майлз оградил пилота Мэйхью от закона. Но переговоры, как Майлз и надеялся, зашли в тупик, а точнее, увязли в болоте межпланетного права, грозившем затянуть весь персонал посольства Барраяра и бетанского госдепартамента.

С Элен было проще. Разъяренному бетанцу объяснили, что он должен лично подать жалобу в посольство Барраяра. А там закрутится такая карусель – заявления, бланки, рапорты, объяснения, – что жалобщик проклянет все на свете. Среди анкет, которые приходилось заполнять, были весьма занятные, открывавшие просмотр художественным склонностям потерпевших. И эти поэмы рассматривались только на Барраяре (что занимало на месте шесть недель), и можно было гарантировать, вдобавок, что их придется посылать туда-сюда несколько раз – для исправления неизбежных в таких случаях ошибок.

– Расслабься, – шепнул Майлз Элен. – Этого парня завалят анкетами по самую макушку, и ты его никогда уже не увидишь. С бетанцами просто: они убеждены, что доставляют тебе всем этим массу неприятностей, и чувствуют себя удовлетворенными. Только никого не убивай здесь. Боюсь, моего дипломатического иммунитета может оказаться недостаточно.

К тому времени, когда бетанцы признали поражение, совершенно вымотавшийся Мэйхью еле стоял на ногах. Чувствуя себя пиратом после удачного рейса, Майлз утащил его из космопорта.

– Два часа, – потрясенно пробормотал Ботари. – Мы пробыли в этом паскудном месте каких-то два часа, и на тебе…

Загрузка...