Ученица Ледяного Стража (СИ)

Глава 13/2

Я заняла место справа от Сигмунда и сделала невинное лицо. Куратор вскинул бровь, и я постаралась изобразить раскаяние. Ледяной сложил руки за спиной и начал прохаживаться вдоль нашей шеренги, изредка посматривая на нас. И по этому взгляду совершенно ничего нельзя было понять.

Наконец, куратор остановился напротив меня и холодно произнес:

— Вижу, что вы трое недостаточно заняты работой.

Эйнар еле слышно вздохнул, а я мысленно застонала. Это все мы уже слышали. Пальцы заболели при одном воспоминании о том, как я неделю корпела над бумагой, переписывая правила. Поэтому я попыталась возмутиться:

— Всю неделю была занята работой. Обедать приходилось на ходу!

— О ее результатах уже осведомлена вся Академия, — с долей иронии ответил Ледяной. — Магрит Эллингбоу не замедлит явиться, чтобы утешить дочь и расквитаться с обидчицей. И я очень удивлюсь, если она не напишет твоему отцу.

При мысли об отце и его угрозах настроение упало. Лучше уж в монастырь, чем замуж. Особенно если это Гольдберги…

Ледяной воспользовался моим молчанием и сообщил:

— После тренировки получите снаряжение для трехдневного похода. Вылетаем завтра на рассвете, с дальнего плаца. Без опозданий.

— Куда? — хором спросили мы.

Куратор холодно произнес:

— Ректор поручил мне новую миссию — пополнить запасы целебных трав. У Обломанной скалы растут те, что нужно собирать зимой, из-под снега. Только снег, лопаты, и никакой магии. Я планировал взять с собой пару проштрафившихся оболтусов из группы Багрейна. Но сегодня оказалось, что у меня и у самого такие есть, и даже больше двух.

Он бросил на нас выразительный взгляд, и я насупилась. Эйнар покаянно вздохнул, но спорить не стал. Сигмунд стоял с неестественно прямой спиной и выражал готовность принять любую кару. А я недовольно пыхтела. Но молчала. А то за длинный язык куратор еще чего-нибудь придумает…

Ледяной гонял нас по полю часа два. Гонял в прямом смысле — приходилось бегать и уворачиваться от десятка клинков. Мистивир был доволен свершившейся местью и слушался. Но управляла мечом я все еще не так ловко, как нужно бы. Я утешала себя мыслью, что в случае опасности меч справится и без моих команд. Чтобы перемещаться, клинку вовсе не нужна моя сила. Там явно есть еще какой-то источник магии. Наверное, той самой, которая помогла открыть проход.

После тренировки пришлось идти в отдел снабжения. Мне выдали уже известный тубус и сверток побольше, в котором, как объяснил мне Сигмунд, была палатка и консервы. Я героически дотащила это все до своей комнаты и поплелась на ужин. За ужином царило молчание. И все до единого взгляды были устремлены на меня. Я старательно жевала и делала вид, что ничего не замечаю. Пусть смотрят. Теперь сто раз подумают, прежде чем тронуть меня.

Перед новым путешествием мне больше всего хотелось выспаться. Но пришлось засидеться до полуночи. Во время моего прошлого отсутствия в шампунь подмешали магическую синь. Я, конечно, надеялась, что вонючая месть заставить остальных адептов воздержаться от глупостей. Но стоило ждать худшего. А именно — приготовить сюрприз для незваных гостей, если вдруг такие появятся.

До полуночи в моей комнате шипело и булькало. Наконец, я поставила котелок на окно, чтобы остывал быстрее, и с чистой совестью упала в постель.

Но выспаться все равно не вышло. Стоило мне сомкнуть глаза, как внутри начался какой-то странный зуд, а по коже ползли противные мурашки. Я ворочалась и не могла понять, что со мной происходит. Но уснуть и отвлечься тоже не могла. Когда Мистивир задребезжал и подкатился мне под бок, я почти не удивилась. Обняла клинок двумя руками, и меня затрясло.

— Что за ерунда? — простонала я вслух.

Со стороны меча неожиданно пришла короткая и четкая мысль:

«Источник».

Я вспомнила про наполненный горячей водой и магией пруд. А затем пробормотала, натягивая одеяло:

— Ты можешь говорить? И что мне делать?

«Не совсем. Ничего» — был ответ.

— Очень содержательно, — пробормотала я. — Спать-то теперь как? Когда этот источник успокоится?

Волна сочувствия, которая пришла от меча, была искренней. Как и неопределенность. Судя по всему, Мистивир и сам не знал, когда источник перестанет действовать на меня. Я попыталась отвлечься от неприятных ощущений и начала считать овец. Но сбилась на третьем десятке. Кожа под повязкой вдруг начала неистово чесаться.

Тут мое терпение лопнуло. Я резко села на постели и хлопнула в ладоши. Лампы вспыхнули, комнату залил яркий свет. А я сорвала повязку и начал внимательно рассматривать зудящую кожу.

Темно-красный прямоугольник остался точно таким же. Сначала я не заметила изменений. Но, присмотревшись, поняла, что вокруг странной метки проступают едва заметные точки и линии. Их было видно то лучше, то хуже. Наконец, я отчаялась рассмотреть узор. И за неимением других собеседников повернула запястье к мечу и спросила:

— Ну вот что это за ерунда?

Сначала от меча пришла волна глубочайшего потрясения. А затем он отлетел в сторону и начал мелко дребезжать. При этом меч перекатывался с боку на бок и отчаянно стучал рукоятью. В этот момент Мистивир как никогда напоминал человека, который катается по полу и смеется до колик.

Я оскорбленно фыркнула и хлопнула в ладоши. Свет погас. Натянув повязку, я отвернулась от хохочущего клинка и накрылась одеялом с головой. Скоро хохот перешел в металлические всхлипы, затем наступила тишина. Одеяло медленно приподнялось, клинок заполз под него и ткнулся мне в бок. В ответ я даже не пошевелилась. Меня удостоили волной тепла и еще парой мыслей:

«Хорошая. Спи».

Легко сказать, спи! Как спать, когда вокруг творится неведомая ерунда⁈ У меня на руке пятно, о котором никому нельзя рассказывать. И при виде которого у меча случилась истерика. А за стеной неведомый источник будоражит мою магию. Я ворочалась до утра и пыталась утешить себя мыслью, что при первой же встрече вытрясу из Ледяного все про метку. А еще надеялась, что бабушкины приметы не врут, и куратору всю ночь икается.

Только под утро неприятные ощущения прекратились. И случилось непредвиденное — я проспала. Меня разбудил стук в дверь и голоса, доносящиеся из коридора. Эйнар и Сигмунд. Я открыла глаза и поняла, что в комнату заглядывают первые лучи рассвета. Нужно было вставать, но веки оказались такими тяжелыми, что я решила смежить ресницы еще на миг. Сон тут же заключил меня в свои объятия. Снова разбудил меня холодный голос:

— Анна, просыпайся.

— Угу, — пробормотала я и малодушно перевернулась на другой бок.

— Анна Скау!

— Сейчас… — пробормотала я и натянула на голову одеяло.

Но этого куратор уже не стерпел, и с меня самым бесцеремонным образом стянули одеяло! Наверное, этим Ледяной хотел меня смутить, но я вспомнила, что моими голыми коленками его уже не удивить. И вместо того, чтобы начать возмущаться, крепко зажмурилась и обняла меч.

Мистивир в этот момент начал мелко подрагивать от смеха.

— Что? — процедил куратор, и его голос был холоднее льда.

Обращался он явно не ко мне. Кажется, меч ему что-то ответил. Потому что после паузы Мистивир снова мелко задрожал, а Ледяной рыкнул:

— Это не твое дело!

Клинок это не устрашило, а я вспомнила про ту сотню вопросов, которые хотела задать куратору. Сон слетел, я резко села на постели. И только после этого начала осознавать, в какую неприятную ситуацию попала. Во-первых, голые коленки, которые куратору все же видеть не полагалось. Во-вторых, за окном уже не рассвет. В-третьих, кажется, Ледяной зол, и я нарвалась. Как-то странно он на меня смотрит…