Глава 17

Этот злополучный понедельник, третьего марта, с самого утра был странным. Все шло как-то непонятно. У нас состоялась только одна короткая, на два дня, командировка в современную утопию — та самая, где Чарли зачитывался «Маленьким принцем». После этого что-то неуловимо изменилось. Поначалу я не замечала перемены, потому что дулась на Чарли. За что? Я и сама не могла это объяснить. Наверное, за все пустые надежды. Да, моя жизнь изменилась, но Уокер остался все тем же Уокером, и мне не стоило ждать от него большего — ни прежде, ни теперь.

Позже я обратила внимание, что Чарли словно избегает меня. Он ушел от разговора, велел мне одной идти в спортзал, а сам закрылся в кабинете с Биллом. Ребята тоже пришли в спортзал и рассказали, что Амброс с самого утра нервничает.

— Я слышала, как он назвал Чарли кретином, — сказала Энн.

— О, это словечко у него для особо тяжких случаев, — заметил Пол.

— Слушайте, что у вас творится в последнее время? — не выдержал Марк. — Уокера с утра словно подменили, а сейчас на вас обоих лица нет. Вы поссорились?

Народу в спортзале в это время почти не было. Мы сели в кружок, и я рассказала ребятам о наших с Полом исканиях, о моих предположениях по поводу миссис Уокер и о реакции Чарли на мои вопросы и книгу. Пол задумчиво хмурился — обрабатывал новые данные, вплетая их в прежний узор. Энн морщила лоб и бросала на меня такие взгляды, словно порывалась сказать что-то не очень приятное. А вот Марк не стал церемониться.

— Джа, ты зря тратишь на него нервы. Ничего не изменится. Ты всегда будешь на вторых ролях, в тени его бедной розочки. Работай с ним, если хочешь, но такие отношения — они очень быстро тебя вымотают, — Марк начал взволнованно жестикулировать. — А Уокер молодец, он неплохо устроился! Зачем обременять себя чем-то серьезным, вешать на шею новые проблемы? Да ему просто нужна женщина, что называется, на все случаи жизни, а ты всегда под рукой. Любишь, понимаешь, все прощаешь. В душу не лезешь, вопросы задаешь редко, да и те можно игнорировать. Красота! А как же ты? Сколько ты так выдержишь?

Каждая фраза Марка больно била по моему и без того пораненному самолюбию. Да, отчасти он был прав. Не во всем, конечно… но ведь и ему со стороны видно далеко не все.

— Хватит, — попросила Энн. — Ей же и так плохо.

— Потом ей будет еще хуже, — жестко произнес Таунта, в упор глядя на меня, словно напоминая о давней беседе в этом же спортзале. — Лучше пусть ей сейчас кто-нибудь откроет глаза. Джа, Уокер тебя использует! Неужели не понимаешь? Просто использует! Он давно выбрал образ жизни, который его устраивает. Он не изменится, в этом возрасте уже не меняются. На что ты надеешься?

Вот оно. Те самые слова, что я так боялась сказать себе самой. Неужели все настолько очевидно?

— Ты слишком круто берешь, — вмешался Пол. — Не все так плохо. Уокер привязался к ней, может, со временем что-то и получится…

— Со временем? — фыркнул Марк. — Лет через десять? Пол, если б я был на его месте и боялся потерять дорогую мне женщину, я бы постарался быть с ней откровенным. Что бы там ни стряслось с его женой, Джа ему уже всякое прощала. А если уж там такое, чего никто не сможет простить, то какого черта он взялся морочить ей голову? Хорошо выбрал, ничего не скажешь! Как же, мистер Само Совершенство взял под крылышко по уши влюбленную в него дурнушку. Одарил вниманием! На зависть всем. Небось, думал, что Джа будет пищать от счастья.

Все. Повторения вслух своих самых мрачных мыслей я не выдержала. Энн обняла меня и не пыталась успокаивать, давая выплакаться. Ребята пригорюнились.

Когда я угомонилась, Энн сказала:

— Похоже, вам с Чарли пора поговорить откровенно. И пусть только попробует увильнуть — бросай к черту эту разведку и возвращайся к нам в команду. Пусть он и дальше живет, как ему удобно, а мы тебя никому в обиду не дадим.

Я вытерла слезы. Все правильно. Сейчас или никогда.

— Билл пообещал дать нам сегодня самостоятельное задание, — поведал Марк. — Лично я за то, чтобы отправляться туда вместе с тобой.

— Я тоже, — горячо поддержал Пол. — В настоящем рейде команда должна быть полной. Мы им покажем!

Собравшись с духом, я направилась к Уокеру. Билл давно ушел. Чарли сидел, сгорбившись, словно придавленный горем. Может, у него правда что-то случилось? Нет, сейчас мне нужно было позаботиться прежде всего о себе.

Но едва я завела разговор, Чарли вздохнул и тихо сказал:

— Джелайна, я как раз сегодня собирался обо всем тебе рассказать.

— Сегодня? — повторила я. Вся моя решимость разом испарилась.

— Да, сегодня ты обо всем узнаешь. Я бы предпочел позже, но… уже пора.

— Поговорим сейчас?

— Лучше дома. После работы. Хорошо?

Я кивнула, про себя отметив, что он сказал «дома». У меня дома? Или у него? Кажется, поняв, о чем я думаю, Уокер взял меня за руки, поцеловал их и прошептал:

— Мой дом там, где ты, моя девочка. Рядом с тобой я везде, как дома.

Я почувствовала, что сейчас опять расплачусь. Чарли обнял меня и поцеловал в макушку.

— Ну, что это такое? Совсем расклеилась. Я тебя, наверное, окончательно загонял. Не работай сегодня, отдохни. Пока я закончу свои дела, отправляйся в отпуск. У тебя, между прочим, уже набежало отсчета на целых три. Там на выбор Париж, Гавайи и Рио-де-Жанейро. Поедешь на острова, к океану?

Я помотала головой. Неделя уединения на романтическом пляже или прогулки в одиночку по Городу Влюбленных были мне сейчас ни к чему. Иначе я окончательно скачусь в депрессию.

— Пусть будет Рио.

— Вот и отлично. Погуляешь на карнавале, развеешься. Я сейчас все устрою.

— Прямо сейчас? — растерялась я. — У меня здесь и одежды летней нет.

— Неважно, — улыбнулся Чарли. — Все нужное найдешь на месте. Главное — не смей там плакать, слышишь? Будь сильной, как всегда. Я в тебя верю.

Он очень нежно поцеловал меня и прошептал:

— Сегодня все изменится. Обещаю.

Через полчаса я уже отбывала в Рио. Чарли перевел мои имплантанты в обычный режим и сам взялся настроить заброс. Карточка с координатами утопии была у него с собой. По поводу летних нарядов и прочего волноваться не стоило — в «отпускных» мирах для рейдеров действовала неплохо развитая безопасная инфраструктура.

Я волновалась, как перед учебным забросом. Мой первый TS-отпуск — и сразу в Рио! Ребята мои когда еще накатают. Они как раз ложились в капсулы в соседнем ряду. Меня они не видели. Все-таки в этот раз группе придется отправляться на задание без меня. Я хотела окликнуть их и поделиться новостью, но тут подошел Уокер.

— Ты на меня не сердишься? — мягко спросил он, помогая мне улечься. Я помотала головой. — Хорошо. Помнишь, я просил тебя довериться мне? Я ничего не рассказывал раньше, но так было нужно. Прости меня, ладно?

— Ладно, мы же собирались поговорить об этом дома, — заторопилась я, услышав предупреждающий сигнал.

— Я хотел, чтобы ты отправлялась в отпуск с легким сердцем.

— Может, составишь мне компанию? — предложила я. Чарли покачал головой.

— Я буду рядом, — прошептал он, наклонился в капсулу и поцеловал меня. Раньше Уокер никогда не позволял себе подобного на людях. Честно говоря, мне тоже было все равно.

— Удачи! — шепнул он и отступил назад. Капсула стала закрываться. Чарли до последней секунды смотрел мне в глаза. В душе шевельнулось беспокойное предчувствие. Что-то уж очень бледным казался он в эту минуту. И это выражение лица… оно тоже было мне знакомо: Уокер не до конца уверен в том, что ситуация под контролем.

Зловещий холодок разлился по телу. Я инстинктивно напряглась, собираясь просигналить отмену заброса — но перфоратор уже сработал.

Первым чувством стало недоумение. Меня должны были высадить в помещении специальной станции, но вокруг шумел лес. Вековые деревья смыкались в вышине, образуя сплошной зеленый шатер. Я стояла на росистой поляне, покрытой пестрыми цветами.

Так, ну и где тут Рио? Со станцией я могла и напутать, но лес-то в Бразилии должен быть другим. Дубы, ясени… а где пальмы-лианы? Стараясь не беспокоиться раньше времени, я полезла на дерево. Сейчас осмотрюсь, и все станет ясно. Успокаивая себя таким образом, я добралась до подходящей ветки и огляделась. Лес казался бесконечным, но неподалеку виднелась небольшая гора. Туда-то мне и надо.

Спустившись вниз, я бодро зашагала, попутно осматриваясь. Нет, это явно не Южная Америка. Похоже на Европу умеренных широт и, судя по первым желтым листьям, примерно середина августа. Может, Чарли ошибся и ввел не те координаты? Зря он отпустил Конни. А может, мне приготовили сюрприз? Впрочем, зная Уокера, логичнее предположить очередной розыгрыш.

Я встала, как вкопанная. Розыгрыш?! Сейчас?! Он же отменил мне на сегодня всю работу! Мы же собирались… Так, Джел, успокойся сейчас же! Это просто ошибка ввода данных. Нечего сейчас делать в чаще леса. Здесь могут быть хищники, а оружия нет…

Я же без оружия! Недавний зловещий холодок перерос в ощутимое волнение. В лесу и без оружия я чувствовала себя голой и уязвимой. Выломав палку с острым концом, я прибавила шагу. С парой волков, по крайней мере, справлюсь. Вообще-то я не в командировке, а значит, не обязана сейчас проводить ориентирование, да еще и рисковать из-за ошибки ввода. По инструкции в этом случае полагается немедленно возвращаться. Тьфу ты, надо было сразу так и сделать. Я активировала драйвер…

И ничего не произошло.

Я сделала еще несколько попыток. Безрезультатно. Волнение переросло в тревогу. Что с моим чипом? Может, у меня не хватает мотивации? Ерунда, драйвер всегда меня слушался.

Да что со мной творится? Имплантант должен работать. Может, Уокер что-то напутал с настройками? О, Господи, он испортил мне драйвер! Как же я теперь вернусь?!

Слишком много совпадений. Не та утопия, оружия нет, драйвер не работает… Вот тут я запаниковала по-настоящему.

Странные у тебя розыгрыши, Уокер. Надеюсь, ты не планировал избавиться от меня? Нет! Мое реальное тело сейчас лежит в капсуле. Меня вытащат, меня обязательно вытащат… Только кто же меня вытащит? Делать пул — так откуда знать, из какой тайм-точки выдергивать? Если только есть запрограммированное время отката… Может, лучше залечь где-нибудь и переждать? А если откат через неделю, по истечении отпуска? Вдруг это очередное испытание? В своеобразных условиях, правда… ну да нам не впервой. Может, Чарли тоже здесь — наведался заранее, и его прошлая проекция крутится неподалеку. Ладно. Не паниковать. Идти вперед. Только вперед.

По пути встретился родник. Я пока не испытывала жажды, но выпила, сколько смогла. Кто знает, когда мне еще попадется вода? А гора оказалась всего лишь высоким холмом, поросшим кустами. Вершина его была голой, а сбоку этой каменистой лысины острым рогом торчала белая скала. С трудом вскарабкавшись на гладкий камень, я очутилась выше самых высоких деревьев.

Вокруг простирался безбрежный лес, густой и дикий. Выйти куда-нибудь до вечера не представлялось возможным. Еще взбираясь, я уже поняла, что придется заночевать под открытым небом — без огня, без оружия, в одной форме, без палатки и самого необходимого.

На юго-востоке, откуда я шла, простиралась покрытая лесом высокая холмистая гряда. На западе я различила на горизонте светлую полоску. Неужели в той стороне море? Это уже что-то. На побережьях обычно живут люди. Значит, мне туда. Если Чарли и ждет меня поблизости, то только среди людей. Это уже традиция.

Уже почти решив направить стопы к морю, я повернулась на север — и обомлела. В туманной утренней дымке вдали на возвышенности виднелись шпили города. Настоящего города — с высокими башнями и каменными стенами. Лес вокруг него широко расступался — крепость окружали деревни, поля, пастбища… В низине серебристой лентой тянулась река.

Тень Патруля, куда я попала?! Это же… это же средневековье! Самое настоящее глухое средневековье! Я еще и вернуться не могу… Это и есть мой заслуженный отпуск?! Где обещанный Рио, гад?! Где карнавал, ублюдок?! Вот только доберусь я до тебя… Чертов Уокер, ты покойник!!!

Солнце поднялось и начало заметно припекать. Все еще всхлипывая и шмыгая носом, я спустилась со скалы, поскальзываясь на осыпающихся камешках, и направилась на север.

Вскоре лес расступился, и я наткнулась на камышовые заросли. Нашла открытую воду, умылась и зашагала вниз по течению. Из-за расстройства я не обратила внимания, что мне до сих пор не попалось ни одного крупного зверя, а ведь это верный признак присутствия человека. Короче, совсем утратила бдительность, и острая боль стала полной неожиданностью. В бедре торчал крошечный дротик. Я машинально выдернула его и, перехватив палку, стала затравленно оглядываться по сторонам. Лес казался безмятежным, но где-то в зарослях таилась самая большая опасность — вооруженные люди.

Привычка к безнаказанности сыграла со мной дурную шутку. Я не боялась никакого яда, но мне и в голову не пришло, что дротиком можно не только убивать. Лес поплыл перед глазами, ноги подкосились, и я провалилась в никуда…

По иронии судьбы, выследившие меня аборигены применили, пожалуй, единственное средство, способное ненадолго вывести из строя TS-проекцию. Кто бы ни готовил эту пакость на дротике, сделал он это качественно. Я провела в забытьи, наверное, около получаса. Потом уже сознания полностью не теряла, отключаясь лишь частично — поочередно исчезали то зрение, то слух, то осязание. Но вот тело не желало слушаться ни в какую.

Единственное, что не подводило — это обоняние. Запахи леса и реки вытеснились запахами рыхлой земли, примятой травы и сломанных веток. Они уступили место дыму костра, острому запаху старой кожи и кислому привкусу железа. Наконец, все забил тяжелый дух лошадиного пота.

На какое-то время вернулись ощущения. Живот сдавливало, толчками перехватывало дыхание, а в голове стучала кровь — меня везли, мешком перекинув через спину лошади. Чья-то рука сквозь одежду бесцеремонно щупала мой зад, а шершавые пальцы забрались под куртку на спине и пытались оттянуть вниз эластичный пояс узких брюк. На секунду в сознание вплыл грубый смех и незнакомый говор нескольких мужских голосов. Я тогда еще успела подумать, что если они догадаются, как снять с меня форму или разрежут ее, то лучше бы мне на это время совсем отключиться.

Когда я осознала себя в следующий раз, то даже удивилась тому, что все еще одета. Похоже, на меня никто не позарился. Честное слово, в тот момент я порадовалась, что природа не наделила меня женственностью и привлекательностью.

Меня куда-то волокли, держа под мышки. Пятки то и дело бились о камень — мы спускались по лестнице. Стало прохладно, и я почувствовала целый букет вони — плесень, нечистоты, немытые тела… Прелое дерево, сырость, колючая солома подо мной. Опять нахальная рука — тискает, больно щиплет грудь, теребит застежку на куртке… Потом меня оставили в покое, и все стихло.

Через некоторое время до меня донеслись голоса и лязг металла. Сквозь прикрытые веки я уловила свет, а кожей ощутила слабое тепло, идущее от окруживших меня людей. Наверное, один из них подошел очень близко — я чувствовала его присутствие необычайно остро. В этом было что-то… необъяснимое.

Кто-то подергал пряжку на моей куртке, потом коснулся застегнутого кармана на бедре и поворочал ногу в ботинке. Мужчины заговорили между собой. Язык был незнакомым и, несмотря на дурман, тут же привычно включился в работу менталингвор. Это помогло мне немного разогнать туман в голове.

И тут мой слух уловил что-то смутно знакомое…

Собрав все силы, я открыла глаза. Сверху шел тусклый дрожащий свет. Из навеянного дурманом марева у стоявшего надо мной силуэта проступило лицо Уокера. Он был в костюме и, кажется, даже загримирован. Охватившее меня облегчение было просто неописуемым. Чарли нашел меня, теперь все будет хорошо. С этой мыслью я отключилась.

Когда я пришла в себя, меня посетило удивление. Почему я лежу не в капсуле, не на мягкой койке в медицинском отделе или, в крайнем случае, на упругой кушетке в зале отправки? И где Чарли? Он что, приснился мне? Неужели одурманенное сознание просто подсунуло желаемую картинку?

Подо мной была жесткая деревянная скамья, а руки и ноги оказались связаны. Пахло дымом, смолой, потом, портянками, прокисшей едой, и еще чем-то незнакомым. В помещении я была не одна. Неподалеку раздавались негромкие голоса и периодический глухой стук. Чуть приподняв веки, я разглядела троих мужчин, сидевших вокруг грубо сколоченного стола. Понаблюдав за их занятием, я узнала игру на все миры и времена — кости. Интерьер, одежда мужчин и их оружие не оставляли сомнений в том, что я действительно в средневековье.

Меня очень беспокоили веревки на руках и ногах. Я не знала, здесь ли Чарли, и если да, то что он намерен делать? Кто эти солдаты, и зачем они меня стерегут? Требовалось наблюдение и время на изучение языка. На меня не обращали внимания, и это было очень кстати. Следя за людьми, я осторожно сделала дыхательные упражнения для повышения болевого порога — иначе было не вытерпеть. Потом закрыла глаза и стала слушать. Солдаты говорили охотно и многословно, с накоплением базы проблем не представлялось. Время от времени заходили другие люди, перебрасывались несколькими фразами и уходили. Некоторые приближались ко мне, трясли за плечо, шлепали по щекам. Я притворялась крепко спящей. Лежачего нигде не бьют, так что в моих интересах было тянуть как можно дольше.

Наконец, в осознание стали вплетаться отдельные узнаваемые слова. «Поймав волну», менталингвор заработал изо всех сил. Вскоре я знала имена солдат, кто из них выигрывает, что сегодня было на обед, и за что некая Дионха вчера огрела по голове конюха. Потом один из них подошел, чтобы в очередной раз проверить, не очнулась ли я. После этого их разговор стал для меня чуть информативнее.

Оказывается, меня считают шпионкой, подосланной из другого королевства. Солдаты перебрали несколько версий цели моего визита, полного отсутствия у меня оружия, потом разговор перескочил на надоевшую войну, на неубранный урожай… Мда… Узнать о себе удалось немного.

Дыхательные упражнения уже не помогали. У меня невыносимо болела спина, онемела половина тела, затекли конечности. Нажать бы еще пару точек на позвоночнике…

А потом пришел десятник, и выяснилось, что все ждут, когда я проснусь. И мне тут же расхотелось просыпаться, потому что, оказывается, раз уж сегодня здесь находится сам господин капитан, то он заодно допросит меня лично, что очень хорошо, ведь десятник терпеть не может пытать женщин.

Тень Патруля, что же теперь будет?! Чарли, где ты?! Почему бросил меня здесь? Я же не могу уйти сама!

О, Господи, неужели он мне всего лишь привиделся?!

Бойкий старикашка не понравился мне сразу же. Пронырливый, бесцеремонный, он принялся толкать меня, хватать за волосы и больно щипать. А потом близко придвинулся к моему лицу и вдруг злорадно хохотнул, обдав смрадом гнилых зубов. Похоже, он разглядел свежие следы слез — увы, контролировать это я никак не могла. Этот гад неожиданно ткнул меня пальцем в глаз, я рефлекторно моргнула и дернулась, выдав себя. Старик тотчас же едва не запрыгал, солдаты оживились, меня подняли и отволокли к стулу посреди комнаты. Начали выспрашивать всякую ерунду. Я молчала, судорожно подбирая подходящую легенду. Дневальный рысью помчался за капитаном. Старикашка выскочил следом.

Эх, мне бы еще полчаса, и я бы что-нибудь придумала. Солдаты окружили меня, глумливо посмеиваясь и норовя цапнуть за мягкое место. Руки были связаны спереди, так что я успела заехать кое-кому по наглым граблям. Похоже, мужчин это только забавляло. Оно и к лучшему — я была не в том положении, чтобы кого-то злить. Вскоре с улицы раздались приближающиеся голоса и шаги. Солдаты тут же отошли от меня и стали навытяжку в ожидании капитана.

Я так ничего и не придумала. Ну, что поделаешь? Будем действовать по обстоятельствам.

Караульный пошире распахнул дверь. Я вся сжалась: знакомые шаги старикашки и дневального чуть отставали, а идущий первым был в подкованных сапогах со шпорами. Господин капитан вышагивал четко и уверенно. Он не сомневался ни в чем и не собирался никого щадить. У меня не было шансов.

Шаги остановились рядом. Опять это необъяснимое тепло… Обреченно цепенея, я подняла голову — и с трудом удержалась, чтобы не вскочить и не заорать. Передо мной стоял Чарльз Уокер.

О, Боже, нет! Это был не он. Но похож, необыкновенно похож, просто одно лицо!

Волна безумной радости схлынула, сменившись изумлением. Подумать только — встретить двойника Чарли! И где — в средневековье! А с другой стороны, откуда мне знать, может это современная утопия, только очень дальняя? Может, у них тут развитие идет медленнее? Все эти мысли пронеслись в моей голове в одно мгновение.

Двойник был гораздо моложе Чарли. Совсем еще мальчишка, на вид не старше двадцати. Смуглый от солнца, с обветренным лицом, чуть выгоревшими волосами до плеч и редкой юношеской бородкой. Когда он заговорил, у меня перехватило дыхание. Та же степенность речи, подчеркнутая внешняя учтивость и — о, господи — неподражаемая уокеровская мимика! Такое не перенять, с этим надо родиться. Даже голос был тот же самый, только чуть более звонкий, молодой… но эти неповторимые обертонные модуляции, боже мой…

Нет, случайно таких совпадений не бывает. По непонятной причине мне стало казаться, что я попала в некое подобие игры с невыясненными пока правилами, и вот-вот должно что-то произойти. Ну, знаете, вроде того, как в самый интересный момент участнику объявляют: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!»

Интересно, это Уокер все подстроил? Розыгрыш как раз в его манере. В принципе, с него станется. Думаю, будь все по-настоящему, со мной бы так не церемонились. Стукнули бы по голове, вместо того, чтобы усыплять транквилизатором. Выбили бы пару зубов… Все-таки шпионы — это не шутка, и обращаются с ними соответственно.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточиться и начать улавливать смысл. Капитан говорил иначе, чем солдаты — другой стиль, иные обороты. Не сбивчивое лопотание простолюдина, а изысканная речь благородного человека. Потребовалось время, чтобы приноровиться к ней, но я обнаружила, что воспринимаю ее гораздо органичнее, чем путаную болтовню солдат.

Бенвор Олквин. Гордо звучащее имя очень шло ему, как и идеально сидящая военная амуниция. Что ж, Чарли тоже хорош в любой форме. Я залюбовалась молодым двойником, очарованная его удивительным магнетизмом. В голову сразу полезли нескромные мысли: насколько они похожи на самом деле, есть ли отличия, и какие именно?.. По крайней мере, одно отличие было налицо: Чарльз Уокер прекрасно знал и всегда помнил о том, что он красив, что притягивает внимание, и он постоянно играл на этом, особенно перед дамами. А вот Бенвор Олквин, похоже, даже не осознавал собственной привлекательности, его прирожденная сексуальность, сквозившая в каждом движении, была естественной, как дыхание. Этим он будоражил мое воображение сильнее искусителя Уокера!

Так-так… А вот любопытно, как отреагирует этот юный и невозможно серьезный капитан, если я прямо сейчас, при всех, в глаза, признаюсь, что хочу его? Что Чарли предусмотрел на такой случай?

Наверное, у меня все отразилось на лице, потому что Олквин отвлекся от своей роли. Непонимающий взгляд, растерянные вопросы… Ладно, сколько ж можно играть в молчанку.

Первый блин вышел комом. Следовало бы вначале потренироваться. Язык несложный, видимо, из близкой к нам группы, но во всем требуется практика. Капитан с удобством уселся напротив и, похоже, настроился на знакомство и неспешную беседу. А развязать меня?

Зря я выпила в лесу так много воды. Но откуда ж мне было знать, что попаду в такую переделку? Впрочем, вид у капитана был вполне благосклонным. В ответ на мою просьбу о большей свободе движений он невозмутимо продолжил прежнюю игру. Ах, недогадливый? Ну и получи, и пусть тебе будет стыдно. Боже, этот мальчик еще не разучился смущаться! Краснеющий Уокер… просто сказка какая-то…

Меня наконец-то развязали — господи, какое блаженство! — и проводили по нужде. Поверх мешковатого платья женщины гренадерского роста с совсем неподходящим ей воздушным именем Малеана был повязан дивно пахнущий фартук. Покрутив носом, я радостно спросила:

— Вы повариха?!

Малеана с подозрением кивнула. Я сглотнула слюну и бесхитростно пояснила:

— От вас кашей пахнет. Ваши ребята говорили, что сегодня она с мясом.

— Так ведь господин капитан приехал… — буркнула она и вдруг оживилась: — Ты голодная?

— Ужасно! — жалобно захныкала я. Суровая на вид, но добрая внутри, Малеана мучилась сомнениями. На секунду я понадеялась, что она возьмет и отведет меня на кухню. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Доиграть в шпионов можно и потом. Но повариха вздохнула и повела меня обратно.

— И откуда ты такая взялась? — посетовала она, и доверительно прибавила: — Слышь, ты господину Бенвору не прекословь. Поведай все, как есть, авось он сжалится. Сердце у него золотое, да ведь война идет. Все расскажи, глядишь, и отпустит.

— Так это что… все правда?.. — недоуменно пробормотала я, начав подозревать, что версия с уокеровским розыгрышем не очень стыкуется с очевидной действительностью.

— Отпустит-отпустит, — убежденно заявила Малеана, неверно истолковав мой вопрос. — Господин Бенвор обман видит сразу. Говори, не таясь, кто послал, зачем… Им-то все равно, а ты молодая, еще жить и жить.

Мне стало не по себе. Повариха не притворялась. Солдаты у входа в дежурку тоже не походили на антураж. Враждебность писаря добила меня окончательно. Один Олквин казался живительным глотком воздуха в этом болоте. Он был вежлив и почти любезен. Тень Патруля, он даже имя мое повторил в точности, как Уокер, с теми же чарующими нотками!

Капитан нисколько не старался казаться солиднее, как это обычно бывает с молодыми людьми, облеченными властью. Он просто был здесь законным хозяином, и это чувствовалось во всем. У меня в голове никак не укладывалось, что этот юноша, так похожий на Чарльза, способен причинить мне вред. Сбитая с толку этим невероятным сходством, я совершила огромную ошибку. Все дело в том, что я привыкла доверять Уокеру. Несмотря на то, что некоторые его поступки оборачивались неприятными последствиями, намеренно причинять мне зло он никогда не стремился, и всегда выручал из любой передряги. Так что я автоматически перенесла это доверие на молодого капитана, наивно понадеялась, что он тоже «свой» и совсем перестала его опасаться. Идиотка!

Когда допрос начался уже по-настоящему, у Олквина моментально выявились манеры человека, знающего себе цену и привыкшего приказывать. Он мало сомневался в том, кто я такая. Любая странность моего облика и поведения оправдывалась опережающим темпом развития шпионского ремесла. Выводы капитана и обрисованные им перспективы стали для меня настоящим шоком, и я сорвалась.

Пожалуй, будь мы здесь один на один, я бы попробовала справиться с ним, даже несмотря на плохую подготовку новой проекции и обессиливающий остаток дурмана. Но Олквин был вооружен, за дверью дежурили четверо солдат, а за каждым моим движением настороженно следил мерзкий писарь, тут же поднявший тревогу. Не будь мой драйвер испорчен, я бы активировала его немедленно, ничуть не заботясь тем, как отреагируют окружающие. Увы и ах, меня ловко скрутили, начисто лишив возможности сопротивляться.

Кажется, капитан и сам не знал, что ему со мной делать. Я уже пожалела о вспышке несдержанности, прежде мне не свойственной. Было правильнее отпираться до последнего, и искать подходящую лазейку. Видимо, повышенная агрессивность была побочным эффектом от транквилизатора и, хорошо зная об этом, меня попросту спровоцировали. Этим людям удалось поймать и обезвредить рейдера TSR! Несмотря на безвыходное положение, я почувствовала невольное уважение к ним.

К счастью, пытать меня капитан не собирался. Он вскользь пригрозил мне голодным заточением и крысами, при этом открыто сомневаясь в действенности меры. У вредного писаря неожиданно прорезалось чувство юмора, и капитан вдруг улыбнулся ему — ярко, тепло… Мне показалось, что в пыльной дежурке взошло солнце! Держу пари — ради одной лишь благосклонной улыбки своего обожаемого господина здешние люди наверняка готовы пойти хоть на смерть, и причем он, скорее всего, даже не подозревает об этом.

Волшебный момент улыбки стал апофеозом всего самого лучшего за нынешний день, ибо все, что последовало дальше, обернулось кошмаром. Олквин послал дневального за каким-то зельем, применение которого страшило даже писаря. Плохое предчувствие никогда не появлялось у меня напрасно. Эта дрянь была отвратительной на вкус, а через пару минут со мной стало твориться что-то невообразимое. Внутри все горело, казалось, плавились мозги, и единственным спасением казалось высвобождение накопленной информации. Одна лишь мысль о том, чтобы хоть кому-то излить душу, уже приносила облегчение. Тут же капитан милостиво подсказал требуемое направление, и у меня попросту не осталось выбора. Условия были сформулированы так, что от меня требовалось рассказать все-все, с самого начала и вплоть до мелочей — ведь все это и привело к тому, что теперь я лежала здесь связанной. Сопротивляться зелью было непереносимо, это доставляло жуткую боль — и физическую, и душевную. Да даже и не в ней дело, а в том, что начисто слетели тормоза. Любая мысль, любое воспоминание тут же сами собой рвались наружу. В какой-то момент я сломалась, и стало абсолютно все равно…

Загрузка...