ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТОКСИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ


ГЛАВА 13


Я был идиотом.

Я всегда ждал до последней минуты, чтобы сделать рождественские покупки. Некоторые из них я сделал в интернете, но очень сложно искать подарки, не имея возможности как следует рассмотреть их. Гораздо проще, когда находишься в магазине и можешь разглядеть все лично и следовать подсказкам на витринах. Как отец двух молодых девушек, я нуждался в идеях для подарков.

Конечно, мне также дали список желанных подарков. Рейчел послала его вместе с Фэй, когда я забирал ее пятнадцатого числа на ночевку. Кармен отказалась приехать, и я не собирался ее заставлять, хотя это означало, что я не увижу ее до Нового года, единственного праздника, на который я приглашал девочек. Вдобавок ко Дню Благодарения и Рождеству, Рейчел даже взяла Хэллоуин, и хотя девочки говорили, что они слишком стары для этого праздника, это все еще немного жалило. Мы могли бы, по крайней мере, вырезать тыквы и смотреть фильмы ужасов всю ночь.

Фэй была в веселом настроении. Она любила Рождество – все, от красивых огней на елках до головокружительных гимнов. Это был ее любимый праздник. Я взял ее в боулинг и был впечатлен тем, насколько лучше она стала играть теперь, когда немного подросла, у нее были сильные плечи и достаточно длинные руки, чтобы ловко катать мяч.

- Жаль, что Кармен не пришла, папа.

Я положил на стол пиццу и газировку, которые принес из буфета.

- Это не твоя вина. Я расстроен, что она так все воспринимает, но думаю, что могу ее понять. Кармен просто эмоциональна.

- Она просто задница!

Я усмехнулся, но тут же спохватился, понимая, что не должен поощрять подобные разговоры.

- Почему ты так говоришь о своей сестре?

- Это чистая правда. Она ведет себя как ребенок. Она теперь такая злая со всеми, даже со мной! Что я ей сделала? - oна фыркнула и сделала глоток своего "Докторa Пепперa".

- Ты не сделала ничего плохого, тыковка, - сказал я. - Она просто с трудом приспосабливается ко всем переменам.

- Я тоже, но я не хлопаю дверьми и не кричу на всех.

Я обнял ее одной рукой.

- Ну, это потому, что ты такая взрослая. Довольно скоро вы будете покупать акции и пользоваться мазью от геморроя.

Она хихикнула.

- Отвратительно!

На прошлую Пасху она увидела тюбик с мазью против геморроя в ванной своей бабушки и спросила меня, для чего он нужен. Я был не слишком доволен Барбарой в тот день, поэтому сказал Фэй прямо.

- Сам пользуйся этой мазью, - поддразнила она. - Потому что ты такой старый.

Игривая манера оскорблений была новой для Фэй, и я нашел ее довольно милой. Я взъерошил ей волосы и подыграл.

- Сколько мне лет?

- Ты такой старый, что, когда выходишь из музея, срабатывает сигнализация.

Я расхохотался, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Одна из моих девочек стала прежней.

- Я люблю тебя, малышка, - сказал я, все еще хихикая.

- Я тоже люблю тебя, Большая Mамочка.

Сейчас был канун Рождества,и я был в торговом центре, немного удивленный, что они вообще существуют. Интересно, подростки до сих пор ходят сюда тусоваться? Мне показалось, что они общались через социальные сети, а не лицом к лицу. Лицо Кармен всегда было обращено к экрану ее телефона и освещалось болезненным голубым светом. Я часто ворчал, что она перенапряжет шею, глядя так долго вниз. Теперь я старался быть на ее стороне и покупал больше подарков, чем обычно. Это было первое Рождество, с тех пор как мы с Рейчел расстались. Я надеялся, что это не превратится в какое-то соревнование, когда каждый из нас пытается превзойти другого качеством и количеством подарков. Но мне не терпелось завалить их подарками. Не для того, чтобы досадить Рейчел, а чтобы купить любовь моих дочерей. Фэй получала много подарков, потому что у нас был прорыв, и я не хотел, чтобы наш прогресс застопорился, в то время как Кармен получала много подарков, потому что она обращалась со мной, как с уличным дерьмом. Забавно, как это работает.

Пробираясь сквозь толпу покупателей с мертвыми глазами, я внимательно рассматривал стеклянные витрины магазинов, гадая, какие шарфы, свитера и ботинки могут понравиться девочкам. Фэй только недавно переросла игрушки, и я полагал, что, получив в подарок одежду, она почувствует себя более взрослой, как молодая женщина. Кармен, обладавшую собственным чувством стиля, было сложнее одевать, и теперь, когда она холодно ко мне относилась, она выбрасывала все, что я выбирал, на пол своего шкафа, чтобы никогда больше меня не видеть. Может быть, подарочная карта будет лучше всего, - подумал я. У меня, конечно, было достаточно денег. Связи Лестера с криминальным миром приносили больше прибыли, чем я ожидал. Мы с Сэйдж очистили семь мест убийств меньше чем за месяц, намного больше, чем когда я работал с Райкером. Он намекнул на то, что это связано с обострением соперничества между преступными синдикатами, но не стал вдаваться в подробности, а я и не спрашивал. Большинство мест преступлений больше походили на первую работу в доме головореза – повсюду кровь, но ни одного трупа. Только халтура в стрип-клубе требовала, чтобы мы убрали тело, и какое же это было тело…

Я все еще не мог поверить в то, что сделал. Сначала я был так против этого, а потом…

Я с трудом сглотнул, вспомнив, как схватил за задницу мертвую женщину и Сэйдж одновременно, по одной в каждой руке, потерявшись в отвратительной эротике всего этого. Я трахал Сэйдж, пока она лежала поперек трупа, превращая их в груду ног, ягодиц и длинных волос. У меня не было секса с мертвым телом, но я щупал его, а когда кончил, то опрыскал обеих женщин. Как только секс закончился, я был так напуган своими действиями, что воспользовался ведром для рвоты, когда меня впервые вырвало на работе.

- Нашли что-нибудь подходящее? - спросила женщина в универмаге, возвращая меня в настоящее.

Я рассматривал зимние шапки, но каким-то образом забрел в женское белье, размышляя о том, как кончил на ягодицы мертвой женщины.

- Просто ищу свою жену, - ответил я.

Она широко улыбнулась.

- Дайте мне знать, если понадобится помощь.

Женщина развернулась, и ее тут же оттащила толстая женщина, которая искала длинное нижнее белье. В магазине было довольно оживленно, но ничего похожего на магазины игрушек. Я был рад, что мне больше никогда не придется пробиваться через толпы мамочек. Вернувшись к нижнему белью, я подумал, не купить ли что-нибудь для Сэйдж. Мы не говорили о подарках. Что-то в обмене ими, казалось, было опасно близко к отношениям «парень/девушка», и это всегда раздражало Сэйдж. Но всего один подарок не будет слишком милым, не так ли? Друзья иногда дарят друг другу рождественские подарки. Мы были по крайней мере друзьями, если не больше. До тех пор, пока я не вручу ей драгоценности – особенно кольцо – у нее не будет причин закатывать глаза, и если подарком будет нижнее белье, это только подтвердит, чем наши отношения были на самом деле – грязный секс и больше ничего.

Несмотря на мою вину за то, что мы сделали с трупом, и все мои внутренние терзания насчет разрыва с ней, я решил остаться с Сэйдж еще немного. Секс был большой частью этого, но теперь были еще и деньги. Я получил свою работу через ее кузена. Если я брошу Сэйдж, эта связь будет разорвана, и я не смогу купить все эти красивые вещи для моих девочек. Я сказал себе, что мертвая проститутка была той самой линией, которую я никогда больше не пересеку. Мы предпочитаем плескаться в крови. Больше никакой псевдо-некрофилии, независимо от того, насколько сочные будут задницы.

Я смогу придерживаться этого.

Возможно.


* * *

Сэйдж вышла из спальни в том самом наряде, который я ей купил. Была Pождественская ночь, и я все еще удивлялся, что она пригласила меня к себе. Я полагал, что она проведет праздники с семьей. Она сказала, что они живут за пределами штата, но, учитывая их состояние, она могла бы слетать к ним. Они могли бы снять пляжный домик на Мауи или покататься на лыжах в Альпах. Это заставило меня задуматься, каковы на самом деле ее отношения с родителями. Они не отрезали ее финансово, но отрезали ли они ее эмоционально? Были ли они отчуждены друг от друга? Я решил, что сейчас не время спрашивать, так как Сэйдж была одета в красное плюшевое платье, чулки с крошечными колокольчиками на них, высокие каблуки и колпак Санты. Она даже довершила образ огромной леденцовой тростью. Она с намеком пососала его.

- Счастливого Рождества, - сказал я.

- Отличный подарок. Спасибо, Майк. Знаешь, я не была уверена, будем ли мы обмениваться подарками, и мне было слишком странно спрашивать об этом.

- Я знаю. Я тоже. Ничего страшного, если ты мне ничего не подаришь.

Она просияла.

- О, я приготовила для тебя подарок. Да. Это одна из причин, почему я так счастлива, что у тебя не было других планов на сегодняшний вечер. Я имею в виду, мне жаль, что ты не можешь видеть своих девочек, но я рада, что ты будешь в моем полном распоряжении.

Я был немного удивлен, что она заговорила о моих детях. Сэйдж не любила, когда мы говорили о нашей личной жизни. Она знала, что я живу отдельно от жены и у меня две дочери, но на этом все. Она даже не знала их имен.

- Спасибо, что подумала обо мне, - сказал я.

- Так ты хочешь свой подарок?

- Это подождет. Прямо сейчас я хочу только тебя, - я достал из кармана опасную бритву. - Давненько мне не приходилось себя резать. Лестер действительно постарался для нас.

Сэйдж лукаво улыбнулась.

- Ты и половины не знаешь.

- Что ты имеешь в виду?

Она подошла ко мне, верхушки ее грудей подпрыгивали в тугих вишневых чашечках. Она позволила своим волосам вырасти еще длиннее, зная, что мне это нравится. Теперь они доходили ей почти до пупка. Ее тело было гладким и белым, настоящим лакомством. Она была пьянящей, и я был пьян ее сладким ядом, я был енотом, глотающим антифриз, наслаждаясь вкусом, в то время как опасность увеличивалась с каждым глотком.

- Пойдем со мной в гараж, - сказала она, - я покажу тебе твой подарок.


* * *

Я побежал.

Я распахнул дверь, ведущую на кухню, выбежал из гаража и врезался в деревянную мусорную корзину, в спешке опрокинув ее. Мое колено взорвалось фейерверком боли, но я не замедлился. Сэйдж звала меня, ее слова эхом отдавались от бетона гаража.

- Майк, вернись! Все в порядке!

Нет. Ничего не было в порядке... даже близко. Теперь все кончено.

Я добрался до гостиной, но пальто так и не увидел. Сэйдж забрала его у меня, когда я приехал, и я не обратил внимание, куда она его положила. Если бы мои ключи не лежали в кармане пальто, я бы просто оставил их там. Я хотел уйти – сейчас же – но дом был настоящим дворцом. Там было много разных дверей. Я продолжал открывать их, надеясь найти шкаф, находя все больше и больше ненужного пространства. К тому времени, как я нашел нужную, Сэйдж уже была рядом. Я старался не смотреть ей в глаза, натягивая рукава пальто.

- Майк, ты можешь просто послушать меня минутку?

Я двинулся к входной двери, но она преградила мне путь.

- Стой! - сказала она. - Пожалуйста, просто послушай меня, детка.

То, как она меня назвала, было приятно, но не настолько, чтобы успокоить меня.

- Отойди. Я хочу домой.

- Только не так. Давай поговорим об этом.

- Хватит, Сэйдж. Я не могу этого вынести. Это уже слишком.

- Прости меня, ладно? Надо было сразу сказать, а не тащить тебя в гараж вслепую. Это слишком много, чтобы принять все сразу.

Я упер руки в бока.

- Ну и дела, ты действительно так думаешь?

- Я просто хотела сделать тебе сюрприз.

- О, ты меня здорово удивила!

- Ты знаешь, что я имею в виду, - oна вздохнула и приложила руку ко лбу, на секунду закрыв глаза. - Это должен был быть твой подарок.

Из меня вырвался нервный смешок.

- Можно было ограничиться фруктовым пирогом. Может быть, бутылкой гоголь-моголя от "Эвана Уильямса"[20], - я указал в сторону гаража. - Это дерьмо – не Рождественский подарок. Это отвратительно.

Сэйдж поджала губы.

- Ладно, может быть, это больше подарок для меня, чем для тебя, но поверь мне, я планировала сделать там для тебя несколько удивительных вещей. Я планировала сделать тебе анилингус, на который ты намекал, хотя я думаю, что это отвратительно.

- Забавно, что именно это ты считаешь отвратительным.

Я попытался пройти мимо нее, но она уперлась в дверь. Когда я уткнулcя в нее, ее груди раздвинулись, как баррикада из подушек. Она положила руки мне на плечи, и ее духи, пахнущие сиренью, свежим бельем и розовой плотью, поднялись из ложбинки между грудей.

- Детка, пожалуйста, я не хотела тебя напугать. Не оставляй меня одну на Рождество.

Я теребил перчатки, слишком взволнованный, чтобы выпрямить пальцы.

- У тебя полно друзей, которые составят тебе компанию, - я ткнул большим пальцем в сторону гаража. - Откуда они вообще взялись? Неужели они… нет, погоди. Я не хочу этого знать.

- Лестер оказал мне услугу.

- Услугу? - cпросил я, скрестив руки на груди.

- Я хотела сделать что-то подобное с тех пор, как мы с проституткой устроили ménage à trios.

- Это был не проклятый ménage à trios!

Сэйдж покачала головой.

- Как угодно. Я хотела сделать это с тех пор, как мы это сделали… как угодно называй то, что мы сделали со шлюхой. Те люди, которые там были, они умерли не только из-за этого, Майк. Они уже были обречены. Я просто попросила Лестера устроить так, чтобы мы могли немного побыть с ними, прежде чем их уничтожат.

Я выдохнул воздух, который сам не заметил, как задержал. Пот превратил мои подмышки и промежность в болото. Мои руки дрожали. Мой рот был липким и холодным. В гараже лежали четыре трупа – три женщины и один мужчина. На вид им было лет по двадцать, и все они были голые. У троих из них было перерезано горло, грудь заляпана красным, а у одной из женщин на шее висело черное кольцо, что говорило об удушении. Когда я впервые вошел в эту кучу трупов, я подумал, что Сэйдж убила их, что она превратилась из мародерствующего упыря в серийную убийцу-нимфоманку.

- Лестер притащил сюда все эти тела? - cпросил я.

- Нет, глупыш. Он привез их сюда, чтобы убить их.

Внезапно я почувствовал себя подвешенным в воздухе. Мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы удержать мочу внутри.

- Лестер – наемный убийца?

Она моргнула.

- Конечно, да. А ты как думал?

- Я думал, он просто привозит нас на место преступления. Черт, неужели он убил ту бедную проститутку?

- О нет, нет. Это не он. Он убил только двоих или троих из тех, после кого мы прибирались. Он берет заказы, но многими делами занимается синдикат Эндрицци. Иногда дерьмо случается во время сделок. Люди косячат или кидают Эндрицци, и за это их ликвидируют.

Так вот на кого мы работали. Я подумал о головорезе, который дал нам нашу первую работу. Эндрицци казалось идеальной фамилией для такого парня, как он.

- Лестер не убивал ту бедную девушку, - сказала Сэйдж. - Он не полный психопат. Какая-то метамфетаминовая шлюха пoпутaла бeрeгa, и, судя по тому, что я слышала, четыре наемника четвертовали ее в наказание. Для Лестера убийство – это просто бизнес.

- Так зачем же он убил тех ребят?

Я понял, что назвал жертв ребятами, потому что они были, вероятно, в возрасте Сэйдж.

- По той причине, по которой умирает большинство людей в этом городе, Майк. Наркотики. Они работали на синдикат, продавали в клубах города, чтобы привлечь молодых клиентов. Но глупые маленькие сучки разбавляли продукт и воровали его запасы. А также украли немного денег. Они сами подписали себе смертный приговор.

- Я не решалась рассказать кузену о… фетише. Но секс, который был у нас с тобой в комнате с телом – с ним прямо подо мной, когда ты меня трахал – это было просто чертовски здорово. Ты, наверно, не заметил, потому что я притворялась мертвой, но у меня было несколько оргазмов. Поэтому я решила, черт возьми, что если одно тело – это весело, то два – еще круче. Чем больше, тем веселее, верно? Так почему бы не устроить оргию мертвых? Как только я начала думать об этом, я стала одержима и не могла сосредоточиться ни на чем другом. Я думала, что сойду с ума, если не сделаю эту фантазию реальностью. Поэтому я рассказала Лестеру, чем мы занимались.

Я разинул рот.

- Что ты ему сказала?

- Все, Майк. Я рассказала ему все.

Я едва удержался на краю дивана. Кто-то еще знает об этом. Он преступник, наемный убийца, но он знает. Это больше не был маленький грязный секрет. Сэйдж выпустила монстра из шкатулки.

- Господи, Сэйдж. Это уже слишком.

- Все нормально. Не беспокойся. Очевидно, Лестер не против. Я имею в виду, он оставил мне все тела, чтобы поиграть с ними, не так ли? Да, он думал, что это полный пиздец…

- Это полный пиздец.

-...и сначала он подумал, что я шучу, но потом я сказала: «О, да? С какой стати мне устраиваться уборщицей мест преступлений, если это не поможет мне как-то развлечься?» У него не было ответа на этот вопрос, и он знал о моем старом бойфренде Кене, о крови и прочем дерьме. И я рассказала ему, почему Райкер нас уволил. Как только я начала говорить, все это просто выплеснулось наружу, понимаешь? Я чувствовала себя непослушной шестнадцатилетней девчонкой в исповедальне, рассказывающей священнику о своей первой дрочке. В любом случае, мы с Лестером всегда были близки. Мы те, о ком семья не любит говорить – он преступник, а я - сексуальный маньяк. Мы всегда были связаны тем, что подвергались остракизму.

Я уперся локтями в колени и опустил голову. Все мое тело подалось вперед, и я на мгновение представил, как растворяюсь в лужу бежевой жидкости, а затем испаряюсь, каждая микроскопическая частица, которая когда-то была Майком Эшбруком, распадается на крошечных невидимых комаров, которые могут улететь от всего этого.

- Это уж слишком, - сказал я. - Я больше не могу это делать.

Сэйдж опустилась на одно колено и придвинулась ближе.

- Mожешь. Теперь нас ничто не удерживает. У нас есть неограниченный доступ к крови и плоти, - eе дыхание было горячим, губы блестели от слюны. – Отправься в это путешествие со мной. Ты нужен мне, детка. Я сделаю так, что все это будет стоить того. Любое твое сексуальное желание, любые деньги, которые тебе нужны – все, что ты хочешь, я могу дать тебе.

Я взял себя в руки.

- Я просто хочу быть со своей семьей.

Теперь она опустилась на оба колена и двинулась между моих ног, стягивая вниз чашечки своего нижнего белья так, чтобы освободились ее большие сиськи. Ее руки двигались вверх и вниз по моим ногам, ногти царапали меня, пытаясь заманить обратно в свою эротическую паутину.

- Возьми меня, - сказала она. - Трахни меня жестко. Трахни меня в рот. Трахни меня в задницу. Бей меня по лицу своим членом и руками. Держи меня крепче. Сделай мне больно. Делай, что хочешь, детка. Я твоя для того, чтобы пожирать и уничтожать, - oна прижалась лицом к моей груди и стала покусывать меня через рубашку. - Не делай вид, что тебе не понравилось с этой шлюхой. Я знаю, что тебе понравилось. Я видела выражение твоего лица, когда ты шлепнул ее по заднице и выстрелил своей горячей спермой прямо на нас. Три из четырех тел в гараже –женщины, Майк. Они свежие, и гараж отапливается. Эти сучки еще даже не остыли.

Я встал. Когда она попыталась расстегнуть мои джинсы, я оттолкнул ее и направился к входной двери.

- Две тысячи долларов! - сказала она.

Я отпер дверь, не оборачиваясь.

- Пять! - сказала она. - Пять штук только за одну ночь.

Дверь открылась, и хрустящая ночь охладила мою кожу.

- Десять тысяч eбаных долларов, Майк! Бери или уходи!

Я остановился и уставился в темноту. Огороженная территория светилась радужными огнями, освещая три дюйма снега, выпавшего этим утром. Надувной Санта-Клаус махал мне с другой стороны улицы, его электрический олень горел желто-белым огнем. Я смотрел на этот безмятежный рождественский пейзаж, цепляясь за детские воспоминания, которыми наполняли меня огни и снег, отчаянно пытаясь удержать невинность, которая давным-давно ускользнула из моих пальцев.

Я обернулся. Сэйдж все еще держала свои сиськи на виду, шляпа Санты на ее белокурой голове была похожа на дурацкую шапочку.

- Десять штук? - cпросил я.

Она кивнула.

Когда я был менеджером по персоналу, я зарабатывал пятьдесят три тысячи долларов в год на самой высокой должности. Я зарабатывал значительно меньше, будучи законным уборщиком мест преступления. Десять тысяч – это не то, от чего я могу отказаться без серьезных размышлений. Это было почти как годовая арендная плата. Это означало достаточно денег, чтобы прожить, пока буду искать настоящую работу, не имеющую ничего общего с кровью, телами и Сэйдж Яворжин. Это означало, что я смогу заботиться о своих детях, не живя на подачки от правительства.

Сэйдж коснулась моего плеча.

- Закрой дверь, детка. Ты выпускаешь тепло наружу.


* * *

Я был голый.

Мы все были голые.

В гараже было тепло, и трупы были сложены в пирамиду, их конечности безвольно свисали, высовываясь из кучи. Там были гладкие ноги, бритые влагалища, татуированные руки и мужская волосатая задница. Из-под холмика скользкой плоти смотрели мертвые глаза, безжизненно наблюдая, как я делаю Сэйдж куннилингус. Она лежала спиной на человеческой куче и терла руками грудь мертвой женщины, держа во рту внушительный член мертвого мужчины. Тела были теплыми, а конечности – послушными, мышцы еще не успели закоченеть. Я старался держать глаза закрытыми, но они продолжали открываться каждый раз, когда Сэйдж толкалась тазом. Она дергала меня за волосы сильнее, чем когда-либо, все ее тело дрожало.

- Не останавливайся, - выдохнула она. - Не останавливайся, мать твою.

Я и не собирался этого делать. Я упорно работал там, внизу, чтобы покончить с этим как можно быстрее, хотя и знал, что куннилингус не будет концом. За десять тысяч долларов Сэйдж захочет, чтобы ее трахнули во все дыры.

После еще одного оргазма она оттолкнула меня и перевернулась так, что оказалась лицом вниз на груде трупов, ее задница была поднята в воздух, а ноги – согнуты в коленях. Зазвенели колокольчики ее рождественских чулок – адские колокольчики. Кряхтя, я забрался на нее, радуясь, что она предпочла лечь на двух девушек, а не на мужчину. Дамы были привлекательны (или, по крайней мере, были привлекательны при жизни). Стройная рыжеволосая девушка, которая выглядела моложе двадцати, когда я увидел ее вблизи, и соблазнительная брюнетка с огромными сиськами и полными, пухлыми губами. Я провел головкой члена вверх-вниз по влажному отверстию Сэйдж, пытаясь сделать твердым, несмотря на извращенность обстановки. Я принял свою таблетку, но они только обеспечивали приток крови, а не ментальные стимулы. Мне нужно было вдохновение. Мои глаза блуждали по окровавленной, сладострастной девушке и задушенной рыжухе. Сэйдж, должно быть, почувствовала, как напрягся мой пенис. Она плюнула на ладонь и потянулась назад, чтобы подрочить мне.

Я медленно протянул руку и коснулся одной из пышных женских сисек, той, что не была покрыта кровью. Она поддалась в моей хватке. Никакого силикона. Мой пенис проснулся, как весенняя маргаритка. Темно-пурпурное кольцо вокруг шеи рыжеволосой выглядело почти как ошейник, если я достаточно хорошо представлял себе это, и поскольку она не была скользкой от крови, она казалась самой живой, что делало ее самой привлекательной для меня. Ее миниатюрная фигурка напомнила мне первую девушку, которую я увидел обнаженной, когда мне было четырнадцать, и покалывание сексуальной ностальгии заставило появиться из моей дырочки каплю предэякулята.

Я сунул палец в рот рыжеволосой. Она была комнатной температуры и все еще влажная. Я толкнул палец внутрь и вытащил, касаясь языка. Я стал твердым, и Сэйдж направила меня внутрь cебя, сжимая влагалище, сжимая меня в этом огромном холме тел. Туша рыжеволосой сдвинулась, раскачиваясь от нашего секса, обнажая ее крошечную "киску". Я облизал палец и засунул его ей внутрь. Она была немного холоднее, чем живая, но еще не настолько холодной, какими становятся в конце концов трупы. Это помогало поддерживать иллюзию жизни, облегчая ее для меня. Я все еще был полон тихого страха, но мне нужно было, чтобы эти новые женщины сделали меня достаточно твердым, чтобы трахаться. Они были моей 3D-порнографией, моим двигателем, так же как деньги были моим стимулом, обеспечивая визуальную стимуляцию, необходимую для моего успеха. И это сработало. Да поможет мне Бог, это сработало.

Сэйдж издавала громкий рев, пока я энергично трахал ее. Она трясла ягодицами, дергаясь, когда я входил и выходил из нее, и когда я стал полностью тверд, я плюнул на ее прямую кишку и засунул свой член в ее задницу. Желая немного наказать ее, я трахнул ее в задницу с той же неумолимостью, заставляя ее кричать от приятной боли. Я понял, что так же сильно теребил рыженькую, в то время как другая моя рука сжимала большую грудь девочки, пока не показалось, что она готова лопнуть. В моей мошонке бурлил мощный оргазм, и когда я был готов кончить, я выскользнул из Сэйдж, и она перевернулась – рот открыт, язык высунут – и поместила свою голову между головами двух мертвых девушек, которых я щупал. Прямо над головой Сэйдж была задница третьей девушки. Я кончил на все три лица и брызнул лишними струями спермы на их открытые ягодицы, даже задев несколько окровавленных пальцев мужчины, которые торчали из-под женщин. Множественный "кончун" заставил меня задрожать, мой член стал чрезвычайно чувствителен, когда Сэйдж лакала его своим языком, собирая свисающую сперму в рот. Она пососала мои яички, прежде чем засунуть язык в мою прямую кишку. Я сел ей на лицо, а когда посмотрел вниз, то увидел пальцы мертвеца у нее в "киске" и что она двигает ими туда-сюда.

Удивительно, но ее анилингус снова заставил мой член напрячься. Сэйдж теперь рычала мне в задницу, ее дыхание трепало мои ягодицы, как пердеж. Мои ноги стали малиновыми, а нижнее белье Сэйдж истекало кровью и спермой, ее шляпа Санта-Клауса съехала набок, белый шар теперь был испещрен красными пятнами. Ее язык покинул мой анус, и она откатилась назад и потянула девушку, наполовину погребенную под другими, вытаскивая ее для игры. Это тело было еще красивее, чем две другие, розововолосая девочка с рукавами из цветочных татуировок. Она немного походила на мою первую подружку, ту самую, с которой я пробовал позу "шестьдесят девять", но не дошел до конца – зеленые глаза, небольшая грудь, длинные ноги и бритый лобок. Все, кроме лица, было забрызгано кровью, вытекшей из глубокого пореза на шее. На ней по-прежнему были чулки в сеточку – единственная из трупов, оставшаяся c хoть кaкoй-тo одеждoй. Сэйдж скользнула под нее и прижала ее к своей груди, толкнув бедра вперед, и две "киски", сложенные друг на друга, ждали меня.

ГЛАВА 14



Как она смогла сделать это?

Как Сэйдж может каждый раз полностью изменять мою моральную позицию? Она была похожа на ведьму, промывающую мозги. С каждым новым злодеянием я выдвигал все новые и новые возражения, но она всегда добивалась своего, и, что хуже всего, я всегда получал от этого удовольствие. Мне не нравилось то, что она говорила обо мне, особенно после того, что мы сделали на Рождество, самую святую ночь в году. Если моя бедная мать действительно наблюдала за нами сверху…

Во-первых, я сношал розововолосую девушку, чередуя трах с ней и с Сэйдж. Прежде чем я смог кончить, я немного переключился на пышную девушку, трахая задницу трупа, а Сэйдж подбадривала меня мягкими, грязными словами. Рыжая была самой тугой из всех. Интересно, она еще была девственница и закончила ли вообще школу? Я кончил в нее, и Сэйдж высосала сперму из мертвой маленькой "киски" рыжеволосой.

У меня была тайная мечта об оргии, фантазия, которую я всегда хотел осуществить. Я говорил себе, что именно поэтому так увлекся, но больше не мог отрицать правду. Мне нравилось трахать мертвых. Они были настоящими секс-куклами, абсолютно покорными, никогда не говорящими «нет». Секс в потоках крови никогда не привлекал меня, но иметь гарем, пусть даже безжизненный, было приятно. Наличие грудастой женщины, симпатичной девушки-панка и юной девочки вдобавок к постоянному сексуальному партнеру – это вдохновляющий опыт, который я предлагаю попробовать каждому натуралу и лесбиянке.

Никогда прежде я не наслаждался более чем одной женщиной одновременно. В свое время у меня было несколько непослушных девочек – даже у Рейчел были слегка извращенные желания попробовать наручники, горячий воск и повязки на глазах – но ни одна из них никогда не была готова для привлечения другой девушки. Большинство из них я никогда не осмеливался даже спросить, особенно мою жену. Я бы, конечно, не хотел, чтобы она привела с собой в нашу постель еще одного мужчину. Разве было бы справедливо ожидать, что моя супруга разделит меня с другой женщиной?

Сколько парней могут сказать, что они набросились сразу на четырех девушек? Это какое-то дерьмо в стиле Рона Джереми[21]. Может быть, это и не так по-мужски, учитывая, что мне не нужно было соблазнять или принуждать этих женщин, но я искал не поднятие самооценки, а просто сокрушительные оргазмы. У меня было отвратительное сексуальное свидание с несколькими любовницами, и я вернулся домой с чеком на десять тысяч долларов в бумажнике. Это давало мне естественный кайф и наверняка компенсировало кошмары, которые начали меня мучить.

В нем все еще чувствовалось какое-то остаточное отвращение к себе. Ужас любил подкрадываться ко мне, когда я был совершенно один, что случалось чаще всего. В моей квартире стены будто смыкались иногда вокруг меня, как тюремная камера, и мне было трудно дышать. Когда я закрывал глаза во время этих приступов паники, передо мной мелькали окровавленные тела, как быстро редактируемый фильм ужасов: серая плоть влагалищ, вялые рты и забрызганные спермой торсы, извивающиеся в моем воображении. Моя развращенность была гремлином, грызущим мой рассудок, мучающим меня чувством вины, как у Достоевского. Поэтому я оттолкнул ее, придумывая оправдания, убеждая себя, что то, что я сделал, было нормально.

Они уже были мертвы. Это не изнасилование, если это труп. И это не значит, что я их убил. Мне очень нужны были эти деньги. Я должен был сделать это, так что я мог бы также наслаждаться этим. Они были такие красивые. Я ничего не мог с собой поделать. Может быть, если бы Рейчел трахалась со мной последние несколько лет, я бы не испытывал такого сексуального разочарования, чтобы заниматься всем этим. Это не моя вина.

Иногда эти объяснения звучали для меня довольно убедительно. В других случаях – вызывали тошноту. Иногда воспоминания заставляли меня плакать и сильно пить. В других случаях они заставляли меня мастурбировать и надеяться, что у меня будет еще один шанс сделать это снова. Моя личность разрывалась надвое. Теперь у меня были деньги. Я мог бы разорвать отношения с Сэйдж и партнерство с Лестером, найти постоянную работу где-нибудь в кабинете, перекладывать бумажки, возвращаясь к своей прежней, нормальной, скучной жизни, жизни, больше подходящей для банки чернил, чем для человека. Но был ли на самом деле какой-то путь назад теперь, когда я пересек черту? После того, как ты занимался сексом с трупами, ничто уже не станет прежним.


* * *

- Привет, Эшбрук.

Я остановился, ведра с обезжиревателем и растворителем слегка покачивались в каждой руке. Голос раздался у меня за спиной. Я узнал его. Он был последним человеком, которого я ожидал встретить в скобяной лавке.

Я медленно обернулся.

- Здравствуйте, лейтенант.

Вот оно, - подумал я. - С тобой покончено. Он все знает, и снаружи его ждет патрульная машина. Я ожидал, что он одной рукой сверкнет своим значком, а другой достанет пару наручников. Но детектив Джордж Галлахан был одет не в свой обычный костюм и плащ, а в брюки цвета хаки и свитер. Его улыбка была теплой, приветливой, а не гримасой, выдавленной в вежливую ухмылку, которую он натягивал, когда занимался делом. Он был похож на чьего-то дедушку, и я уверен, что так оно и было.

- Странно видеть тебя здесь, - сказал Галлахан. - В последнее время я не видел тебя на месте преступления. Взял отпуск на праздники?

- Нет, - ответил я и тут же пожалел об этом. Слишком поздно, тормоз. - Я... э-э... просто решил уйти из этого бизнеса.

- Ох, - Галлахан посмотрел на ведра в моих руках, а затем на тележку рядом со мной. Она была заполнена щелоком, керосином, хлоркой и целым набором брезента и клейкой ленты. - Что-то не похоже.

У меня пересохло во рту.

- О, я имею в виду, что ушел из компании, в которой работал. Я все еще занимаюсь уборкой мест преступления. Я просто начал свой собственный бизнес.

Я снова проклял себя. Почему, черт возьми, я признаюсь, что убираю места преступлений теперь, когда я делаю это незаконно? Моя досада на собственные глупые промахи слилась с паранойей, сделав разговор с лейтенантом совершенно невыносимым.

- Ну, - сказал Галлахан, и его улыбка вернулась. - Тогда тебе повезло. Мне всегда нравилось наблюдать, как человек создает свой собственный бизнес.

- Надо поддерживать бактерии. Это единственная культура, которая есть у некоторых людей, - моя шутка не пришлась ему по душе, поэтому я сменил тему. - А как насчет вас? Зачем вы здесь?

- Мне просто нужны кровельные гвозди. Ну, думаю, что на самом деле они мне не нужны, но это дало мне повод уйти из дома, пока моя теща околачивается там.

Он усмехнулся, и я сделал то же самое – попугай. Затем наступило неловкое молчание, в течение которого я гадал, сколько же лет его теще. Из динамиков над нами негромко звучала зловещая песня "Прошлое Рождество", хотя праздник уже прошел.

- Ну, мне пора, - сказал Галлахан.

- И мне.

- Да, не хочу задерживать человека, пока он работает. Надеюсь, мы скоро увидимся на месте преступления.

Я уверен, что он имел в виду именно это, но мне показалось странным, что он так сказал. Похоже было, что он надеялся, что кого-то убьют, чтобы мы могли пересечься.

- Это было бы здорово, - сказал я ему, а затем толкнул свою тележку вниз по одному из островков, удаляясь от него так быстро, как только мог.


* * *

В канун Нового года обе мои дочери пришли посмотреть, как опускается шар на Таймс-Сквер. Я заказал пиццу, а Кармен настояла на итальянском салате, сказав, что стала вегетарианкой. Фэй хотела побольше сыра. Дни, когда она боготворила свою старшую сестру, прошли.

- Нам обязательно смотреть репортаж с Таймс-Сквер? - cказала Кармен.

- Ты не хочешь посмотреть, как опускается шар? - cпросил я. - Это традиция.

- Разве у тебя нет "Netflix" или "HBO Go"?

- Нет.

Она закатила глаза.

- Отлично. Значит, я не смогу посмотреть что-то интересное, пока я здесь.

- Тебе не следует смотреть все подряд без разбора, - сказал я. - В мое время люди стыдились смотреть телевизор часами напролет.

- Ну, например, мы с мамой постоянно вместе что-нибудь смотрим по телику.

Я покачал головой. Телевизор, слишком тесная одежда – Рейчел позволяла Кармен делать то, чего я никогда не позволял, и я был бессилен остановить это. Конечно, для Рейчел это проистекало из глубокой потребности быть веселым родителем, чтобы заставить Кармен лучше относиться к ней после первоначального отчуждения. Я посмотрел на Фэй, как будто она могла поддержать меня. Она этого не сделала, но сменила тему разговора, что было почти так же хорошо.

- Мне нравится мой синий свитер, - сказала она, касаясь ткани. – В нем так уютно.

- Когда я увидел его, мне показалось, что он просто кричит твое имя.

- Это самое лучшее. Намного лучше, чем та одежда, которую мне купила мама, - oна закатила глаза. - Она все еще хочет одевать меня, как ребенка.

Кармен вмешалась Кармен:

- Ты еще ребенок.

- А ты - задница!

Я успокаивающе поднял руки.

- Ну же, перестаньте ссориться. Это же наше Рождество, помните? Давайте немного посидим в мире.

- Это она начала, - сказала Фэй.

- И я это прекращаю, - я посмотрел на свою старшую дочь. - Кармен, пожалуйста.

Кармен быстро взглянула на меня, а затем вернулась к своему салату, не съев ни кусочка, ее темные волосы скрывали половину лица. Фэй, более рассудительная из них двоих, снова сменила тему разговора.

- Когда я стану старше, я поеду в Нью-Йорк, чтобы посмотреть, как спускается шар. Это будет так здорово. Ты когда-нибудь делал это, папочка?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Может быть, в следующем году я смогу взять тебя с собой.

Ее глаза и рот широко раскрылись.

- Правда?

- Конечно. Ты, я и Кармен тоже.

Я ждал саркастичного «о, отлично» от Кармен, но она ничего не сказала, что было почти так же плохо.

- Ого, - сказала Фэй. - Это будет очень, очень круто.

- Мне придется заранее забронировать место на парковке. Там становится довольно тесно, и я не хочу, чтобы нас запихали в поезд, как стадо скота.

Я указал на телевизор. Была еще ранняя ночь, но улицы Манхэттена представляли собой море завсегдатаев вечеринок в бумажных цилиндрах. Тот парень, который заменил Дика Кларка[22], улыбался улыбкой из рекламы "Колгейта", в то время как какая-то девица говорила о другом предстоящем мюзикле, основанном на комедийном фильме 90-х.

Фэй пропела:

- Пусть все безвестные будут забыты, и никогда старик Райм…

Я знал, что она ошиблась, но не знал и правильных слов, поэтому не стал ее поправлять. И Кармен тоже. Она не была любезной, но была вежливой, и это был ее самый лучший рождественский подарок для меня.

- Папа?

- Да, Фэй?

- Мама говорит, что ты занимаешься мертвецами.

Я выплюнул пиво, которое пил, и в моей груди образовался комок, страх и стыд ударили меня, как ослиные пинки в затылок.

Я пробормотал:

- Ч-что?

Фэй бросила на меня странный, любопытный взгляд.

- Твоя работа, - сказала она. - Мама говорит, что ты больше не работаешь в "Shop-N-Hop", а занимаешься мертвецами. Это правда?

Мое сердцебиение замедлилось, и я вздохнул с облегчением. Она просто имела в виду работу, законную работу с Райкером, которую, как думала моя бывшая, я все еще выполняю.

- О да, дорогая. Да, это правда.

Она сморщила нос.

- Ты отвратителен, папа.


* * *

После того как чек Сэйдж был обналичен, я выписал чек на три тысячи, положил его в конверт с именем Рейчел и отправил домой вместе с девочками. Это заставляло меня гордиться собой, несмотря на то, как я получил деньги. Это должно было произвести впечатление на мою бывшую, признает она это или нет, и это позволило снова почувствовать себя хорошим кормильцем моих детей. И это был совершенно новый год. Теперь было так много финансовых возможностей, по крайней мере на некоторое время. Я даже принял несколько решений. Одно из них состояло в том, чтобы перестать употреблять крепкий алкоголь и придерживаться пива. Второе – положить конец всем этим делам с Сэйдж и Лестером.

До сих пор мне невероятно везло, но эта удача когда-нибудь должна была иссякнуть. Я представил себе лейтенанта Джорджа Галлахана, крадущегося с пистолетом в руке, чтобы найти меня вымазанным в крови от недавнего убийства Лестера, пока мой член глубоко в горле Сэйдж. Не идеальная ситуация. Я сказал себе, что был соучастником этих убийств ради моих детей, и теперь я должен был сделать то, что было правильно для них, на этот раз бросив свои дела с организованной преступностью навсегда и положив конец больным, извращенным отношениям, которые устроили мне экскурсию по хрупким залам моего собственного здравомыслия. Я видел самую темную сторону своих сексуальных желаний, ту сторону, в которой немногие люди могут признаться даже себе, и узнал, насколько развратным я могу стать, когда нет никаких последствий. Я не ожидал, что мне будет легко жить с тем, что я сделал, но положить этому конец было первым шагом в установлении дистанции между моими действиями и мной. Когда-нибудь я смогу сказать, что я больше не тот человек, как делают бывшие заключенные, когда пытаются начать нормальную жизнь. Но, как и тех бывших заключенных, мои преступления будут вечно преследовать меня, возможно, даже больше, потому что я не был пойман или наказан. Вместо этого я был вознагражден, и, что хуже всего, я знал, что сделаю это снова, если представится такая возможность. Сэйдж даже не придется платить мне. Если тела будут теплыми и привлекательными, она уговорит меня трахнуть их, неважно, насколько это было неправильно, неважно, насколько рискованно, неважно, насколько это заставляло меня ненавидеть себя и мечтать только о смерти, крови и страданиях. У меня развился ужасный фетиш на уступчивость недавно умершего. Я должен был полностью отрезать себя от доступа к ним, избегая искушения любой ценой. Внезапно я понял, что должен чувствовать настоящий педофил.

Я обдумывал, как лучше всего отказаться от этой сделки. В какой-то момент я подумал о том, чтобы написать письма Лестеру и Сэйдж, но быстро понял, что это идиотизм. Я мог позвонить Сэйдж и сказать ей, чтобы она передала новости своему кузену (у меня не было номера Лестера – все шло через Сэйдж), закончив свою работу в синдикате и мой больной роман с ней одновременно. Или я мог подождать, пока один из них сообщит мне о следующей работе от Эндрицци или о последнем «подарке» от моей сумасшедшей любовницы. Я постараюсь сделать все просто и не буду оскорблять их или то, что они делают. Я просто объясню, что нашел работу в офисе и не могу позволить себе больше рисковать. Они должны будут понять. Если они этого не сделают, тем хуже для них.

Я все равно бросаю это.

Игра окончена.


* * *

В тот день, когда я встретился с Лестером и Сэйдж, шел сильный снег. Я решил, что лучше всего будет поговорить с ними с глазу на глаз. Лестер дал мне много работы, и я был ему благодарeн. Мне не очень нравился этот кровожадный подонок, но я оценил то, что он сделал для меня. И хотя я был уверен, что мои отношения с Сэйдж должны закончиться, в них была нежность, которая никому из нас не была нужна на ранних стадиях, или, по крайней мере, я чувствовал, что она была. Конечно, мы погрузились в самую черную дегенерацию, но мы также поддерживали друг друга, понимая то, что другие никогда не смогут понять, принимая друг друга, несмотря на наши ужасные, яростные недостатки и перегибы. И в то время как Сэйдж довела меня до увольнения и выявила худшее в моей сексуальности, она также вытащила меня из черствой жизни безнадежности и апатии, пробудив мужчину, которым я был, когда был молод, заставляя меня чувствовать себя веселым, желанным и возбуждающим – тогда моя бывшая заставляла меня чувствовать противоположное этому. Сэйдж вытащила меня из самой глубокой депрессии, в которой я когда-либо была; поэтому она всегда будет занимать особое место в моем сердце, даже если я постараюсь не думать о ней, если смогу. Я чувствовал, что, по крайней мере, она заслужила прощание.

Я ждал, что они позвонят. Это было более долгое, чем обычно, молчание между Сэйдж и мной – неделя. Мы немного переписывались после Рождества, но не виделись и не разговаривали по телефону. Не доверяя личную жизнь смартфонам, мы не упоминали о том, что произошло на Рождество, а вместо этого обменивались пустыми словами и желали друг другу счастливого Нового года, переписываясь ради признания существования другого. Когда Сэйдж наконец позвонила, я понял, что это означает "уборку", и по высокому тону ее голоса я понял, что она намокла. После оргии с трупами прошло уже восемь дней. Должно быть, она изголодалась по члену и хорошему кровавому ливню. Я сказал, что встречусь с ней и Лестером у ее дома через час, взяв дополнительное время на случай, если мой фургон будет барахлить в зимнюю погоду, но дороги были хорошо очищены и просолены, так что я добрался туда за половину этого времени.

В доме было темно, если не считать слабого розового света в окнах гостиной. Я прождал дольше обычного, позвонив в звонок, и что-то в этой темной тишине заставило меня насторожиться. Проскрипел засов, и распахнулась дверь. Сэйдж стояла, улыбаясь, в тускло освещенном холле. Ее волосы были взъерошены, и на ней была только мужская футболка.

- Майк, ты приехал слишком рано.

Я оглядел ее с ног до головы. Она выглядела только что вставшей с постели, и я начал ревновать и подозревать ее, даже несмотря на то, что собирался порвать с ней.

- Я вам помешал?

- Нет, конечно, нет. Мы тебя ждали.

Когда она отступила в сторону, чтобы впустить меня, я понял, что мужская футболка, которая была на ней, была футболкой "Эда Харди".

- А где Лестер? - cпросил я.

За спиной у меня раздался голос:

- Я здесь.

Я повернулся к двери одной из гостевых спален. Лестер вышел из тени, его узкие джинсы обтягивали тощие ноги, верхняя пуговица была расстегнута. На нем не было ни рубашки, ни обуви, а на правой руке была марлевая повязка. Сквозь вату просвечивали капли свежей крови.

Я вспомнил слова Сэйдж о том, что она и ее кузен попали в беду еще в раннем возрасте, и как ее родители подвергли ее остракизму за то, что она была сексуальной фетишисткой. На меня накатила тошнота, и мне пришлось потрудиться, чтобы не скривить лицо. С моей стороны было лицемерием испытывать отвращение к потенциальному инцесту, будучи некрофилом и все такое, но при мысли об этих целующихся кузенах у меня по коже побежали мурашки. Я также чувствовал, что если они действительно трахались, то Сэйдж изменила мне. Эта возможность, которую я все еще пытался отрицать, заставила меня задуматься, со сколькими другими мужчинами она встречалась, если я был единственным, с кем она трахалась в кучке человеческих трупов.

- Я приготовил для вас двоих хорошую машину, - сказал Лестер. - Очень много всего надо сделать.

Сэйдж включила потолочный вентилятор, и на высоком лбу Лестера выступил пот. Его глаза были налиты кровью. Он вытащил из кармана джинсов мятую сигарету. Она лежала там одна, без упаковки.

- Да, - сказал я. - Слушай, насчет работы…

- Да, вот чертова зажигалка, - сказал себе Лестер. Она зацепилась за ткань его вывернутого кармана. – Хреновина.

Сэйдж положила руки мне на левое плечо, опираясь на меня.

- Это большая зачистка, Майк. Бойня на каком-то складе в Дерби. Что-то вроде войны мафии.

Лестер хмыкнул сквозь пелену дыма.

- Большая перестрелка. Кто-то из наших ребят, кто-то из их. Ебаные восемнадцать трупов в общей сложности, прострелили больше дырок, чем Бонни и Клайд. Похоже, там Вьет-ебаный-нам. Тебе могут понадобиться дополнительные химикаты или что-то еще. Разумеется, вы получите хорошую компенсацию, - oн прошел мимо меня, направляясь в ванную. - Я только приведу себя в порядок, а потом мы сможем выехать.

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Подожди.

Лестер повернулся ко мне лицом.

- Ну, что?

Хотя его глаза налились кровью, они были такими темно-карими, что казались черными в приглушенном свете. Это были глаза наемного убийцы, обнажающие тьму, которую невозможно было подделать. Даже когда он был в веселом настроении – под кайфом и, вероятно, только что трахнувший свою кузину – его глаза были холодными, бездушными.

А может, я просто трусливое дерьмо.

Я изо всех сил старался держаться твердо.

- Послушай, парень. Я хотел кое-что сказать тебе и Сэйдж.

Теперь я полностью завладел их вниманием, но не был уверен, что хочу этого. Было бы неплохо просто сказать это мимоходом, пока они заняты другими делами, чтобы они могли ответить мне «да, конечно, как скажешь», прежде чем у них будет время обдумать то, что я сказал.

- В чем дело, Майк? - cпросила Сэйдж, перенося вес тела на другую ногу и случайно обнажив пучок лобковых волос на кончике треугольника, направленного вниз.

Значит, она там голая.

Я решил, что будет лучше просто сказать это, а не заикаться.

- Я откланиваюсь.

Сэйдж зажмурилась.

- Что?

Лестер медленно затянулся сигаретой, его глаза были такими же безжизненными, как и у всех трупов, которых я видел. Я не мог в них смотреть.

- Я ухожу на пенсию, - сказал я. - Извини, но мне нужно думать о семье. Вся эта ситуация зашла дальше, чем я могу справиться. Это просто слишком опасно.

- Это нормально – нервничать, - сказала Сэйдж. – Мы все нервничаем. Но тебе не о чем беспокоиться. Это большая организация, Майк. Местная полиция не будет вмешиваться.

- Откуда ты можешь это знать?

- Потому что мы им платим, - ответил Лестер. - Почти весь участок у нас в кармане.

- Вот как? - cпросил я. - Это значит, что многие из них совсем не добросовестные полицейские, которые ловят преступников.

Сэйдж пожала плечами.

- Я же тебе говорю: Лестер не стал бы втягивать меня во что-то опасное. Если я попаду в тюрьму, то лишусь завещания отца. Я все потеряю.

- Тогда зачем это делать? - cпросил я. - Только ради сексуального удовольствия? - я заметил, что она дергает нижнюю часть рубашки, чтобы скрыть свой стыд. - Может быть, вы и заплатили кое-кому из полиции, но в конце концов кто-нибудь придет за вами – федералы, окружной прокурор или еще кто-нибудь.

Лестер хмыкнул.

- Ты смотрел слишком много фильмов, приятель. В реальной жизни у каждого есть своя цена, и каждый берет ее. А теперь перестань быть трусишкой и давай двигаться дальше.

- Ты меня не слушаешь. Я покончил с этим, ясно?

Он выпустил дым в мою сторону.

- Не-а, чувак. Так не пойдет.

- А?

- Тебе вдруг стало плохо слышно? Я сказал, что тебе не удастся просто отступить. Как только ты вошел в этот бизнес, назад дороги нет. Эндрицци не любят, когда им отказывают. Это слишком подозрительно. Честно говоря, я с ними согласен.

Я поднял руки.

- Эй, погоди. Тут нет ничего подозрительного. Я просто хочу сделать то, что лучше для моей семьи. Это все.

Я посмотрел на Сэйдж, как будто она могла мне помочь, но она смотрела в пол. Это было между Лестером и мной. Она ничего этого не хотела. Я невольно вздрогнул, когда он положил руку мне на плечо.

- Мистер Майк, я дам вам небольшую поблажку, потому что до сих пор вы хорошо работали, и Сэйдж поручилась за вас. Так что я не буду задерживать оплату за эту работу в наказание за то, что ты сказал, но тебе лучше перестать говорить об этом прямо сейчас. Видишь ли, ты слишком глубоко увяз со мной, чтобы освободиться. Ты знаешь слишком много – мало по сравнению с общей картиной, да, но все равно слишком много. Я окажу тебе большую услугу, не рассказывая об этом Эндрицци. Тебе лучше быть чертовски благодарным.

- Хорошо, но я…

Он ткнул мне в лицо двумя пальцами, все еще держа сигарету.

- Заткни свой гребаный рот. Я собираюсь привести себя в порядок. Садись в свой гребаный фургон и жди, пока я выйду. Мы едем на стройку, Майк. Ты понял это? Мы, блядь, едем.

Я отшатнулся. Я всегда говорил своим девочкам, что очень важно постоять за себя, что нельзя отступать от хулиганов. Теперь я понял, как трудно следовать этому совету.

ГЛАВА 15



Должен же быть какой-то выход.

Я не мог продолжать ликвидировать последствия мафиозных разборок до конца своей жалкой жизни. Это был тупик, смертный приговор. Мало того, что мне грозила тюрьма, так еще Лестер заявил, что я слишком много знаю. В какой момент эти гангстеры решат, что я знаю слишком много и от меня нужно избавиться? Это казалось неизбежным, особенно теперь, когда я заговорил об уходе из синдиката. Лестер сказал, что не будет упоминать о моем нежелании работать, но будет ли он действительно держать их в неведении о несогласном члене команды? По крайней мере, он будет держать меня в поле зрения. Для него я - преступник низкого уровня, стремящийся выйти из организованной преступности, потенциальный стукач, ожидающий подходящего шанса заложить всех, чтобы спасти свою собственную желтую задницу. Я ступил на тонкий лед, и трещины паутиной расползались у меня под ногами.

Сэйдж ехала в фургоне, а я следовал за «Транс Ам» Лестера, и задние фары смотрели на меня, как красные глаза демона. Я все думал о том, чтобы дождаться, когда он повернет налево, а потом резко повернуть направо и свалить, гнать, как черт, и надеяться потеряться прежде, чем он успеет броситься в погоню. Но это была плохая идея. Он найдет меня, куда бы я ни сбежал.

- Тебе действительно не стоит так волноваться, - сказала Сэйдж. Она уже оделась и была закутана в тяжелое пуховое пальто, перчатки и шляпу, и было видно только ее лицо. Она покраснела от холода, нос у нее был мокрый. - Не раскачивай лодку.

- Похоже, у меня нет выбора.

Она усмехнулась.

- Разве я не дала тебе все, что ты хотел? Деньги, секс, дружеские отношения? Ты не должен быть таким гребаным придурком.

- Ну и какой же я придурок, если хочу перестраховаться? У меня две маленькие девочки, Сэйдж. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но их зовут Кармен и Фэй, и им пятнадцать и одиннадцать лет, ради Бога. Разве ты не думаешь, что они заслуживают отца, который не рискует попасть в тюрьму или получить пулю в затылок каждую ночь?

- Ты иногда такой драматичный.

- Ты что, блядь, серьезно? Я не понимаю, как моя жизнь может стать более драматичной, чем сейчас. Она могла бы иметь свою собственную музыкальную партитуру Джона-гребаного-Уильямса, и все равно она не могла бы быть более драматичной.

- Эта работа приносит тебе больше денег, чем ты мог бы заработать, занимаясь чем-либо еще, притом, что приходится работать неполный рабочий день. Это также позволяет тебе трахать женщину вдвое моложе тебя. Кроме того, иногда тебе доступны некоторые очень покладистые девушки.

- Мертвые девушки не считаются покладистыми. Они ни хрена не могут выразить свое согласие.

Сэйдж рассмеялась надо мной.

- Теперь ты говоришь, как один из этих придурковатых мужчин-феминистов. Может быть, ты желаешь тыквенный латте за это?

- Суть в том, что…

- Дело в том, что если бы ты не встретил меня, то до сих пор вытирал бы кровавое дерьмо для этого неудачника Райкера, получал за это копейки и дрочил бы на интернет-порно, как задрот, живущий в подвале у своей бабушки.

- По крайней мере, я не трахаюсь со своим кузеном.

Ее глаза вспыхнули.

- Кого я трахаю – это мое личное дело. Мы не договаривались быть моногамными. Кроме того, я трахаюсь с Лестером намного дольше, чем с тобой. Он забрал мою вишенку, когда мне было двенадцать.

- Двенадцать?

Я подумал о Фэй, которой в марте исполнится двенадцать. Всего лишь на секунду представив ее с мальчиком сверху, толкающимся между ее раздвинутых ног, я захотел пнуть его в горло и выбить зубы.

- Я никогда не притворялась святой, - сказала Сэйдж. - На самом деле я почти уверена, что с самого начала ясно дала понять, что я полная противоположность святошам.

Она смотрела в окно, отвернувшись от меня. Я поехал дальше.

Виртуальный город-призрак Дерби был безмолвен, а ночь черна и холодна. Давно заброшенные промышленные здания мрачно вырисовывались на фоне пепельного ночного неба – гигантские надгробия некогда процветающего общества. С водосточных труб свисали сосульки, а венки на фонарных столбах были покрыты снегом. Я поймал себя на том, что хочу, чтобы фургон врезался в кусок черного льда и впечатался в стену, и это отправило бы меня в больницу, чтобы мне не пришлось убирать последствия той резни, но мы благополучно добрались до склада. До поры до времени я был цел и невредим, хотя, когда я закончу работу, Лестер может изменить это.

Склад представлял собой серое здание с раздвижными гаражными воротами и погрузочной площадкой. Он стоял прямо у реки Хаусатоник, окруженный бурой чащей и большими грудами разломанного гравия, который был раскопан и забыт. По другую сторону воды вдоль берега, словно часовые, выстроились мертвые деревья. Я заехал за Лестером и припарковался у первой гаражной двери. Я думал, что мы заедем внутрь, но Лестер выключил двигатель и вышел из «Транс Ам». Над дверями горел единственный датчик движения, и когда он загорелся, кожа на пальто Лестера засияла, как секс-игрушка.

Кожаный Лестер, - подумал я, - доступный для всех кузин.

Я заглушил двигатель, и Сэйдж вылезла первой, спрыгнув вниз, чувствуя головокружение от долгожданной крови. Я сказал себе, что не буду трахать ее сегодня вечером, и задался вопросом, был ли у меня выбор по крайней мере в этой части соглашения. Выйдя из машины, я выгрузил чистящие средства и инструменты и пошел вперед. Сэйдж схватила швабры и ведро с растворителем.

- У тебя есть все, что нужно? - cпросил Лестер.

- Да, - сказал я. - У нас остались запасы с прошлой работы.

- Там все бетонное. Обесцвечивай его до цвета гребаной слоновой кости.

Лестер повернулся к нам спиной, чтобы вставить ключ, и у меня возникло желание ударить его по голове молотком или дубинкой, чего у меня не было. У меня не было ничего, что могло бы послужить оружием, а даже если бы и было, у него был гребаный пистолет. Это было бы самоубийством. Я не хотел стать просто еще одним телом, добавленным к этому беспорядку. Сэйдж осквернила бы мои останки, а Лестер дал бы мне пару цементных башмаков и сбросил в реку. По крайней мере, Фэй будет скучать по мне.

Дверь открылась, и Лестер включил свет. Склад представлял собой одно большое открытое пространство с высокими потолками. Должно быть, это была старая типография или какая-нибудь судоходная бухта. Это было море красного цвета. Тела уже убрали, и это был плюс. Это означало меньшее искушение для меня (хотя я сомневался, что в перестрелке участвовали женщины-гангстеры, подруга или проститутка могли оказаться в неподходящем месте в неподходящее время, но это было маловероятно). Там было мало мяса и сухожилий, кишки не свисали с потолка, но это действительно была кровавая баня. Я надеялся, что на складе есть источник проточной воды и шланг со струйным переходником. Обычно Сэйдж не отказалась бы поваляться голой в этом потоке крови, но внутри склада было холоднее, чем в заднице пингвина, так что я рассчитывал, что она воздержится от этого.

- Хорошо, - сказал Лестер. - Начинайте. Мне нужно кое-куда сбегать, но я вернусь меньше чем через час, чтобы поговорить с вами, - oн ухмыльнулся мне. - Повесь носок на окно, если, ну, знаешь, будешь атаковать розовую крепость.

Сэйдж закатила глаза, но я ничего не сказал. Я был просто рад, что он уехал на некоторое время. Это дало бы мне шанс попытаться урезонить ее, не вовлекая в спор Лестера. Уходя, он опустил за собой дверь гаража, и я стиснул зубы, услышав, как щелкнул замок. Я застрял здесь.

- Атаковать розовую крепость? - повторила Сэйдж. - Это ужасно.

- Это лучше, чем макать корн-дог в тесто или делать маленькие ножки в детских туфельках.

Она усмехнулась.

- Даже не знаю. Мне вроде как нравятся детские туфельки. Не то чтобы я когда-нибудь хотела детей. Последнее, что мне нужно, это кричащая, гадящая, высасывающая деньги маленькая пиявка.

- Да, я никогда не видел в тебе материнского инстинкта.

- Ни одной заботливой косточки в моем теле, - мы слушали, как «Транс Ам» Лестера тащится по рыхлому гравию открытой стоянки. - Извини, что здесь нет мертвой подростковой "киски" для тебя, большой мальчик.

Я нахмурился.

- Прекрати.

- Зато много крови. Это напоминает мне наш первый раз.

- Да, наслаждайся ностальгией, милая, на этот раз я не буду с тобой трахаться. Неважно, что ты сделаешь или что пообещаешь. Ты ни за что не будешь трахаться здесь сегодня, по крайней мере со мной.

Лукавый взгляд, который она бросила на меня, напомнил мне, как сильно она любит вызов, особенно когда он носит сексуальный характер. Но она не стала настаивать, по крайней мере, пока. Она присела на корточки над особенно густой темно-красной лужей и провела по ней кончиками пальцев, отчего кровь заструилась, как озеро.

Я стоял над ней.

- Поговори с ним вместо меня, Сэйдж.

- С кем?

- С Томом Гребаным Брэди[23]. А ты как думаешь, черт возьми? С Лестером!

- О чем именно?

- Ты прекрасно знаешь, о чем именно. Я хочу уйти.

Она повернулась ко мне лицом.

- Зачем мне вести с ним такой разговор, если он уже дал тебе свой ответ?

- Может быть, тебе удастся переубедить его.

Она издала звук: пффф.

- Ты не знаешь моего кузена. Он привык добиваться своего.

- Кто бы говорил.

- Продолжай оскорблять меня, Майк. Я уверена, что это даст тебе то, что хочешь. Может быть, ты еще немного обмочишься и захныкаешь. Я не могу говорить за всех женщин, но это действительно возбуждает, когда парень начинает скулить.

Я обхватил себя руками. Господи, как же там было холодно.

- Ты знаешь Лестера лучше, чем я. Должно же быть что-то, что мы можем сделать, чтобы заставить его передумать и вытащить меня из этого, какая-то сделка, которую мы можем заключить или что-то в этом роде.

Она встала.

- Что ты можешь предложить ему такого, чего у него еще нет?

- Я надеялся, ты мне скажешь.

Сэйдж подошла ко мне, ее щеки порозовели от холода. В шапке, пальто и перчатках она выглядела так, словно ей самое место на лыжне, а не в гараже, полном крови и несвежей мочи.

- Вот что я тебе скажу, - сказала она с улыбкой. - Я поговорю с Лесом, но сначала ты должен кое-что сделать для меня.

Я поморщился. Она снова загоняла меня в угол, желая, чтобы я участвовал в ее презренных плотских похождениях, как это было с самого начала. Сексуальное вымогательство.

- Нет, - ответил я. - Я же сказал, что не буду трахать тебя.

Ее улыбка исчезла.

- Тогда сам разговаривай с Лесом, мать твою.

- Почему ты так враждебно настроена? Как ты можешь злиться на меня за то, что я хочу перестраховаться? Ты же знаешь, что у меня двое детей…

- Да, да. Фэй и Кейтлин, бла-бла-бла.

- Фэй и Кармен.

- Да, насрать. Наверно, я не поняла, что они единственные девушки в твоей жизни, которые имеют значение для тебя. Наверно, я думала, мои желания и потребности что-то значат для тебя. Моя ошибка.

Я быстро заморгал. Неужели она это серьезно? Неужели она действительно превращает все это в любовную ссору?

- Сэйдж, перестань. Я сделал все возможное, чтобы сделать тебя счастливой. Я никогда не хотел заниматься сексом в человеческих отходах. Это было все для тебя.

- А теперь ты бросаешь меня. Так что, я думаю, ты больше не хочешь быть со мной.

Я вздохнул.

- Только не так, как сейчас.

- Именно. Ты хочешь порвать со мной, - eе глаза затуманились. - Ты думаешь, я буду счастлива, если меня бросят?

Она отвернулась, чтобы я не видел ее слез. Я отступил на шаг назад. Я не ожидал ничего подобного. Сэйдж начала переживать из-за меня. Очевидно, мой уход задел ее за живое. Это было что-то новое для меня – не только то, что Сэйдж эмоциональна, но и то, что она боится, что ее бросят. Я никогда раньше не бросал девушку. Я всегда был жалким лепечущим месивом в конце всех отношений. Даже когда все шло наперекосяк давным-давно, я все еще пытался заставить все быть как прежде, говоря себе, что отношения могут вернуться к страсти и дружбе своих ранних стадий. Как и все мужчины, я всегда предпочитал фамильярность и рутину и многое бы стерпел, чтобы избежать агонии перемен. Я действительно не знал, как легко расстроить Сэйдж.

- Послушай, - сказал я. - То, что у нас было…- при слове «было» у нее вырвался тихий стон. Я осознал окончательность этого слова и почувствовал себя виноватым за то, что употребил его. - Это было чудесно. Действительно. Ты вытащила меня из задницы, и я всегда буду благодарен тебе за это. Когда я буду вспоминать тебя, я буду думать об этом, а не обо всем остальном… ну, ты знаешь.

Вместо того чтобы успокоить ее, мои слова произвели прямо противоположный эффект. Она резко обернулась, больше не пытаясь прятать мокрые глаза.

- Да пошел ты нахуй, Майк! Сначала ты трахаешь меня на мертвой шлюхе и наслаждаешься каждой секундой, а потом заставляешь меня платить тебе за секс. Это сбивает меня с толку. Я вытащила тебя из задницы, а ты послал меня в нее. Встречаться с тобой – это токсично, в прямом и переносном смысле.

- Какого хрена? Ты хочешь сказать, что я отравляю твою жизнь или что-то в этом роде?

- Да! Ты заботишься только о себе. Ты получил от меня то, что хотел, и теперь бросаешь, - eе нос угрожающе сморщился. - Точно так же, как ты бросил своих драгоценных маленьких дочерей.

Несмотря на холод, температура моего тела поднялась.

- Как ты смеешь говорить мне такое? Ты не знаешь, что…

- Еще как знаю. Ты просто еще один отец выходного дня, заменяющий любовь деньгами. Компенсирующий недостаток любви подарками и редкими выходными ночевками. Ты думаешь, я не знаю всего этого? Ты думаешь, я не была на месте этих девочек всю свою ебаную жизнь?

- Послушай, мне очень жаль, что твои отношения с отцом не такие, как тебе хотелось бы, но это не делает меня плохим отцом.

- Господи, ну ты и тупица. Я имею в виду, да, я не гений, но ты считаешь меня ебаной блондинкой, да?

- О чем, черт возьми, мы вообще здесь говорим? Я просто хочу выбраться из всего этого. Ты же не думала, что это будет длиться вечно. Ты же не тупая блондинка.

Она стиснула зубы.

- Знаешь что? Нахуй. Мне все равно. Ты мне не нужен. Если я могу заставить такую сладкую задницу, как ты, трахать меня в крови и кишках, то я могу заставить сделать это и другого парня. Кого-то моложе и красивее, кому не нужна таблетка, чтобы поднять член. Так что хорошо, мне уже все равно, если ты уйдешь. Но это тебе не поможет, Майк. Не тогда, когда дело касается Лестера.

Она пошла прочь, но я не знал, куда она собиралась идти. Мы были заперты на складе, пока ее кузен не вернется с ключом. Когда она переступила через кровь, я взглянул на чистящие средства и швабры, поморщившись, когда понял, что оставил защитные костюмы в фургоне.

- Мы должны начать убираться, - сказал я.

Сэйдж продолжала идти.

- Я думаю, ты хочешь сказать, что тебе пора начинать.


* * *

Бетон был бледно-серым, и кровь явно находилась там какое-то время. Я обливал пятна отбеливателем, но пол, скорее всего, останется розовым.

- Тебе нужно немного нашатырного спирта, - сказала Сэйдж из угла.

Я поднял голову. Это был первый раз, когда она заговорила, с тех пор как я начал убираться без ее помощи.

- Нельзя смешивать отбеливатель и нашатырь. Он создает пары хлорамина. Это дерьмо может убить меня.

- Да, я знаю. Вот почему я сказала, что ты должен использовать его.

Я отрицательно покачал головой.

- Знаешь, если бы ты помогла мне, а не оскорбляла, мы бы выбрались отсюда гораздо раньше.

- Я никуда не тороплюсь, - oна подтвердила это заявление, вынув из бумажника пилочку для ногтей. Она протянула руку и принялась за работу. - Кроме того, мне нравится смотреть, как ты стоишь на четвереньках. Вот где твое место.

- Сказала серебряная ложка простолюдину.

- Отсоси у меня, - сказала Сэйдж. - Я не виновата, что твои родители были нищими.

- Следи за своим языком, - мои родители умерли, так что я был щепетилен в этой теме, хотя и не стал бы говорить Сэйдж ничего из этого. - В самом деле, почему бы тебе просто не закрыть рот?

Она положила бумажник в карман и соскользнула со старой бочки, на которой сидела.

- Ты меня заставишь?

Я застонал.

- Сэйдж, просто сядь обратно, ладно?

- Не указывай мне, что делать, коротышка.

Коротышка?

Сэйдж прошла через лужу крови, до которой я еще не добрался, оставляя кровавые следы на только что очищенном участке.

- Черт возьми! - крикнул я, и мой голос эхом отразился от стен.

Я схватил ее за плечи, чтобы она больше не запачкала кровью пол. Она вывернулась из моей хватки, и я едва успел повернуть бедро, чтобы не дать ее колену врезаться в мои яйца. Мы боролись, Сэйдж извивалась вокруг меня, как змея в сети, и ей удалось повернуться так, что мне пришлось обхватить ее руками за грудь. Я чувствовал ее груди под пальто и старался не обращать внимания на их упругость. Прошло уже больше недели с тех пор, как я ласкал их, нюхал, пробовал на вкус. Сэйдж оттолкнула меня, пытаясь сбросить с себя, и ее ягодицы врезались мне в промежность. Трение заставило мой пенис привстать. Притянув ее ближе, я зарылся лицом в ее волосы, и запах ее дорогих духов заполнил мои ноздри, как пар от пирога, остывающего на подоконнике. Это опьянило меня. Мои колени ослабли, и когда Сэйдж толкнула меня снова, мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть, но я поскользнулся в луже мочи и все равно упал, уронив Сэйдж с собой на пол.

Я приземлился на спину, а Сэйдж навалилась на меня сверху, мое дыхание участилось, и я начал задыхаться. Сэйдж уселась в красную лужу и взяла мой полутвердый член через джинсы. Прежде чем она успела что-то сказать, я сел и оттолкнул ее руку. Она наградила меня пощечиной. Мои глаза расширились, и прежде чем я успел отреагировать, она снова ударила меня, на этот раз сильнее. Когда она вывернула руку для третьего удара, я нырнул в нее, повалив на пол и навалившись сверху. Она прижалась ко мне, и мой член напрягся, хотя я и сказал ей этого не делать. Ее пальто распахнулось, а свитер задрался, обнажив кремовую кожу живота. Ее джинсы были на бедрах, и плоть чуть выше ее лобка дразнила меня, напоминая о ночах, которые я провел, посасывая ее, прежде чем отправиться в то, что Лестер так красноречиво назвал розовой крепостью.

- Давай, - это было все, что она сказала, и это прозвучало почти как вызов.

Она снова потянулась к моему члену, и на этот раз я позволил ей расстегнуть мой пояс и расстегнуть ширинку. Я не принял таблетку, но все равно был тверд, как скала, головка моего члена торчала из резинки моих боксеров. Сэйдж лизнула свою ладонь и начала дрочить мне, но через несколько секунд я оттолкнул ее и встал на колени, приказывая себе стоять на своем и не сдаваться, но Сэйдж перевернулась, задрала пальто и спустила джинсы, обнажив ванильные округлости своей идеальной задницы. Ее "киска" подмигивала и флиртовала, блестела, хотя никто из нас к ней не прикасался.

Теперь она лежала лицом вниз в крови. Когда она обернулась, глядя на меня с открытым ртом, у нее был такой вид, словно ее ударили ножом в лицо, словно она только что вышла из утробы матери. По ее щекам бежали полосы крови, как брызги от краски. Я надавил на ее выгнутую спину, заставляя ее лечь плашмя, затем встал на колени над ее бедрами и проник в ее горячее отверстие. Когда она со стоном подняла голову, я схватил ее за волосы и откинул их назад, покрывая каждый дюйм ее лица и шеи телесными жидкостями, крестя ее в крови и моче. Я входил глубоко и жестко, мои толчки были быстрыми, яростными, дикими. Я в бешенстве трахал ее на полу склада, и всякий раз, когда она пыталась пошевелиться, я заставлял ее снова лечь, поймав ее так же, как она поймала меня в ловушку на этой работе, которую я больше не хотел. Но она, похоже, не возражала против того, чтобы оказаться в ловушке. Я попытался действовать еще грубее, прижав ее к холодному твердому полу и засунув руки ей в рот, чтобы оттянуть назад щеки. Я дoлбил ее "киску" так сильно, что наши тазовые кости столкнулись, кости, скрываемые только ее ягодицами, ударили меня. Она оттолкнулась сильнее, как будто пыталась сломать мою седалищную мышцу и раздробить лобок.

И снова она рявкнула.

Я облизал два пальца и сразу засунул их ей в задницу. Она тихо пукнула, и я добавил третий палец и начал трахать ее в задницу плавником, который я сделал из своей руки. Другой рукой я дернул ее за волосы, так что ее голова откинулась назад, и мой "стояк" крушил ее "киску", как отбойный молоток, мой член – ядерная ракета, разрывающаяся внутри нее, пока она кричала. Мы кончили вместе, забрызганные кровью, мочой, гноем и спермой, и я вытащил свои пальцы из ее задницы и потянулся через ее голову, схватил ее лицо и сжал руку, чтобы положить мой указательный и безымянный палец в каждую из ее ноздрей, в то время как мой средний палец был в ее рту, чтобы она могла чувствовать вкус и запах своего собственного дерьма. Ее губы сомкнулись вокруг моего пальца, и она глубоко вздохнула. Когда я скатился с нее, она поспешила взять мой вялый член в рот, чтобы слизать сперму и вагинальные соки, прежде чем они высохнут.

Позади нас раздался медленный шлепающий звук. Мы обернулись посмотреть. В дальнем конце здания была боковая дверь поменьше, и Лестер вошел через нее и стоял там, наблюдая за нами. Шлепающий звук был его хлопками. Интересно, как долго он там пробыл?

- Браво, - сказал он. - Вы двое просто шикарно трахаетесь в кровище. Хотя, на мой вкус, это слишком противно.

- Привет, Лес, - безучастно произнесла Сэйдж.

- Похоже, здесь еще много работы, - сказал он, указывая на неочищенный пол. - Но это нормально. В любом случае, он снова станет грязным.

Я подтянул джинсы.

- Что ты имеешь в виду?

Его улыбка была злобной, дьявольской – ухмылка мальчишки, просверлившего дыру в стене женской раздевалки.

- Увидишь. Вы двое, просто оденьтесь. Мне нужно кое-что принести из машины.

Он вышел, и я застегнул ширинку. Мои голени и туфли были в крови, но в остальном я был относительно чист. Однако Сэйдж была как невеста Дракулы. Каждый дюйм ее тела был покрыт алыми каплями, лицо было таким красным и мокрым, что я едва мог разглядеть его черты. Она продолжала моргать, чтобы кровь не попала ей в глаза, и облизывала губы каждый раз, когда кровь капала ей в рот. Я помог ей подняться, и она втиснулась обратно в джинсы.

- Что он делает? - cпросил я.

Она пожала плечами.

- От него всего можно ожидать.

- Вот этого я и боюсь.

Сэйдж сунула руку в карман пальто и достала пачку "Ньюпорта". Она закурила сигарету и затянулась, с удовольствием вздохнув, когда дым покинул ее легкие.

- Нет ничего лучше, чем покурить после какой-нибудь милой ролевой игры в изнасилование.

- Господи, Сэйдж, тебе обязательно это делать…

Боковая дверь открылась. В дверной проем, спотыкаясь, ввалился мужчина в кляпе, стонущий от боли. Его лицо было в синяках и крови, а руки связаны за спиной. Лестер подошел сзади и пнул его ногой в зад. В руке у него был пистолет.

- О, черт, - прошептал я.

Рядом со мной хихикнула Сэйдж.

- Все, - сказал Лестер, - поздоровайтесь с Домом.

Темноволосый мужчина посмотрел на нас единственным открытым глазом. Другой был опухший и закрытый. Из ноздрей прямо на воротник и вниз по животу текла запекшаяся кровь.

- Привет, Дом, - весело сказала Сэйдж.

Я уставился на него, и сердце мое забилось в конвульсиях. Нет. Пожалуйста, нет. Не дай ему убить этого парня прямо у меня на глазах. Я посмотрел на боковую дверь. Она была наполовину открыта, и нежные хлопья кружились в темноте за ней. Мой фургон был как раз с другой стороны. Смогу ли я войти внутрь и нажать на педаль газа, прежде чем Лестер успеет выстрелить? Ни в коем случае, гений. Кроме того, Лестер стоял между дверью и мной.

- Встань на колени, - сказал он Дому.

Когда мужчина не подчинился, Лестер ударил его пистолетом по затылку, и тот упал на пол. Со связанными за спиной руками Дом не мог выпрямиться, поэтому Лестер поднял его с пола и поставил на колени.

Каким-то образом мне удалось заговорить.

- Что это такое?

Лестер снова одарил меня своей сатанинской улыбкой.

- Это твое официальное посвящение.

Наступила тишина, которая, казалось, длилась вечно.

- Ч-что? - cпросил я.

- Теперь ты еще и заикаешься вдобавок к тому, что чертовски глух. Я сказал, что это твое официальное посвящение! Видишь ли, как я уже сказал тебе тогда у Сэйдж, ты слишком много знаешь. Ты слишком глубоко увяз с нами, понимаешь? Так что теперь, когда ты заговорил о том, чтобы свалить, ну, это заставляет меня волноваться.

Я посмотрел на Сэйдж, надеясь на помощь. Все, что она делала, это смотрела на Дома, закусив нижнюю губу.

- Не было смысла просто убивать тебя, - сказал Лестер, заставляя волосы на моей заднице встать дыбом. - Ты делаешь хорошую работу, и мы хотим продолжать использовать тебя. Но мы должны быть уверены, что ты не откроешь свой большой гребаный рот копам, чтобы выйти из этой сделки.

Я не мог ни моргнуть, ни вздохнуть. Все, что я мог сделать, это встряхнуться.

Лестер указал на дома пистолетом.

- Ну вот, возьмем Домa, он открыл свой поганый рот, так что мы можем сделать с ним только одно, и я думаю, ты знаешь, что.

- Убить его, - сказала Сэйдж так тихо, что я услышал только ее.

- А ты, - сказал Лестер, указывая на меня, - вот ты и убьешь его.

ГЛАВА 16



Когда мне было шесть лет, я обделался на перемене.

Это случилось прямо там, на школьной площадке. Все остальные первоклассники тоже были там, они бегали и играли под теплым солнцем поздней весны. Конечно, я знал, что мне придется нагадить. Но это была перемена. Я не хотел тратить время на то, чтобы попросить у миссис Каммингс пропуск в туалет, вернуться в здание, пройти весь коридор, черт возьми, а потом снова выйти наружу. К черту все это. На это уйдет половина перемены! Так что вместо того, чтобы отпроситься в туалет, я решил подождать до начала урока, выпуская крошечные пуки, чтобы немного ослабить давление.

Но потом я просто сел на вертушку, одно из тех больших стальных колес с хромированным пауком в центре, за которого дети держались, пока крутились. Я думаю, что к концу 90-х эти штуки пошли по пути газонных дротиков, родители решили, что они слишком опасны, и запретили их на игровых площадках, чтобы заменить отстойным, мягким оборудованием для своих хромых, хрупких детей. Но в конце 70-х и начале 80-х эта карусель была королевой среди каруселей, и даже несмотря на то, что меня ужасно укачивало, я должен был прокатиться на ней по крайней мере один несколько оборотов.

Наверно, все было бы прекрасно, если бы на борт не поднялся Морис Уиттакер. Этот жирный ублюдок был крупнее всех нас, потому что его держали дома целый год (кто, черт возьми, был настолько глуп, чтобы сдать первый класс?), и его вес выбил всех из равновесия. Старая карусель закачалась, мир закружился вокруг меня в головокружительном зеленом тумане, а затем Морис подпрыгнул вверх-вниз, держась за поручень, и меня внезапно подбросило в воздух.

Приземление было жестким, но не болезненным. Я даже не поцарапал колени и не потерял дыхания.

Что я сделал, так это наделал в штаны.

Упав на задницу, я потерял контроль, как будто слишком сильно сжал свежий тюбик зубной пасты. Мои трусы наполнились коричневыми макаронами, скользящими по моим ягодицам, и вокруг меня, как дым, поднялся запах.

Это был первый раз, когда я испытал настоящий ужас. Конечно, я и раньше пугался. Каждый ребенок проходит через стадию страха темноты и веры в Бугимена. Я также чувствовал страх, когда мои родители повышали голос во время ссоры, и несколько раз, когда я был в людном месте с матерью и, обернувшись, обнаружил, что она ушла. Но мама всегда оказывалась ближе, чем я думал, и хотя родители часто ссорились, они не развелись, но их ссоры заставляли меня беспокоиться. Страх – это только часть ужаса. Ужас приходит со страхом, но усиливается отвращением и напряжением. Ужас – это болезненное, пустое чувство, которое корчится в ваших внутренностях, заставляя твои конечности дрожать, а твой ум становится горячим и беспорядочным. Ты теряешь способность говорить или даже кричать, и твое сердце чувствует себя на грани взрыва, в то время как все остальное, кажется, происходит слишком быстро

Я сидел там в собственном дерьме, не зная, что делать, меня охватила паника, когда запах моих собственных экскрементов окружил меня, как коричневое облако. А что, если другие дети учуют его? Тогда они все узнают! Это было бы ужасно, даже более неловко, чем в тот раз, когда я ковырял в носу так сильно, что по всему столу растеклась кровь. Я должен был что-то сделать, но меня парализовал ужас.

Если бы это случилось со мной, взрослым человеком, я бы добрался до туалета так быстро, как только мог, не бегом, а держась прямо, чтобы мои какашки не выпали из трусов. Я бы забрался в кабинку, вывалил свой груз в унитаз, смыл улики, привел себя в порядок и выбросил бы грязное белье в мусорное ведро. Потом отправился бы домой, чтобы принять душ и молить Бога, чтобы по дороге не наткнуться на кого-нибудь из знакомых.

Но мне было всего шесть лет. Я не мог так все спланировать. Поэтому я сделал единственное, что мог сделать, единственная реакция, которая всегда выводила меня из затруднительного положения. Я начал реветь. Я надеялся, что миссис Каммингс придет, подхватит мою мокрую задницу и отнесет меня в безопасное место в ванную, не давая другим детям понять, что я обделался.

Мне всего было шесть. Шестилетние дети – идиоты.

Мой план провалился. Мои крики привлекли всех учеников, вместо того, чтобы привлечь только миссис Каммингс, и это, конечно же, чертовски помогло. Некоторые из мальчиков хихикали над моими слезами, только начиная познавать радость причинения боли другим, в то время как некоторые девочки просто смотрели на меня своими осуждающими маленькими глазками. Я завыл еще сильнее, и миссис Каммингс подбежала ко мне так быстро, как только могла ее большая задница, ее дряблые сиськи подпрыгивали над животом, когда она пришла мне на помощь. Но прежде чем она успела до меня дотянуться, милая Джоани Грабовски, единственная девочка, в которую я немного влюбился – точнее, это моя первая влюбленность – подошла ко мне, чтобы помочь встать. В этот момент я понял, что я ей тоже нравлюсь, но это должно было измениться. Ее нос сморщился, когда она взяла мою руку, ее хмурый взгляд стал глубже, а вместе с ним и веснушки.

- Фу, - сказала она.

Она огляделась по сторонам, пытаясь найти источник запаха. Я боялся вставать, не зная, что сделает моя какашка, если я пошевелюсь, но чувствовал, что, если я откажусь от ее помощи, это каким-то образом покажет, что я сделал. Поэтому я позволил Джоани помочь мне подняться на ноги, и в тот момент, когда я встал, я почувствовал, как маленькие липкие шарики выкатились из моих шорт, как дерьмо скользнуло по моим ногам, когда они скатились на песок детской площадки. Кое-кто из ребят начал смеяться. Другие закричали и отбежали на несколько футов, но тут же обернулись, чтобы посмотреть с безопасного подветренного расстояния. Джоани застыла на месте, слишком потрясенная, чтобы двигаться или говорить, все еще держа за руку мальчика, который с этого дня будет известен как ребенок, который обосрался.

После того дня другие дети стали называть меня Майк Эссбрук[24]. Это прозвище не покидало меня до самого шестого класса. Слава Богу, мы переехали до того, как я пошел в среднюю школу, что дало мне шанс с новыми сверстниками, которые не знали о моем мятежном кишечнике.

В тот момент, когда я впервые почувствовал, как из меня вылетают какашки, когда я упал на землю, я почувствовал ужас, истинный, безбожный и лавкрафтианский. С того дня я испытывал его еще несколько раз, но чаще всего я чувствовал просто страх, стресс или смущение. Я не испытывал постоянного ужаса до тех пор, пока не встретил Сэйдж и не начал кататься голышом в запекшейся крови, пока не дошел до того, чтобы брызгать спермой на лица трупов. Но даже шок и ужас от всего этого со временем исчезли, оставив тошнотворную тоску и отвращение к себе там, где когда-то царил ужас.

Но здесь, на этом складе, ужас вернулся домой.

Я чувствовал, как он проникает в мой мозг и холодит зубы, как будто каждый нерв был обнажен. Ужас медленно пульсировал в моих венах. Мой пот стал холодным, как сосульки, тающие на рассвете.

- Подожди, - сказал я, но не знал, что сказать дальше.

- Так оно и есть, Мистер Майк, - сказал Лестер. - Я так понимаю, что если ты грохнешь этого придурка, то погрузишься в грязь настолько глубоко, что будешь бояться даже пикнуть перед гребаными копами. Потому что если ты настучишь на меня за убийство, то сдашь и себя. Ты перейдешь от соучастника к сообщнику, понимаешь? Это, мой друг, лучшая страховка.

Лестер продолжал целиться в меня из пистолета, а свободной рукой полез в карман пальто и вытащил еще один. Я ничего не смыслил в оружии, но знал, что это револьвер, может быть .38, в то время как у него был "Глок" или что-то в этом роде. Когда он протянул мне револьвер, его лицо стало еще страшнее. Я не потянулся за ним.

- Возьми, - сказал он.

Он шагнул немного вперед, ствол "Глока" медленно приближался к моему лицу. Я никогда раньше не стрелял из пистолета и боялся, что снова переживу инцидент с какашками на детской площадке. Я медленно потянулся за револьвером.

- Теперь я наблюдаю за тобой, - сказал Лестер. - Если ты направишь эту штуку куда-нибудь рядом со мной, я пробью в тебе столько дырок, что ты будешь выглядеть, как рыболовная сеть.

Я кивнул, заверяя его, что не посмею поднять на него пистолет.

- А теперь, - сказал Лестер, - я отойду, и ты всадишь пулю в череп этой жирной крысе. Ферштейн?[25]

- Лестер, я…

- Послушай, парень. Не парься насчет этого. Дом переметнулся к нашим соперникам и попытался заставить меня сделать то же самое. Он создал вокруг меня кучу подозрений, которые мне ни хрена не нужны. В довершение всего, этот отброс дрочит на детское порно, ясно? Так что, ты не убьешь здесь ни в чем не повинного человека. Кроме того, у тебя нет особого выбора. Есть только один выбор: ты убьешь его, или я убью тебя, а потом и его. Не такое уж и трудное решение, не так ли?

Я посмотрел на Сэйдж, которая тоже смотрела на меня. Ее нижняя губа дрожала, но я не мог прочитать выражение ее глаз. Она выглядела очень отстраненной, и в этот момент я задался вопросом, знал ли я ее когда-нибудь по-настоящему.

- Не смотри на нее, - сказал Лестер. - Она ничем не может тебе помочь. Хочешь смотреть на кого-нибудь, посмотри, блядь, на него, - oн кивнул на Дома.

Это я и сделал. Я посмотрел на Дома.

Он сидел сгорбившись, уставившись в землю, так что я не мог видеть его лицо. Он мог молиться или плакать. Я заметил, что в его черных волосах появилась седина, и подумал, сколько же ему лет. Он был, по крайней мере, моего возраста. Интересно, сколько раз он испытывал настоящий ужас? Я полагал, что этот момент в его жизни занимает где-то на самом верху. Он был связан на полу залитого кровью склада с вооруженными преступниками, один из которых требовал, чтобы его застрелили. Я мог бы пожалеть его, но, возможно, он заслужил этот ужас. Лестер сказал, что он педофил и перебежчик. Может, он и заслужил хорошую взбучку или тюремный срок, но разве он заслужил пулю в голову? Я бы чувствовал себя немного лучше, если бы точно знал, что он тот, за кого его выдает Лестер, но сомневаюсь, что мне было бы легче его убить. Я не стал уклоняться от столкновения. Я твердо стоял на своем с такими придурками, как Галанос, и был готов преподать урок подонкам вроде придурка Тони, когда дело дойдет до этого. Но побить парня в продуктовом магазине было не совсем то же самое, что проделать дырку в его лице.

- Чего ты ждешь? - cпросил Лестер.

Я снова посмотрел на Сэйдж. Она бросила на меня быстрый взгляд, а затем сделала что-то такое, что заставило мой желудок напрячься. Она пожала плечами – совершенно слабый, уклончивый жест, столь же неопределенный, сколь и апатичный. Мне хотелось, чтобы она все еще лежала на полу, чтобы я мог ударить ее лицом в бетон еще сильнее, чем когда мы трахались.

- Сделай это! - закричал Лестер, с громким щелчком переключая что-то на своем пистолете.

Я положил обе руки на рукоятку револьвера и очень медленно поднял его. Каждый мускул в моем теле, казалось, напрягся, и все же я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Мои ботинки увязли в луже крови под ногами, как в песке, когда я подошел ближе. Дом по-прежнему не поднимал на меня глаз. Так было лучше. Если бы мне пришлось посмотреть ему в глаза, то мои нервы не выдержали бы. Теперь я стоял перед ним, дрожа, затерявшись в толстых, удушливых объятиях ужаса.

Убийца. Я был на грани того, чтобы стать проклятым убийцей.

Достаточно хреново быть преступником, соучастником убийства, некрофилом и кровавым упырем. Теперь я был близок к тому, чтобы стать настоящим убийцей. Внезапно я задался вопросом, был ли это план Лестера и Сэйдж для меня с самого начала.

Ну и хрен с ним.

Я опустил пистолет и отошел в сторону.

- Лестер, я просто не могу…

- Ах ты, маленький педик!

Вот тогда он и набросился на меня. Он не выстрелил, а бросился вперед, как будто собирался схватить меня. Может быть, он собирался приставить пистолет к моему виску и кричать мне в ухо, пока я не застрелю Дома. Может быть, он собирался выбить из меня все дерьмо. Что бы он ни планировал, ему это не удалось. Я попятился от него, и Лестер быстро двинулся вперед, не обращая внимания на лужу крови, в которой я стоял. Его ковбойские сапоги, должно быть, не были достаточно тяжелыми, потому что его левая нога скользнула назад, а когда он попытался выпрямиться, другая нога тоже выскользнула из-под него. Падая лицом вниз, он попытался вытянуть руки, чтобы остановить падение, но не хотел отпускать пистолет. Приземлившись, он сделал это неуклюже, и я услышал, как хрустнули его пальцы, согнувшиеся в неправильном направлении. Его пистолет крутанулся в футе от него. Я хотел пнуть его еще дальше и, как последний идиот, поскользнулся в крови, как и он. Я упал на свою задницу. Боль пронзила мою левую руку, но револьвер я держал в правой. Я его не уронил. Я направил его на Лестера, когда он попытался встать.

- Не двигайся!

Но он не слушал. Он попытался схватить мой пистолет.

Ладно, - сказал я себе, - вот оно. Ты должен застрелить его!

Но к тому времени, как я нажал на спусковой крючок, он уже схватил револьвер в моих руках и отвел его в сторону. Раздался выстрел, и пуля исчезла в темноте. Сэйдж взвизгнула. Я все еще держал пистолет, но Лестер держал меня за руки. Мы боролись за контроль над оружием, а Сэйдж стояла над нами, разинув рот, как ошарашенный мул. Она была так близко к "Глоку" Лестера. Она могла бы взять пистолет и выбрать, кому помочь, но не сделала этого, а просто нависла над нами, уставившись на нас, как ребенок, сидящий слишком близко к телевизору.

Лестер был сильнее меня. Его здоровые пальцы обхватили ствол, и я почувствовал, как моя хватка ослабла, ладонь стала скользкой от пота. Изуродованное месиво другой его руки, которую он сломал, было близко, так что я открыл рот и прикусил скрюченные пальцы. Лестер взвыл, но поначалу не отпустил ее. Он пытался вытерпеть это, но я оказывал сильное давление на уже сломанные кости. Боль, должно быть, была невыносимой.

Внезапным рывком Лестер вырвал у меня руку, и я завладел револьвером. Я хотел сказать ему, чтобы он замер, и связать его, как Дома, пока я не придумаю, что с ним делать. Но Лестер не дал мне шанса, и, в общем, это было не совсем трудное решение, не так ли?

Когда он нырнул за своим "Глоком", я выстрелил. Его тело дернулось, и он упал грудью в красные лужи, в морозном воздухе дымилась свежая дыра в нижней части спины. Он должен был просто остаться лежать, но Лестер был действительно жестким типом. Он потянулся за пистолетом, все еще надеясь взять верх, и я выстрелил ему в затылок. Из его лба вылетело красное облачко, добавив свежей крови в лужу крови под ним, когда его лицо упало вперед, вызвав кучу брызг.

Меня вырвало так резко, что я даже не подумал открыть рот. Сначала оно вылетело из моих ноздрей, но потом я пришел в себя и широко раскрыл рот, остатки моего обеда с буррито выплеснулись на мертвого Лестера, отправив его в ад в одеяле из непереваренных пережаренных бобов.


* * *

Я не могу выразить, как это ужасно – убить кого-то. Несмотря на то, что это была самооборона – Лестер убил бы меня, если бы я не убил его – в тот момент, когда пуля вошла в его мозг, я испытал ужас, который сделал все мои другие моменты ужаса похожими на дешевые страхи Хэллоуина по сравнению с ними. В фильмах Рэмбо, Джон Макклейн и все эти парни кажутся крутыми, когда стреляют в злодеев. Они даже кидают шутеечки, прежде чем убить плохих парней. Но нет ничего легкого или смешного в том, чтобы быть настоящим палачом. Это поистине мучительный опыт.

Наверно, мне следовало быть осторожнее и схватить "Глок" Лестера прежде, чем Сэйдж успела бы взяться за него и попытаться отомстить за своего кузена. Но я был как в тумане. Впрочем, это не имело значения. Сэйдж не стала хвататься за пистолет и нападать на меня. Она просто стояла и мечтательно смотрела на Лестера, как маленькая девочка в Диснейленде на какого-то бедолагу в костюме Микки-Мауса.

- Срань господня, - сказал я, тяжело дыша. Остатки мозгов Лестера сочились из его размозженного лба. - О черт, о черт, о черт!!!

- Успокойся, - прошептала Сэйдж.

- Успокойся? Как, черт возьми, я должен успокоиться? Я только что вышиб мозги твоему кузену!

Ее глаза сузились.

- Да, я видела. Кстати, большое спасибо.

- Что?

- Мне нравился Лес.

- Сэйдж, у меня не было выбора.

- Да, это так. Все, что тебе нужно было сделать, это убить этого парня, - oна указала на Дома, который все еще стоял на коленях. - Но вместо этого ты убил единственную настоящую семью, которая у меня была. Так держать, придурок.

- Я вообще никого не хотел убивать!

- Ну, ты действительно все испортил.

Я осмотрел склад, не имея ни малейшего представления о том, что, черт возьми, я ищу, надеясь, что решение волшебным образом придет ко мне. Я поднял "Глок" и засунул его за пояс джинсов, все еще держа револьвер, из ствола которого струился дым.

- Ладно, давай подумаем.

Сэйдж вздохнула.

- Давай просто уйдем, Майк. Я очень устала.

- Мы не можем просто уйти.

- А почему бы и нет? Что сделано, то сделано. Я не в восторге от Лестера, но он пытался убить тебя. Я не могу винить тебя за то, что ты защищался. Я заботилась о нем, но по какой-то глупой причине я забочусь и о тебе тоже.

Я был удивлен тем, как хорошо это заставило меня чувствовать себя.

Я указал на Дома.

- А как же он?

Сэйдж только пожала плечами.

- Мы не можем просто так оставить его здесь, - сказал я. - А как насчет Эндрицци? Лестер, должно быть, разговаривал с кем-то, прежде чем прийти сюда. Кто-то знает, что мы здесь.

- Ну, кто-то знает, что ты здесь. Я сомневаюсь, что он говорил что-нибудь обо мне. Он всегда заботится о том, чтобы защитить меня, - oна шмыгнула носом. - Или, наверно, надо сказать, что он заботился.

Я снова оглядел склад.

- Возможно, они даже следят за нами прямо сейчас.

- Если бы это было так, ты бы уже был мертв.

- Ты так думаешь?

- Да, они бы уже приехали и убили тебя.

Это меня немного утешило. Может быть, никто еще не знал.

За моей спиной раздался мужской голос, заставивший меня вздрогнуть:

- Отпустите меня.

Мы с Сэйдж посмотрели на Дома сверху вниз. Когда он поднял голову, из разбитого носа потекла кровь.

- Кто вы такой, мистер? - cпросил я. - Кто вы на самом деле?

- Просто парень.

- Что это за дурацкий ответ?

- Просто ответ.

Я нахмурился.

- Тебе действительно нравится детское порно, как сказал Лестер?

- Нет. Никогда.

Сэйдж усмехнулась.

- Конечно, он скажет «нет», если ты спросишь его об этом, Майк. Не говори глупостей. У Леса не было причин выдумывать это.

- Зачем Лестер привел тебя сюда? - cпросил я Дома.

- Семья Эндрицци решила, что я имею дело с конкурирующей бандой. Они думали, что раскрываю их секреты Чиккаронам.

- А это правда?

- Неужели это так важно для тебя, парень?

- А чем ты занимался?

Он помедлил с ответом.

- Простой чепухой.

- Чепухой, да? - я усмехнулся. - Лестер говорил правду, не так ли? Ты ведь торговец детским порно, не так ли?

Дом сплюнул кровь на пол.

- Как я уже сказал, это действительно имеет для тебя значение?

Это действительно имело значение. Похоже, для Сэйдж это тоже имело значение. Может, она и не хотела иметь собственных детей, и не возражала против секса в комнате, где они умерли, но это не означало, что она желала им зла.

- Пристрели его, - сказала она. - Убей вонючего педофила.

- Послушай, - сказал Дом. - У меня есть деньги.

- Чтобы ты дальше издевался над детьми? - cказала Сэйдж. – Нет уж, придурок.

- Леди, вы не знаете, что вы такое…

- Заткнись, подонок, - перебил я его. Я повернулся к Сэйдж. - Может, нам стоит отпустить его?

- С чего бы, черт возьми?

- Выслушай. Если мы его отпустим, то сможем повесить на него убийство Лестера, скажем, ему удалось разорвать веревку и выхватить револьвер из кармана Лестера. Эндрицци должны поверить, если этот парень – перебежчик. Это спасет меня от их мести.

Сэйдж провела рукой по волосам. Некоторые из них были покрыты засохшей кровью. Дом ничего не ответил. Он, казалось, не возражал против такого предложения. Я думаю, он понял, что Эндрицци уже вынесли ему смертный приговор, так что же ему терять?

Сэйдж вздохнула.

- Значит, эта свинья продолжит трахать младенцев, чтобы ты мог оставаться на хорошем счету у мафии?

От ее слов меня затошнило.

- Если он действительно педофил.

- Вовсе нет, - ответил Дом.

- Ты же знаешь, что это так, Майк.

- Леди, я торгую угнанными машинами, ясно?

- У тебя было время придумать что-нибудь, верно, Доминик?

- Слушай, - сказал я, - этот парень в любом случае труп. Эндрицци позаботятся об этом. Он будет слишком занят, спасая свою жизнь, чтобы снимать фильмы.

- А если он сбежит? - cпросила Сэйдж.

Я вздохнул. Почему она решила именно сейчас учить меня морали?

- Я не могу убить его, Сэйдж. Я просто не могу этого сделать. Выстрелить в Лестера – совсем другое дело. Это была самозащита. Этот парень стоит на коленях со связанными за спиной руками.

- Ладно, - oна протянула руку. - Дай мне пистолет. Я сделаю это.

- Сэйдж, я только что убил человека, и позволь мне сказать тебе, что ты не хочешь, чтобы это было на твоей совести. Убивать…

- А почему ты решил, что я никого не убивала раньше?

Ее глаза были как бритвы, острые и неумолимые. Я сглотнул, когда холодная реальность обрушилась на меня. Я не знал эту женщину. Я ее совсем не знал.

- Ты уже убивала раньше?

На ее лице появилась ухмылка.

- Эй, когда у тебя развивается фетиш на кровь, ты в конечном итоге делаешь некоторые сумасшедшие вещи, чтобы избавиться от этого.

Время замедлилось для меня, когда Сэйдж хлопнула пальцами по ладони, прося пистолет.

- Значит, ты любитель острых ощущений? - cпросил я.

Она закатила глаза.

- Просто дай мне этот чертов пистолет, Майк. Я уже хочу домой – может быть, выпить вина, покрасить ногти на ногах и посмотреть «Девочек Гилмор»[26]. По-твоему, так поступают все женщины, верно? Они не могли быть убийцами. Я не твоя тупая жена, футбольная мамочка, приятель. Если ты еще не заметил, я немного не в себе.

Я отступил еще на шаг.

- Если ты убиваешь людей только ради сексуального возбуждения, то это делает тебя такой же плохой, как и он, - я указал на Дома.

- Черт возьми, не сравнивай! – зарычала она. - Я никогда не обижала маленьких детей! Это чертовски хуже, чем убивать бродяг, автостопщиков и проституток, людей без каких-либо ценностей, людей, которых общество никогда не замечает, когда они пропадают. И я всегда давала им сначала горячую еду и место для ночлега. Их последний день со мной был, вероятно, одним из лучших дней в их жалкой маленькой жизни. Черт возьми, я оказала им услугу, убив их!

Я опустил голову.

- Иисусe.

- Не смей меня судить, Майк Эшбрук. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня судил какой-то гребаный неудачник! Да, я прикончила парочку ничтожеств. Да. Кроме того, их было не так уж и много. Я была молода, понятно? Я была новичком во всем этом. Я должна была что-то сделать.

Я приложил руку ко лбу и провел ею по лицу.

- Значит, только потому, что они были бедны, они были расходным материалом, да? Только потому, что их отцы не были богаты, они заслуживали смерти?

- Избавь меня от этих кровожадных либеральных штучек. Я не говорила, что они этого заслуживают, я просто сказала, что это не имеет значения. Я выбрала их, потому что они были одни. У них не было ни семьи, ни друзей. Никто не станет искать их.

- Ты говоришь как настоящий серийный убийца.

Дом рассмеялся:

- Вот видишь! Сумасшедшая сука признает это. Это ее ты должен убить.

- Заткнись, - сказал я.

Я не сказал ему, что он прав.

- Тогда как насчет этого, - сказала Сэйдж. - Если у этого жирного итaльяшки действительно есть связи с конкурирующей бандой, что помешает ему использовать их, чтобы отомстить нам?

- Я этого не сделаю, - сказал Дом.

- Заткнись нахуй! - cказал я, направляя пистолет, которым не собирался пользоваться.

Но он не заткнулся.

- Зачем мне мстить, если ты меня отпустишь?

- Потому что вы, мафия, все одинаковы, - сказала Сэйдж. - Вы все жаждете мести.

- Леди, это не кино. Может быть, тебе стоит просто присесть в уголке и дать мужчинам поговорить?

Все замолчали. Сэйдж подошла и пнула Дома в лицо. Кровь хлынула из его уже сломанного носа багровым туманом, и он упал боком на пол.

- Чертов педофил-женоненавистник! - сказала она, пнув его по почкам. - Если я не могу застрелить тебя, то уж точно затопчу насмерть!

Она брыкалась и пиналась, избивая сапогами. Дом попытался откатиться в сторону, но это было бесполезно. Он был связан, беззащитен, а Сэйдж бушевала.

- Я проломлю тебе череп и трахну твои мозги!

К горлу подступила желчь, и я проглотил ее цитрусовый привкус. Я был свидетелем буйства маньяка, психопата-убийцы. Сэйдж была не просто молодой женщиной с причудливым фетишем, она была чудовищем. И без мафиозных разборок ее кузена, без ее работы по уборке с Райкером или без такого любовника, как я, у нее больше не было бы доступа к крови, которая ее возбуждала. Видя ее гнев, я не сомневался, во что она превратилась, удовлетворяя свой сексуальный аппетит. Будет больше бездомных, больше проституток, больше невинных жертв. И она была достаточно богата, чтобы это сошло ей с рук. Если Сэйдж не сможет найти кровь, она сделает это. Она прольет всю кровь до последней капли, чтобы сделать себя счастливой, и каким-то образом найдет способ заставить меня сделать это с ней.

Я потянулся к ней, но она оттолкнула меня. Когда я отшатнулся, она вытащила из кармана пилочку для ногтей и начала быстрыми толчками колоть Дома в горло. Должно быть, она попала в главную вену, потому что кровь хлынула из его шеи, как гейзер. Я снова потянулся к Сэйдж, больше для того, чтобы спасти ее от самой себя, чем для того, чтобы спасти Дома, и когда она повернулась ко мне на этот раз, в ее глазах была безумная ярость, которая заставила мои внутренности превратиться в лед.

Она бросилась на меня с окровавленной пилочкой для ногтей.

Я поднял пистолет и дважды выстрелил.

ГЛАВА 17



Сэйдж уже была вся в крови, когда я стрелял в нее, и было трудно сказать, попал ли я в нее вообще. Она отшатнулась назад, но не упала. По крайней мере, поначалу. Она просто остановилась, моргая, как будто только что очнулась от странного сна.

- Майк?

Ее слова были влажными, в горле открылось, подмигивая, пулевое отверстие. Кровь хлынула из раны и потекла по уголкам ее рта. Ее глаза остекленели, и когда она снова отшатнулась назад, я подбежал к ней – инстинктивно – поймав ее, прежде чем она успела рухнуть на бетон. Она была липким тряпичным свертком мертвого тела, но все еще дышала, все еще была жива. Пока я укладывал ее на пол, она бормотала, пуская пузыри крови через свою новую дырочку.

- Му… Ми… Майк…

Я пристально посмотрел ей в глаза.

К тому времени, как я застрелил Сэйдж, Дом был уже мертв. Он не только истек кровью, но и, по-видимому, ее ботинки были со стальными носками, потому что на затылке у него была вмятина. Я предположил, что это не было большой потерей, поскольку я действительно верил, что он торговал детской порнографией, но это все равно разрушило мой план повесить на него смерть Лестера. Я не стрелял в Сэйдж, пытаясь спасти Дома. Мне было противно убить человека, но она была опасна для всех, особенно для меня. Даже если она не пыталась причинить мне серьезную боль, а только пугала меня пилочкой для ногтей, чтобы заставить отступить, у нее была странная власть надо мной, и независимо от того, как сильно я пытался бороться с ее чарами, ей всегда удавалось затащить меня обратно в свой темный и мерзкий мир. Убийство ее было такой же самозащитой, как и убийство Лестера, и все же это было нечто большее. Я защищал себя, а также общество, и я сделал это для Сэйдж, когда нажал на курок.

Это было убийство из милосердия. У нее была неизлечимая болезнь, зависимость, от которой она не хотела отказываться. Эта женщина безнадежно сошла с ума, вероятно, задолго до того, как я с ней познакомился, и ее порочность теперь была непостижима, потому что она всегда плыла так глубоко, как только могла, ища несуществующее дно. Ужасающая внутренняя вселенная Сэйдж Яворжин была бесконечной и беззвездной – жестокой, черной бесконечностью. Ее смерть принесла ей больше пользы, чем кому-либо другому.

Я навис над ней, палач во мне превратился в сиделку. Рука Сэйдж потянулась к животу, и от этого легкого прикосновения сквозь одежду хлынул поток крови. Я осторожно убрал ее руку и закатал рубашку, чтобы обнажить вторую рану, чуть выше правого бедра. Я погладил ее по голове, мое лицо было достаточно близко, чтобы поцеловать ее, надеясь отвлечь ее от того, что мы видели.

- Все в порядке, - тупо сказал я. - Все в порядке.

Но ничего не было в порядке и никогда не будет.

- Ми… Майк… тра…

Она закашлялась, брызнув кровью мне в лицо. Я захлопал глазами и отвернулся, чтобы сплюнуть теплую кровь, а ее руки упали мне на плечи, сжимая их. Когда я снова посмотрел на нее, одна из ее рук скользнула вниз по моей груди и ущипнула меня за сосок.

- Трах… ме…

Ее рука опустилась ниже, кровь начала собираться под нами.

- Сэйдж, просто постарайся успокоиться, хорошо?

Она повернула голову и сплюнула кровавую желтоватую жижу. Ее дыхание со свистом вырывалось из раны на шее. Прочистив на мгновение горло, она наконец-то произнесла то, что хотела сказать. Ее последние слова. Ее последнее желание.

- Трахни м-м-меня, Майк!

Ее рука легла на мою промежность, лаская так сладко, как девственница. Моя грудь сжалась, и ужас вернулся ко мне черным шквалом. Сэйдж умирала подо мной, от моей собственной руки, и она хотела, чтобы я трахнул ее в последний раз. В ее глазах не было ни паники, ни признаков горя, промелькнувших на лице. Даже злости на меня за то, что я в нее выстрелил, не было. Было только желание, такое же чистое и непоколебимое, как в тот первый день, когда я трахал ее в теплой детской крови.

- Трахни меня, Майк!

Я ахнул, но не был так потрясен. У Сэйдж была навязчивая сексуальная одержимость кровью и кишками, и она делала почти все извращенные вещи, которые человек может делать с мертвыми телами. У нее остался только один порок и единственный шанс принять в нем участие.

- Трахни меня… в м-моей собственной крови.

Я начал отстраняться, но она схватила меня за пояс и притянула ближе.

- Пожалуйста, Майк. Один… последний раз.

Когда она расстегнула мне ремень, я посмотрел на мягкую и прекрасную девушку, которая овладела мной. Даже залитая кровью и кромсающая себя на куски, она была сексуальна – мертвенно сексуальна. Большинство мужчин не увидели бы ее такой в этот момент, но я так привык к крови, что это было уже не тревожно. За эти последние месяцы безумия я перешел от того, чтобы не обращать внимание на человеческие отходы во время секса, к тому, чтобы трахать кучу трупов без малейшего намека на тошноту. Я мог сквозь кровь, которой была покрыта женщина, увидеть красоту под поверхностью, даже под плотью. А Сэйдж была прекрасна; так было всегда, и так будет всегда, по крайней мере в моих воспоминаниях о ней. Она была больным, извращенным монстром, но она дала мне так много, все то, что нужно изголодавшемуся по любви мужчине, чтобы вернуть свою душу после того, как ее разозлили отказом. Мне пришлось застрелить Сэйдж в целях самообороны, но, хотя это был мой лучший и, возможно, единственный вариант, я все еще оплакивал ее уход. Я все еще заботился о ней, даже любил ее.

Я чувствовал, что должен выполнить ее последнюю просьбу.

Если я могу трахать мертвых, то уж точно могу трахать умирающих.

Когда она вытащила меня из моих штанов, я расстегнул ее джинсы и спустил их вниз вместе с трусиками, вытянув одну ногу, чтобы я мог раздвинуть их. Не было времени раздеваться дальше, не было времени на прелюдию. Я просто плюнул в свою руку, чтобы открыть ее "киску" и протолкнул свой член внутрь. Она застонала, кровь забилась в ее горле, но когда я посмотрел на нее, она улыбалась с горящими глазами. Я толкнул в нее членом еще несколько раз, прежде чем она отпрянула назад, выталкивая меня из себя, и слегка повернулась на бок. Сначала я подумал, что она хочет, чтобы я помог ей перевернуться, чтобы я мог трахнуть ее в задницу, но она взяла мой член и направила головку в другую дырочку.

Пулевая рана на ее боку была теплой и липкой, когда она вела меня внутрь. Сэйдж застонала – наполовину от боли, наполовину от экстаза – когда то немногое, что я мог вставить в нее, вошло в ее свежее отверстие, моя жесткость раздирала мясо на части, как лом сквозь тушу животного. Кровь стекала по моему стволу, красные капли свисали с мошонки. Я дрожал, возбужденный, но в то же время испытывая отвращение и даже немного страх. Не от Сэйдж, а от меня самого. Я толкнул ее, чувствуя, как ее рана немного поддается, открывая ее шире. Она сочилась и засасывала меня. Все ее тело сжалось, но она не сделала никаких движений, чтобы я остановился, и издала еще один влажный стон. Она закатила глаза. Пальцы ее ног подогнулись. Я толкнул сильнее, пытаясь пробиться сквозь ее поврежденную ткань живота, чтобы найти мягкие внутренности под ней. Это было теплее, чем вагинальный и даже анальный секс, и хотя кровь – плохая смазка, ее было достаточно, чтобы держать мой член скользким и твердым. Ткань Сэйдж рвалась, по четверти дюйма за раз, каждый толчок углублял и расширял рваную рану. Я ласкал ее влагалище, пока трахал живот, а она извивалась, вздрагивала и сплевывала кровь, теряясь в сексуальном безумии всего этого, входя в предсмертную агонию.

Когда я почувствовал, что мое семяизвержение приближается, я подумал о том, чтобы кончить в ее рану, но затем до меня дошло, что на этот раз я наконец могу кончить в ее "киску". Я всегда выходил из нее и кончал только в ее задницу или рот. Но не было никакой необходимости беспокоиться о том, что мертвая женщина забеременеет. Я выскользнул из ее раны, но прежде чем я смог войти в нее, Сэйдж скользнула вниз подо мной, как она часто делала, когда я собирался кончить, так что ее голова была достаточно близко, чтобы либо позволить мне кончить ей на лицо, либо заставить ее засунуть мой член в рот и высосать все до последней капли. Догадавшись, что именно этого она и хотела, я присел над ней и начал дрочить, но она потянула меня за бедра, опуская вниз так, что мой член ударил ее по ключице. Она придвинулась ближе, широко улыбаясь и направляя головку моего члена в рану на горле.

Мясо здесь было мягче и податливее. Я вошел легко, самодельная трахеотомия открылась с влажным хлопком, раздвинув плотные занавесы ее шеи. Мой член скользнул по ее языку, двигаясь в противоположном от обычного направлении, когда она отсасывала мне, и я схватил ее волосы обоими кулаками, погружаясь в нее, глубоко в горло. Я чувствовал ее зубы, задевающие головку моего члена, когда эякулировал, и когда я открыл глаза, я увидел мой член, торчащий из губ Сэйдж, ее губы сжимали его крепко, а моя сперма забрызгала ее кровавое лицо. Ее глаза расширились, затем закатились в череп, смерть и оргазм слились в одно сладкое, одновременное содрогание.


* * *

Слава Богу, у меня был фургон. Только так я мог перевезти сразу три тела. Сэйдж, Лестер и Дом были погружены на заднее сиденье, бок о бок с накинутым на них брезентом. Я ехал без цели – мои зубы скрежетали, нервы разрывались.

На горизонте появились первые лучи восходящего солнца. Я постарался держаться чуть ниже предельной скорости. Я задумался, почему я не сбросил просто тела в реку. Это было бы быстро и легко, и я не катался бы с тремя мертвецами в своем фургоне. Но у меня была другая идея, которая, как я надеялся, поможет мне избавиться от Эндрицци.

Если бы я выбросил тела прямо возле склада, их бы в конце концов вынесло на берег, нашли бы, и тогда Эндрицци было бы относительно ясно, что произошло – по крайней мере, та часть, где произошла жестокая борьба, в которой я был единственным выжившим. Но если бы я тщательно вычистил склад, что я и сделал, и умудрился доставить тела куда-то еще и закопать их глубоко, чтобы их никогда не нашли, это могло бы заставить всех думать, что они просто исчезли, и это могло бы заставить Эндрицци думать, что Лестер сбежал с Домом, что Дом сумел заплатить ему или уговорить вступить в конкурирующую банду, о которой он говорил. Это был не самый лучший план, но все же лучше, чем плакать и ждать, когда кто-то придет и спасет меня, как я плакал, когда испражнялся перед миссис Каммингс.


* * *

На обнаженной плоти Лестера шипели растворители.

В яме, которую я выкопал ранним утром, лежали бок о бок Сэйдж, Лестер и Дом, химические растворы были готовы разъесть их ткани. Я раздел их и сжег одежду в яме для костра, которую сделал в лесу, вдали от пешеходных троп и поселений. Это было уединенное место глубоко в горах, где я обычно водил свою семью в поход, чтобы мы могли наслаждаться природой без других людей, разрушающих ее, как люди разрушают все.

Я послал Сэйдж последний поцелуй, а затем наблюдал, как ее прекрасное лицо распалось. Мне нравилось думать, что моя порочность растаяла вместе с ней. Я не хотел кончить так же бредово, как она. Отныне я буду придерживаться старого доброго стандарта, прямолинейного американского секса. Я больше не буду трахать трупы.

Я снова наполнил ведро смесью чистящих средств, и когда вылил следующую порцию на лицо Дома, он с криком вскочил.

- А-а-а-а! - воскликнул он, и кожа его задрожала и сползла с лица, как вареная капуста. - Помогите! Помогите мне! Помо…

Он не смог закончить, потому что его губы растаяли и потекли вниз по подбородку. Все, что он мог сделать, это закричать. Я так испугался, что тоже закричал, а когда отскочил от неглубокой могилы, ведро выскользнуло у меня из рук, перевернулось вверх дном и упало в яму, окатив Дома всепожирающей зеленой слизью.

Меня затрясло.

- Господи Иисусе!

Плоть капала с его тела, череп обнажался, щеки становились влажными и падали с лица кусками гноя и крови. Его глаза закипели и взорвались. Когда он поднял руку к небу, его пальцы засохли, как черви под увеличительным стеклом в жаркий летний день.

Я мог поклясться, что он тогда был мертв. Наверно, мне следовало проверить его пульс.

Когда его крики перешли во влажное бульканье, тающий человек упал ничком, все еще шипя, и на этот раз он умер навсегда. Раствор разъел его желудок, и он лопнул, как водяной шар. Зловоние человеческих отбросов наполнило свежий воздух, желудочная кислота, непереваренная пища и фекалии изверглись в комковатой подливе.

Как только три трупа достаточно растворились, я бросил последний взгляд на то, что осталось от Сэйдж, вонзил лопату в грязь и бросил первую из многих горсть земли в братскую могилу, положив конец моей странной любовной связи.

ГЛАВА 18



- Я хочу их увидеть, - я изо всех сил старался не выдать дрожь в голосе. - Я хочу увидеть их сегодня – прямо сейчас.

На другом конце провода фыркнула Рейчел.

- Майк, через несколько минут они поедут в школу.

- Сегодня они могут остаться дома. Я хочу увидеть их, Рейч. Это очень важно.

У меня не было много времени, прежде чем криминальные приятели Лестера начнут искать его и пойдут по следу, который вел прямо к Майку Эшбруку. Возможно, это мой последний шанс увидеть дочерей. Уроки, катание на коньках и постановка Шекспира могут подождать один паршивый гребаный день.

- Ты странно говоришь, - сказала моя бывшая. - Что происходит?

- Черт побери, Рейчел, я ведь не прошу многого. Ты живешь с ними! Ты не представляешь, как трудно не видеть их каждый день. Они ведь и мои девочки тоже.

- Конечно, но мы уже говорили об этом и…

- Нет! Не надо мне больше этого дерьма. Я не часто настаиваю на своем, но сейчас я не отступлюсь. Я еду за ними, и это окончательно. Если ты отправишь их в школу, я просто поеду туда и заберу их оттуда, так что лучше сотрудничать со мной сейчас. Пожалуйста, Рейчел, я прошу тебя так вежливо, как только могу, хорошо?

В трубке было так тихо, что мне показалось, она повесила трубку.

- Алло?

- Да, я здесь, Майкл, - eе голос был мягким и тихим. - Хорошо. Если это так важно для тебя, заезжай за ними. Я не знаю, почему это не может подождать, но ладно, неважно. Ты их отец; ты объяснишь им, почему они должны бросить все, чтобы сделать то, что ты хочешь.

Она пыталась манипулировать мной. Это не сработает. Не сегодня.

- Хорошо. Я буду у вас через сорок минут. Не дай им сесть в этот школьный автобус.

Я повесил трубку, прежде чем она успела передумать. Солнце почти скрылось за горами. Мир вставал навстречу новому дню, который мог стать для меня последним. Я надеялся, что не подвергну опасности своих дочерей, отправившись навестить их, но решил, что у меня есть немного времени, до того как Эндрицци заглянут на склад после того, как Лестер не дал о себе знать. Я нажал на педаль газа, и мой фургон дернулся вперед.

Когда я добрался до старого района, мне пришлось остановиться позади нескольких автобусов, так как в них забирались дети, поэтому я прибыл к дому немного позже, чем ожидал. Я сменил свою грязную одежду на запасной комплект, который всегда носил с собой, когда занимался уборкой, и принял ванну с бутилированной водой, влажными салфетками и освежителем воздуха. Кроссовки были единственной вещью, которой у меня не было, поэтому я вытер их о коврик у двери, размазав что-то красновато-коричневое по лицу Санта-Клауса.

К черту Санту, - подумал я. - В любом случае они уже должны были убрать рождественскую мишуру.

Я постучал, и дверь открылась. Кармен стояла в проеме, но не открыла дверь полностью и не пригласила меня войти.

- Почему я не в школе? - спросила она, бросив на меня свой любимый язвительный взгляд.

- Впусти меня, милая. Здесь очень холодно.

Она фыркнула, напомнив мне ее мать, и пошла назад по коридору, оставив дверь широко открытой. Я поморщился, подумав о термостате, но потом понял, что больше не буду платить по счету. К черту все это. Пусть ее соседи отапливают. Я вошел внутрь и все-таки закрыл за собой дверь. Войдя в гостиную, я осмотрел все изменения в мебели и декоре. Все следы мужественности, которые я внес в дом, были уничтожены, заменены цветочными композициями, мягкими землистыми тонами, современным искусством и женскими журналами, разложенными веером на кофейном столике, намеренно выставленными как часть мотива.

На диване сидела Фэй рядом с котом, которого я никогда не встречал и даже не слышал о нем. Она все еще была в зимнем пальто, а рюкзак лежал у ее ног. Кармен была в соседней кухне, шумно роясь в шкафах, чтобы ей не пришлось общаться со мной. Я слышал, как Рейчел ходит этажом выше.

- Я здесь, - объявил я.

- Мы в курсе, - крикнула Рейчел. Я представил себе, как она расчесывает волосы и накладывает макияж в главной ванной комнате, которую она забрала себе еще до того, как я съехал. - Я позвонила в школу ради тебя.

- Спасибо, - я посмотрел на Фэй, она посмотрела на меня, слабо улыбнулась, а затем ее внимание вернулось к оранжевому полосатому котенку. - У тебя появилась новая подруга, Фэй?

Она кивнула.

- Когда ты завела котенка?

- Я не заводила, - сказала Фэй. - Это Сокс. Она кошка Чака. Мы просто присматриваем за ней, пока он в Нью-Джерси.

Я понятия не имел, о чем она говорит.

- Кто такой Чак?

Лицо Фэй побелело. Она посмотрела по сторонам, как делала, когда ее ловили на лжи. Она сказала слишком много.

Кармен перегнулась через стойку, отделявшую кухню от гостиной, и ответила за сестру:

- Чак – мамин парень. Она просила нас не говорить тебе, но я думаю, что кошка уже вылезла из мешка, - oна указала на Сокс для большей убедительности.

В груди у меня все сжалось. Кто такой этот чертов Чак? Я не знал, что Рейчел начала с кем-то встречаться. Тогда я понял, что все это время питал надежду, что мы как-нибудь все уладим, что я вернусь и после нескольких месяцев тяжелой работы и терапии у нас снова будет счастливый брак. Новость об этом засранце Чаке отодвинула мечту, которую я до конца не осознавал.

Я услышал шаги на лестнице и, обернувшись, увидел спускающуюся Рейчел. Ее волосы были идеальны, темные ленты, локоны выглядели по-новому, и она, казалось, похудела с тех пор, как я видел ее в последний раз. Она выглядела потрясающе. Если она и слышала, как мы говорили о ее парне, то виду не подала.

- Мне пора, - сказала она. - Я и так опаздываю.

Я чуть было не спросил ее, кто такой Чак, но передумал. Рейчел, не глядя на меня, подошла к шкафу и взяла пальто.

- Тебе придется отвезти Фэй на урок фигурного катания, - сказала она, - если только ты и это не отменишь.

Я упер руки в бока, подумав: Рейчел, ради Бога, я просто хотел увидеть их, перестань пытаться настроить всех против меня, ладно? Но я этого не произнес. Вместо этого я посмотрел на Фэй. Она была слишком занята лаской Сокс, чтобы заметить это. Кошка уставилась на меня злыми зелеными глазами, ее мохнатое брюхо поднялось в воздух.

- Я должна была увидеться с Дженни после школы, - сказала Кармен. - Мы собирались порепетировать перед спектаклем на следующей неделе. Вот тебе и все, правда, пап?

Теперь они все смотрели на меня, три женщины, которых я всегда любил, смотрели на меня так, словно я был захватчиком дома. Даже Фэй, казалось, была раздражена моим присутствием. Я разрушил их день, их жизнь. Мне хотелось объяснить им, почему для меня так важно их видеть. Если бы они знали, что завтра меня могут застрелить и бросить в дробилку, то, возможно, были бы счастливы увидеть меня сегодня. Может быть. Если это были мои последние часы, я хотел провести их с единственными людьми, которые действительно имели значение. Я так любил их всех, даже Рейчел.

Но в конце концов, я просто хотел, чтобы они были счастливы.

- Ладно, - сказал я. - Возможно, мне не следовало быть таким спонтанным. Наверно, я просто скучаю по вам всем. Я не думаю, что вы можете винить меня за это, - oни ничего не сказали. - Девочки, вы можете пойти сегодня в школу, если вам так больше нравится. Не волнуйся, Рейч, я их отвезу, - я ждал, но они по-прежнему молчали. - Мне очень жаль. Это было нелегко для меня, и я точно знаю, что это было нелегко и для всех вас, - мой голос дрожал. - Но я стараюсь. Правда, я стараюсь изо всех сил.

Когда слезы достигли моих глаз, только тогда я заметил, что они стали влажными. Рейчел отвернулась, держась за переносицу. Кармен шмыгнула носом и потянулась за бумажным полотенцем, затем отвернулась, чтобы никто не увидел, как она вытирает потекшую тушь. Оставив кошку, Фэй пересекла комнату и обняла меня, рыдая.

Мне хотелось, чтобы она никогда не отпускала меня.


* * *

- Все будет хорошо, ты же знаешь.

Я похлопал Кармен по колену. Мы ехали в ее школу, уже высадив Фэй в Филморской начальной школе. По другую сторону лобового стекла хлопал снег.

- Я знаю, папа, - сказала Кармен. Она смотрела в окно, не глядя на меня, но разговаривая со мной, и этого было достаточно. Она шмыгнула носом. - И я знаю, что вела себя по-детски. Это просто тяжело, как ты и сказал. Наверно, я справляюсь с этим не лучше тебя, а?

- Ну, ты же дочь своего отца.

- Это лучше, чем быть дочерью Чака. Этот парень – просто никто. Если ты думаешь, что я с тобой плохо обращалась, то ты должен видеть, как я чморю его.

Я улыбнулся. Моя старшая ненавидела нового парня ее мамы. Мне было интересно, как давно он с ними, но я не стал спрашивать. Если Рейчел и завязала с ним отношения до того, как мы расстались, то девочкам не нужно было этого знать. Это был бы личный ад для меня одного.

- Просто постарайся быть снисходительнее к своей матери, ладно? Она тоже имеет право быть счастливой.

- Я знаю. Просто странно видеть ее с кем-то другим. Они никогда не целуются при мне и Фэй, но мы знаем, что они больше, чем друзья. Я имею в виду, что она иногда остается у него дома, хотя он не живет у нас.

Я съежился, но был благодарен Рейчел за то, что она уважает чувства девочек. Кто знает, как долго продлится эта история с Чаком. Скорее всего, это было просто развлечение. Было бы неправильно превращать дом в бордель. Рейчел это понимала. Она была хорошей мамой.

- Так как же мне достать билеты на твой большой спектакль?

Кармен ухмыльнулась.

- Просто приходи. Это же не Гамильтон или что-то в этом роде. Не беспокойся о билетах.

- О'кей. Тогда я приду пораньше. Я хочу быть в центре первого ряда. Тогда однажды ты вспомнишь меня в своей речи на церемонии вручения премии Оскар. А когда станешь богатой и знаменитой, ты сможешь купить мне новый фургон, чтобы выкинуть этот кусок мусора.

- О, папа, - сказала она, качая головой, с теплой улыбкой на лице. - Что же мне с тобой делать?


* * *

Утро началось как фильм Уэса Крейвена, a закончилось как специальный выпуск "Hallmark", и хотя мне еще предстояло поработать над моими отношениями с дочерьми (и даже моими странными, новыми отношениями с моей бывшей), произошел небольшой прорыв. Вместо того чтобы сдерживать свою боль, как это было раньше, я выпустил ее наружу, обнажив кровоточащую рану своего сердца. Это откровенное откровение согрело каждого из них. Я понял, что поступая по-мужски и держа свои слезы в секрете, я невольно посылал сообщение, что я совсем не расстроен, что моя жизнь была такой же хорошей, если не лучше, без моей семьи. Это должно было быть больше, чем слова. Им нужно было видеть, как я плачу, видеть мою боль. Мои дочери должны были знать, что они не одиноки в своей боли и что их отец тосковал по ним так же, как они по нему. Горе связывает людей вместе, даже когда твердый клей их прежнего счастья начал трескаться и отслаиваться.

Когда я вернулся домой, было уже почти четверть десятого утра. Я не ел ничего, кроме вчерашнего буррито, и он остался на Лестере, так что я был голоден, а также истощен. Я залез в холодильник и нашел упаковку из двадцати "макнаггетсов", из которых съел только половину. Я стоял на кухне и ел их холодными, запивая последним пивом, стараясь не думать о том, как я трахал раны от пуль умирающей женщины.

Теперь оставалось только ждать. В конце концов семья Эндрицци пришлет ко мне домой какую-нибудь гориллу в кожаном пальто, чтобы пытать меня ножом для колки льда, пока я не расскажу ему, что случилось. Надеюсь, тогда он просто пристрелит меня, а не убьет каким-нибудь более изощренным, мучительным способом. Или, может быть, они купятся на мою историю. Может быть, они вообще не станут меня искать. Может быть, все это пройдет, если я просто немного полежу тихо.

Да, верно, ну ты и выдумщик, Эсс-брук.

Я нарушил свое новогоднее обещание и выудил бутылку "Джим Бима" из-под кухонной раковины, куда я ее спрятал (на всякий случай, - сказал я себе). Я сел в кресло и включил телевизор, не глядя на него, просто ради шума, и напился до такой степени, что этого хватило на долгий сон, наполненный кошмарами.

ГЛАВА 19



Они пришли за мной на следующий день.

Впервые я заметил их, когда шел в продуктовый магазин. Это был серый "седан" с тонированными черными стеклами, который следовал за мной на каждом повороте, даже когда я въехал на стоянку винного магазина только для того, чтобы развернуться и вернуться обратно на улицу, убедившись, что они следят за мной. Так что теперь они знали, что я знаю, но это их не остановило. Я решил, что делать это в общественном месте будет безопаснее всего, поэтому я заехал на парковку продуктового магазина "Big Foods", припарковавшись так близко к магазину, как только мог.

Машина замедлила ход, проезжая мимо меня, и на мгновение мне показалось, что мои преследователи уедут и вернутся за мной в более подходящее время. Вместо этого "седан" развернулся и припарковался прямо передо мной. Я оглядел пассажирское сиденье и половицы в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Я похоронил оружие Лестера вместе с ним и остальными, потому что хотел избавиться от всех улик. Все, что у меня было под рукой, это очень большая отвертка, которой я открывал крышки от банок с химикатами. Я взял ее в правую руку, но остался в фургоне с работающим мотором, вызывая их сделать первый шаг, что они и сделали.

С пассажирской стороны машины вышел грузный мужчина в спортивном костюме. Я узнал в нем головореза с первой халтуры, которую мы с Сэйдж сделали для Лестера – жирного Тони - или как там его, блядь, звали. Со стороны водителя вышел мускулистый мужчина, одетый в джинсы и футболку – достаточно маленькую, чтобы подогнать Кармен – несмотря на то, что на улице была зима. Ростом он был не меньше шести футов трех дюймов, а лицо напоминало сырой гамбургер, который слишком долго пролежал без дела. Я не мог отделаться от мысли, что он, вероятно, пахнет так же. Бандит постучал в мое окно костяшками пальцев. Он выглядел скучающим. Я опустил стекло лишь наполовину, как будто защитное стекло могло защитить меня.

- Привет, Майки, - сказал он все так же невозмутимо. - Как поживаешь?

- Отлично.

- Хорошо, хорошо. Слушай, я тут подумал, может, ты хочешь прокатиться с нами, а?

Мускулистая голова стоял между двумя машинами. Если я включу передачу достаточно быстро, то смогу раздавить его между крыльями. Но меня тоже подстрелить.

- Не беспокойся об Эйбе, - сказал головорез.

Я уставился на мускулистую голову. Эйб?

- Он ничего не сделает, пока я ему не скажу, - сказал головорез. - И прямо сейчас у меня нет причин делать этого, не так ли, Майки?

- Нет.

- Эй, вот это хорошо. Хорошо, когда люди могут ладить друг с другом, а? А теперь пошли в машину. Босс хочет с тобой поговорить. Лучше приехать к нему, чтобы Эйбу не пришлось заставлять тебя это делать.

Мое горло стало как наждачная бумага.

- Я не хочу никуда ехать.

Головорез покачал головой.

- Это - неправильный ответ. Как бы то ни было, босс на тебя не сердится. Если бы это было так, мы бы уже убили тебя, а? Он просто хочет поговорить с тобой, Майки, обо всем этом деле с уборкой. Я думаю, что это может обернуться очень хорошо для тебя, если ты не оскорбишь его своим отказом.

Я сжал отвертку в кулаке, не зная, что с ней делать. Хороший план нападения не приходил в голову.

- Если я поеду с тобой, - сказал я, - ты обещаешь не вмешивать в это мою семью?

Амбал откашлялся.

- Слушай, приятель, я тебе прямо говорю. Босс на тебя не сердится. Он просто не любит, когда ему отказывают в приглашениях. А теперь почему бы тебе уже не сесть в эту гребаную машину, а? Здесь слишком холодно.


* * *

Я был уверен, что они отвезут меня в какое-нибудь укромное местечко и положат конец этому всему раз и навсегда. Возможно, они даже знали, где я бросил тела, и везли меня туда, чтобы выкопать могилу и добавить меня к этой куче. Я мог только молиться, чтобы они просто хотели убить меня, а не допрашивать. Я не думал, что смогу вынести, если мне под ногти будут совать швейные иглы, а в задницу – живых крыс.

Черт с ним, - подумал я. - Если они не тронут Рейчел и девочек, то могут выбить мне все зубы и поджечь мои яйца. Просто оставьте моих дочерей в покое.

Когда мы въехали в престижный район где-то в районе Эйвона, я начал думать, что они, возможно, в конце концов не убьют меня, и через меня прошла волна робкого облегчения. Они действительно везли меня к боссу. Это означало, что у меня был шанс поговорить с ним, а значит, был и шанс, пусть даже очень слабый, пройти через все это живым и невредимым. Я просто должен был рассказать свою историю правдоподобно.

Громилы почти всю дорогу молчали, позволив Тому Джонсу петь нам серенаду по мягкому снегу, но теперь головорез повернулся и положил руку на спинку сиденья.

- Видишь? – cказал он сказал. - Мы не привезли тебя в доки и не избили бейсбольной битой с колючей проволокой, как тот парень в шоу про зомби. Если бы ты был в списке смертников, тебя бы уже поджарили, а? Так что расслабься, ладно?

Дом представлял собой просторный особняк, расположенный на участке, достаточном для того, чтобы основать семейную ферму. Дом был современным, но в нем чувствовался дух старого света, и казалось, что он принадлежит Соединенному Королевству, а не Штатам, с их колониальной архитектурой и золотыми луковицами на верхушках башен. Можно было подумать, что это католическая церковь, а не счастливый дом какого-нибудь гангстера, если бы не толстый черный парень с бородой и ирокезом в дверях. Он был похож на более прилично одетого Мистера Ти[27], скрестив руки на груди и с лицом, как гранит.

- Это - Песочный Человек, - сказал головорез.

Я поморщился, подумав, что это звучит по-расистски, но не знал, почему.

- Это было его прозвище, когда он был призовым бойцом. Его так называли, потому что он всегда усыплял парней, а? - громила снова усмехнулся. - Я очень удивился, когда босс захотел нанять чернокожего парня. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Я не фанатик, они хорошие люди и все такое, но черный парень, работающий охранником этого дома?

Головорез и Эйб вышли, я тоже, и охранник у двери тут же меня обыскал.

- Да ладно тебе, Сэнди, - сказал головорез, - тебе не кажется, что мы уже это сделали? Я что, не профессионал?

Мы вошли внутрь, и у меня перехватило дыхание от кричащей роскоши главной комнаты. Если дом Сэйдж был шикарным, то это был шикарный дворец, современный замок, который делал ее жилище похожим на пропитанную мочой картонную коробку. Это было идеальное сочетание красоты и безвкусицы, помещение было покрыто золотом больше, чем дом Дональда Трампа. Все выглядело редким и импортным, как будто ковры были сделаны из настоящей кожи Йети, а плитка – из тонкого фарфора. У меня было такое чувство, что если вскрыть мебельные подушки, то там не окажется ничего, кроме маленьких, немаркированных долларовых купюр, и я представил себе человека, который живет здесь, как Аль Пачино с лицом, покрытым кокаином.

- Сюда, - сказал головорез, указывая на винтовую лестницу.

Поднявшись наверх, мы прошли по коридору в большую комнату. Двойные двери были открыты. Перед встроенными книжными полками, заполненными старыми книгами в твердом переплете, стоял письменный стол. Вероятно, подписанные первые издания от давно умерших авторов, - подумал я. - Искренне ваш, Матфей, Марк, Лука и Иоанн. За столом сидел человек, совсем не похожий на Аль Пачино. Он был коренастым, с оливковой кожей, серебристыми волосами, зачесанными на затылок с небольшим завитком Супермена спереди. На нем был не костюм в тонкую полоску, а рубашка "поло" с маленьким аллигатором на груди и брюки цвета хаки, как будто он только что вернулся с игры в гольф. Когда мы вошли в комнату, он пристально посмотрел на меня.

- Мистер Эшбрук, - сказал он. - Как хорошо, что вы приехали.

Как будто у меня был выбор. Я заставил себя улыбнуться.

- Спасибо, что пригласили меня, сэр.

- Значит, это тебя привел Яворжин, - сказал он, - чтобы заниматься уборкой.

Я молча кивнул. Лучше всего не говорить вообще, так проще не ляпнуть что-нибудь лишнее. Я должен быть осторожен, дать себе время прощупать этого человека.

- И ты убирал склад прошлой ночью.

Он произнес это не как вопрос, а как утверждение. Он уже знал, что я был там. Мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы продолжать дышать, когда моя мошонка туго сжалась. Нет причин лгать ему. По крайней мере, пока.

- Я очистил склад в Дерби, прямо у реки, если вы об этом.

- Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Эшбрук.

Я cглотнул.

- Мне сказали, что весь клад был залит кровищей, - сказал Босс. - Но сейчас там ни единого пятнышка. Настолько чисто, что можно с пола есть, правда, Рэй?

Он разговаривал с головорезом. Здоровяк кивнул.

- Полный порядок, босс. Точно так же, как Майки прибрался у меня дома, когда мы должны были позаботиться о сами-знаете-о-чем.

Босс повернулся ко мне.

- Расскажи мне о прошлой ночи, Эшбрук.

Вот оно. Возможно, он уже знает правду и просто хотел посмотреть, насколько сильно я буду лгать ему, чтобы решить, какого наказания я заслуживаю. Я не узнаю, пока не попробую.

- Ну, господин Эндрицци…

Босс, Эйб и Рэй разразились хохотом.

- Ты думаешь, я Эндрицци? - сказал босс, ухмыляясь. - Ты мне льстишь, Эшбрук. Ты думаешь, что один из Эндрицци будет тратить свое время на разговоры с такой мелкой сошкой, как ты? Ни за что. Нет, я высоко стою, но я не член королевской семьи. Я просто веду их счета по эту сторону Новой Англии, - усмехнувшись, он полез в верхний ящик стола, и я отпрянул, ожидая, что он вытащит оружие. Вместо этого он достал сигару и резаком отрезал кончик. - Итак, ты говоришь…?

Я медленно перевел дыхание.

- Да, вчера вечером Лестер сказал, что для меня есть работа на том складе. Так что я поехал за ним, и там, как вы и сказали, был полный бардак, - говоря это, я смотрел в окно. - Я принялся за работу работу, а он сказал, что ему нужно ненадолго oтъeхaть. Так что я отскреб все вокруг, работая до самого рассвета, а когда закончил, оказалось, что Лес еще не вернулся, - я посмотрел на Босса, ожидая увидеть какие-то изменения в его расслабленном выражении, в его серых глазах появился какой-то огонек, но он был невозмутим, как старая монахиня. - Он так и не дал мне свой номер, поэтому я собрал вещи и отправился домой.

Все. Я так и сказал. Теперь в моей истории уже ничего нельзя было изменить. Босс закурил сигару и посмотрел на меня сквозь пелену сладко пахнущего дыма. Несколько секунд он молчал, отчего на каждой складке моего тела выступил пот. Мне хотелось кричать. Я хотел, чтобы Рэй всадил в меня пулю и избавил от страданий. Все было бы лучше, чем это.

- Значит, Лестер так и не вернулся? - спросил Босс.

- Нет, сэр.

Я вздрогнул, когда он стукнул кулаком по столу.

- Сукин сын! - он сказал.

Я был уверен, что он собирается сказать Эйбу, чтобы он скормил мне мой собственный член. Вместо этого он посмотрел на Рэя.

- Черт! Яворжин не позаботился о Доме Бьянки. Дом, должно быть, завербовал Яворжина, заставив переметнуться к Чиккароне! Теперь Яворжин исчез вместе с Домом, и они оба работают на Чиккароне. Блядь. Они, наверно, уже все ему рассказали! Чертов сукин сын!

Я молча кивнул. Он был зол, но не на меня.

- Похоже, вы были правы, босс, - сказал Рэй.

- Грязная свинья. Я говорил тебе, что мы не должны доверять ему, Рэй. Паршивые наркоманы. Их слово не стоит и миски переваренных макарон с сыром. Я, блядь, знал, что кто-то из них сотрудничает с Чиккароне, вонючие нарики. Меня они реально достали, - босс снова повернулся ко мне. - Яворжин говорил что-нибудь о том, куда направился? Упоминал ли он о доме Бьянки или о Чиккароне?

Я покачал головой, но прежде чем я успел заговорить, Босс махнул рукой.

- Нет, конечно, нет. Зачем ему что-то говорить тебе? Дрянь! Матерь Божья, это действительно поджигает мою задницу.

- Извините, босс, - сказал Рэй. - Никогда бы не подумал, что Лестер отвернется от нас. Он сделал много хорошего для семьи. Я решил, что и о Доме позаботится. Это просто не имеет смысла.

- Если он не предал нас, то где же он, черт возьми? И где, черт возьми, Дом? Они сбежали нахуй, Рэй. Чиккароне скупает всех наших парней – Франко и Поли, Дом, Яворжин.

Босс сердито затянулся сигарой, зажав ее в зубах и скрестив руки на животе. В комнате воцарилась неловкая тишина, и я, черт возьми, не собирался ее нарушать. Босс указал на меня сигарой.

- Хорошо, Эшбрук. С этого момента ты будешь отчитываться перед Рэем здесь. Он будет тем, кто будет давать тебе работу. Если получишь весточку от Лестера Яворжинa, сразу же сообщи Рэю, понял?

Я молча кивнул.

- Да, сэр. Я сообщу.

- Хорошо, - oн слегка улыбнулся мне уголком рта. - Рэй говорит, что ты мастер в таких делах. Продолжай хорошо работать.

- Я стараюсь. Благодарю вас, сэр.

- А как насчет девушки? - cпросил Рэй.

Внутри меня все сжалось, но я сохранял невозмутимое выражение лица. Я надеялся, что Рэй забыл о ней, так как встречался с ней всего один раз. Лестер упоминал, что она будет на складе прошлой ночью? Рэй, похоже, не знал ее имени, а Сэйдж всегда говорила, что Лестер охраняет ее, так что, возможно, они не знали, что она его кузина.

- Что? – cказал я.

- Она все еще работает с тобой? - cпросил Рэй.

Все взгляды устремились на меня.

- Нет, - сказал я им. - Больше нет.

Рэй пожал плечами.

- Э-э, это очень плохо. Она милая штучка, а? - oн повернулся к Эйбу. - Видел бы ты эту малышку, Мэддон.

- Куда делась эта девушка? - спросил Босс, и его глаза снова потемнели.

Я выдержал его взгляд.

- Даже не знаю. Она просто решила уволиться.

- Уволиться? Нельзя уволиться, если вошел в семью.

- Именно это мне и сказал Лестер.

- Ну, ладно. Этот придурок, вероятно, взял ее с собой, чтобы убирать дерьмо за Чиккароне.

- Да. Они казались близкими друзьями.

- Держу пари, - ухмыльнулся Рэй. - Я бы тоже был не прочь сблизиться с ней.

Босс не обратил на него внимание.

- Дай нам знать, если она позвонит, Эшбрук. Или Лестер, или Дом, или кто-нибудь еще. И если у тебя возникнет искушение присоединиться к этим хуесосам из Чиккароне, просто вспомни, что все действия имеют последствия, понимаешь?

Я молча кивнул.

- Да, сэр. Я не подведу вас.

- Именно это мне и нравится слышать. Теперь ты – вся нaшa команда по уборке. Тебе больше не придется делить свое жалованье, если только не захочешь нанять помощника. Это лучше, чем то, что Чиккароне предложит тебе.

Я снова кивнул, продолжая улыбаться.

- Хорошо, - сказал Босс. - А теперь убирайся отсюда, у меня есть другие дела.

ГЛАВА 20



После ночи серьезной попойки я проснулся в постели еще до рассвета, приятно удивленный тем, что добрался туда. Обычно я засыпал в своем кресле перед зомбоящиком, наблюдая, как новейший чудо-нож разрезает консервные банки так же легко, как помидор. Я захромал в ванную, чтобы почистить зубы. В зеркале на меня смотрел изможденный старик, его налитые кровью глаза терялись в глубоких фиолетовых глазницах. Его седые волосы стали еще более седыми, а на левом виске появилась новая отметина, которая могла быть началом рака кожи. Я сплюнул в раковину.

На обратном пути я подошел к окну, чтобы отлить, и посмотрел на небо. Звезды поглотила серая пелена, но в центре горизонта стояла призрачная луна. В ветвях вечнозеленых деревьев лежал старый снег, и я слышал, как ветер свистит вокруг стен здания. Меня охватило чувство покоя. Возможно, я был прав, когда говорил Кармен, что все будет хорошо.

В дверь постучали.


* * *

- Не возражаешь, если я войду? - спросил лейтенант Джордж Галлахан.

За спиной детектива стояла женщина в полицейской форме. Я узнал в ней ту, что была на месте преступления на бензоколонке "Shellby". Казалось, это было целую вечность назад.

- Да, конечно, - сказал я, наконец отступая в сторону.

Вот оно. Наконец-то они пришли за мной.

Может быть, это было к лучшему. Я мог только надеяться, что меня обвинят в простых убийствах, а не в осквернении трупов. Я мог бы смириться с тем, что меня назовут сообщником мафии, но я не хотел быть следующим Эдом Гейном.[28]

Господи, что же я наделал?

Они вошли внутрь, и когда я закрыл за ними дверь, то на секунду я подумал о том, чтобы сбежать, перепрыгнуть через выступ дорожки и надеяться, что мои лодыжки не сломаются от падения с двух этажей.

- Надеюсь, мы пришли не слишком поздно… или слишком рано, - сказал Галлахан.

Его вежливость смутила меня. Разве он здесь не для того, чтобы отвезти меня в окружную тюрьму?

Я пожал плечами.

- Вовсе нет, детектив.

- Это офицер Дэвис, - представил он ее.

Она протянула руку. Конечно, если я пожму ей руку, она другой рукой наденет на мое запястье наручник. Но я не мог проигнорировать ее, поэтому прикусил щеку сильнее и взял ее за руку. Два пожатия, и она отпустила ее. Что, черт возьми, происходит?

- Я уверен, тебе интересно, что мы здесь делаем, - сказал Галлахан.

- Да, можно и так сказать.

- Ну, боюсь, я не просто заскочил поздороваться.

Ни хрена себе, Галлахан.

- О. О'кей.

Он неуверенно улыбнулся.

- Не волнуйся. У тебя нет никаких проблем. Мы просто хотели задать несколько вопросов. Не возражаешь, если мы присядем?

Он огляделся в поисках подходящего места. Там был маленький карточный столик, за которым я иногда ел. Галлахан снял плащ и повесил его на спинку стула, прежде чем сесть. Его наплечная кобура заставила меня нервно принюхаться.

- Майк, - начал он, - я пришел поговорить с тобой о твоей старой напарнице, Сэйдж Яворжин.

Я так сильно прикусил щеку, что почувствовал вкус крови. Я ковырял кутикулу на ногте.

- А что случилось?

- Интересно, когда ты в последний раз ее видел?

У меня в голове вспыхнул образ моего покрытого кровью члена, выходящего из окровавленной шеи Сэйдж. Я поерзал на стуле. У меня было достаточно времени, чтобы спланировать свою ложь для бандитов. Но этого я не ожидал. Мне придется плести новую ложь для копов. Я не только понятия не имел, что они ищут, но и знал, что они обучены распознавать дерьмовых лгунов.

- О, Боже, - сказал я, нахмурившись для вида. - Я не уверен в точной дате.

- Тогда примерно.

- Может быть, где-нибудь в конце ноября.

- Вы все еще поддерживаете связь?

Значит, он не знает, что она мертва.

- Нет. Какое-то время нет.

Черт, - подумал я. - Они могут проверить телефонные записи. Надеюсь, они еще этого не сделали.

- Я говорил с вашим старым боссом, - сказал Галлахан. – С Гарри Райкером. Он сказал, что отпустил Сэйдж, когда уволил тебя. 22 ноября. В тот же день, когда была стрельба на станции "Shellby". Он сказал, что у вас сложились неподобающие отношения, и это повлияло на вашу работу.

Если бы Гарри развил свою мысль дальше, мне, вероятно, уже зачитали бы мои права.

- Да, это правда.

Дэвис что-то нацарапала в своем блокноте.

- Значит, вы были любовниками? - cпросил Галлахан.

- Вкратце – да. Это было просто увлечение.

- Она была намного моложе тебя.

Но, совершеннолетняя.

- Да, была.

- Она познакомила тебя с кем-нибудь из своих друзей или родственников?

Я вспомнил Лестера, выходящего из спальни Сэйдж в расстегнутых джинсах.

- Не совсем так. У нее есть двоюродный брат. Кажется, его зовут Лектер или что-то в этом роде. Я встречался с ним всего один раз.

Галлахан и Дэвис переглянулись.

- Расскажи мне о нем, Майк.

- На самом деле рассказывать особо нечего. Он высокий. Тощий. Редеющие светлые волосы. По правде говоря, он выглядел довольно неряшливо. Я встречался с ним только один раз.

- Где?

- В доме Сэйдж, когда я приехал за ней на работу.

- Какую работу? Что это был за день?

- Я не знаю точно, когда, у нас их было много.

Ноздри Галлахана издали слабый свист.

- Этот двоюродный брат, с которым ты познакомился - Лестер Яворжин. Он связан с организованной преступностью. Мы думаем, что он был замешан в нескольких мафиозных убийствах, и у нас есть основания полагать, что Сэйдж была его сообщником в нескольких из них.

Я моргнул.

- Сэйдж - наемный убийца?

Галлахан ухмыльнулся.

- Я знаю, трудно поверить, что такая молодая женщина, как она, может быть замешана в таких делах, но ее кузен Лестер имеет глубокие связи с крупными преступными синдикатами. Я проверил Сэйдж, и оказалось, что у них с ним давняя криминальная история, восходящая к их детству – кражи, грабежи, поджоги, торговля наркотиками и так далее. Если бы не деньги их семьи, они оба уже сидели бы в тюрьме, но за большие деньги можно купить лучших адвокатов. Богатые редко отсиживают срок.

- Как бы то ни было, мы считаем, что Сэйдж помогала своему кузену наводить порядок после этих убийств. Я думаю, что именно поэтому она согласилась работать с Райкером, чтобы узнать от тебя, как убедиться, что на месте преступления не осталось следов ДНК. Иначе с чего бы женщине с такими деньгами браться за такую скромную работу... э-э... не обижайся.

- Ничего cтрашного.

- Ты все еще занимаешься собственным бизнесом по уборке?

- Понемногу.

- М-м-м. Нужно создать себе репутацию, чтобы получить работу, да?

- Да. Ну, вы знаете.

Дэвис продолжала писать, не отрываясь от блокнота. Она была нечеловечески стойкой, киборгом. Галлахан откинулся на спинку стула.

- Сэйдж выполняла для тебя какую-нибудь работу на стороне? - спросил он.

Я решил, что лучше всего дистанцироваться от нее как можно дальше, чтобы сократить сроки наших отношений.

- Нет. После того, как Райкер отпустил нас, все было кончено.

Галлахан снова прищурился.

- Ты можешь припомнить что-нибудь из того, что сказала или сделала Сэйдж, о чем нам следует знать?

Я сделал вид, что обдумываю это, прежде чем покачать головой.

- Не знаю.

Он наклонился вперед.

- Последний вопрос, Майк. Сэйдж и Лестер, кажется, исчезли без следа. Есть мысли, где они могут быть?

В моей голове мелькнула холодная, ледяная грязь, брошенная на выбеленные кости.

- Извините, - сказал я. - Понятия не имею.

Галлахан посмотрел на Дэвиса, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не начать грызть ногти. Мое дыхание застряло внутри, и легкие были готовы взорваться. Детектив кивнул. Дэвис закрыла блокнот.

- Лaдно, - сказал Галлахан. Он открыл бумажник и достал визитную карточку. - Свяжись со мной, если что-нибудь вспомнишь, каким бы незначительным это ни казалось, - oн вздохнул. - Мне почему-то кажется, что мы скоро увидимся, - oн сказал это так, словно хотел сказать: «ты знаешь что-то, чего не говоришь мне». - Послушай, я знаю, как страшно звучит, когда я говорю такие вещи, как организованная преступность и убийства. Я не хочу, чтобы ты слишком боялся говорить со мной. Это серьезное дело, Майк. Мы защитим тебя, если ты станешь информатором. Арест обоих Яворжинов может стать первым шагом к разгрому двух крупных преступных синдикатов в Коннектикуте. Я лично прослежу, чтобы ты и твоя семья были помещены под защиту свидетелей и переселены.

Полицейские дружно встали, а я встал и пожал ему руку, когда он протянул ее.

- Попробуй что-нибудь вспомнить, - сказал Галлахан. На его лице была та же дружелюбная улыбка, что и в скобяной лавке, теплая и искренняя. - Ладно?

- Конечно, детектив. Я помогу чем смогу.

Потом они вышли за дверь.

Я запер ее за ними и вернулся к столу, щелкая пальцами по карточке Галлахана. Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть окружающего мира, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы замедлить сердцебиение.

Я подумал о семье Эндрицци, о Рэе, Эйбе и Боссе. Защита свидетелей звучала довольно хорошо. Если я все сделаю правильно, то смогу не только объяснить все Галлахану, когда дело дойдет до причастности Сэйдж и Лестера к мафии Эндрицци, но и связать с мафией убийства, которые я совершил. Учитывая подозрения Босса о том, что Сэйдж и Лестер предали их ради их соперника, было бы логично, что они нанесли удар по кузенам. Даже если бы мне пришлось признаться, что я несколько раз убирался, я, вероятно, мог бы выторговать защиту, если скажу полиции то, что они хотят услышать, и выйти из клана Эндрицци. Я навсегда покину организованную преступную группировку, и мне не придется постоянно беспокоиться, что Босс узнает, что на самом деле произошло на складе, или что Галлахан обнаружит, что я был так же связан с Лестером, как и Сэйдж. Такой душевный покой был очень соблазнителен.

Если я смогу справиться со стрессом, вызванным всем случившимся, я смогу справиться с судами и свидетельскими показаниями, и я смогу начать все сначала где-нибудь в другом месте, точно так же, как я сделал, когда моя семья переехала, когда я был ребенком, помогая мне избежать роли Майка Эссбрука. На этот раз Майка вообще не будет. Я буду Джоном, Биллом, Хэнком или Дэмианом. Совершенно новый я в совершенно новом месте – может быть, в Финиксе, Чикаго или Сан-Франциско. В кои-то веки я был бы рад переменам.

Но потом я подумал о Кармен и Фэй, и о том, что они чувствовали, когда я появился в доме на днях, требуя, чтобы они все бросили. Они были так расстроены, так обижены моей невнимательностью. Они больше не были маленькими детьми, готовыми поехать куда угодно, куда захотят мама и папа. Теперь они становились молодыми женщинами. У них были свои собственные жизни и друзья. Они ходили в школу, играли и катались на коньках. Здесь у них было чувство общности, ощущение дома. Разлука родителей нанесла им достаточно вреда. Вырвать их с корнем и увезти куда-то, где они никогда не были, лишить всего, включая их имена, было настолько жестоким поступком, что я не стал бы винить их, если бы они никогда не простили меня, потому что я никогда не смог бы простить себя. С девочками еще столько всего нужно было сделать. Если бы я сделал это, то разорвал бы оставшиеся клочки на куски, слишком маленькие, чтобы их можно было починить.

Вместо этого я разорвал карточку Галлахана на мелкие кусочки.

Я останусь здесь.

Я останусь с Эндрицци, очищая кровь, кишки и мерзость для мафии, держа свой рот закрытым. Это позволит моим девочкам счастливо жить здесь, принесет достаточно денег, чтобы дать им все, что они хотят и в чем нуждаются, и сделает меня хорошим отцом на пути к тому, чтобы стать великим. И если меня в конце концов убьют или арестуют, это будет просто моя судьба, и я буду нести ее в одиночку. Я не собирался защищать свою задницу, жертвуя счастьем своих дочерей.

Кроме того, работа была не так уж плоха. У меня это хорошо получалось. И когда Сэйдж не стало, я, вероятно, не буду испытывать искушение делать что-либо из тех мерзких, отвратительных вещей, которым я предавался раньше. Я имею в виду, если бы я оказался наедине с симпатичной мертвой девушкой, которая не была бы слишком изуродована – одной из симпатичных проституток синдиката, или молодыми торговцами наркотиками, или сексуальными девушками-наркоманками – я мог бы немного разгорячиться, зная, что я знаю, понимая, насколько они могут быть податливыми, насколько катарсическим может быть прикосновение свежего трупа. Но это вовсе не означает, что я поддамся этой лихорадке.

Хотя, когда ты отец-одиночка за сорок, становится одиноко. И обнаженным молодым женщинам трудно сопротивляться, когда они не говорят тебе остановиться, независимо от того, какие грязные вещи ты делаешь с ними.

И все же я решил, что, возможно, смогу держать себя в руках. Не то, чтобы я был каким-то извращенцем, как Сэйдж. Она передала мне это, но только немного. Не настолько, чтобы сделать меня таким же, как она, верно? Я только увидел возможность воплотить в жизнь одну-две фантазии и воспользовался ею. Конечно, это было неправильно, но кто не делал то, чего они стыдятся, когда дело доходило до секса? Кто не трахал того, кто был ниже их, кого-то толстого, уродливого или падшего? Кто не использовал секс, чтобы продвинуться в социальном плане или отомстить бывшему? У каждого есть свои маленькие грязные секреты. Когда речь заходит о наших сексуальных желаниях, мы все иногда оступаемся. Люди делают сумасшедшие вещи, когда возбуждены. И да, мысль о вызове на очередную тайную уборку тела мертвой стриптизерши или подростка-наркоторговца заставила мой член напрячься даже без таблетки. Но я бы не возражал. Теперь я контролирую себя, верно?

Возможно.


перевод: Aлекcaндрa Coйкa


Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915



или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

Загрузка...