Темный князь

Часть 2. Сумасшедшая невеста

Постоялый двор, как и все дома в этом селении, был сложен из серого, выветренного камня, но стараниями хозяев его унылость скрашивали ткани. Шелковые полотнища – цвета спелой вишни, молодой листвы и шафрана – свешивались со ставней и балок, смягчая суровые очертания. Вышитые сложными узорами, они шелестели на легком ветру, будто перешептываясь.

Сам двор был большим, просторным и… насквозь пропитанным разными запахами еды. А еще он был полон призраков. Их взгляды были разными: кто смотрел со злобой, кто с пустой безучастностью, а кто – с крошечной, тлеющей искрой надежды.

Проигнорировав это тягостное ощущение, я, в сопровождении молчаливой девушки-служанки, направилась прямо к отцу. И по ходу дела пыталась вспомнить его описание из книги. Было ли оно вообще? В памяти всплывали лишь обрывки: «холодный», «расчетливый».

Комната оказалась небольшой с тяжелой деревянной мебелью, на которой множество постояльцев оставили свой след. За столом, на котором лежали разрозненные закуски, сидел мужчина.

Он был пожилым, худощавым, с прямой осанкой. Его лицо, испещренное морщинами, казалось невозмутимым, будто вырезанным из дерева. Но взгляд… Холодные голубые глаза, пронзительные и ясные, оглядели меня с ног до головы – пристально, оценивающе и совершенно безучастно. На нем был темно-синяя рубаха с воротником стойкой из тонкой шерсти с серебряной нитью по вороту – выглядела дорого. Слишком дорого для главы обедневшего, хоть и древнего рода. На что он живет?

– Ты хотя бы красива, – произнес отец, и его голос прозвучал сухо. Он даже не предложил мне сесть, давая понять мое место – стоять и ждать.

У меня перехватило горло, но я сделала глубокий вдох. Повернулась к слугам, застывшим у двери.

– Оставьте нас.

Они замешкалась, из взгляды метнулись к постояльцу, ища указаний.

– Будет хуже, если они останутся, – сказала я четко, не отрываясь от ледяных глаз отца.

В них мелькнули удивление и настороженность. После секундного колебания родитель сделал едва заметный кивок. Слуги вышли, дверь тихо закрылась, оставив нас в густой, давящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге.

– Сколько длится дорога до императорского двора? – спросила я невозмутимо.

Если уж мы собрались держать лицо.

– Сутки.

– Ты подтвердишь передачу вместе со мной родовых земель на севере, как приданого, – поставила я условие.

Эти земли принадлежали моей матери и были очень необходимы императорской семье. Моя гарантия, что жених не откажется от меня.

– Значит, ты не безумна, – пробормотал отец, проигнорировав мое требование, словно его и не было. В его глазах вспыхнул холодный, практический интерес. – Это… меняет дело.

– Не сделаешь, как я сказала, откажусь от брака в последний момент. И как ты уже понял, тебе не удастся объявить меня в неспособности говорить за себя, – добавила я.

Мужчина медленно, со скрипом отодвинул тяжелый стул и поднялся. Приблизившись, он вонзил костлявые пальцы мне в подбородок, заставив поморщиться от неприятных ощущений. Его лицо оказалось довольно близко от моего, и в этих голубых глубинах я увидела не отцовскую строгость, а холодную ярость хозяина, чью волю осмелились оспорить.

– Кажется, тебя не научили себя вести, – прошипел он.

В ответ я лишь усмехнулась – беззвучно, лишь уголками губ. Годы, проведенные в обители многому, научили Ашу, но характер был не тот. То ли землянка Наташа, которая попала непонятно, как и непонятно зачем в этот темный мир. И очень этим расстроенная.

Тело сработало само. Резкий захват запястья, бросок через бедро с использованием его же инерции. Глухой удар, шелест дорогой ткани о пол.

Спустя пару секунд мужчина лежал, прижатый лицом к прохладным каменным плитам, а я, опустив колено ему на лопатку, сидела сверху, контролируя каждое движение. Он дернулся раз, другой и зашипел сквозь зубы ругательства, задыхаясь от ярости и унижения.

Я знала, почему отец не зовет на помощь. Его положение было не просто неудобным – оно было позорным. А публичный позор мужчины, да еще от руки женщины, в империи бы никому не простили.

Да и если бы позвал… Древний, неумолимый закон гласил: прикасаться к женщине, которая выше тебя по положению, мужчина не мог. Дозволялось это только ее отцу или законному мужу. Или мужчине на порядок выше положением. Таких здесь не было. Поэтому ни один слуга не рискнул бы лишиться рук, чтобы стащить с господина его строптивую дочь.

– Кажется, дорогой отец забыл, в какую обитель он меня отправил и какие «особые» наставления дал директрисе насчет моего воспитания, – цедила я сквозь сжатые зубы. – Тренировали меня много, чтобы спровоцировать сильный стресс, от которого бы проснулся дар шамана. Недоволен результатом? Что так? Я же шаманка! И пора пожинать плоды. Знай, если попробуешь причинить мне вред, я тебе руку сломаю. Или еще что похуже сделаю. Понял?

Все во мне содрогалось от омерзения к этому человеку. Но пока он был нужен.

Подо мной его тело внезапно обмякло, яростная борьба сменилась леденящей неподвижностью. Он повернул голову, насколько позволял захват, и его голос, хриплый и лишенный всякой надменности, прозвучал в каменной тишине с пугающей ясностью:

– Ты… не моя дочь.

От этой фразы я разжала хватку и отпрянула, поднимаясь на ноги. Неужели догадался? Видимо, мозгами все-таки этого мужчину при рождении не обделили.

– Ты злой дух, который вселился в ее тело!

Ан нет. Все встало на свои места. Я лишь присмотрелась к отцу: серьезно он или издевается. Но тот был серьезен и встревожен.

Мужчина медленно поднялся с пола, отряхивая рукава, но его взгляд, устремленный на меня, был теперь иным. В нем не было ярости. Были опаска, настороженность, злость…

– Моя дочь умерла, а ее место занял злой дух, – повторил он.

Ну, если подумать… Не то чтобы он был не прав. Моя душа вселилась в тело Аши, и я была зла.

– Поэтому ты видишь призраков и повелеваешь ими. Дело не в шаманстве. Мне все рассказала директриса. И ты сумела ее обмануть, но меня не обманешь!

Еще немного – и его накроет паника.

– У меня предложение.

Отец опасливо прищурился.

– Ты доставляешь меня в столицу. Ведешь себя как образцовый папочка. Да, знаю, для тебя это будет непросто, но ты или станешь идеальным отцом, или я тебя таким сделаю, – нежненько начала я.

Получилось плохо. Услышав это, отец задумал бежать.

– Смотри правде в глаза. Сбежать ты не можешь. Судя по твоим тратам, деньги ты у заговорщиков уже взял, и их нужно отрабатывать. А я сама до дворца могу и не доехать.

Тут родитель побледнел.

– Ты знаешь?..

– И императорская семья знает. Поверь своей дочурке… вернее, духу. Чтобы они пошли на помолвку с сумасшедшей невестой, нужна веская причина, а именно – земли моей матери.

– Но ты не сумасшедшая, – ухватился за лазейку дорогой батюшка.

Какой же жадный. Боится меня, а отдавать ничего не хочет.

– Они не будут вникать. Используют любой предлог отказаться. Тогда заговорщики быстро избавятся от тебя и меня. Вернее, я избавлюсь от тебя раньше них и попробую скрыться.

– Как ни посмотри, везде расклад плохой, – нахмурился мужчина.

– Если я выйду замуж за темного князя, то ты станешь отцом будущей императрицы. И сможешь спокойно жить на своих землях, которые принадлежат твоему роду по праву. Заплатили за меня тебе немало. Не забывай об этом.

– А смогу ли я бывать при дворе? – начал торговаться отец.

– А захочешь ли ты там бывать? – сладко улыбнулась ему я, напоминая, кто здесь злой дух.

– В любом случае следуем первоначальному плану, – кивнул отец, приняв для себя какое-то решение.

Будет пытаться меня обмануть. Этого я ожидала.

– Моему плану. Помни, я не связана с тобой дочерней привязанностью, и не сомневайся – расправлюсь с тобой без всяких сожалений. Только дай мне повод.

– Ты все же в теле моей дочери, – попробовал заикнуться родитель.

– Не тебе взывать к дочернему долгу, – прорычала я. – Если она начнет взыскивать долги за всю боль, что ты ей причинил, тебе не рассчитаться.

И такая ярость во мне поднялась, что отец отступил назад, выхватив из-за пояса нож. Добрый батюшка!

– Спрячь железку. Помни, если со мной что-то случится до попадания во дворец, то ты не жилец. А теперь я бы поела, – вздохнула, усаживаясь за стол.

Еда, конечно, уже остыла, но по сравнению с тем, чем меня кормили в обители, это просто настоящая амброзия. И я принялась накладывать снедь себе в тарелку, смотря на то, как отец садится напротив.

Первый этап плана прошел успешно.

Наше путешествие проходило в повозке. Такое себе транспортное средство, но другого в этом мире не водилось. Она была, в общем-то, ничего: относительно мягкие тюфяки, запах старого дерева и пыли. Везли нас лошади, но внешне они немного отличались от земных и были крупнее. Остальные животные… Были те, кто походил на привычных мне, были и такие, которые в корне отличались. Не говоря уже о нечисти. Но о ней думать не хотелось.

Первые два часа я даже находила в этой качке некоторое умиротворение, наблюдая, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в пологе, пляшут золотистыми зайчиками на одежде.

Но постепенно начала мерзнуть. Холод, мой вечный спутник, коварный и пронизывающий, начал просачиваться сквозь теплый плащ. И у нас с отцом случилась небольшая борьба уже за его теплый плащ. Главный аргумент: привезти дочь здоровой, не сыграл должной роли. Пришлось отвоевывать силой.

В итоге отец ворча, что уже весна, а нечисть мерзнет в этом мире и так ей и надо, завернулся в меховые вонючие шкуры, проиграв мне битву. Не знаю, что у них тут называют весной, но мир за пределами полога был высечен из льда и белого, слепящего снега. Было сыро и хотелось спать.

Когда заполучила плащ, мне сразу стало чуть теплее, и я блаженно уткнулась носом в воротник плаща, наслаждаясь. Интересно, как обстоят дела в императорском дворце? Есть ли там место где погреться? И сколько там призраков?

Я пока не определилась буду ли пользоваться их услугами. Для меня это вообще легко, но у всего есть цена. Чем больше я привлекаю на свою сторону духов, тем холоднее будет становиться.

По своей сути шаманизм являлся даром незамысловатым. Всего тридцать четыре обряда для контакта с иным миром, одиннадцать – для изгнания вторгшихся сущностей, девять – чтобы нейтрализовать чужое волшебство и семь – для разрыва печатей проклятий. По-настоящему трудных из них насчитывалось от силы полдюжины. Тех, что нуждались в долгой подготовке и были сопряжены с опасностью. Остальные можно было исполнить менее чем за час, если твердо знать последовательность. Это была магия в ее первозданном виде – неотесанная, неукрощенная и очень полезная.

Все эти знания были в библиотеке обители. Но я не простой шаман. В моем случае все тоньше. Ритуалы я изучу и буду пользоваться, всякое может пригодится в жизни. Но общение именно с призраками в моем случае будет иным.

Придется опытным путем прощупывать границы дозволенного и цену, которую мне придется платить. Это меня и беспокоило, но выяснять придется уже в императорском дворце, после заключения помолвки. И до нее надо дожить в этом мире полным опасностей.

Нас сопровождало несколько воинов. Сквозь щель я видела их заиндевелые плащи, напряженные спины. Скудная охрана тревожила. Отец, уловив мой беспокойный взгляд, отмахнулся, и на его тонких губах расползлась гаденькая улыбка.

– В империи безопасно. Твой будущий жених заботится о своей территории и вырезает все опасное под корень.

Его голос звучал сладко и ядовито, и по моей спине пробежали мурашки, не от холода.

Но убедиться в правдивости слов батюшки мне предоставился случай, когда до столицы оставалось часа четыре. Повозка резко, с пронзительным скрипом полозьев по снегу, остановилась. Я тревожно завертелась.

– Что случилось? – запереживала я.

– Не знаю. Шума не слышно. Значит, не ограбление, – спокойно ответил отец, но его пальцы крепче сжали свиток.

Значит не так спокоен, как хочет казаться.

– Ты же сказал, тут безопасно, – зашипела я.

– Нигде и никогда нет абсолютной защиты, – флегматично бросил отец, уткнувшись в текст и хмурясь. – Не переживай. У нас охрана. Она справится.

– А если погибнут? – уточнила хрипло.

– Ну, значит, им не повезло, – пожал плечами этот «добрый» человек. – На повозке амулеты. Ни чудовища, ни люди сюда не проникнут.

Поджав губы, я подалась вперед. Дрогнувшими пальцами слегка отодвинула край полога, осторожно посмотрев в образовавшуюся щель. Холодный воздух ударил в лицо, заставив глаза слезиться. А там…

То ли зверь, то ли мутант – существо с мокрой, свалявшейся шерстью и глазами, светящимися тусклым желтым огнем в сумерках. Оно было похоже на странную вывернутую собаку, но размером с телку, а из пасти, оскаленной в беззвучном рыке, капала слюна, от дыхания шел пар. Дальше я смотреть не стала. Меня затошнило. Мамочки!

Я отпрянула, будто обожженная, вдавилась спиной в плотно набитый тюфяк и плотнее закуталась в плащи, стараясь стать меньше, незаметнее. Отвратительный, непонятный затхлый запах, витал в воздухе.

– Чего испугался, злой дух? – гаденько улыбнулся отец, и в его глазах заплясали знакомые искры злорадства.

– Вот думаю, быстро ли убивают эти твари? Может, мне прикончить тебя раньше, чтобы не мучился? Милосердие для моего «любимого» родителя, – криво улыбнулась я в ответ.

– Мерзкая гадина, – напрягся мужчина. – К лучшему, что ты пойдешь в жены к чудовищу. Вы друг друга стоите.

– То есть мне в супруги достанется хороший человек? Отец очень добр, что так заботится обо мне, – пропела я, чувствуя, как закипаю раздражаясь.

В этот момент полы полога взметнулись вовнутрь, захлестнутые ледяным порывом ветра, пахнущим медью, хвоей и смертью. Мимо молниеносно пронеслись несколько сгустков черного огня, слышались возня и крики. А следом, по девственно-белому снегу, брызнула алая, почти черная в зимнем свете, кровь.

У меня перехватило дыхание. В горле встал тошнотворный ком.

– Что это?

– Хороший человек, который достанется вам в мужья, дорогая дочь, – усмехнулся родитель, взглянув на меня с издевкой. – И его люди. Как иронично, лично выбрался на охоту. Видимо, добыча слишком далеко забрела. Надеюсь, вы будете счастливы с этим прекрасным мужчиной.

Мне нестерпимо захотелось пнуть родителя, чтобы это самодовольное выражение слетело с его лица. Но я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой и отрезвляющей.

«Не нервничай, Наташа. Насилие не выход. Вернее, сейчас для него не время», – твердила я себе, стараясь успокоиться.

Я прислушалась. Снаружи доносились приглушенные командные крики, лязг оружия, хруст снега под тяжелыми шагами. И тишина, наступившая после, была страшнее любого шума. Я уткнулась носом в грубую шерсть плаща, стараясь заглушить сладковато-тошнотворный запах крови, который все еще витал в воздухе. К этому нельзя привыкнуть. Да я и не хочу.

Постепенно голоса стихли, и повозка, с жалобным скрипом, снова тронулась в путь.

– Ну что ж, направляемся в столицу. На днях нас ждет представление ко двору и предложение о помолвке, – голос отца звучал ужасающе буднично.

– Кто бы мог подумать, что именно я буду делать предложение руки и сердца мужчине? – усмехнулась я.

Моя затея, особенно после увиденного, уже не казалась хорошей идеей. Но пути назад нет. Это чужой мир, чужое тело и судьба, которую мне предстоит сделать своей. Еще глубже закутавшись в плащ, втягивая голову в плечи, я закрыла глаза. Сейчас нужно думать не о победе, а о выживании.

Я была холодна, сосредоточена и ужасно, до дрожи, напугана.

Повозка неторопливо въехала за высокие городские стены, окруженные многочисленной охраной. После непродолжительного досмотра нас быстро пропустили внутрь.

Столица встретила разнообразием запахов: тонким ароматом сандала, еды и пряностей, пробивавшимся сквозь вечернюю сырость. Повозка скрипела дальше, пока наконец не остановилась у большого дома. Шум города остался где-то вдалеке – мы прибыли в респектабельный район, далекий от мирской суеты.

У этого постоялого двора для сливок местного общества не было названия. Родовитые семьи чаще всего имели дом в столице, но мой отец не обладал для этого достаточным состоянием – он мог лишь делать вид благополучия, не более.

Едва мы ступили под сень гостиницы, как родитель, мгновенно перевоплотившись из склочного спутника в важного дворянина, зашагал с таким видом, будто вступал в собственные владения. Гостиница была полна призраков, но я старалась не обращать на них внимания, а то так на самом деле недолго сойти с ума.

Нас проводили через внутренний дворик с красивым зеленым деревом и причудливыми растениями, к отдельному павильону-флигелю.

– Твои апартаменты, дитя мое, – кивнул отец на дверь, отделанную перламутром, а сам направился к другой. – Не вздумай бродить ночью. Здешние сады могут быть опасны.

Родитель исчез за своей дверью, не попрощавшись. Слуга в простых, но безупречно чистых одеждах молча распахнул передо мной створки.

Тепло встретило меня, едва я вошла в комнату. Заранее подготовленная жаровня уже прогорела, согревая помещение своим жаром. Воздух был наполнен запахами благовоний и сушеных персиков.

Комната обставлена аскетично, но те немногие предметы, что здесь были, оказались качественными и дорогими: светлое мягкое белье на кровати, стол из черного дерева, большое деревянное кресло у огромного окна, закрытого бумажными панелями.

Попав в этот мир, я уже хорошо знала, как все устроено и чего ждать от окружающих, а вот самого города еще не видела. И ждала, когда слуга оставит меня одну.

Ужин принесли без лишних слов: лакированные подносы с идеально нарезанной рыбой, прозрачным супом, шариками риса и овощами. Вкусная, качественная еда. Не то что в обители. Я ела медленно, наслаждаясь каждой крошкой на фарфоровой посуде.

После трапезы отодвинула поднос и подошла к окну. Раздвинув бумажные створки, я удивленно вздохнула. Гостиница находилась на возвышенности, с площадью и садом, и из окна открывался невероятно красивый вид на город. Это была не полная картина, но все равно было интересно наблюдать за людьми, которые еще не легли спать, за огнями в домах, ощущать жизнь вокруг.

В обители не было ощущения, что я в другом мире – просто каменные стены, настоящая тюрьма. Сейчас же невозможно было не осознать очевидное. Чужой, но все-таки прекрасный мир завораживал.

Вздохнув, я снова закрыла створки. Тихая служанка, появившаяся так же бесшумно, принесла полотенца из нежнейшего хлопка и теплое мягкое платье для сна. Вслед за ней слуги-мужчины внесли лохань с горячей водой и быстро удалились, даже не подняв на меня взгляда.

– Потребуется ли что-то еще, госпожа? – едва слышно осведомилась девушка.

– Да, – ответила я, не оборачиваясь, глядя на свое нечеткое отражение в воде. – Принеси бутылку крепленого напитка. И чашку.

Служанка замешкалась. Сразу было понятно – она не ожидала подобного распоряжения.

– …Крепленого?

– Ты прекрасно слышала. Зачем переспрашиваешь? – уточнила я, покосившись. Неужели папенька отдал особые распоряжения на мой счет?

Девушка, не проронив больше ни слова, исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с подносом, на котором стояли фарфоровая чашка и изящный графин. Она поставила все на низкий столик и бесшумно удалилась.

Я сбросила дорожное платье, а вместе с ним – ощущение этой долгой, грязной дороги. Вода была обжигающе горячей. Я медленно омыла лицо, шею, руки, смывая с кожи пыль и запах страха.

Хорошо, что слуги не остались, чтобы помочь мне помыться. В этом мире водится такая практика, но сейчас я не была готова держать лицо. Очень устала, измотана последними событиями, а впереди не ожидалось передышки.

Согревшись и наплескавшись вдоволь, я облачилась в теплое платье и, после того как слуги забрали лохань, налила в чашку огненной воды. Слегка пригубила – жар побежал по горлу, разливаясь теплом внутри. Посидев еще немного, я погасила светильник, оставив приманку на столе. Юркнув под теплое одеяло, довольно вздохнула – постель оказалась удобной и мягкой.

Но, несмотря на тяжелый день, сон не шел. Мысли бродили и не позволяли уснуть.

Этот мир…

Внешне напоминал средневековье, но…

Здесь не знали электричества, зато магические кристаллы освещали улицы мягким голубоватым сиянием. Не было антибиотиков, но знахари смешивали травы с зачарованными эссенциями, исцеляя раны за считаные дни. В императорских академиях изучали древние свитки, а в то же время крестьяне в глухих деревнях верили, что болезни насылают злые духи.

И все это держалось на одном – силе. Силе меча, силе слова, силе веры. И особенно в империи Рейш, одной из самых жестоких в этой части света.

Империя располагалась на одном из материков в мире, где существовали и другие государства – как сопоставимого размера, так и более мелкие. Необъятные земли, разделенные морскими просторами, соединялись друг с другом то узкими перешейками, то грандиозными мостами.

Порой между этими странами разгорались масштабные войны или незначительные конфликты. Однако наша империя, всегда стоявшая особняком и имевшая местную, специфическую нечисть, практически в них не участвовала.

Империя занимала окраину континентального скопления и владела поистине громадными территориями, большую часть которых, впрочем, покрывали горные хребты. В их недрах таились невиданно ценные минералы, магические источники и уникальные аномальные зоны.

Такое положение делало империю монополистом в торговле множеством уникальных ресурсов и позволяло диктовать свои условия. Но за все в этом мире существует своя цена. Горы, кроме сокровищ и редкостей, порождали разного рода опасных существ и аномалии. Животные, которые забредали туда, никогда не возвращались прежними. Здесь существовали зоны, куда страшно было ступить.

Защитой этих земель и безопасностью империи ведала армия, которой командовал наследный князь. Он обладал редким даром, унаследованным от своих родителей – темным пламенем.

В этот момент мои мысли прервались, в непроглядной темноте помещения мелькнул холодный, зыбкий блик, напоминающий лунный силуэт. Ладонь инстинктивно сомкнулась вокруг прохладной поверхности магического кристалла – артефакта, заменявшего в этом мире привычные светильники. С тихим, почти живым гулом в комнате вспыхнул мягкий, рассеянный свет, и в его сиянии материализовался призрак.

На самом деле призраков, оставшихся в этом мире, не так уж и много. Души чаще всего уходят за грань, чтобы переродиться. Но некоторые, опутанные невыполненными обещаниями, обидой или тревогой, задерживаются в мире живых, становясь его частью, но в то же время и не живя. Такой полуфабрикат.

И чем дольше они здесь, тем сложнее им уйти самим за грань. Через некоторое время это можно сделать только с помощью шамана. А их в империи – раз, два и обчелся… Ну, вы понимаете эту сложную ситуацию.

Сейчас передо мной замер высокий, широкоплечий мужчина с телосложением, выдававшим при жизни силу, теперь обретшей некую тяжелую, плотную воздушность. Его молодость давно прошла, на лице читался груз прожитых лет, а взгляд был тяжелый и мрачный. Этот человек многое повидал при жизни.

Теоретически сердце у меня должно было бы бешено колотиться, леденящий страх – сковывать тело. Но на практике внутри царила странная, безмятежная уверенность, что бояться не стоит. Скорее уж призрак, застывший во времени, должен испугаться меня – живой и дышащей. И имеющей над призраками власть.

– Чего ты хочешь? – мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно.

– Госпоже нужна помощь? – отозвался призрак. Его голос словно доносился издалека, но был прекрасно слышен. Дух оказался вежлив и проявлял почтение.

Договариваться пришел.

В сознании всплыли необходимые знания: сильные призраки получаются из людей с сильной волей. Они могут оставаться незримыми, но влиять на людей физиологически. И столь же часто, утратив связь с человечностью, поддаются мрачному соблазну безнаказанности, сея смерть. Проклятие духа-убийцы липким туманом может перекинуться и на того, кто с ним свяжется. Но у этого мужчины…

Я прищурилась. Вокруг его расплывчатого контура мерцала ровная, чистая белизна. Этот призрак имел возможность, но никогда не совершал насилия. Поразительно.

– Ты давно здесь? – не смогла сдержать любопытства я.

– Два столетия, – последовал быстрый и четкий ответ.

Дух невероятно сильный, наверняка успевший за свои скитания впитать в себя множество знаний. Он прекрасно понимал, кто я и каковы мои возможности.

– Зачем тебе помогать мне? – уточнила я, ощущая, как холод от его присутствия начинает понемногу пробираться под кожу.

– Я смогу уйти за грань, только если окажу услугу шаману, – прозвучало в ответ, и в его голосе впервые проскользнула усталость. – А покинуть пределы империи я не могу.

Так все и было. Шаманы здесь – редкое племя, а такие, кто согласился бы взять на службу призрака, – и вовсе единицы. Двести лет томительного ожидания – это приличный срок.

– Неужели я первый шаман, которого ты встретил?

– Остальные… не сочли сделку нужной или безопасной.

Прошлое время в его словах прозвучало как приговор. Но во мне, напротив, вспыхнула острая, живая искра интереса.

– А я – хочу, – заявила я, и губы непроизвольно раздвинулись в улыбке. – Мне нужна твоя сила и невидимость. Для страховки. А после этого я тебя отпущу. Обещаю.

И я протянула руку ему навстречу, ладонью вверх. Призрак заколебался, его форма задрожала, будто рябь прошла по воде. Затем, медленно и нерешительно, поверх моей ладони легла ледяная, неосязаемая длань – сгусток морозного воздуха и намерения.

– Сделка заключена, – произнесла я твердо. Клятва не требовалась, он не идет ко мне на службу.

И в тот же миг лютый, пронзительный холод, острее любого клинка, вонзился в самое нутро. Дыхание перехватило, сердце на мгновение замерло, а в висках застучала ледяная боль. С трудом выровняв прерывистое дыхание, я подумала сквозь накатившую волну тошноты, что если часто общаться с призраками таким образом, то век мой будет недолог.

Дух исчез, а взгляд упал на напиток, который стоял на столе. Частично способ согреться. Но часто его использовать нельзя. Пока выхода нет – сила требует жертв. Но в будущем придется что-то придумать. Обязательно.

Знать собиралась во дворце по случаю начала весны. Не знаю, о каком начале шла речь: вокруг лежал снег, искрящийся под тусклым солнцем, и стояла страшная холодина, пробирающая до костей. Из обогревателей в этом мире существовали лишь нагретые камни, жаровни или горячая вода в лохани. Вещи, разумеется, архиполезные, если не планируешь отходить от очага дальше трех шагов. А с собой их не потаскаешь.

Заключив вчера договор с призраком (который сегодня был при мне), я продрогла до костей – такое ощущение, будто в меня залили жидкий азот. Нужно скорее искать, чем это компенсировать, долго я так не протяну.

Магов, подобных мне, в мире практически не было. Обычно проводился ритуал, и шаманы платили за услугу духа своей силой – элегантный, можно сказать, безналичный расчет. Я же платила жизненным теплом. С одной стороны – быстрая и удобная, с другой – сомнительная привилегия.

Порывшись в памяти Аши, я выяснила, что, служа шаману вроде меня, призраки, пожелавшие остаться в мире живых, берут часть моего тепла и чувствуют себя хотя бы отчасти живыми. За это они готовы на все. О перспективах, которые это открывало, я планировала подумать позже. Сейчас в моей судьбе слишком много неопределенности, и пока она не решится, не до того. Приоритеты важно расставлять правильно.

К дворцу, сложенному из бежевого камня, с самого утра стекалось множество народа. Это напоминало шествие во время парада, но не стройное, а скорее хаотичное. Благородные господа в роскошных, но явно не рассчитанных на такой холод одеждах; простые люди, облаченные более практично, в шерсть и мех. Сегодня им можно будет посмотреть на выступление императорской четы и узнать свежие новости – все обсуждения проходят открыто. А еще обещали бесплатные угощения и развлечения.

За всем этим я наблюдала из крытой повозки, подсматривая сквозь расшитый серебром занавес паланкина цвета слоновой кости. Отец и охрана ехали рядом, на лошадях. Мы с родителем не обменялись ни словом с утра – прекрасные родственные отношения и полное взаимопонимание. Его спина, прямая как штык, кричала о презрении и страхе ко мне, а я лишь медово улыбалась и ядовито шипела по любому поводу.

Дворец императорской семьи находился в центре города и был построен на горе, вокруг которой и раскинулась столица, обивающая возвышавшиеся камни полукругом. Крыша дворца, как и дерево, которым он был отделан, была красной – яркой и сразу бросающейся в глаза. В сочетании с бежевым цветом камня выходило жутко, но красиво. Над каждым входом висел герб императорской семьи – какой-то хищный зверь, терзающий солнце. Очень жизнеутверждающе.

Вокруг дворца уже шли различные развлечения для народа и гостей империи: слышался гул толпы, звяканье музыкальных инструментов, и по всей округе разносился запах разных яств, приманивая все больше людей.

Два раза в год простым смертным дозволялось приближаться к императорской резиденции: в начале весны и в конце осени. Именно в это время устраивались самые пышные и громкие праздники – видимо, чтобы народ, позабыв о лишениях, стойко переносил их весь оставшийся год.

Дворяне останавливались у крутых, отполированных тысячами ног ступеней и, оставив слуг дрожать у подножия со лошадьми, начинали неспешный, важный подъем, к большому плато на возвышении перед дворцом. Внутрь дворца посторонние не допускались. Входить дозволялось лишь избранным. Вся работа, совещания и собрания, проходили в зданиях, входивших в дворцовый комплекс.

На плато уже собралось приличное количество чиновников и дворян. Они стояли на пронизывающем ветру, который гулял по открытой площадке, и жались друг к другу, стараясь спрятаться за чужими спинами. Господа и дамы в расшитых одеждах походили на напыщенных индюков. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Я же пребывала в отчаянии. Мысли о том, что я не один час буду стоять на этом проклятом ветру, пробуждали желание сбежать. Просто бросить все, и гори оно все огнем. Обреченно посмотрев на отца – который уже раскусил мою проблему (ибо мои щеки и нос наверняка были белы, как снег), и лишь злорадно хмыкнул в свою седую бороду, – я закуталась плотнее в тонкий, но очень красивый плащ, стараясь отогнать мысль столкнуть этого старого интригана со ступенек. Но сейчас было не время для решительных действий – только для вымученного ожидания.

Народу внизу собиралось все больше, было здесь и немало призраков, и пока взгляд бесцельно блуждал по толпе, в голове мелькнула догадка: мероприятие будет публичным, вот почему князь не смог отказаться от невесты. Время жениться подошло, но ни один род не спешил отдать за него свою дочь, несмотря на статус непобедимого воина и наследника престола. Слишком уж горячо было место рядом с троном, вернее, слишком вероятно было сгореть. Слишком много слухов бродило вокруг темного князя. Что и заставило заговорщиков планировать восстание, саботируя брак наследника. Сейчас императорская семья ослабла как никогда, и это был прекрасный шанс.

Взгляд снова пробежал по собравшимся на плато, и еще одно открытие: присутствовавшие здесь мужчины пришли либо в одиночестве, либо с женами. Свободной девицей была лишь я. Прелестно…

Вскоре пестроту одежд знати разбавили красный, черный и золотой – цвета императорской семьи, которая присоединилась к начавшемуся празднику. Эти цвета более никто не мог носить под страхом страшной кары.

Императорская чета была примечательна. Высокий, хмурый и решительный император с темными, почти черными глазами, в которых не было ни искры тепла. Его голову и темные волосы венчала тяжелая золотая корона, а тонкие губы были крепко поджаты. Белая кожа отливала серостью. Его величество владел тьмой – и, если верить данным из книги, именно она давала такой эффект. Значит, император не так давно пользовался своей магией.

Рядом находилась его супруга. Высокая красивая женщина с темными, убранными в сложную прическу волосами. В отличие от мужа в черных, расшитых золотом одеждах, она предпочла пламя – красное платье, на которое был накинут золотой плащ.

В книге было написано, что императрица красива, но своенравна – возможно, из-за того, что обладала огненным даром, – и они с мужем терпеть друг друга не могли, хотя и являлись крепкими союзниками. Союз их, трезвый и расчетливый, образовался после кровавого восстания пару десятилетий назад. Тогда наследнику и нанесли эту самую рану на лице – знак от дворянских родов, что его не признают.

Темный князь, как его прозвали в народе за силу темного огня – наследство от отца и матери, – стоял рядом с императором, чуть сзади и левее. Высокий, темноволосый, красивый, но жесткой, высеченной красотой…

Небольшой шрам на скуле совсем его не портил, а лишь, на мой вкус, добавлял прелести. Золотой огненный взгляд, скользнувший по застывшей толпе, так и вовсе делал этого мужчину роковым. Шикарный был бы муж, если бы не был таким холодным, расчетливым и непредсказуемым. Князь был властью воплоти, живым оружием империи.

Едва не лишившись в детстве жизни, его высочество быстро понял, что в этом мире кто сильнее, тот и прав, и строго контролировал свою магию, как и эмоции, используя их довольно расчетливо. Только вот в книге говорилось, что контроль наследника не так идеален, как хочет показать императорская семья, и трещит по швам. Если присмотреться, в позе мужчины улавливалось напряжение и всепоглощающая концентрация. Но нельзя вечно держать в себе огонь и не давать ему выхода.

В книге… Когда князь сорвется, ближе к концу истории, мало никому не покажется. А как будет сейчас – посмотрим.

И если все пойдет по плану этих интриганов в пестрых одеждах, то именно с этим красивым, непредсказуемым и взрывоопасным мужчиной мне и предстоит брачная ночь. Подобное казалось настолько нереальным, что я не могла относиться к происходящему серьезно и просто наблюдала за всем со стороны, как зритель. Придет момент – и я вступлю в игру, у меня тоже есть туз в рукаве.

Императорскую речь я прослушала вполуха, стараясь унять ледяную дрожь, которую становилось все труднее сдерживать. Я мерзла даже несмотря на плащ, который не очень-то добавлял тепла. Каждое слово императора казалось промедлением. Неужели нельзя побыстрее? Краткость – сестра таланта, в конце концов.

Внизу шумел народ: слушал, наблюдал, ожидал, что же будет дальше. Их лица сливались в пестрое пятно, а от этого гула у меня начинала болеть голова. На плато витало почти осязаемое напряжение, которое, казалось, ощущали все, но притворялись, что все нормально. Вот-вот должна была наступить развязка. И она наступила.

Один из главных заговорщиков – толстый, самодовольный вельможа с глазами-щелочками (его многие не любили, в том числе и мой отец, хотя общее дело всех сплотило) – начал с поздравления. Его голос, размеренный и льстивый, резал слух.

– Грядет весна, новый год, новое начало для империи, и я рад сообщить народу, что знать готова предложить императорскому дому невесту. Князь еще не женат, а уже давно пора бы. Это порождает беспокойство в наших рядах. Мы проявляем заботу о народе и империи и просим принять девушку из самого древнего рода.

Императорская чета спала с лиц, когда осмотрела знать и заметила меня – почти синюю от холода в уголке, мрачную и молчаливую. Сразу видно, счастливая невеста. Император и императрица бегло меня оглядели, перевели взгляд на отца, осознали, что им стараются подсунуть хилую девицу, которая, по проверенным данным, не в своем уме, и очень «обрадовались» этой перспективе. Они поняли, что задумали благородные доны, и перед народом, которого внизу собралась огромная неспокойная толпа, они не могли позволить себе неверных шагов. Сейчас люди колеблются, и в этот день им предстояло определиться, на чью сторону встать.

Наследник же, судя по виду, и бровью не повел – на его лице оставалась маска невозмутимости. Будто я его совсем не интересовала, возможно, так оно и было.

По сюжету, сегодня Ашу жуткими слухами о женихе должен был накручивать отец всю дорогу до дворца, и в этот момент девушке предполагалось пребывать в истерическом состоянии. Она должна была быть запугана и доведена до отчаяния.

Однако в этот раз отцу мотала нервы всю дорогу именно я, язвительно комментируя каждую кочку, погоду и общую несправедливость мира. И доведен до белого каления был именно он. Я же была спокойна и зла, заледенев от холода и мысленно проклиная всех этих надутых интриганов в их шелках.

– Благодарю за заботу. Рад принять в жены выбранную девушку из древнего рода, – резкий, чуть хрипловатый голос князя разнесся над площадью, пока его родители все еще молчали, лишь пальцы императрицы судорожно сжали рукав платья.

Наследник вышел вперед, и, трясясь от холода, который теперь смешивался с напряжением решающего момента, к нему направилась и я. Каждый шаг приближал меня к цели.

Мой наряд, в который облачили меня, был выбран отцом как оружие провокации. Дорогая ткань, серебристо-голубая, она переливалась на свету и притягивала взгляд. А если добавить к этому мои золотистые, слегка искрящиеся, волосы – и я приковывала взгляд и была заметна, как маков цвет на снегу.

– Приданое? – проскрежетал император, и в его вопросе повисла недобрая пауза.

Он был недоволен. В романе за Ашей не дали ничего – это была пощечина императорскому дому, которую те вынуждены были проглотить. Сейчас все ждали того же, даже мой жених, который стоял рядом, вместе со мной перед народом, смотря прямо перед собой и меня не замечая. Мне же было не до его холодности, у меня имелся план.

Дух, с которым мы договорились ночью, сдавил шею отца – краем глаза я отчетливо это видела: невидимые пальцы впились в родителя, заставив того покраснеть. Отец бросил на меня взгляд, полный бешеной ярости и лютой ненависти, и просипел, задыхаясь:

– В приданое идут земли у Роковых гор, прилегающие к императорским.

В этот момент на меня посмотрели все. Заговорщики, у которых все пошло не по плану – на их сытых лицах застыла сначала неловкая растерянность, а затем черная, неподдельная злоба. Жених, не понимающий, что мы задумали – его каменная маска дрогнула, брови чуть сошлись, в огненных глазах мелькнула искра интереса.

Императорская чета… Ее величество замерла, будто затаив дыхание, в ее взгляде вспыхнул внезапный, жадный азарт. Император улыбнулся, быстро переоценивая ситуацию. Союз уже не был для них таким неприятным.

Эти земли были слабым местом рода, желанной территорией, отчасти именно из-за них заговорщики привлекли отца на свою сторону. Из-за них император когда-то хотел жениться на моей матери, но посчитал другой союз более выгодным. Теперь земли перейдут императорскому дому через меня. И именно этот факт подписал мне смертный приговор.

– Принимается. Помолвка считается заключенной, – провозгласил император, и его голос звучал властно и твердо. С моим сумасшествием он разберется позже – этот маленький недостаток был уже простителен для невестки.

И никто не мог заметить духа, который отпустил моего отца. Мысленно я его отпустила, посчитав нашу сделку завершенной. На службе у императора не было шамана – из-за обстановки в стране здесь работал боевой маг, чья сила была велика в физическом смысле, но нечувствительна к тонким материям.

– Тогда мы просим заключить полный союз, – осклабился главный заговорщик, пытаясь вернуть инициативу, но его улыбка была уже напряженной, натянутой. – По счастью, в столице гостит приезжий шаман.

В книге союз Аши и князя не должен был быть полным, и теперь нужно было обдумать новую реальность. В подобном объединении сливаются магические каналы. Если умрет один супруг, за ним последует и другой. В империи с повышенной смертностью такие обряды почти не проводились. Меняя сюжет, я не понимала, что, решая одни проблемы, могу получить новые, которых раньше не было.

– Хорошо, – коротко, без интонации, согласился наследный князь, и его взгляд скользнул по мне.

Народ же ждал моих действий. Продолжения представления.

В этот момент в романе Аша заплакала и упала на камни, прося пощады. Это было очень плохо для союза и ее отношений с супругом. Зато хорошо для будущего переворота, который не входил в мои планы. Поэтому, собрав остатки воли в кулак, я широко улыбнулась и помахала людям.

– Я рада поддержке нашего союза со стороны народа. Каждый из вас важен для империи!

Услышав столь приятные и громкие слова, толпа одобрительно взревела, и этот рокот покатился по площади, смывая гнетущую тишину. Пока я махала, чувствуя, как онемевшие пальцы еще больше коченеют от холода, люди скандировали имя императорской семьи. Но знать и мою будущую семью сейчас интересовало не это, их мучил вопрос: сумасшедшая я или нет? Мои слова, мой жест, прямая спина – все это были речи и поступки вполне вменяемой, даже расчетливой девушки.

Именно в этот момент заговорщики окончательно поняли: что-то пошло не так. Их перешептывания стали резче, позы – скованнее, а взгляды, которые они бросали на меня и моего отца, – откровенно враждебными.

А императорская чета, уловив эту перемену, подошла ко мне, стоявшую рядом с их сыном и единым фронтом оттеснив других, тоже помахала народу с наигранной, но убедительной улыбкой и не позволила никому приблизиться ко мне. Для них я в мгновение ока стала ценной и желанной добычей, которая не только принесла в семью драгоценные, лакомые земли, но и вела себя не как жертва, а как союзница. Пусть пока непонятная, но уже полезная.

Отец хотел было ко мне подступиться – лицо его было злым и растерянным, – но Темный князь решительным, властным движением взял меня за локоть (его пальцы обхватили его твердо, словно тиски) и повлек вглубь императорского дворца. В этом мире помолвка – это практически свадьба. Как только заключается сговор, его уже практически невозможно расторгнуть, и девушка переходит в семью мужа. Поэтому меня забирали во дворец, давая тем самым понять, что теперь я часть императорского дома.

Оглянувшись на отца в последний миг, я увидела, как к нему подходят двое стражников в темных одеждах и, вежливо, но неумолимо, начинают постепенно оттеснять от кучки остальных дворян, изолируя. Родитель смотрел на меня через толпу, и в его глазах горел такой чистый, неразбавленный гнев, что по спине пробежал холодок. Не так он рассчитывал завершить этот день. Изначально он рассчитывал на униженную дочь и торжество над императором, а получил дочь-предательницу и опалу. Еще едва жизни из-за призрака не лишился.

Народу вынесли еще угощения, и они, легко позабыв о подковерной борьбе, праздновали хорошие новости для страны. Дворянам же просто намекнули, что им пора, – давая тем самым изящную, унизительную пощечину, которую не удалось нанести им самим. Сейчас преимущество было у императорской четы, и они этим наслаждались.

А у меня… пока все шло по плану. В голове звенела напряженная, уставшая пустота. Но едва тяжелые, резные двери с глухим стуком закрылись за моей спиной, отсекая шум толпы, я почувствовала, как колени слегка подкашиваются. Я растерялась.

Предстоял новый раунд сражений, и каким он будет, предсказать нельзя. Благодаря моим усилиям сюжет изменился, и теперь я не знала, что ждет меня в ближайшем будущем в этих неприступных стенах дворца.

Императорская чета повернулась ко мне в тишине пустого зала и осмотрела с головы до ног, но как-то по-новому – пристально, без спешки. Император – испытующе, оценивающе. Императрица – с живым, неподдельным любопытством и тенью улыбки в уголках губ. Мой будущий муж… Его взгляд был пристальным, изучающим и проницательным. Он смотрел так, будто пытался разгадать загадку.

«Хороший будет император», – пронеслось у меня в голове. – «Лучше, чем его родители».

Человек, с детства познавший горечь власти, будет с ней особенно аккуратен и нежен. Его жадность будет мягкой, обволакивающей. И сейчас он неспешно прикидывал, где же мое место в этом новом уравнении, какую пользу или угрозу я представляю.

Я же стояла в этой давящей тишине и, молча сохраняя на лице легкую, вежливую, почти дежурную улыбку, рассматривала всех в ответ, не опуская глаз. Эта немая игра в гляделки была еще одним маленьким испытанием. И через несколько минут напряженного молчания, которое показалось вечностью, императрица наконец сказала:

– Вас проводят в комнаты, которые будут закреплены за вами и после завершения брачного союза. Вы, верно, устали и замерзли? Идите, отдохните. Ваши вещи вам принесут. А потом мы все пообедаем и познакомимся. Свадьба будет завтра, – ее голос прозвучал удивительно мягко, почти тепло.

– Пусть столь радостное событие свершится побыстрее, – добавил император, и в этих словах прозвучал ледяной намек.

Пока меня не убили. Если заговорщики успеют до завтрашнего обряда, который уже нельзя будет расторгнуть, для них это будет наилучшим выходом – выждать, изменить планы и нанести удар снова, уже без такой неудобной помехи, как я. Если не успеют, то убить меня станет сложнее, а вместе со мной погибнет и будущий супруг, – а это совершенно другой расклад и общественный резонанс.

Мой жених не сказал ничего, лишь продолжал смотреть своим тяжелым, огненным взглядом, который казался мне почти физическим прикосновением.

– Благодарю, – учтиво склонила я голову и двинулась вслед за молчаливой служанкой, появившейся словно из ниоткуда.

А сама, отвернувшись, едва держалась на ногах. Волнение и страх, до этого спрятанные глубоко в душе, наконец вышли наружу, смывая кажущееся спокойствие. И сквозь эту бурю эмоций пробивалась острая, почти ликующая мысль: получилось.

Все прошло гладко и по плану. Надо будет позже уточнить, что там с моим отцом, пока его не «уговорили» рассказать все, что он знает. Сейчас же… сейчас меня, словно награда, ждала обещанная, желанная, горячая вода! Эта простая мысль в данный момент казалась величайшим благом.

Провокация со стороны знати ожидалась, мы были к ней готовы, но то, что они решили устроить сегодня… столь явную, публичную ловушку – такого я предположить не мог. Заговорщики с размахом разыграли карту помолвки, но, судя по их окаменевшим, а затем и искаженным яростью лицам, когда отец моей теперь невесты объявил приданое… итог для них был столь же неожиданным. Аша Нортан оказалась настоящей темной лошадкой, подложившей свинью собственным благодетелям. Мысль об этом вызвала во мне нешуточный интерес. Каковы истинные планы этой девушки?

– Что делать? Будем заключать союз? – взволнованно, почти панически спросила матушка, нервно сжимая в руках край широкого рукава своего платья.

– Какой у нас выбор? Отказаться нам не позволят, – холодно констатировал отец, его пальцы барабанили по резному подлокотнику деревянного кресла. Сразу после произошедшего мы расположились в его кабинете, чтобы обсудить случившееся. – Народ уже увидел ее и одобрил союз. Да и выбор невест у нас, по правде говоря, невелик. Все, кто мог, уже поспешили пристроить дочерей подальше от нашего дома.

Услышав это, я невольно поморщился. Прикасаться к человеку, обезображенному шрамами, которые тот получил в связи с трагическими событиями в жизни, по поверьям, значило навлечь на себя нескончаемые несчастья. И меня избегали, как могли.

Меня же вполне устраивал тот факт, что люди меня сторонятся и боятся. Чем их меньше вокруг, тем мне спокойнее и лучше. Но именно из-за моего характера, дара и этих проклятых отметин, возникли проблемы с народным одобрением. Данным фактом и планировали воспользоваться заговорщики, подсунув мне в жены якобы сумасшедшую – что бы окончательно дискредитировать и меня, и семью.

– А что, если она и вправду не в своем уме? – заломила руки матушка, и в ее глазах мелькнула знакомая, опасная искорка. Она была вспыльчива от природы, а ее редкий, огненный дар лишь усугублял буйный нрав, с которым она боролась постоянно и не всегда успешно.

– Вопрос в том, насколько? Если немного, то простительно, – философски пожал плечами император, и в его тоне прозвучала привычная, едкая насмешка. – Я вот живу с такой женой – и ничего.

Со стороны супруги в него тут же полетела тяжелая глиняная ваза со стола. Она с громким лязгом разбилась о стену в сантиметре от головы императора и рассыпалась на острые черепки. Отец едва успел увернуться. Слуги и я уже давно привыкли к подобным сценам и относились к ним со спокойной, уставшей безучастностью. Вот и сейчас служанка, не проявляя ни удивления, ни страха, молча подошла и почтительно начала убирать осколки.

– А я о чем говорю, – осуждающе покачал головой отец, сглаживая несуществующую морщинку на дорогом шелке.

Я внутренне не одобрял его провокации. Матушке и без того было невероятно сложно уживаться со своим даром, а он прекрасно знал все ее болевые точки и безжалостно на них давил. Но и мать знала, куда ударить в ответ, чтобы было больно.

– Сам выбрал, – прошипела она, и голос ее дрожал от обиды и гнева. – Когда нужен был сын с сильным боевым даром, ты легко пошел на союз со мной. Но не смог защитить свою семью, когда это было нужно!

– Ты… – лицо отца исказила гримаса, и в воздухе запахло грозой.

– Достаточно, – произнес я ровным, но таким тоном, в котором зазвучала сталь.

Родители мгновенно умолкли и с тревогой покосились на меня. Они всегда переживали за контроль моего дара. Огонь, бушующий внутри, подкрепленный самой что ни на есть истинной тьмой, было сдерживать невероятно сложно. Усмирить эту бурю могли помочь лишь две вещи: либо бой, да такой, чтобы я выложился на полную, исчерпав силы до дна. Поэтому я так часто сам возглавлял рейды против чудовищ. Это давало популярность в армии и их слепую преданность. Родители же не одобряли – я единственный наследник и безрассудно подвергал свою жизнь опасности.

Но был и другой способ – женщина и интимная связь с ней. Даже не будучи женатым, можно было договориться во дворце, за плату, о такой услуге. У отца несколько раз получалось. Так же в империи существовали заведения, куда можно было обратиться, но из-за моих шрамов и опасности дара, со мной не хотели иметь дела даже за приличные деньги. Но что еще хуже, это рождало разные слухи, которые могли использовать против семьи. Поэтому оставался первый вариант.

И вот теперь, внезапно и неизбежно, у меня должна появиться супруга. Глядя на моих родителей, которые, по общему ощущению, с моего появления на свет не посещали личных покоев друг друга, рассчитывать на жену как на отдушину и помощь в управлении даром мне вряд ли стоило.

– Скоро обед, нам нужно переодеться, – нарушил я тягостное молчание. – Думаю, начать отношения с госпожой Нортан стоит с хорошей ноты. Вдруг она и вправду встанет на нашу сторону. Что бы ни задумали заговорщики, сейчас для нее казнь императорской семьи вряд ли желательна. Ведь теперь формально и она ее часть.

– Надеюсь, боги будут милостивы к нам в этот раз, – тяжело вздохнула матушка, потирая виски.

– О да, – с притворной легкостью подхватил отец. – Надеюсь, новая женщина в нашей семье хоть немного исправит ситуацию. Ведь сейчас народ недоволен в первую очередь императрицей. Он видит, что она не знает своего долга и не выполняет обязанности ни перед мужем, ни перед народом. А с последнего мы спрашиваем по всей строгости за малейшую провинность. Люди не готовы простить матери единственного наследника такого… эгоизма. – Его величество сделал многозначительную паузу, прозрачно намекая, что мать избегает супружеских обязанностей и внимания к подданным. Их холодная война и взаимные упреки давно не были секретом ни для кого.

На этот раз родительница не стала кричать. Она с мертвой, ледяной точностью запустила в супруга тяжелым фарфоровым горшком для цветов, который тот на этот раз поймал с рефлекторной ловкостью, и гордо, с прямой спиной, покинула комнату, громко хлопнув дверью. Я лишь укоризненно посмотрел на отца.

Впрочем… Как бы они ни спорили, ни ранили друг друга, главное для них оставалось неизменным: я и защита империи. И народ, чуткий к исполнению традиций и не прощавший пренебрежения собой, действительно не любил мою мать. Так же, как не любил и меня.

Матушка бежала от реальности и пропадала в своих волшебных садах, мало интересуясь делами и нуждами подданных. Пренебрежения власть имущих не прощают никто и никогда. Этот жестокий урок я усвоил еще в детстве. Что ж, значит, пора готовиться к встрече со своей будущей женой. К встрече с этой загадочной, золотоволосой загадкой, которая только что переиграла этих пожилых интриганов.

Кто ты такая, Аша Нортан?

Комнаты, в которые меня определили, были роскошны – насколько это вообще возможно для этого мира. Просторные, с алыми, отполированными до зеркального блеска деревянными колоннами, задрапированными разноцветными, невероятно мягкими на ощупь тканями и тяжелой резной мебелью. Большая, утопающая в подушках постель, отдельная комната для одежды, балкон с видом на внутренний сад и гостиная, где я могла, по идее, принимать посторонних. Например, супруга. Мысль об этом вызвала внутри смесь едкого сарказма и легкой паники.

Пока что порядки этого мира казались мне дикими и нелепыми, но стоило начинать привыкать. Этикет здесь был отдельным видом извращенства, который нормальный человек не в силах был понять. Но… ничего не поделаешь. Благо, в моем сознании хранился обширный, еще не до конца освоенный архив знаний прежней владелицы этого тела. В будущем это могло помочь.

Плащ снимать не хотелось категорически. Хотя в покоях было гораздо теплее, чем на ветру на площади, согреться я так и не могла. Какая-то ледяная пустота все еще сидела глубоко внутри. Если так придется провести всю оставшуюся жизнь, это станет настоящей, изматывающей пыткой.

Но когда в комнату внесли огромную деревянную лохань, от которой валил густой, манящий пар, я едва сдержалась, чтобы не запрыгнуть в нее с разбега. Это было единственное, настоящее спасение для моих промерзших до самого нутра костей. Быстро раздевшись, я с наслаждением погрузилась в почти обжигающую воду и закрыла глаза, ощущая, как тепло наконец-то начинает пробивать мою ледяную скорлупу.

В этот раз меня мыли и одевали служанки – очень непривычное, неприятное ощущение, но пришлось смириться. Мне уже стало понятно: самостоятельно хорошо промыть такую густую, длинную копну волос непривычными средствами, а потом еще и тщательно смыть – без помощи я бы точно не справилась. Вода сама собой, как на Земле, не лилась, и омовение требовало дополнительной, сложной возни.

Слуги же двигались молча, эффективно, их пальцы были ловкими, а лица – бесстрастными. Я чувствовала себя манекеном, дорогой куклой, которую готовят к очередному представлению.

Уже одетая и почти готовая к обеду, я отпустила духа в иной мир, проведя небольшой, тихий ритуал благодарности. Он сослужил свою службу и получил обещанную награду – глоток энергии и свободу. Напоследок его шепот, похожий на шорох сухих листьев, донес до меня весть: мой отец сейчас сидит в верхних покоях под усиленной охраной. Император, оказывается, «опасается за жизнь будущего родственника». Очень предусмотрительно и цинично.

С исчезновением духа знакомый холод немного отступил, но не до конца. Надо будет порыться в знаниях Аши поглубже и найти постоянную защиту от этой вечной внутренней стужи. Несомненно, чтобы выжить во дворце, мне понадобятся свои, невидимые глаза и уши. И лучше призраков кандидатов не найти. Но для этого нужны силы и умение защищаться, чтобы не замерзнуть насмерть при первом же серьезном вызове.

Вздохнув, я вышла из покоев и направилась за ожидавшим меня у дверей немым слугой – высоким, худым мужчиной с пустым взглядом. Императорская чета и наследник уже ожидали меня в небольшой, уютно обставленной столовой. Воздух был пропитан насыщенным ароматом мясных блюд, но было и что-то еще. Напряжение, ожидание…

Склонившись перед правителями в почтительном поклоне, я приняла приглашение сесть. Все трое разглядывали меня с откровенным, нескрываемым любопытством, словно диковинную зверушку, пока слуги расставляли блюда. Дело было явно не в моем наряде – я почти не обратила внимания, во что меня облачили, лишь отметив про себя мягкость и легкость дорогой шерсти. Слегка влажные после мытья волосы были рассыпаны по плечам, и я ловила себя на мысли, что сейчас мне куда больше нужен был бы простой шерстяной плащ, чем вся эта красота.

Зябко передернув плечами, я неожиданно поймала на себе пристальный, изучающий взгляд сидящего напротив мужчины. Его глаза, огненные и будто светящиеся изнутри, были прикованы ко мне. Означало ли это, что князь находит меня привлекательной? Опыта личных отношений с мужчинами в этой жизни и в этом обществе, у меня не было вообще, поэтому судить было сложно.

Императорская чета сидела по краям стола, создавая иллюзию уютного, почти семейного обеда, если не обращать внимание на давящее молчание, повисшее между нами.

Первое время мы просто ели, утоляя голод. Чтобы не нервничать, я сосредоточилась на еде – и должна была признать, что кормили во дворце превосходно. Даже в престижной гостинице в столице не могли сравниться, а уж обитель и подавно.

– По вкусу ли вам еда? – спросила наконец ее величество, начиная светскую беседу. Ее голос звучал ровно, но в глубине глаз я видела настороженность.

– Да, она прекрасна, – улыбнулась я, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком натянутой.

Мужчины молчали, продолжая есть, но я все равно чувствовала их внимание.

– Вы уже практически моя дочь, могу я звать вас Ашей? – уточнила женщина, и в ее тоне я уловила насмешку.

Как будто я могу ей отказать.

– Конечно, – ответила вслух, продолжая сохранять вежливый тон.

– Аша, скажите откровенно, вы добровольно согласились на помолвку с моим сыном? – неожиданно, нетерпеливо спросила императрица. Его величество поморщился – он явно не одобрял прямолинейности супруги.

Мой же жених… был молчалив и невозмутим. Он вообще живой?

Я начала подбирать слова, не желая создать конфликтную ситуацию, а затем внутренне махнула на это рукой. Усталость, холод и общее напряжение взяли верх. Лучше нам сразу быть откровенными друг с другом, а то я окончательно чокнусь в этих стенах, если нужно будет вести двойную игру еще и с так называемой семьей.

– В общем, отец особенно не спрашивал моего мнения, – сказала я прямо, глядя ей в глаза.

Император резко кашлянул, подавившись куском мяса в соусе, императрица замерла, и ее пальцы судорожно сжали край скатерти. Князь все еще оставался невозмутим. В отличие от родителей, опустошавших кубки с крепленым напитком, он пил только воду. И что-то мне подсказывало, что автор книги была права: контроль над его опасным даром действительно висел на волоске.

Жених заметил мой пристальный взгляд, устремленный к его кубку, и в ответ я получила ироничный прищур. Следом мне задали закономерный вопрос, в котором звучало скорее любопытство, чем упрек:

– Почему моя дражайшая невеста не пьет хмельных напитков?

– Мне не нравится их вкус, – честно ответила я, пожимая плечами.

Уголки губ темного князя дрогнули и на мгновение сложились в едва уловимую, но однозначную улыбку. Это было быстрое, почти интимное мгновение, обнажившее истинные эмоции.

– Аша, вы поддерживаете заговорщиков? – внезапно, без предисловий, спросил император, и его голос прозвучал жестко и прямо.

А еще жену осуждал за прямолинейность.

Я в этот момент как раз ничего не ела, поэтому подавиться не могла, хотя возможность была великолепная. Я отвлеклась от глобальной проблемы, собравшей нас здесь, – меня начал интриговать мой будущий муж, забирая все внимание. Пожалуй, я стала ловить себя на мысли, что он мне… симпатичен. Это был тот смутный, первый интерес, когда вы смотрите на человека, еще даже не понимая, почему ваш взгляд то и дело возвращается к нему.

– Нет, – снова ответила я максимально честно и нейтрально. – Иначе на площади я повела бы себя иначе.

Таких прямых ответов от меня явно не ожидали. Видно было, что обед идет совсем не по тому сценарию, который наметила императорская чета.

– Полагаете, нас так легко свергнуть? – уточнил темный князь, и в его вопросе не было обиды, лишь неподдельное любопытство.

– Да, – сказала я, не смущаясь. – Поддержки знати у императорской семьи никогда не было, а сейчас они почувствовали вашу слабость. Народ колеблется. Если правящий дом окончательно впадет в немилость, начнется смута, и одна лишь верность армии тут не поможет.

– Вы очень уверены в своих рассуждениях, – задумчиво, без капли гнева заметил император, отпивая из кубка.

– Я с ней согласна, – неожиданно вступила императрица, и ее тон резко сменился, стал более естественным, неформальным. – К чему эти игры? Тут все все и так понимают.

– Если бы ты все понимала, мы бы не оказались в такой ситуации, – прищурился монарх, и в его голосе зазвучала знакомая, едкая усмешка.

«Мне кажется, или они сейчас при мне… ругаются?» – в недоумении подумала я. Нервно покосившись на венценосную чету, я встретилась взглядом с их сыном. В его глазах плясали смешинки.

– Добро пожаловать в семью, – невозмутимо заметил он, и я поняла, что подобные перепалки между его родителями – обычная норма жизни.

– Нет смысла притворяться и что-то выспрашивать, – вздохнула императрица. – Обряд будет проведен завтра, с этим лучше не тянуть. После него покушение на тебя будет совершить куда сложнее – на плаху отправятся уже придворные.

– Почему вы так заботитесь о моей жизни? – спросила я прямо, решив, что раз уж пошла такая откровенность, то стоит дойти до конца.

– Родители переживают, что на меня больше никто не позарится, – невозмутимо, с легкой самоиронией пояснил наследник, приканчивая свою порцию.

– Оу, – только и вымолвила я, слегка опешив от такой формулировки.

И решила последовать примеру жениха – а то так и не поем нормально в этой атмосфере всеобщей эксцентричности.

– Наш мальчик необычный. Он стоит на страже империи со своей силой, – с внезапным жаром вступила императрица, и в ее глазах вспыхнула материнская гордость, смешанная с болью. – Но никто этого не ценит и все воспринимают как само собой разумеющееся.

«Да, это плохо. С этим придется поработать», – тут же, почти машинально, подумала я.

В голове уже начали складываться контуры плана. На Земле я работала маркетологом и хорошо знала: главное – правильная подача. Имидж – это все.

– Ты просто не видела, как он защищает…

– Видела, – невежливо перебила я ее величество, вынырнув из своих мыслей.

За столом повисла гробовая тишина. Все трое уставились на меня.

– Где? – спросил император, но взгляд его тут же метнулся к сыну с немым вопросом.

– Пока мы ехали ко дворцу, на наш обоз напали чудовища, – объяснила я спокойно. – Именно отряд его высочества решил с ними проблему. Я видела все, что происходило, и силу моего дорогого жениха. Должна сказать, во время работы у вас очень… романтичный образ. – Я позволила себе легкую, чуть насмешливую улыбку.

После этих слов поперхнулся водой уже темный князь, слегка склонившись над столом. Его отец смотрел на него с внезапным интересом.

– Значит, это судьба, – произнес жених, вытирая губы, и его пристальный, изучающий взгляд снова упал на меня. Он явно не поверил моим словам насчет «романтики» и теперь ломал голову, что же у меня на уме на самом деле.

– Сын, ты несерьезен. Нужен наследник, – хмуро напомнил император, и его взгляд скользнул по мне, оценивающе и жестко. – Надеюсь, твоя невеста понимает, что семья, дворяне и народ будут от нее ждать.

– Конечно, – кивнула я, стараясь выглядеть убедительно. Что уж тут могло быть непонятного? – Всякая женщина знает, в чем долг жены и хранительницы очага.

Поймав ироничный, откровенно не верящий взгляд жениха, я поняла: он думает, что ничего я не знаю и просто храбрюсь. Как же, ведь у него шрамы, темная опасная сила и все такое. Этот мир с его странными порядками… Вообще непонятно, как они здесь размножаются.

– В таком случае я рад, что обряд будет завтра с утра, – сказал темный князь, и в его голосе прозвучала явная ирония. – Полный обряд. Если со мной что-то случится, то умрем мы оба – потоки и ауры будут объединены неразрывно. На всякий случай поясняю.

Об этом я уже читала в книге, поэтому ничего нового он мне не рассказал, и я лишь улыбнулась.

– Жду с нетерпением, – заверила его, спокойно доедая последние кусочки на тарелке.

Хорошо прошел обед. Мне все понравилось.

Когда трапеза завершилась, меня отпустили в мои покои. Дорога по безлюдным тихим коридорам казалась бесконечной. В этих отполированных из бежевого камня пещерах было некомфортно, и холод снова накатил на меня, заставляя пальцы неметь. Я поняла с отчаянной ясностью: защита нужна не завтра, а сейчас, сию минуту. Поэтому, едва войдя в комнату, я зарылась в гору одеял на огромной кровати, накинула на плечи самый теплый плащ и попыталась сосредоточиться.

Сидя в этом импровизированном гнезде, я рылась в хаотичном потоке информации в голове, выуживая одно воспоминание за другим. Заклинания барьеров, ритуалы призыва тепла, обереги от чужой магии – но все, что находила, либо было либо невыполнимо для шамана, либо было слишком трудновыполнимым. Одеяла и шерсть лишь немного, с внешней стороны, облегчали мое состояние, но главный холод давил изнутри, будто ледяное ядро в самой глубине груди.

Психанув от беспомощности, я сбросила одеяла и вышла на балкон. Ледяной ветер сразу впился в мое бледное лицо, заставив поежиться. Мне отчаянно нужно было прочистить мозги, которые от напряжения и усталости, казалось, уже закипали. А холод… что с того? Я и так мерзну. Чуть больше, чуть меньше – какая теперь разница.

Ветер холодил щеки, плащ кололся сквозь тонкую ткань платья. Этот плащ был самым теплым, из всех, что меня были, и оставалось только одно – просто терпеть. В голове крутился навязчивый вопрос: почему в книге ни слова не говорилось об этой проблеме Аши и ее решении? Неужели она так и не стала полноценным шаманом? Заговорщики, несомненно, знали о моих способностях – иначе зачем было просить полный обряд? Он возможен только для людей с даром. А вот знает ли императорская семья, какой у меня дар?

– Моя невеста скучает? – неожиданно сзади раздался тихий низкий голос, и я вздрогнула, не слышав приближения мужчины. Из тени за спиной на балкон вышел темный князь.

Решил пообщаться лично, без свидетелей?

При виде его, в одной лишь тонкой рубашке из темного шелка, наброшенной на плечи поверх штанов, я невольно повела плечами, ощущая новый приступ холода просто от одного взгляда. Ужас какой. Ему нормально вот так?

– Думаю. Вечер перед обрядом для каждой девушки волнителен, – ответила я, не сводя взгляда с князя.

– Да? Может, вы волнуетесь об отце. Вы о нем ни разу не спросили, – заметил его высочество, и в его тоне сквозило любопытство.

– Я и так знаю, где он, – покосилась на жениха, и на его обычно бесстрастном лице заметила легкую тень недоумения. – Мне призраки рассказали. Вам разве не доложили? Я шаман.

– Моя вторая половина полна неожиданных талантов. Я доволен, – произнес князь, и в его словах прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. Мужчина сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. – Но мне кажется, вы сдерживаете отвращение по отношению ко мне. Зачем же тогда согласились на этот брак?

– Вы ошибаетесь, – твердо ответила я, глядя мужчине прямо в глаза. – Ваши выводы неверны.

– Неужели? – усмехнулся жених, и в этой усмешке было что-то хищное, испытующее. – Тогда вы не будете против небольших… знаков внимания?

И, не дожидаясь ответа, он сделал еще несколько шагов, пока не оказался совсем близко. От князя исходило сухое тепло, которое я ощущала кожей даже сквозь ледяную ауру собственного тела. Темный огонь.

– Говорят, в остальных королевствах очень популярен этот жест восхищения, – проговорил мужчина тихо, почти шепотом. Его рука, сильная, с шершавыми от оружия ладонями, взяла мою – холодную и безвольную. Он медленно поднес ее к своим губам и прикоснулся к тыльной стороне ладони. Его губы были обжигающе горячими на моей ледяной коже, а взгляд все это время пристально наблюдал за моей реакцией, выискивая признаки страха или брезгливости.

К себе я тоже прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то, кроме внешних ощущений. Но внутри не поднялось ничего, кроме волны странных, приятных мурашек, побежавших от точки соприкосновения по всей руке.

По глазам князя было видно – он ожидал меня шокировать, заставить отпрянуть. И я не сдержала легкой, почти безумной улыбки, глядя, как в его взгляде рождается замешательство. Смотря снизу вверх на это недоумение, я усмехнулась и, действуя почти на автомате, свободной рукой коснулась кончиками пальцев одного из самых заметных шрамов на его лице – длинной, неровной полосы, пересекавшей скулу.

Мужчина резко дернулся, будто от удара током, но не отстранился.

– Вам разве не говорили, что я странная? – спросила тихо, все еще касаясь шрама.

– Говорили, – пробормотал жених, и его взгляд, пылающий и нечитаемый, на мгновение скользнул по моим губам, а затем снова вернулся к глазам.

Случайный взгляд? Или наследник не так равнодушен, как хочет казаться? Мысль пронеслась яркой, будоражащей искрой. Есть ли у него в этом деле опыт?

У меня его не было ни на Земле, ни здесь. И вот теперь мой шанс на какую-никакую личную жизнь стоит прямо передо мной, завтра у нас обряд. Я не знала, как сложится наша дальнейшая жизнь, но, если завтра что-то сорвется в последнюю минуту, я, кажется, в самом деле всех передушу от разочарования. Должно же хоть когда-нибудь что-то пойти по плану в моих личных отношениях?

– О чем вы думаете? – неожиданно спросил князь. Он и не планировал отпускать мою руку, все так же крепко держал ее в своей, и не отступал. Его близость, его пристальный взгляд и исходящее от него тепло начинали действовать – мне становилось жарко, и это был не внешний жар, а какой-то внутренний, сбивающий с толку.

«Может, удастся уговорить его остаться на ночь?» – промелькнула вдруг абсурдная, дурная мысль. Ничего такого, не подумайте. Пусть просто посидит рядом, подержит за руку до утра. Чтобы не было так холодно и одиноко.

– Хочу, чтобы побыстрее наступило завтра и прошел обряд, – призналась я вслух, наблюдая, как он отреагирует на такую прямоту. – Но боюсь, что что-то сорвется в последнюю минуту.

Князь сверкнул глазами, и в них вспыхнула та самая стальная решимость, которую я видела сегодня на площади. Его пальцы сжали мою кисть почти болезненно, но в этой боли была странная надежность.

– Ничего не случится. Ни с вами, ни с обрядом. Это я обещаю, – сказал он твердо. – Вы свой выбор сделали, как и я свой. Теперь нам дальше идти с этими решениями по жизни.

Я безоговорочно ему поверила. В его голосе, в его взгляде не было ни тени сомнения. Этот мужчина был надежен, как скала, и так же непоколебим. Настоящая, ожившая мечта о хоть какой-то опоре в этом хаотичном мире. Неужели мне наконец-то повезло?

Снова поднеся мою руку к губам, он оставил на ней еще один, более мягкий поцелуй, будто ставя печать о своем обещании. Затем его пальцы разжались, и он так же тихо, как и появился, растворился в темноте соседнего балкона, скрывшись за дверью в свои покои.

А я осталась стоять на балконе. И снова, как только его теплое присутствие исчезло, леденящий холод вернулся, обрушившись на меня с новой силой, пробирая до самых костей. Стало невыносимо одиноко. И все, что теперь оставалось, – это сидеть в этой роскошной, холодной комнате и ждать. Ждать завтрашнего дня, который должен был все изменить. Или окончательно испортить.