Глава 23 Москва декабрьская

Вывалившись после осточертевших анализов и тестов на улицу, я подставил лицо зимнему низкому солнцу. Пусть и не май месяц, но после постоянно хмурого севера до слез радостно увидеть настоящий солнечный день.

— Прохлаждаешься?

«Лёгок на помине!»

Упомяни черта, и он тут как тут! Около лестницы встал Ярослав Зайцев, человек от Центра, нашедший меня в новом мире в прошлом июне. Не сказать чтобы мне было так приятно видеть служивого перед собой, но я был вежлив:

— И вам не хворать, товарищ!

— Я так понимаю, что у тебя ко мне есть некие претензии?

— Все охранника припоминаете?

Ярослав еле заметно поморщился. Видимо, моя отвязность по отношению к местной охране ему не особо понравилась. Ничего, съест, никуда не денется! Я ему нужен больше, чем он мне. Об этом еще в прошлый раз Проф наглядно объяснил. Чтобы силовики из себя ни корчили, но в Центре они ниже рангом ученой братии. А я в нее уже полноправно вхожу.

— С этим разобрались. Не годятся старые волкодавы для здешней работы. Хотя и ты мог быть повежливее.

— Какой уж есть!


Ярослав строго посмотрел на меня снизу вверх. Службистское прошлое не позволяет ему спустить все на тормозах:

— Спускайся давай и прекрати ёрничать. Столько годков дедушке, а все шило в заднице играет.

— Евген ведь заявил, что я буду вечно молодым. Так что уж извиняйте!

— Оставим этот вопрос науке. У меня разговор совсем по иному и более насущному поводу. И, скажи на милость, когда ты успел подружиться с группой Васильева?

— Это те крепкие ребятишки? Так мы с ними побаловались малёхо в спортзале. Подубасил я их ломиком в китайском стиле.

— Чем-чем?

— Ломиком обычным. Каким лед колят. Шеста же со мной не было.

Зайцев проницательно глянул на меня, а затем коротко хохотнул. Вот знал я, что этот человек не так прост и совсем не друг мне, но все равно оставался мне приятным. Да и, похоже, и мне он все-таки симпатизировал. Даже непонятно почему. Во всяком случае моя прошлая выходка осталась без какого-либо наказания. Хотя я точно знал, что за меньшее люди вылетали из этой синекуры быстрее собственного визга. Да и красные корочки это именно он мне пробил по какой-то только ему известной причине. Марго как-то проболталась, что выдают их далеко не всем и значат они в местной иерархии до хрена и больше.


— Ладно. Вроде я уже не должен удивляться твоим выходкам, но хоть стало понятно, почему сам легендарный Васильев о тебе неплохо отзывался. Ты и его сумел удивить.

— О чем разговор будет, майор?

— Подполковник.

— Поздравляю!

— Спасибо. Да новости до меня из вашего северного городка донеслись весьма занятные, — Ярослав выглядел непривычно задумчивым. Как будто решал некую шахматную задачу. Потом перевел взгляд на меня и предложил. — Пойдем ко мне в кабинет. Разговор будет серьезный.

Я удивленно пожал плечами. Что еще такого случилось в мире?

— Почему бы и нет?


Я в его здешнем кабинете еще не был ни разу. Находился тот в дальнем корпусе, здании из серого камня, но внутри на удивление все выглядело современно. Стекло, металл и много пластика. Валюты сюда вбухали знатно или наши научились? Большое пространство кабинета было наполовину занято внушительного вида шкафами из светлого дерева. А в углу огромного винтажного стола инородным предметом смотрелся самый настоящий компьютер. По соседству с ним расположился ряд телефонов разного цвета. Что как бы говорило о ранге хозяина кабинета. Я неспешно осмотрелся, хмыкнул и деловито пододвинул к себе кресло на колесиках.

«А губа у полковника не дура!»

Зайцев был доволен моей реакцией и вскоре принес поднос с чайными принадлежностями. Чайник уже вскипал.

— Тебе какой чай, крепкий? Я люблю такой.

— И я.

— Лимон, сахар накладывай сам.


Пока Ярослав заваривал чай, я нарезал лимон и расставил чашки. После первой кружки муть внутри организма, вызванная чередой проверок и анализов, прошла. Глаза Зайцева, оценивающе меня рассматривающие, потеплели.

— Пришел в себя, охламон северный?

— Вполне.

— Тогда поговорим о делах твоих грешных. Маргарита не подумала толком, сунувшись сама в такую заваруху. Все заводила песни о пилотном проекте, прорыве на Русском Севере. Они же с Профом у нас великие экспериментаторы. Но в излишнем усердии вы все вместе сумели ненароком задеть кое-кого любопытного именно уже нам.

Мне стало жутко любопытно. Каждый мой приезд в Москву открывает нечто новое. Да сколько его тут спрятано?

— Вы это кто?

— Таиться не буду. Нашего брата сейчас попадаем в эту реальность не так много. Видимо, иссякли колодцы Сущего. За прошлый месяц всего три всплеска. Двух еще так и не обнаружили.

— Прячутся небось?

Зайцев кинул в мою сторону острый взгляд:

— Откуда знаешь?

— Так ежу понятно. Мир слишком уж изменился по сравнению с тем, каким мы его знали в тех реальностях. Насколько мне известно, до середины семидесятых годов прошлое у нас было такое же. Даже в конце восьмидесятых много похожего. Это затем кто в лес, кто по дрова. Капитализм решили развить различными способами.

— Понятно. Проф или Евген проболтались?


Я налил себе еще чаю и в этот раз вместо сахара пил его вприкуску с любимыми конфетами «Кара-Кум». Мозгу остро потребовалась глюкоза самое лепшего качества.

— Дай угадаю в чем дело. У нас серьезные проблемы с помощником Архангельского Первого секретаря?

— Так и есть! Мне уже доложили, что за тобой была замечена слежка. Мы сначала не поверили. Ты ведь, извини, хоть и резвая, но мелкая пешка. И затем приехала Марго и все вылезло наружу.

Голос Зайцева изменился и не обещал ничего хорошего. Я осторожно поставил чашку на столешницу:

— Мне следует чего-то опасаться?

Ярослав откинулся в кресле и ехидно улыбнулся:

— Вот я знал, что ты не так прост, Студент. Башка соображает. Хоть это радует.

— Ты ментовским хвостом-то не крути. Кто они и чего им от меня нужно?


Подполковник ГРУ задумчиво оценил меня взглядом и продолжил:

— Начну издалека. Ты уже, наверное, понял, что поиск наших собратьев по счастью-несчастью это неглавный мой профиль. С самого начала нам пришлось выстраивать вокруг того, что официально называется Центром, активный защитный периметр.

— Против американцев? — напрягся я. Влезать в шпионскую историю очень не хотелось. Это лишь в кино красиво, на деле полное дерьмо.

— Если бы, — вздохнул Ярослав. — Своим появлением и прямым вмешательством в ход истории мы поломали планы многим. Очень многим. Ты же в курсе, что во власти СССР с самого его создания находились совершенно разные кланы. Они менялись, исчезали, появлялись другие. Для мировой политики ничего нового. В конце концов, эти кланы и группы разорвали стану на части, сея хаос, кровь и безумие. В итоге своей психической заразностью уничтожили весь мир.

— Ты хочешь сказать, что после ухода Брежнева у ваших покровителей из власти появилось много антагонистов?

— Ну, положим так, — Зайцев многозначительно посмотрел на меня, — и в нынешней власти хватает разных группировок. Ты представляешь, насколько огромна наша страна? И мы её очень плохо знаем.

— Вот дела!

Не то чтобы я был обескуражен, просто раньше не задумывался об этом. Мне и своих дел хватает, чтобы лезть в политику. Тем более такую высокую. Но, к сожалению, она сама нашла меня. Так что волей-неволей придется участвовать и отдуваться.


Где-то полчаса меня просвещали насчет нынешнего политического состояния в стране и мире. Не сказать, что он с нашим появлением стал однозначно лучше. Где-то даже и хуже, намного циничней. СССР и сам проводил новую, близкую к неоколониальной политику в бедных странах Азии и Африки. И надо сказать, довольно успешно. Итоги её я уже наблюла на прилавках наших магазинов. Фрукты там не переводились и зимой. То есть плетка все-таки действует эффективней пряника. Страны так называемого социалистического лагеря также взвыли от поворота экономической политики, но деваться им было некуда. За все нынче приходилось платить. И кто высказывал больше лояльности, получал больше ништяков. Потому оппозицию там нынче затирали в сторону сами бюргеры. Булка хлеба всегда дороже свободы!

Неожиданная дружба, мир, жвачка с американцами резко сузили поле для маневра у многих «независимых» государств. Европа тихонько села в сторонке, стараясь получить профит от нового мирового порядка. Мы спокойно отжали у норвегов Шпицберген, остров Медвежий и переименовали море Баренца в Мурманское. Японцы больше не смели возбухать насчет Курил, Вьетнам стал открытой страной, а Китай активно сотрудничал с обоими сверхдержавами, боясь спугнуть невиданную политическую удачу.

Ну а мы получали от них дешевое сырье и много очумелых рабочих ручек на стройках Сибири и Дальнего Востока. В рамках довольно гуманного с нашей стороны сотрудничества китайские рабочие получали неплохую даже по советским меркам зарплату, ели досыта и учились как русскому языку, как и многому другому. Например, любить первую в мире страну социализма беззаветно. В многомиллионном Китае нам остро требовались будущие союзники. Если ты будешь вспоминать проведённые в холодной России годы тепло, то и относиться к ней будет хорошо. Доказано будущим.


Многое в новом распорядке мне все-таки понравилось. Несмотря на вновь вспыхнувшие войны, уничтожение Израиля и жесточайший греко-турецкий конфликт, время от времени сотрясающий весь Юго-Запад Европы. Сверхдержавы смогли построить эффективную и постоянную армию ООН, две международные космические станции на орбите, совместные проекты на Луне и всемирную ядерную программу.

Наука и техника точно начали развиваться быстрее, чем в моем мире. Ведь и к американцам попали в руки будущие технологии и знания из того мира. Грядущая политика толерантности по словам Зайцева вызвала у здешних американских властей дикую изжогу. И они сделали все, чтобы даже мелкие ростки этого дерьма не взошли как следует.

Но несмотря на общие успехи в стране все равно нашлись люди, целые властные кланы, которым перемены встали поперек горла. Как так? Понятно, что против были в первую очередь украинские кланы, отодвинутые от кормушки после ухода Брежнева. Перерасчет цен и прибыли здорово ударил по закавказским теневым дельцам, зарабатывающим на огромной разнице между выращиванием картофеля и фруктов. Времена сверхприбылей кончились, как и эпоха базарных перекупов. Бить экономической указкой по рукам эффективней, чем милицейской дубиной.


— А эти тогда кто? Мы же не коррумпированный юг! У нас взятки до девяностых редкость.

— Пока не знаем. Многие оппозиционные группировки хитро переплелись между собой. Заводилами всегда украинцы и Средняя Азия. Им не нравится усиление русской группировки в ЦэКа.

— Хм, но я-то как раз и живу в кондовой России!

— Потому и нам стал твой случай так интересен. Я отправляю к вам на север специальную группу поддержки. Тем более что у вас летом намечаются важные международные мероприятия.

Ярослав сказал это таким тоном, что я невольно вздрогнул.

— Я что-то не знаю?

— Я могу тебе уже сказать. На фоне научно-исторической конференции произойдет ряд встреч на самом высоком политическом уровне. Будут главы стран Скандинавии, а также заскочит на пару дней американский президент.

— Охренеть!

У меня прямо упали руки. Я ожидал многого, но такое…


— Что тебе дословно передал этот Петр Сергеевич?

— Знаешь, мне тогда показалось странным, но он говорил о каком-то сотрудничестве. И скорее всего они знают или подозревают, кто я на самом деле. Во всяком случае ваш человек демонстративно встретил меня у порога обкома?

— Да, это было сделано по моему приказанию. Но лихо ты прикатил затем на гэбэшной «Волге» к институту. Теперь и там, кому положено, знают о тебе.

— Хотел себя обезопасить.

— И правильно! Так что не зря мы тебе корочки все-таки дали.

Мы уже допивали четвертую кружку чая. Разговор меня несколько разгорячил и настроил на боевой лад.

— Вы никак боитесь, что эти товарищи спелись с заграницей? Запахло шпионажем?

— Ну этого я тебе не говорил, но мы достаточно плотно опекаем подобных деятелей. Хотя намек на сотрудничество с их стороны в целом положителен. Лучше худой мир, чем добрая ссора. Узнать бы еще кто они на самом деле такие. Из какой вновь созданной группировки.


— И много их появилось?

— Плодятся, куда деться, — пожал плечами Зайцев. — Последствия либеризации. Но мы обратно вентиль закрывать все равно не будем. Пусть лучше пар уйдет в свисток, чем позже долбанёт по всем нам.

— Тоже верно, — согласно кивнул я, а затем задал животрепещущий вопрос. — А кому мы подчиняемся, раз на многое замахиваемся? ЦэКа, военные, разведка?

Подполковник ухмыльнулся:

— Не догадался? В новом мире приоритеты несколько смещены. Партии оставлены идеология и контроль, больно уж коммунистов много, чтобы ими получалось грамотно управлять. А на самый верх мы протолкнули перспективных молодых технократов. Там следует безо всякой словесной шелухи делом заниматься. И вместо догматов приживателей товарища Суслова увеличивать богатство государства и живущего в нем народе. Это и есть истинная реклама социализма, а не пустые лозунги и прилавки.

Я с интересом посмотрел на служивого:

— То есть наша принадлежность Совету Министров факт и на деле.

— Так выше и некуда! Отдельная государственная структура, имеющая прямое подчинение лишь Предсовмину. Ни КГБ, ни армия, ни МВД нам не указ. Сотрудничаем, но не подчиняемся. Финансирование от бюджета плюс внебюджетные доходы. А их у нас немало!

— Грамотно!


— Ну вроде основные вопросы выяснили. Я тебя предупредил, об остальным с куратором поговоришь. По ходу дела будем разбираться, — Ярослав посмотрел на часы и сделал мне неожиданное предложение. — И знаешь, после такой беседы не грех и развеяться. Как ты насчет того, чтобы смотаться в Москву. Центр мне до чертиков надоел.

Вопрос застал меня врасплох. Но и в самом деле после всего вываленного наружу дерьмеца захотелось маленько расслабиться.

— Почему бы и нет!

— Только вот что, друг мой ситный. В то заведение без костюма не пускают. Но здорово подозреваю, что Марго что-нибудь тебе найдет. Так что у КПП через полчаса.

Высказал и вежливо выпроводил до двери. До чего же туго в них входят службистские привычки! Изволь теперь выполнять!


Марго нашлась в своем номере и была занята набиванием текста на пишущей машинке. Хоть она и была импортной и к тому же электрической, количество матерных слов не уменьшалось.

— Привет. Мне тут одна подполковничья синичка на хвосте принесла весть, что у тебя можно разжиться хотя бы на время хорошим костюмом. Он сподобился вывезти меня в столицу на променад.

— Вот ведь какая сволочь этот Зайцев! Все вынюхал. Ты пока проходи. Сейчас тебя одевать будем.

— А не раздевать?

— Сегодня не выйдет. У меня эти…

— Понял.

Так, секас отменяется, так что свободен.

— Да и дел по горло с этим вашим архангельским юбилеем. Все жду, когда Жека сподобится оснастить меня нормальным компьютером. Ты пока снимай все свое и одевай вот этот костюмчик. Я его к 23 февралю подготовила, так что считай его моим подарком и больше ничего не жди.

— Балуете вы меня, Маргарита Львовна.

— Так люблю, дурачка эдакого!


Мы много смеялись, пока я одевал некий дизайнерский изыск.

— В моду серия только весной войдет. Мне по блату модельеры сшили. Благо твой размер мне известен достаточно точно.

— Откуда?

— Так тебя на каждом тесте с точностью до миллиметра измеряют.

— Понятно. Там много чего делают, я уже внимания не обращаю.

— Отлично сидит! Все-таки чувствуется рука мастера! Подожди, тут обычный галстук не подойдет. Я тебе сделаю так, как принято в Парижах.

Маргарита замысловато завязала мне на шее шелковый платок и еще раз пристально оглядела. В зеркале отразился чистый денди в отлично сидящем синем костюме.

— Эй! Я стал похож на гомика!

— Стой молча. Это не Москва двадцать первого века. Здесь та публика в глубоком подполье. Зато будешь выглядеть как человек, хоть что-то понимающий в колбасных объедках.

Я настороженно изучил себя в зеркало и вздохнул. Вечно в этой столице что-то придумают. Нет, не хочу сюда переезжать!

Загрузка...