Окрестности Хелма. Польша. 26 июля

Операция «Клевер» началась с массированного удара сотни крылатых ракет Р-500, выпущенных оперативно-тактическими комплексами «Искандер». Первая волна ракет накрыла авиабазы, вторая – штабы корпусного и дивизионного звена.

Фронтовой авиации у русских было не так много, чтобы бросать ее на неподавленное ПВО, и поэтому первые высокоточные удары наносили ракеты типа «земля – земля», благо в этом хитрые «иваны» на голову превосходили своих противников. Направление разработок западных оперативно-тактических ракетных комплексов благополучно было свернуто в конце восьмидесятых годов, после устранения «советской угрозы». «Лансы» и «Плутоны» отправлены на свалку, а замены им не нашлось. За исключением небольшого числа комплексов ATACAMS, развернутых на базе американских РСЗО М270. Европейцы использовали самую примитивную модификацию, Блок 1[34] – с дальностью полета всего в сто шестьдесят пять километров.

Считалось, что после распада СССР и поспешного вывода советских войск с востока Европы с наземным противником может справиться тактическая авиация, усиленная дальнобойной ствольной артиллерией, ведущей огонь высокоточными боеприпасами.

Конфликты в Ираке, Афганистане и особенно на Украине опрокинули расчеты европейских военных теоретиков. Запасы тактических ракет – полсотни комплексов ATACAMS – исчерпали себя за два дня боев с русскими и украинцами под Киевом и Днепропетровском. Толку от этого было немного, может быть, кое-где удалось сбить темп русского наступления, но это все.

Другой ошибкой военных теоретиков Брюсселя стала недооценка важности применения бронетанковых сил. Танки, по их мнению, должны были исключительно «демонстрировать флаг» противнику и, по возможности, поддерживать огнем собственную пехоту в качестве штурмовой артиллерии. Русские, напротив, предпочитали использовать танки в качестве «стратегической кавалерии» для разгрома и преследования отступающего противника.

Штурмовые действия у русских осуществляли мотопехотные части, так называемые «гренадеры», оснащенные большим количеством артиллерии и инженерной техникой. Говоря честно, армии стран Евросоюза сейчас находились в том же состоянии, что и американская армия после вьетнамского кошмара или российская – в начале девяностых. Тяжелое военное поражение в предыдущей «гуманитарной интервенции», разгром и фактическая гибель в украинских степях, болотах северной Польши и на выжженном солнцем Крымском полуострове элитных воинских соединений европейцев здорово подорвали военную мощь и, главное, боевой дух солдат и офицеров ЕС.

Армия Евросоюза потеряла стержень, из нее выбили костяк наиболее подготовленных и обученных профессионалов. Политическое руководство ЕС, вместо того чтобы поддержать военных и помочь провести полномасштабную реформу всего военного механизма объединенной Европы, среагировало на поражение в лучших традициях социалистов – травлей армии в СМИ и большой чисткой офицерского корпуса. Из армии были изгнаны десятки генералов и адмиралов, сотни командиров нижнего звена.

Результаты такой «мудрой и дальновидной» политики социалистов сказались уже в первые дни боев. Сбив малочисленные заставы Straż Graniczna[35], двадцатая танковая бригада Разумовского продвинулась вперед километров на двадцать, столкнувшись с тридцать четвертой бронекавалерийской бригадой Войска Польского. Поляки, вооруженные бундесверовскими «Леопардами 2 А4» и собственной храбростью, сделали попытку сдержать русских и не дать им в первый же день кампании прорваться к Люблину. На помощь полякам шла, пробиваясь через толпы беженцев, вторая французская бронетанковая бригада.

– Слушай приказ, Громов, – говорил Разумовский, тыкая световой указкой в интерактивную карту юго-восточной Польши. – Авангард под твоим командованием должен обойти Хелм и перерезать дорогу на Крысныстав. В бой не ввязывайся, твоя задача – перехватить трассу и удержать французов. Учти, Громов, не удержишь французов, нам с ходу Люблин не взять. Придется толкаться там несколько суток. Представляешь, чем это может закончиться?

Громов отлично представлял. От Люблина до Варшавы – всего сто пятьдесят километров. Американцы еще не закончили развертывание, большая часть их сил еще плывет через Атлантику. Вокруг Варшавы, прикрывая столицу своих союзников, группировался только легковооруженный пятый корпус армии США. Чем быстрее удастся выбить из войны Польшу и разгромить европейские контингенты, тем меньше возможность большой войны и выше возможность для переговоров. Для успеха операции «Клевер» требовалось постоянно поддерживать высокий темп наступления.

– Сделаем, господин генерал. Какая возможная поддержка?

– Корпусная артиллерия. Возможно, штурмовой авиаполк. Но, как обычно, рассчитывайте, полковник, на собственные силы.

Сейчас Громов трясся в командирском «Воднике», слушая по рации переговоры командиров подразделений. Авангард бригады в составе разведывательного, танкового и механизированного батальонов, обогнув по дуге горящий Хелм, устремился на запад. Полковник, закурив «Житан», внимательно изучал на экране тактического ноутбука досье командира второй бронетанковой бригады, присланное из разведотдела корпуса.

Бригадный генерал Мишель Ольви командует частью всего полгода. Переведен в танкисты из канцелярских работников. Сидел всю жизнь бумажки перебирал. Боевого опыта, за исключением годовой командировки в Боснию в составе контингента ООН, не имеет. К досье прилагалась коротенькая справка, подготовленная военным психологом: «Нерешителен. Оглядывается на начальство. Психологически неустойчив».

Громов откинулся на командирском кресле и поднял глаза к бронированному потолку «Водника». Как неплохо поработала разведка и психологи, составляя на вражеских командиров такие подробные досье. Раз генерал Ольви – психологически неустойчив, значит, проблем с ним случиться не должно. Лишь бы разведка не ошиблась.

Как и обещал Разумовский, поддержка передовому отряду от корпусной артиллерии была. В остальном пришлось полагаться на себя. Вторая бронетанковая превосходила авангард Громова более чем в два раза, но полковник успел занять выгодную для обороны позицию. Основным оружием должны были стать, как и в предыдущую кампанию, танковые управляемые ракетные комплексы «Рефлекс-2»[36], бьющие на пять километров. Их особенностью было то, что после модернизации стало возможно выпускать ракеты из-за укрытий. Ракеты «Инвар» модернизированного комплекса теперь могли поражать бронетехнику противника сверху. Разведывательный батальон, помимо всего прочего, имел на вооружении противотанкового взвода шесть штук ПТРК «Корнет». Мало, конечно, но лучше, чем ничего.

Французы начали хорошо. Дивизион гаубиц и дивизион MLRS обрушили на позиции авангарда огненный шквал. Корпусная артиллерия поддержки в долгу не осталась и навязала французам контрбатарейную борьбу. Обстрел отряда Громова быстро начал слабеть. Решив использовать шанс и сбить темп начинающейся атаки французов, Громов ударил первым.

«Барсы»[37] первого батальона налетели на «Леклерки» двенадцатого кирасирского полка. Русские старались держать противника на расстоянии, используя «Рефлексы», и не входить в зону ответного огня мощных орудий GIAT, установленных на «Леклерках». Любой командир подвижного соединения новой армии Руси знал, что статичная оборона ведет к поражению, как наглядно показали события последних локальных конфликтов.

Одним словом, бей первым, отступай, огрызайся и снова бей.

Французы, потеряв в первой же атаке шесть танков, подбитых «Инварами», летящими из-за гряды пологих холмов, где перекатывались деформированные до неузнаваемости «Накидками» «восьмидесятые», растеряли весь свой боевой дух и повторили атаку только спустя два с половиной часа. Впрочем, с тем же успехом.

Громов снова закурил уже последнюю сигарету из пачки (три часа назад была полная) и довольно подмигнул своему изображению на экране монитора:

– Так и есть – нерешительный. Молодцы, психологи. Все в яблочко[38].

Вторая бронетанковая бригада французской армии вместо поддержки бьющихся у Хелма поляков вяло тыкалась носом в малочисленный авангард. Ближе к вечеру генерал Ольви получил данные разведки о разгроме превосходящими русскими силами польской бронекавалерийской бригады и тут же начал отход к Красник-Фабричны, открывая дорогу на Люблин. В рапорте для командования Объединенными вооруженными силами НАТО бригадный генерал Мишель Ольви объяснил свой поступок тем, что под угрозой окружения он совершил глубокий обходной маневр и, сохранив боеспособность бригады, разместил ее для последующего флангового удара по зарвавшемуся агрессору.

Люблин был окружен утром следующего дня. С ходу русским его взять не удалось, но зажатый в городе польский гарнизон, по мнению союзного генералитета, был уже обречен. Европейцы ждали прибытия основных сил третьего американского корпуса для совместного противодействия русским.

Третий армейский корпус насчитывал четыре дивизии – две бронетанковые, две пехотные[39], усиленные артиллерийскими, инженерными и противовоздушными бригадами, и был, пожалуй, самым ударным по составу соединением сухопутных сил НАТО.

К пятому августа корпус должен был достигнуть границ Польши и, соединившись с силами ЕС и пятым американским корпусом, мощным контрударом отбросить русских обратно. Передовые батальоны первой бронетанковой и четвертой пехотной дивизий уже высадились в Антверпене и двинулись на восток. И никто из верховного командования союзников, русского Генштаба и ГРУ не догадывался о событиях, которые произойдут ровно через сутки и сорвут не только переброску третьего корпуса в Европу, но и поставят крест на истории современных Соединенных Штатов.

Загрузка...