Глава 13

Дом спал. Тем протяжным, тяжёлым сном, коим забывается давно больной старик. Каждый вечер он надеется уйти, но сила, воспоминания и давно осточертевшее, больное тело – не дают. И он вздыхает, ворочается на границе сна и яви, измученный и уставший от жизни. Ему тяжко, муторно. Воздух пьянит от ароматов ромашки и опиума. Постель давно отсырела, камин угас и не приносит тепла. От этого толстые ковры на полу, что прикрывают обшарпанные доски, напитываются влагой.

И это было странно. Неправильно.

Любой дом, это его хозяин. Сейчас молодой, сильный, напрочь лишённый угнетений. И почему его душа, что прячется в стенах старого поместья, такая измученная? Почему здесь нет сочной энергетики власти, пряной жизни и запахов силы? Что не так?

Ведьма всегда замечала, что жилище похоже на мага. Даже у отца везде виделись твёрдые стальные нити решительности, аромат железа и крови, порох. Дом был монументальным, приправленным долей снобизма и снисхождения. Он всем говорил, что за человек хранит его стены. А здесь…

Девушка коснулась сырой кладки. Отдёрнула руку в поспешном желании стереть с ладони вязкую плёнку. Что такого произошло с его хозяином, что все пропиталось тоской и горечью? Элис не понимала, как такое возможно, что днём – это простой дом с хрусткими половицами и розанами в кадках, а по ночам – склеп.

Она отогнала от себя загробные ассоциации и шагнула в кухню, где под потолком летали магические светлячки. Все это выдумки, кто говорит, что жилище ведьмы начинается с фамильяра (они стали запрещены Магической Конвенцией о правах недееспособных существ), котла для зелий или хорошего дымохода (к слову, ведьмы этот способ передвижения забросили с момента появления магической телепортации). Настоящий дом чародейки всегда начинается с чашки для чая. Элис уже смирилась, что ей тут оставаться до полного отцовского прощения, что не преминет случиться не ранее чем через полгода, поэтому озадачилась выбором кухонной утвари. В ящике стояло неимоверное количество посуды. И мелкие фарфоровые и крупные глиняные. Внимание Алисии привлекла здоровенная, не меньше чем на литр, кружка с надколотым краем, в прозрачной глазури, под которой виднелся настоящий узор серой глины. Она пожала плечами и вытащила ее.

А потом раздались громкие шаги по холлу. В кухню вошёл хозяин дома. Переодетый ко сну: мягкие широкие штаны и просторная рубашка. Он немного притормозил на пороге, но потом разглядел, что девушка сидит с чаем.

– Это моя кружка, – хрипло уведомил наниматель.

– Могу ее у тебя купить, – сварливо предложила Алисия, наблюдая, как мужчина направляется к чайнику. Ведьма не заметила особой неприязни от мага после ее выходки с пуговицами, поэтому не трудилась казаться милее, чем есть на самом деле.

– Могла бы просто попросить… – предложил он, и девушка сузила глаза. А Грегори, налив чая и поставив чашку на противоположную сторону стола, пошёл к шкафу.

– Мы уже выяснили, что у меня этим проблемы… – все-таки выдавила она, вытягивая шею и пытаясь в потёмках разглядеть – чем там шуршит маг. Если бы он сейчас вытащил с одной из полок здоровенный тесак, призванный зарезать ехидную чародейку, она бы не удивилась. Но вместо этого на свет появилась жестяная коробка и зажатая в зубах мужчины печенька.

– Что? – прохрустел ее наниматель, присаживаясь напротив. – У меня аллергия на имбирь, и Гретта вечно прячет от меня эти пряники.

Элис недоверчиво разглядывала недокормленного аллергика, а потом сама от себя не ожидая, уперлась локтями в стол, привстала слегка, чтобы оказаться ближе и томно предложила:

– Хочешь эликсирчик тебе сварю… От аллергии?

– Я не настолько стар, чтобы забыть, что ты специализируешься на ядах, – с искрами смеха в серьёзных темных глазах отозвался маг.

– Яды – самая полезная глава в лекарском деле, – наставительно заметила младшая Гордон, возвращаясь на место.

– Может, противоядия?

– Иногда проще дотравить, чем откачать…

Разговор завис, как висельник у хорошего палача: чуток подергивался, но признаков жизни уже не подавал.

Элис все стремилась разгадать тайну своего нанимателя. Да что там, тайну… Ей бы понять, почему он так решителен в плане неё. Ведь проще отослать обратно, высказаться за ее плохой нрав. Ещё проще, просто отпустить на все четыре стороны. Наверно, поэтому она без шуток и смеха просто попросила:

– Отпусти меня… – прозвучало жалобно и как-то совсем по-детски.

– Все же не нравлюсь, – печально резюмировал Стенли и закрыл лицо ладонями.

Девушка из-под ресниц коротко взглянула на Грегори и призналась себе, что нравиться. И пугает одновременно. Но симпатия ещё никогда не застилала ей глаза настолько, чтобы притупилось чувство самосохранения, поэтому она и хотела получить хоть какие-то гарантии своей безопасности.

– Элис, прости, но нет, – твёрдо и без вариантов, – как бы мне самому этого не хотелось…

– Что, все же не понравилась? – зло передернула ведьма.

Он отвёл глаза и дёрнул себя за прядь возле уха. Покрутил в ладонях кружку и решился.

– Ну, посмотри на меня, – как-то чересчур бурно выпалил мужчина. – У меня на все поместье десять слуг и те – больше семья. Я сам справлялся с этими зельями и эликсирами. Мне не нужен секретарь. И помощник – тоже. Неужели ты считаешь, что я воспылал желанием заиметь у себя в штате несносную, капризную девчонку?

Чародейка обижено поджала губы на «несносную» и «капризную», но промолчала.

– А если ты… Вот ты не хотела на меня работать, зачем отдала мне конверт с письмом? Почему просто на словах не объяснила? Я не самый хороший человек, но довез бы тебя до телепортационной станции…

– Так в чем проблема? Сделай это сейчас, – девушка снова посмотрела на мага из-под ресниц и заметила как он нервничает.

– А сейчас я уже не могу…

– Почему, Грегори?

– Я подписал магией договор с твоим отцом.

Слова бухнулись в тишину дома. Алисия сидела и переваривала услышанное: то есть ее отец не просто попросил старого друга, он стребовал с него заверения, подкреплённые силой. И разорвать их теоретически возможно, но проще дождаться истечения сроков.

– Я могу тебя отпустить только обратно к отцу, все остальное, увы… – он развёл руками. – Я должен гарантировать твою безопасность, а позволить тебе уехать куда заблагорассудиться – не могу.

Элис всякое ожидала услышать, но только не это. Не то, что они вдвоём загнанны в магическую ловушку. Но хотя бы за себя можно не опасаться.

– Зачем ты вообще подписал договор?

– Затем, что вчера мы с тобой обо всем договорились, а сегодня ты… Кстати, почему ты передумала?

Потому что ещё вчера чародейка не знала, что господин маг покойниц таскает, потому что вчера ей не рассказали, что от этого мужчины девушки сбегают или сходят с ума. Но вместо всех этих обличительных фактов Алисия проронила:

– Мы с тобой не сработаемся…

Мужчина замолчал. А чародейке стало так неудобно, словно села голой чуйкой неприятностей на ежа. В попытках скрыть нервозность, она отвела глаза, стараясь не соприкоснуться взглядом. Элис хоть и освоила основные приёмы карточного каталы, но столь явно врать собеседнику было на другом уровне шулерства. Или, по крайней мере, визави должен быть незнакомым, тогда ее совесть мирно бы похрапывала.

– Подожди минуту… – Грегори встал из-за стола и быстрым шагом вылетел из кухни. В подсознании сразу всплыли картинки того, как маг сбегал в оружейную за эльфийским арбалетом или ландийским револьвером. Второе предпочтительнее, мороки меньше, первое – эстетичное: Элис, может, мечтала о небанальном упокоении, а что менее банальное, чем двухсотлетнее оружие?

Мужчина вернулся быстро, словно внутри него перевернулись песочные часы и каждая песчинка, как удар сердца, отсчитывала мгновенья. В руках он держал деревянный футляр с выдавленным орнаментом по крышке. Когда маг убрал ее, на мягком бархате, в отдельном углублении для каждого, лежало по пузырьку. С ядом.

Алисия, невесомо касаясь холодного стекла, провела по ним пальцами. Ее любимая белладонна, безвременник, вёх или более распространённое – цикута, клещевина, повилика и волчеягодник. Не такая и редкая коллекция. Более того достаточно скудная. Если примесей в составах нет, то на самом деле, всего два представителя являются по-настоящему опасными: первый и третий. Остальные без должной работы хоть и принесут значительный урон организму, но и нейтрализовать их действие возможно.

Девушка обернулась, непонимающе посмотрела на мага и почувствовала его дыхание на своей шее. Он стоял непозволительно близко, склонившись и задевая грудью ее плечо. Заметив, что ведьма перестала заворожено разглядывать подношение, мужчина отодвинулся и, развернувшись, приблизился к буфету со стеклом. Вытащил два одинаковых бокала под крепкий алкоголь. Поставил перед ней и вновь отвернулся к ящикам. В одном из них нашёл бутылку бренди. Плеснул в каждый.

– Ты меня боишься… – Грегори сел напротив и указательными пальцами придвинул бокалы к Элис. – Не доверяешь. Надеюсь, моей веры хватит на нас обоих.

Чародейка опять танцевала пальцами над футляром с ядами, пытаясь расслышать, о чем шепчет запертая в стекле смерть. Но то ли стекло было прочным, то ли девушка глуха на оба уха.

– Выбираешь один из флаконов и добавляешь в один из стаканов, пока я отвернусь… За чём-нибудь отвернусь… А когда вновь буду смотреть тебе в глаза, отопью наугад из любого… Как тебе такая проверка веры?

Он однозначно чокнутый. А сумасшедший маг – это тот ещё подарок. И девицы, что порушили свою жизнь, связавшись с ним, это так, не проблема даже, легкие треволнения. Паника в том, что он напрочь без головы, абсолютно невменяемый. И Элис с ним жить под одной крышей!

– Я не собираюсь помогать тебе в самоубийстве… – она закрывает футляр, все же раздумывая над тем, как ему удалось так быстро разгадать причины ее желания побыстрее сбежать. Не телепат же он, в самом деле.

– Милая, маленькая чародейка… – он коснулся кончика ее носа и как-то совсем по-отечески попытался прихватить за щеку. Алисия такого произвола не выдержала и отпрянула. – Ты так мало знаешь о смерти и ещё меньше о способах ее. Я всего лишь предлагаю тебе пари. Хотя нет… Скажем так, тебе достаточно будет того, что я из твоих рук выпью яда? Ещё сегодня днём ты обещала попотчевать меня…

Он открыл футляр и коснулся первого пузырька.

Безусловно, щёлкнуть по носу этого самодовольного мага хотелось неимоверно. Но мгновение самоудовлетворения – ничто, перед моральной дилеммой: верить или нет. Этот пример как раз решит вопрос доверия мужчины к чародейке, но не наоборот. И все же Алисия решилась. Наклонилась к столу, выбирая склянку. Парящим движением руки извлекла из бархата пузырёк и невзначай попросила:

– Чая ещё не нальёшь?

Стенли понятливо ухмыльнулся и отвернулся к чайнику. В один миг пробка выпустила душистый аромат с терпкой кислинкой на языке. Волчеягодник так похож на лавр, что по преданиям стал священным деревом одного из богов, который влюбился в смертную девушку, но последняя, скрываясь от чувств, попросила остальных небожителей обратить ее в дерево, и она стала вечнозелёным неувядающим лавром. Однако, какая издевка судьбы.

Многие путают эти два растения из-за легенды, наделяя первый губительными свойствами именно по предрешению богов, но все проще. Выгонка из растения с продольной листвой и яркими ягодами красного, белого или чёрного цвета – ядовита сама по себе, без мифологии. Попадая в организм человека, начинается рвота и ожог слизистых, потом обезвоживание и, как следствие, некроз тканей внутренних органов.

Когда маг обернулся, о следах преступления говорило только тонкое колыхание бренди и зажатая склянка в ладони девушки. Грегори приблизился к столу вальяжно, склонил голову на бок, словно надеясь разглядеть разницу в жидкостях, а потом быстрым движением забрал левый бокал, поднёс к губам и, глядя поверх стеклянного ободка, спросил:

– Пью?

Элис безразлично пожала плечами и совсем не своим голосом, в котором прорезались хриплые нотки, спокойно ответила:

– Как хочешь…

Мужчина, даже не поморщившись, залпом глотнул напиток. По лицу пробежала тень недоумения. Он провёл языком по нижней губе, распознавая нотки вкуса, но ничего заметить не смог.

Долгое томительное ожидание. Бой часов, что отражался от каменных стен.

– В каком бокале был яд? – хрипло и запоздало спросил Грегори.

Ведьма медленно встала, обошла стол, остановившись напротив мужчины. Сама приблизилась настолько, что непристойный танец показался бы обетом целомудрия. Привстала на носочки, чтобы дотянуться до лица мужчины, втянуть его аромат с нотами соли и ветивера, и выдохнуть в губы, почти касаясь:

– Догадайся… – в ладонь Грегори упала склянка с ядом, которая, как и в начале разговора, была полна.

Девушка медленно шагнула назад.

– Дай мне неделю, – тихо попросил маг. – Не сработаемся, отправлю первым же дирижаблем. Что скажешь?

– Дирижаблем? – уточнила ведьма. То, что они где-то в разработках королевских учёных – давно ходили слухи, но чтобы в маленьком городке. Корона железную дорогу-то прокладывает в лучину по чайной ложке. А тут целый дирижабль. – Их уже выпустили в свет?

– Ради тебя, выпустят, – заверил маг.

– Неделю… – мягко повторила она и, забрав с собой кружку, направилась из кухни.

– Элис, – окликнул Грегори почти на пороге. В руках он держал пузырёк с ядом. – Как мне расценивать твой поступок?

В отблеске магических светлячков жидкость переливалась золотистой дымкой. Ведьма приподняла бровь и серьезным тоном уведомила.

– Не придумывай себе ничего лишнего, у меня просто не было с собой противоядия.

Загрузка...