Поляновский сочетал в себе скорость и решительность нашего времени с настойчивой последовательностью прошлого века. Он идеал, выпавший из времени и чудом державшийся в пространстве.
Меня вызвал к себе начальник шахты Родригес и сказал:
– Ли, к нам приехал гость. Гостю надо помочь. Поведешь его в шахту?
– Поздно, – отказался я. – Со вчерашнего дня шахта закрыта, и ты знаешь об этом лучше меня. Со дня на день пойдет вода.
– Особый случай, Ли, – объяснил Родригес, прикрывая правый глаз. – Познакомься.
И тут я увидел в углу человека, который сидел, сложившись, наверное, втрое, и глядел в землю. Но первое впечатление было обманчивым. Он только ждал момента, чтобы броситься в бой. Он уже сломил несгибаемого Родригеса и намеревался подавить меня.
– Здравствуйте, – поздоровался он, разгибая один за другим не по размеру подобранные суставы. – Меня зовут Поляновский, Теодор Федорович. Слышали?
Он не сомневался, что я слышал. Я не слышал. В чем и признался.