Сказка о контрафактном султане, его импортной жене, иностранных партнерах и белом верблюде - лебеде пустыни

Сказ-эпилог

Пару месяцев спустя:

Его величество султан Ала Юзуфф Третий растеряно замер под дверью комнаты в женском крыле кадетского общежития магической академии Дубравска. Комната принадлежала его невесте прекрасной Лейлад. Маг-судья Стоян и мэтр Волеус стояли чуть поодаль. Раздающиеся из-за двери крики и там хорошо слышно.

— Зашибись! Я чё на свидание вот в этой вот сбруе идти должна?!

Звук бьющегося стекла.

— Слышь, подруга, давай скорей определяйся. Мы тут до морковкиного заговенья тебя обряжать не нанимались, — гораздо большее спокойствие голоса Рыси оказалось обманчивым, стекла от ее внутреннего возмущения посыпались гораздо звонче.

— Придумали себе этикет, а ты мучайся! — уже гораздо более мирно возмущалась Лейлад.

— Ой, смотрите, вот это вполне миленько, особенно, если чуточку укоротить, вот здесь заузить, а вот сюда брошку присобачить, — вполне вроде бы мирное щебетание Ульяны сопровождалось треском рвущейся ткани, а из-под дери вырвались клубы пара.

Сунувшийся было жених отпрянул назад.

— Погодите, ваше величество, не успокоились еще. Точнее, у них теперь творческий порыв. А это еще опасней, — тихо придержал монарха за рукав судья.

— Ваша невеста — ведьма, и с этим надо считаться, — кивнул магистр. — Да ничего страшного. Я со своей двадцать лет живу.

— А я со своей тридцать пять Жив пока, — оптимистично покосился на дверь Стоян.

— Тут главное не лезть под руку, когда она с подружками общается. И все будет хорошо.

* * *

До западных предгорий весть о бурных событиях под Шахенабадом долетела со скоростью степного пожара. Правда в сильно искаженном виде. Если опустить по-восточному витиеватые детали, то все свелось к тому, что в столице случилась некая смута, которая кончилась скорой свадьбой его величества. Накануне которой разгневанный на непокорных подданных султан решил искоренить крамолу во всех уголках, включая и их маленький кишлак. Что именно будет искоренять специально назначенный султаном маг, никто толком не понял, но то, что готовым надо быть ко всему, и так ясно. Особенно после того, как районный маг со жрецом спешно унеслись куда-то, и с тех пор, почитай месяц, не появляются.

В общем, когда пастух Хамат завидел на дороге всадников на свежих, явно не по пустыне скакавших, а версту назад с колдовского пути сошедших конях, ему все стало ясно. Впрочем, парень он был не из трусливых. До кишлака быстрее верховых все равно не добежать, так чего же не встретить гостей первым.

— Мир вам, путники.

Высокий носатый парень коснулся лбом дорожной пыли у самых ног коня. Фаруду аль Диреду даже пришлось подать назад, чтоб ненароком не зацепить парня. Салах и неожиданно увязавшийся с ними в путешествие по стране молодой звездочет Рогнед с интересом рассматривали профиль поднявшегося на ноги пастуха, невольно сравнивая его со столь же значительным носом мага. Перед этой поездкой сотник Кирим просветил их, что после нескольких удачных работ по водоснабжению кишлаков Фаруд аль Диред решился наконец отправиться в родные места.

— Кто такой? — начал разговор маг.

— Я пастух и зовут меня Хамат аль Фаруд, господин.

— Лет сколько? — кажется, тоже о чем-то догадался Фаруд.

— Девятнадцать, господин.

— Здоровый лоб, а все в пастухах околачиваешься. Нехорошо. Родители живы?

— Отца не знаю. Он ушел то ли к богине Раа, то ли просто нас бросил, когда я еще не родился. Он был кузнецом, поэтому своей земли у нас с мамой нет. Но из уважения к Раа нас без куска хлеба не оставляли. Мать убирается в храме, а я и пасу общинное стадо. Дело ничем не хуже иных, — позволил себе выразить обиду парень.

— А чего ж не кузнец? Инструмент, небось, остался.

— Учить некому было. Как дед помер, в кишлаке почитай пятнадцать лет кузнеца нет.

— Ладно. Дуй к старейшинам. Скажи, что приехали маги воду у вас искать. Да пускай староста не суетится, я в его халупе жить не буду. У вас остановлюсь. Не возражаешь? Тогда мать предупреди: маг Фаруд аль Диред едет.