Сизая дьяволица

1. Дорога сквозь метель

К первому декабря морозы вдруг взяли отпуск – ну прямо как труженики после годовой смены. Снег, который накануне щедро укрыл землю, за день растаял и превратился в жуткую мешанину; создавалось впечатление, что кто-то разлил гигантскую кастрюлю овсянки. Мой мотоцикл ревел, сражаясь за каждый метр пути. Он изрыгал клубы сизого дыма, точно из ноздрей разъяренного быка.

Дорога через сосновый бор – ухабистая, капризная, но с одним неоспоримым плюсом: она сокращала путь до районного центра часа на полтора. Она вилась между соснами змеиным следом по мерзлой земле, то ныряла в низины, то взбиралась на бугры, точно окаянная, проверяя меня на прочность.

Я вцепился в руль. Холод пробирался под куртку, а мысли крутились вокруг одного: хоть бы к вечеру мороз взялся за ум и подморозил эту кашу под колесами.

«Ну что за напасть, – мысленно ворчал я, – неужели сама природа решила устроить мне квест "Доведи Захара до белого каления"?» Вслух же вырывались совсем не поэтические выражения – такие, что даже сосны, наверное, морщились.

Утешало одно: куры и яйца проданы все до последнего. На районном рынке у меня уже сложилась своя клиентура – люди знали, что у меня товар свежий, без обмана. После закрытия птицефабрики, где я отработал пятнадцать лет, торговля стала единственным спасением. Иначе как прокормить семью? На рынке я знал каждый угол: деревянные прилавки пахли сеном и землей, а воздух гудел от голосов, напоминая пчелиный улей.

Жена Оксана все сидела в декрете, даря мне дочерей одну за другой: Маришу, Аришу, Иришу, Глашу. Четыре девчонки – четыре вихря в юбках. Они носились по двору, то смеялись, то ссорились, то вдруг обнимались и снова играли вместе.

– Все одни девки! – вздыхал я, глядя на эту веселую ораву. – Когда же за мальчонкой очередь?

– Будет и сынок, – улыбалась Оксана, всегда свежая, ухоженная, с копной золотистых кудряшек, будто солнце запуталось в ее волосах. – Честное слово, будет, вот увидишь, погоди.

И, несмотря на все тревоги, внутри разливалось приятное тепло. Хватал дочек в охапку, подбрасывал, покрывал их лица звонкими поцелуями. Они визжали, смеялись, цеплялись за меня ручками – и мир вдруг становился простым и правильным.

К лету Оксана снова забеременела. Родная бабка Серафима, увидев это, торжественно объявила:

– Внук будет! Ничего, зато мальчонка уродится! Вон, гляди, животина пикой торчит у нашей Ксанки, так что сынишка будет!

Я и сам заметил, что жена вдруг полюбила пиво и мясные блюда. «Ну все, – думал я, – точно мальчик». Внутри теплилась надежда.

Забывшись в этих теплых мыслях, я не уследил за дорогой. Люлька мотоцикла с размаху влетела в рытвину. Колесо закрутилось вхолостую, изрыгая хлопья грязного снега.

– Ну вот, только этого не хватало, – пробормотал я, спрыгивая с мотоцикла.

Огляделся. Вокруг недвижно стояли сосны, их ветви тяжело нависали – задумали что-то недоброе. Впереди дорога резко поворачивала направо, исчезая за деревьями. Сзади сосны стояли реже, и вдалеке поблескивала змейка железной дороги – серебряная нить, затерянная в белом безмолвии.

Тишина стояла оглушительная. Даже ветер притих – затаил дыхание.

Мотоцикл застрял почти вертикально. Я налег всей тяжестью на руль, мышцы напряглись до предела. Техника нехотя поддалась, совсем как ворчливый старик, которого заставили встать с печи.

– Проблема решена, – выдохнул я, закуривая. Дым поднялся в холодный воздух, образуя причудливые кольца. – Ну что, Захар, ты герой. Осталось только до дома добраться, пока окончательно не стемнело.

Начинало смеркаться. До села оставалось недалеко – значит, должен успеть засветло. Я уже представлял: вот вхожу в теплый дом, где пахнет пирогами и детским смехом, Оксана встречает меня улыбкой, а дочки спешат обниматься…

Внезапно мое внимание привлекло движение между сосен. Ощущение тревоги встрепенулось внутри, скрутилось в тугой узел. Я напрягся, весь превратившись в слух, присмотрелся.

За деревьями перемещался силуэт, очертаниями напоминающий крупную собаку. К нему присоединился другой, третий…

Волки!..