Глава 4

Я уже пять минут крутилась перед зеркалом, чрезвычайно себе нравилась и первый раз за эту трудную неделю чувствовала себя в это раннее утро вполне сносно. Впервые я ждала занятий с нетерпением: сегодня был первый урок верховой езды. Мне всегда нравились лошади, и я скорее предпочла бы ездить на шустрой кобылке, чем на четырехколесном мерине. Но в наше время новых технологий покататься на лошади можно было или на площади, или в загородном клубе, и то и другое стоило непомерно дорого.

Сегодня утром я выяснила, что мне, как самой непутевой кандидатке, досталась и самая непутевая помощница. Рина проспала, и впопыхах вместо моего костюма для верховой езды принесла чужую одежду — мужскую. Времени же на поиски другой не оставалось. Другие девушки сейчас стояли в черных немного свободных брючках из плотной ткани, белых облегающих блузках и черных жакетиках, на ногах были длинные сапоги без каблука, на руках — кожаные перчатки, на голове — шляпка с перышком. Кроме того, на широком поясе крепилось что-то вроде юбки-занавески (кажется, это называется амазонкой). Я же больше походила на парня-бродягу, правда чистого и аккуратного. Штаны оказались мне велики (что естественно), поэтому пришлось натянуть свои джинсы: к слову сказать, моя вынужденная низкокалорийная диета принесла свои плоды — я сбросила лишние пару килограммов: и штаны впервые за много месяцев застегнулись без проблем, нигде не давили и смотрелись просто отлично. Рубашку я все же одела, подкатав рукава и заправив в джинсы, а чтобы просторная рубаха не открывала всем окружающим панорамный обзор моих прелестей, я надела бюстгалтер — еще одно благо цивилизации, захваченное из дома. Сапоги, Рина, как ни странно, принесла мои, так что кроссовки или туфли одевать на пришлось, а вот от перчаток, шляпки и жакета, равно как и от «занавески» пришлось отказаться. Но тем не менее, выглядела я прекрасно, совсем так, как когда-то мечтала.

Рина стояла рядом, опустив глаза и ожидая каждую секунду моего гневного крика. В первый момент, увидев «мою» сегодняшнюю одежду я начала было возмущаться жадностью правителя, пожалевшего денег на приличную одежду для будущих невесток, но посмотрев на других девушек, на виноватое лицо моей помощницы, я замолчала. Зато захныкала Рина.

— Эль Ольга. Я не специально. Простите меня. Давайте я сбегаю и принесу то, что нужно. Я не понимаю, как это получилось.

Но я уже успела рассмотреть одежду и осталась ею довольна.

— Не надо.

— Ну давайте. Я успею.

— Рина! Меня устраивает.

Она замолчала, но глаза не поднимала.

Лориэль с призрением посмотрела на меня: в ее взгляде ясно читалось: "Что с нее возьмешь?". Но как раз ее мнение меня мало волновало, собственно, в данный момент меня вообще мало волновало чье-то мнение. Странно. Раньше я так сильно переживала, если кто-то говорил что-то неодобрительное относительно моей прически, одежды или поступка, сейчас же я ощущала все большую свободу от других. Я не пробыла здесь и недели, но остро ощущала, что меняюсь со скоростью света: я никогда не позволяла себе дерзить учителям (как я делала в случае с Парадиктой), всегда стремилась с самого начала завоевать хорошее отношение в коллективе, что не скажешь о моем настоящем положении… Здесь же я ощущала себя хозяйкой, независимой, не нуждающейся в ком-то еще, вольной выбирать и наделенной силой, которая мне позволяет эту роскошь самодостаточности.

Сама Лориэль была великолепна: я даже залюбовалась ею, снова ощущая себя самой обычной и непрезентабельной. Но отогнала от себя эти мысли, подбадривая тем, что я просто другая.

Другие девочки уже собрались и потянулись к выходу. При ходьбе я поняла, что длинные сапоги совсем не такие удобные, да и шли они мне куда меньше, чем другим девочкам, наделенным более длинными ногами. Эти кожаные чулки мешали ногам сгибаться, так что по лестнице я спустилась с большим трудом, сильно отстав от других. В голову закралась мысль о том, что Рина заодно перепутала и сапоги, так как другим они, по-видимому, не доставляли особых неудобств.

Выйдя на улицу за Парадиктой, мы прошли вдоль той самой ограды, что являлась продолжением стены нашей «пристройки», и остановились, почти дойдя до конца. Парадикта достала из кармана связку ключей, отделила от нее металлический крючок примерно пятнадцати сантиметров и, присмотревшись к стене, подцепила им кусочек колючей изгороди. За ним оказался простой засов крошечных размеров, видимо просто для того, чтобы дверь сама не открылась от ветра. Значит находится на территории конюшен не возбранялось, но, судя по всему, и не приветствовалось. Меня вдруг осенило: а что, если и между «нашей» половиной и половиной венценосных «соседей» есть такая же замаскированная дверка? Надо будет поискать. Парадикта потянула за ручку рядом с засовом и отворила деревянную, но добротную дверь и отошла в сторону, пропуская нас вперед.

— Кстати, Ольга, позволь спросить, во что ты одета? — вдруг спохватилась Парадикта.

— Я пролила на свою одежду сок, и уже не было времени посылать Рину за другой, — озвучила я придуманную в процессе одевания версию.

— Ладно, сегодня так, но в следующий раз не пущу на занятия.

— Извините, — промямлила я, радуясь в душе, что Парадикта удовлетворилась моим ответом.

Мы очутились на большой травянистой площадке, огороженной такой же живой изгородью, хотя я не сомневалась, что за ней скрывается каменная кладка. Справа были конюшни, из которых доносилось ржание, но туда я взглянула только мельком, так как прямо передо мной был огромный загон, где носились несколько великолепных лошадей горчичного цвета с белыми гривами. Тонконогие, грациозные, сильные, они просто притягивали взгляд. Я наверное долго и увлеченно на них пялилась, потому что откликнулась только тогда, когда Анька уже кричала мне в ухо.

— Эй, ты что уснула? Оля! Пошли! — и она дернула меня за рукав.

— Что? А да, пошли, — согласилась я. — А куда?

— Туда, — и она указала в направлении конюшен, из которых два парня выводили крепких, красивых, но разномастных лошадок — они не шли ни в какое сравнение с красавцами в загоне.

Когда ко мне подвели мою лошадь, черную с белой стрелкой на голове и небольшими отметинам на ногах, я увидела, какая она огромная, высокая, и мне категорически расхотелось на нее лезть.

— А нам обязательно уметь ездить на лошади? — я задала этот вопрос скорее для того, чтобы как-то отвлечься, так как прекрасно знала ответ, да и сама, несмотря на страх, хотела попробовать.

— Да, — отрезала Парадикта. — Девочки, к каждой из вас на время занятия будет приставлен помощник, который поможет научиться держаться в седле.

Лориэль и Диана хмыкнули. Они судя по всему это и так умели.

— Я знаю, что вы умеете. Но вам тоже не помешает практика.

Диана только еще выше подняла голову и без промедления ловко вскочила на серую лошадку. Ее примеру последовали Лориэль и Лара, мы же с Анькой остались стоять на земле.

— Здравствуйте, — ко мне подошел парень лет семнадцати, но высокий и сильный для своих лет. — Я Нир, я буду вам сегодня помогать.

— Ольга, — представилась я.

— Я знаю, Эль, — он слегка поклонился.

Меня, если честно, слегка напрягало это дурацкое церемонное обращение, так как Эль, госпожой или кем-то там еще я себя не ощущала.

— Вы раньше никогда не ездили на лошади?

— Нет.

— Тогда давайте немного отойдем в сторону, чтобы никому не мешать.

"Стороной" оказался небольшой закуток между конюшней и загоном почти на противоположной стороне всей площадки. Отсюда я уже не видела ни Парадикты, ни других девушек и чувствовала себя зверем, попавшим в капкан. Ощущение усилилось, когда на месте Нира появился давешний наглый ухмыляющийся тип, который довольно скалился, смотря на меня.

— А где Нир? И что, — я запнулась, — здесь делаете?

— Работаю.

Странно, у них что, конюхи по балам ходят? Да и не похож он на прислугу — слишком уж уверенно держится. Спросить я почему-то побоялась.

— Его срочно позвали и попросили меня подменить. Надеюсь, дама не против?

Дама была еще как против, но вслух я ничего не сказала. А он, видимо, приняв мое молчание за согласие, продолжил:

— Тогда начнем занятие. Сначала нужно научиться вскакивать на лошадь.

— Тонко подмечено, — хмыкнула я. — Вы часом не пророк?

Я почему-то не осмеливалась сказать ему «ты», смутно ощущая исходящую от него силу, но от колкости не удержалась. Тип оскалился еще больше.

— Как вы догадались? — притворно удивился он, — и уже вижу вас визжащей на скачущей лошади.

Я, как всегда, когда злилась, сузила глаза, но промолчала и сосредоточилась на объяснении дабы не допустить свершения "предсказания".

— Вы должны, — как ни в чем ни бывало продолжил он, — вставить ногу в стремя, опереться на лошадь и, подскочив, перекинуть вторую ногу через седло. Понятно?

Куда уж понятнее. Да только лошадь от объяснения ниже не стала. Я, немного помедлив, подошла к коняшке и положила руку на седло, посмотрев на него, как на недосягаемую высоту, резко выдохнула и поставила левую ногу в стремя. Мне почему-то казалось, что если я полностью перенесу вес на стремя, то седло соскочит и переедет на живот лошади. Но этого не произошло. Я почувствовала себя увереннее и, оперевшись на переднюю луку седла, перекинула ногу и очутилась в седле, довольно ощутимо припечатавшись к нему мягким местом. Наглый тип улыбался.

— А теперь выпрямитесь.

— Я сначала так привыкну, — осторожно проговорила я.

Привыкать было к чему: лошадь казалась мне огромной, абсолютно неустойчивой опорой, земля будто отдалилась на сотни километров от моей головы.

— Тогда я немного прогуляю лошадь, чтобы вы привыкали.

Я ничего не ответила, отчаянно пытаясь заставить себя не сжимать так судорожно луку седла и оторвать взгляд от лошадиной головы. Тут я почувствовала, что и без того шаткая опора начала терять устойчивость — лошадь пошла. Минуты две я не меняла положения, но потом осмелилась поднять глаза и даже поглядеть на типа, который, казалось, не замечал моего предынфарктного состояния. Лошадь шла медленно и аккуратно и некоторое время спустя я смогла позволить себе непозволительную роскошь — выпрямиться в седле. Так прогуливались мы довольно долго, пока я не почувствовала себя относительно уверенно.

— Может, немного ускоримся?

— Нет, — резко оборвала его я.

— Здравствуйте, — Лориэль подъехала к нам. — Сегодня прекрасная погода для прогулок верхом.

— Да, неплохая, — подтвердил тип.

— Знаете, я вообще- то хотела вас попросить о помощи.

— Да, конечно.

Боже мой, зачем он отпустил повод моей лошади?

— Мне не очень-то комфортно в седле, мне кажется нужно посильнее затянуть подпругу.

— Давайте я посмотрю, — он подал руку девушке, помогая спешится. Она оперлась на его плечо. Парень слегка присел, чтобы разглядеть, что случилось, а Лориэль аккуратно дотронулась до его плеча, указывая на ремешок.

Она что, с ним заигрывает? Или мне кажется? Как вообще Лориэль может заигрывать с конюхом? А если да, то какое мне дело?

— Красивая у тебя лошадка, Ольга, — спокойно проговорила девушка, расчесывая пальцами хвост моей кобылы.

Вдруг лошадь истошно заржала, если можно так выразиться, и понеслась со всех ног, точнее копыт. Я ошеломленная и перепуганная вцепилась в луку седла, но опора показалась мне ненадежной, так что за ворота я уже выезжала, судорожно обхватив лошадиную шею, и с голосовым сопровождением собственного исполнения. Лошадь неслась через зеленый луг несколько минут, а может часов (с ощущением времени, собственно, как и пространства, у меня сейчас были проблемы). Долго ли коротко ли,…его знает, но высокая трава кончилась, голос у меня сел, и уже в полном молчании мы неслись вдоль группы небольших озер. Очертания их я тогда запомнила смутно, может потому, что мы так быстро двигались, а может, потому, что я периодически закрывала глаза от страха. Когда мне начало казаться, что это никогда не кончится, я услышала стук копыт, в смысле еще один, кроме издаваемого моей собственной лошадью. Он быстро приближался. Я уже кое-как привыкнув к лошади, осмелилась обернуться: беловолосый тип мчался на лошади Лориэль сзади меня, волосы его развевались на ветру, а лицо приобрело решительное, упрямое выражение. Он почти поравнялся со мной и протянул руку.

— Дай руку, — его напускное раболепие как ветром сдуло.

Я помотала головой. Я чувствовала, что если отпущу хотя бы одну руку, то тут же рухну под ноги кобыле. Да они у меня настолько онемели, что разжать было бы просто проблематично, даже если захотеть. А мне почему-то не хотелось. Видимо, он это понял, потому что уже скакал почти вплотную к нам. Он отпустил руки и потянулся к моей талии, крепко обхватил меня и потянул на себя.

— Отпусти руки!

— Не могу, — прошептала я.

— Можешь!

— Нет.

Тогда тип притянул меня ближе и поцеловал в щеку. Я инстинктивно отпустила руки, чтобы дать ему пощечину. А он, пользуясь моментом, сильнее обхватил меня и выхватил из седла, перетащив на свою лошадь и аккуратно усадив перед собой в седло. Лошадь остановилась. Мы оба приходили в себя.

— Как ощущения? — поинтересовался он.

— Нормально, — пробормотала я, обняла его за шею и положила голову на плечо. Меня всю трясло, как будто я до сих пор скакала на полоумной лошади. А сейчас я почувствовала себя так спокойно и надежно, что быстро начала приходить в себя. Лошадь тронулась, и мы медленно поехали в сторону загона. Назад мы ехали гораздо дольше, что и говорить, с такой скоростью даже за небольшое количество времени можно уехать очень далеко. Я успела окончательно оклематься, но отпускать руки и поднимать голову не торопилась, все таки приятно почувствовать себя иногда нормальной девушкой, нуждающейся в чьей-то защите. Беловолосый тип тоже молчал и не убирал руки с моей талии.

— Приехали, — вдруг произнес он. И я обнаружила, что мы остановились рядом с воротами, ведущими на территорию Дома. Каким-то образом он умудрился слезть с лошади и протянул мне руки — я не отказалась, решив пока не изображать независимость (еще успею).

— Я же говорил, что увижу Вас, визжащей на скачущей лошади, — в голосе снова слышалась насмешка, а от сочувствия не осталось и следа.

Что ж, свою пощечину он сегодня честно заработал…

В ворота я вошла уже одна — он остался стоять снаружи, потирая красную щеку. Никогда не давала пощечин. Такое странное ощущение мстительного удовлетворения. Стоило мне показаться на территории загона, как ко мне тут же бросилась Парадикта, за ней бежали Анька и Лара. Лориэль и Диана остались стоять в стороне.

— Девочка моя, ты в порядке? — какая неподдельная забота звучала в ее голосе! Вот уж не думала! — Ты цела?

— Да, все в порядке, — ответила я, хотя меня все еще трясло, правда теперь от возмущения поведением типа, злости на саму себя и на свою тупость.

— Что случилось? — вклинилась Анька. — Что с лошадью?

Я молчала. Парадикта обняла меня за плечи и повела к дому.

— Девочки, сейчас все мыться и отдыхать, но после обеда все на занятия! — строго, как обычно, произнесла. А потом обратилась ко мне:

— Ты сегодня на занятия можешь не идти. Отдыхай, — она ласково погладила меня по голове. — Но завтра, как обычно.

Кто бы сомневался?

Душевые комнаты находились за соседней со столовой дверью. Правда, душем то, что я увидела можно было назвать с натяжкой, но в целом было похоже. Небольшой предбанничек со скамьей, на которую мы покидали свою одежду, и комната, в которой находилась огромная деревянная бадья наподобие ванной, наполненная водой. Рядом лежали деревянные черпаки. Две противоположные стены были разделены деревянными перегородками, образуя что-то вроде кабинок. А над каждой «кабинкой» была доска с кадушкой. Как я поняла, нужно была потянуть за свисавшую сбоку веревку и кадушка опрокинется на тебя, окатив водой.

Я разделась, взяла черпак и полила себя водой, которая пахла какими-то травами. Травами пахло и мыло на полке одной из кабинок. Может быть поэтому, выйдя из душевой, я почувствовала себя такой отдохнувшей. Горничные выдали нам белые мягкие полотенца и такие же халаты, но Парадикта заставила девочек переодеться перед обедом. Правда мне, на правах «больной» разрешила обедать в халате и даже принесла мне к соку сладкую горячую булочку. И я поняла, что еще много раз согласилась бы так покататься, лишь бы мне каждый день позволяли такие радости.

— Рина, а ты можешь принести мне мужские сапоги моего размера, еще одну мужскую рубашку и штаны, как у девочек? — спросила я свою помощницу перед "сонным часом". — К тому времени, как я проснусь. Сегодня, — добавила я.

— А зачем Вам?

— Хочу немного прогуляться. По парку.

Лицо девушки разгладилось.

— Рубашку и штаны, наверное, смогу. А вот мужские сапоги такого размера, — она задумалась, — только если «позаимствовать» у кого-то из слуг наследника.

— Пожалуйста.

— Только, если кто-то спросит, скажите, что это вы перепутали.

— Без проблем, — Рина нравилась мне все больше и больше.

Проснулась я от того, что Рина трясла меня за плечо.

— Просыпайтесь, все ушли.

— Давно?

— Только что.

Она дала мне одежду: такая же рубашка, но немного поменьше размером, видимо того же нерадивого слуги, что и кожаные сапоги до середины голени. Сапоги оказались слегка великоваты, а вот штаны, как по мне шили.

— А это на всякий случай, вдруг к вечеру ветер поднимется, — она хитро прищурила глаза и протянула мне легкий, но плотный плащ с капюшоном.

— Я тебя просто обожаю, — и я с визгом кинулась ее обнимать.

Она улыбнулась и вышла из комнаты.

Я же оделась, убрала в рюкзак плащ и заплела волосы в две косы, чтобы не мешались. Не знаю, что в мыле были за травы, но после них мои волосы стали блестящими и не пушились в беспорядке, а завились в красивые спиральки. Даже жалко стало в косы заплетать, но в лесу, а именно туда я собралась, мне волосы могли помешать.

Я вообще не понимала, почему Парадикта дала мне такую свободу: оправилась я от стресса почти сразу как слезла с лошади. То ли я такая непрошибаемая, то ли девушки здесь такие хлипкие. А может, это еще одно качество будущей королевы?

Но я не собиралась терять этот неожиданный день свободы. Еще в загоне я приметила недалеко от дома лесок и решила туда прогуляться. Мне было страшно идти в незнакомое место, но я успокаивала себя тем, что король не стал бы строить летнюю резиденцию рядом с опасностью. Да и Парадикта как-то говорила, что там не водится никто крупнее зайца. (Откуда я тогда могла знать, что некоторая нежить хоть и меньше зайца, но гораздо опаснее?) Кроме того, мне было скучно. Поэтому тихо спустилась по лестнице, вышла во двор и направилась к конюшне, разумеется, не за лошадью. Просто помнила, как просто там выйти с территории дома.

За околицу, как говорится, я вышла подозрительно легко: никто меня не остановил и, казалось, даже не заметил. Замаскированную дверку я нашла быстро, потому как еще утром сломала ветку дерева напротив. Растение я подцепила ключом от собственной квартиры, которая была сейчас так далеко. Я вообще не знала, зачем я его взяла, однако со своим прямым назначением он справился. На территории конюшен было пусто, по крайней мере, в радиусе моей видимости, хотя горчичные красавцы по-прежнему гуляли в загоне. Я быстро пересекла открытое пространство и выскочила за ворота.

Расстилающая передо мной панорама поразила своей умиротворенной, какой-то первобытной красотой. Открытое пространство вокруг было покрыто невысокой зеленой травой. Справа, совсем близко, зеленели невысокие холмы, за которыми и находились те самые озера, которые мне так не понравились с утра. А слева темнел лес: в его то сторону я и направилась. По травянистой равнине я шла минут пять, потом начались редкие «островки» кустарника, а потом, собственно, и сам лес. Я стояла на опушке и думала, зачем сюда поперлась. Если со мной что-то случится, найдут меня нескоро, а то и не найдут… Но почему-то казалось, что я должна себя пересилить и зайти в этот дурацкий лес, чтобы доказать себе, что не трусиха. Аргумент стал решающим, и я шагнула в промежуток между деревьями. Наличие тропинки меня несказанно обрадовало — значит в лес кто-то ходит, и я уже без колебаний пошла вперед. Лес как лес — ничего необычного я не заметила: березки, осинки, чуть дальше — дубы, клены, елки, какие-то кусты, папоротник и даже грибы. Щебетали птицы, в траве кто-то шуршал, солнце светило, тропинка не двоилась и не кончалась — вполне милая лесная прогулка.

Я никогда не была на улице в это время суток (я имею в виду этот "мир") и не знала, насколько здесь бывает жарко. Воды я с собой не взяла (да и взять было негде), родничков вокруг не видела и начала малодушно помышлять о возвращении. Но вскоре где-то в стороне послышался шум падающей воды, и я заметила едва заметную почти заросшую тропку влево. Внимательно оглядевшись и запомнив насколько возможно окружающий пейзаж, я шагнула на тропу. Вот она, награда за смелость, — довольно большое проточное озеро с прозрачной водой. В озере, судя по довольно длинным мосткам наподобие причала, купались (по крайней мере, когда-то). Они выглядели крепкими, и я аккуратно ступила на них. Пройдя до конца, увидела справа скалу, с которой падала вода с высоты метров трех, закрывая вход в небольшую пещеру.

Разморенная солнцем, я с трудом поборола желание окунуться в озеро, не захотев раздеваться в незнакомом месте. Но сапоги сняла, закатала штаны и села на край «причала», свесив ноги в воду. Вода оказалась прохладной, но не холодной, потому я расстегнула рубашку, умыла лицо, обрызгала грудь и живот. Однако попить не решилась- мало ли… Не знаю, сколько я так сидела, но видя, что меня беспокоить никто не собирается, сняла рубашку полностью и запрокинула голову, чтобы загар лучше ложился. Давно я не чувствовала себя так умиротворенно.

Но хорошего помаленьку. Поняв, что солнце больше не припекает так сильно, и поднимается характерный вечерний ветер, я быстро вскочила, оделась и, подхватив рюкзак, быстро пошла обратно.

Как ни странно, но обратно тоже вернулась без происшествий. Правда на ужин опоздала. Но на правах отдыхающей после "такого кошмара", получила поздний ужин, соврав, что заснула на скамейке в парке.

Выйдя прогуляться в парк, я действительно заснула на скамейке.

Загрузка...