Глава 1 Небесный дух

Много неясного в странной стране —

Можно запутаться и заблудиться.

Даже мурашки бегут по спине,

Если представить, что может случиться!

Вдруг будет пропасть и нужен прыжок?

Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?

А? Э-э!.. Так-то, дружок,

В этом-то все и дело.

В. С. Высоцкий

– Стой! Остановись! – орали ему сзади. Но Нанас гнал оленей вперед – быстрей! Быстрей! Испуганно оглядывался через плечо на своих преследователей и тыкал в оленьи холки костяным набалдашником хорея[1]. Однако несчастные животные не могли бежать еще быстрее – они уже совсем вымотались. А у тех, кто гнался за беглецом, олени были полны сил. Они все равно догонят его, и тогда Нанасу конец…

– Стой! Там ничего нет! – долетел до него новый оклик. – Там край мира!

Те, кого Силадан отправил охотиться на парня, уже были так близко, что с ними можно было разговаривать, перекрикиваясь.


Только Нанас не собирался с ними говорить. Они просто хотят заболтать его, отвлечь, нагнать и прикончить. Чтобы больше никому было не повадно ставить под сомнение слова старейшин…

– Мир там заканчивается! – настойчиво кричали с нарт, которые летели по насту всего в нескольких десятках шагов позади.

Невольно, словно ища защиты, Нанас перевел взгляд на Сейда, своего единственного друга. Пес бежал справа от оленей, вплотную к спарке, будто и сам был впряжен в нарты. Впрочем, в предутренней тьме, едва разбавленной намечавшимся рассветом, он и выглядел почти как олень: стремительный, поджарый, со светлой буровато-серой шерстью; разве что был меньше оленя вдвое, зато куда крупнее самой большой в сыйте[2] собаки.

Конечно, Нанас ни за что не стал бы перечить могущественным старейшинам и самому Силадану, если бы те не покусились на его верного пса, на единственную близкую парню душу. С тех пор как мать Нанаса умерла, Сейд стал для него роднее любого человека.

Пес, даром что урод, был невероятно умен, и парню казалось даже иногда, что тот буквально слышит его мысли.

Силадан с самого начала отнесся к псу с подозрением. Требовал от Нанаса вышвырнуть «мерзкого кутенка» вон, утопить его в озере, называл «порождением злых духов». А уж кому разбираться в злых духах, как не самому нойду[3]!

А Нанас знал: его щенок, хоть и урод, не злой вовсе. Кто знает, отчего нойд невзлюбил пса, но дело тут было не в духах. Сейда парень прятал долго, как мог, и старался держать подальше от глаз Силадана. Но недавно не уберег все-таки, и пес, заигравшись, выкатился кубарем прямо под ноги нойду. Тот встретился с Сейдом взглядом, и его от отвращения аж передернуло. Через полчаса двое лучших охотников сыйта ворвались к Нанасу, стреножили его любимого пса и уволокли вон. Сказали, нойд приказал прикончить «одержимую злыми духами тварь».

Нанас бросился за ними, но тут же получил такой удар, что дальше смог только ползти. Он и полз, оставляя за собой багряные капли на утоптанном снегу, потом поднялся на ноги и снова побежал…

Силадан велел продержать Сейда в сарае до завтра, а наутро созвать всех жителей сыйта и при них собаку сжечь, потому что иначе духи никак из нее не выйдут. Значит, у парня и у его пса была еще одна ночь. Мешкать было нельзя…

– Не уйдешь все равно! Стой! – кричали с нарт сзади.

В полушаге от головы с глухим звуком рассек воздух дротик и вонзился в ствол корявой ели. Нанас пригнулся и ударил оленя хореем по холке. Тут вмешался Сейд – догадавшись, что хочет его хозяин, он грозно рыкнул на оленей и куснул ближнего в меховой бок. Олени сразу прибавили ходу.

…Плененного пса нойд приказал привязать у себя на дворе, и тот так и остался лежать, стреноженный, избитый, несчастный, в окровавленном снегу. Пока солнце не село, Нанас подобраться к веже[4] Силадана не решался. Но как только сгустилась тьма, он прокрался туда, чтобы освободить Сейда – или самому быть убитым вместе с ним.

И так получилось, что как раз тогда он и подслушал случайно, о чем говорил Силадан со старейшиной Ароданом. А уж подслушав такое, право на жизнь он потерял точно…

Нарты преследователей – одни, другие, третьи – все же нагоняли его. Собачьего укуса оленям хватило ненадолго, потом они снова стали выдыхаться. Олени были слабоваты, не то что у его преследователей. Но ничего, каких украл, таких украл, спасибо и на том, что досюда его довезли и что на несколько часов продлили жизнь.

Среди преследователей не было ни старейшин, ни нойда Силадана. К чему? Они просто отправили за беглецом убийц, снарядили лучших молодых охотников. Те притащат тела парня и его пса назад привязанными к нартам за ноги. И никому не повадно будет после этого сомневаться в словах могущественного нойда.

Все будут знать, что мира за пределами, очерченными Силаданом, нет.

А может, он там и вправду заканчивается, а начинается, как и говорил Нойд, морок… Но уж лучше туда, в морок, к духам, чем назад в сыйт – неважно, мертвым или живым. Хотя мертвым-то, пожалуй, получше…

– Отдай хоть псину свою! – заорали ему сзади. – Тебя нойд разрешил бросить, сам загнешься! А пса велел дохлым вернуть!

Нанас кинул взгляд на мчащегося подле оленей Сейда. За что старейшина может так ненавидеть несчастную собаку? Ну, урод, ну, не такой как все, но…

«Не волнуйся, друг! – мысленно успокоил он пса. – Я тебя никому не отдам!»

Рассветало быстро. Теперь хорошо было видно, что позади трех ближних нарт скользили еще одни и еще…

«И это все ради Сейда?.. – поразился Нанас. – Пусть. Все равно ничего у них не выйдет. Мы лучше сдохнем с ним вместе!» Так оно и будет, подумал он тут же.

И тут с неба послышался гул.

А следом за ним сзади понеслись испуганные, изумленные возгласы преследователей. Нанас резко обернулся – охотничьи нарты отставали, останавливались. Одни даже перевернулись и закувыркались по снегу вместе с сидевшим в них парнем.

Стремительно уменьшающиеся фигурки тыкали пальцами куда-то вперед. Похоже, Нанас был единственным, кто все еще ничего не видел.

Шум был похож на далекие раскаты грома, и он действительно шел с неба.

Но зимой грозы не бывает, да и звучал этот гром непрерывно. И, что не понравилось беглецу больше всего, он стремительно приближался. Видимо, все, обреченно подумал Нанас. Вот и добрался он до края мира. Значит, прав был-таки Силадан, а он, глупый мальчишка, возомнивший себя невесть кем, получит сейчас за непокорность сполна. Вот-вот расколется небо, развеется кажущийся обычным лесом морок, и он, вместе с псом и оленями, рухнет в бездонную пропасть. И поделом. Жаль только ни в чем не повинных оленей и Сейда.

Зато его преследователи сразу поняли: дальше нельзя…

Делать что-то было все равно уже поздно. Гул превратился в оглушительный воющий грохот. Нанас, не сбавляя ходу, зажал рукавицами уши и перепуганно глянул на небо.

И как раз в это мгновение из-под низких облаков вынырнула темная молния. Нет, не молния. Это была… птица. Огромная серая птица! Ее странная острая голова блестела так, словно была ледяной, голые, узкие крылья не шевелились, а совершенно нелепый, торчащий кверху хвост пожирало яркое, густо чадящее пламя. За хвостом тянулась к облакам широкая полоса черного дыма. Казалось, птица рухнет прямо на него.

Только Нанас уже был уверен, что никакая это не птица. Это небесный дух покинул Верхний мир, чтобы лично покарать ослушника! Теперь его преследователям не нужно будет даже марать руки – Силадан отправил одну из могущественных бесплотных сущностей на охоту.

Олени тоже увидели диковинное создание, сбились с шага…

Ему очень хотелось зажмуриться, упасть, зарыться в снег, чтобы не видеть и не слышать того, что произойдет дальше. Но тело перестало ему подчиняться, точно небесный дух уже превратил его в каменный сейд[5]. Не закрывались и веки, будто пришитые к бровям прочными оленьими жилами, а руки по-прежнему были прижаты к ушам. Но даже в закрытых ушах, казалось, что-то болезненно лопнуло, погрузив все вокруг в звенящую тишину, когда объятая пламенем «птица», не долетев чуть-чуть до него, обрушилась в лес. Прыгнула под ногами земля, с елей сорвались и рассыпались сверкающей пылью снежные шапки, а над вершинами деревьев взметнулся к самому небу огненный вихрь, словно небесный дух передумал и решил вернуться в свой Верхний мир уже в новом облике. Почти одновременно с этим кто-то невидимый упруго, сильно толкнул Нанаса в грудь, и он, слетев с нарт, повалился навзничь, ожидая, что под спиной уже не окажется опоры, что падать ему теперь если не бесконечно, то все равно очень долго, до самого Нижнего мира.

Но рухнул он все-таки в снег, а поскольку глаза его все еще были широко распахнуты, сразу увидел вверху кого-то похожего на человека. Тот падал с неба! Точно оттуда, где только что летела «птица», и новая догадка сразу пришла в голову Нанасу… Небесным духом была вовсе не «птица». Небесный дух – тот, кто летел сейчас к земле! А то, что, превратившись в столб дыма и пламени, оглушило Нанаса, было всего лишь санями духа, его огненными нартами.

Конечно же, тот, кто падал с неба, никак не мог быть человеком. Хотя бы уже потому, что люди не летают по небу. А еще потому, что у людей нет хвоста, да еще такого длиннющего! К тому же, этот хвост вдруг раскинулся над падающим духом большой белой шкурой, а что было дальше, Нанас уже не увидел, потому что хвостатого духа от него закрыли деревья.

Первой мыслью было: «Вскочить и бежать!»

Нужно очень быстро бежать, пока небесный дух его не видит! Нанас заворочался в сугробе, пытаясь подняться, а когда ему это удалось, он понял, что снова хочет свалять дурака. Куда он собрался бежать? И, самое главное, от кого? От того, кто, подобно молнии, умеет летать по небу?..

Если бы Нанасу не было так болезненно, до тошноты, страшно, он бы расхохотался. Уметь смеяться над собой – это удел сильных, как говорила мама. Но он не был сильным. У него тряслись от ужаса руки и ноги, клацали зубы, и, кажется, даже мех внутри штанов стал мокрым. Если бы сейчас из кустов выпрыгнул заяц, то сердце, наверное, не выдержало бы и лопнуло. Такое жалкое ничтожество, как он, и впрямь было лишь обузой для сыйта. Ни одна самая некрасивая девушка не согласится стать женой болтливого недоумка с мокрыми штанами. Ни один рыбак или охотник не возьмет в напарники трусливого гордеца, ворующего оленей. Ни одна собака…

Тем временем его преследователи, вроде бы, тоже заколебались. Нагонять ли бунтаря, следуя велению нойда, или броситься со всех ног домой, пока спускающийся на землю грозный небесный мститель не добрался и до них?..

Тут Нанас почувствовал, как кто-то дернул его сзади за подол малицы[6]. Взвизгнув так, что вмиг разложило уши, парень подпрыгнул и, обернувшись, наткнулся на вопросительный взгляд Сейда. А затем пес опять ухватился зубами за низ малицы и, пятясь задом, потянул его в ту сторону, куда упал небесный дух.

От удивления Нанас даже забыл о страхе. Сейд никогда раньше не совершал глупых поступков. Или на собачий рассудок тоже повлиял вид грохочущей огненной птицы?

Будто услыхав его мысли, пес обиженно рыкнул, но зубов при этом не разжал, продолжая тянуть хозяина к деревьям, за которыми скрылся дух. Что ж, подумал Нанас, большеголовый друг как всегда прав: зачем оттягивать неизбежное? Может, если он не станет сопротивляться, дух убьет его быстро, не доставляя мучений. Правда, совсем непонятно, зачем тому было тратить столько времени и сил, чтобы всего лишь убить маленького никчемного человечка? Разве не мог он это сделать, не спускаясь с неба? Или тогда уж обрушил бы на его голову свои летающие нарты!..

А ведь если так, если дух не собирался немедленно убивать Нанаса, можно было попытаться вымолить у него спасение! Кажется, преследователи боялись небесного мстителя еще сильней, чем беглец. Значит, единственный способ отсрочить верную гибель от охотничьего дротика – со всех сил броситься к месту, куда упал дух!

Может быть, тот благословит его, простит, позволит вернуться? Или даже станет его покровителем, сделает избранным?!

Нанас поморщился и скрипнул зубами. Снова в нем играет гордыня! Опять он считает себя умнее всех, замахнувшись теперь и на духов. Ему ли судить о помыслах высших сил? Ему ли в чем-то теперь сомневаться, на что-то надеяться, после того, как ему показали, насколько он жалок перед могуществом их обладателей? И если небесный дух над ним все-таки смилостивится, если оставит в дар его никчемную жизнь, нужно нестись, мчаться обратно в сыйт, пасть на колени перед мудрейшим нойдом, покаяться в своих глупых заблуждениях и мерзких грехах, а потом вверить эту жизнь справедливому Силадану.

Сейд опять зарычал, теперь уже с раздражением, и дернул за малицу так, что Нанас чуть снова не повалился в сугроб.

– Ну-ну, легохонько! – буркнул он псу. – Иду уже, иду.

Сейд, удовлетворившись ответом, разжал наконец зубы и, словно громадный заяц, поскакал вперед. Вздохнув и затолкав под капюшон растрепавшиеся волосы, Нанас побрел за ним следом. Проходя мимо прижавшихся друг к другу оленей, он увидел, что оба быка дрожат, как новорожденные телята. «Не одному мне страшно», – подумал Нанас, тут же устыдившись этой мысли. Если еще сравнить себя с куропаткой, или, например, с мышью, так он вообще герой!

Спешившиеся преследователи, завидев, что беглец бросил оленей и лезет прямо в объятия к небесному чудовищу, стушевались. Помявшись и перебросившись неслышными на таком расстоянии словами, они расселись по нартам, повернули и медленно двинулись назад, к сыйту. Без помощи нойда, без его умения договариваться с духами, встревать в небесные помыслы и встречаться с существами из Верхнего мира они не отважились.

Только Нанасу было нечего терять.

Он набрался храбрости и прибавил шагу. Но едва подошел к деревьям, скрывающими небесного духа, как ноги опять стали неподъемно тяжелыми, а колени мелко-мелко затряслись, будто это были две маленькие головы, беззвучно причитающие: «Нет-нет-нет-нет!..»

– Да! – рявкнул на них Нанас и сделал два широченных шага. Мог бы сделать и третий, но тот оказался бы лишним – дух и так теперь был отлично виден. Он лежал возле невысокой сосны, с вершины которой свисала огромная белая шкура. От нее к духу тянулись длинные веревки, на которые, видно, пошли жилы не одного десятка оленей. Да и чтобы сшить саму такую шкуру, оленей надо освежевать много-много. Причем не простых, а снежно-белых, очень редких. Хотя каких же еще могучему духу держать в своем стаде? Нанас и дальше бы продолжал рассматривать шкуру, подсчитывая загубленные оленьи жизни, поскольку перевести взгляд на самого духа ему было не под силу, но тут уж Сейд даже не зарычал, а отрывисто гавкнул. Это значило, что терпение пса на исходе. Нанас сначала посмотрел на него, а потом медленно перевел взгляд пониже. Сейд восседал совсем рядом с духом, и первой мыслью человека было, что они чем-то очень похожи. Мысль показалась ему нелепой, но уже через пару мгновений он осознал, чем именно она была вызвана. От этого осознания ноги его наконец не выдержали, колени подогнулись, и юноша медленно осел в снег. У Сейда и небесного духа были одинаково большие, белые, круглые головы! Пес все-таки рассердился. За два-три прыжка он добрался до Нанаса, от души его облаял, ухватил зубами за рукав и потащил к лежащему духу почти волоком, не дав подняться на ноги; Нанас лишь едва успевал двигать коленями, да и то не всегда. Сейд отпустил его возле самого духа, и он растянулся в снегу рядышком, невольно заметив, что дух выше, или теперь уже правильней – длиннее его, пожалуй, на четверть. Одет он был тоже не по-человечески, что, в общем-то, и понятно. Непонятно лишь, что за зверь пожертвовал шкурой для этой одежды. Она даже на вид казалась очень мягкой и гладкой, но это можно было объяснить хорошей работой скорняков. Но разве водятся в этом мире такие пятнистые, зелено-желто-коричневые звери? Хотя, почему они должны водиться тут, если дух прилетел из Верхнего мира! Нанас продолжал рассматривать неведомую шкуру и занимать себя подобными пустыми мыслями, лишь бы только не смотреть на круглую белую голову, лишь бы не увидеть кошмарное лицо духа, точнее, то, что имелось там вместо него. Ведь когда он увидел эту голову в первый раз, пусть и мельком, пусть издали, ему хватило и этих нескольких мгновений, чтобы понять: лица у духа не было.

Зато рот у него, видимо, все же имелся, потому что дух внезапно спросил, тихо, едва-едва слышно:

– Кто ты?..

Нанас вскочил на колени и дернулся в сторону, однако Сейд был начеку и предупреждающе гавкнул. Пес вел себя загадочно… Казалось, он хочет выслужиться перед духом, позабыв, кто на самом деле его хозяин. Но ведь могло быть и так, что Сейд и сам имеет какое-то отношение к Верхнему миру. Недаром у них с духом похожие головы, да и умен пес вовсе не по-собачьи. Где же умудрилась так погулять Веха? И еще интереснее – с кем?

Нанас поймал себя на том, что опять забивает голову глупостями, уводит мысли от страшного и непонятного. Плохая, очень плохая привычка! Непонятное не станет ясней, если от него убегать. Да и страшное кажется страшным чаще всего из-за своей непонятности. А ведь вопрос-то дух задал вполне обычный, на понятном человеческом языке. И на вопрос этот, между прочим, он ждет ответа.

И Нанас, шумно вобрав в легкие колючий морозный воздух, выдохнул:

– Я человек. Нанас.

Дух шевельнулся. Рука в черной пятипалой рукавице судорожно загребла в пригоршню снег, но пальцы сразу разжались.

– Помоги… сесть… – проговорил дух. Слова давались ему с трудом, видимо, путь из Верхнего мира в Средний отнял все его силы. Но разве такое могло быть? Разве духи устают, будто простые смертные? Или он просто играет с Нанасом, проверяет, на что тот пригоден? По крайней мере, убивать он его, похоже, не собирается. Во всяком случае, сразу.

Это придало юноше чуточку смелости, и он решил подыграть духу. Он будет делать все, что тот прикажет. Тем более, что не подчиниться всемогущей высшей силе куда как страшней.

Нанас все так же, на коленях, подполз к небесному духу вплотную. Стараясь не смотреть на жуткую голову, он просунул руки под спину в пятнистой малице и потянул вверх. Дух оказался на редкость тяжелым.

– Сейд! – позвал Нанас. – Помогай!

И то сказать, как рычать и гавкать на хозяина – так он горазд, а как доходит до дела… Однако пес все же помог, и помог очень здорово. Он осторожно, чтобы не прикусить руку, сжал челюсти на правом рукаве выше локтя и, пятясь, довольно легко приподнял плечи духа, а потом уже Нанас, подхватившись удобней, посадил того в снег.

– Нет, так он снова упадет, – не убирая рук, сказал Нанас. – Давай его к дереву подтянем.

Пес сразу понял, что хочет хозяин. Вдвоем они подтащили духа к сосне, с которой свисала белая шкура, и прислонили спиной к стволу. Пока они волокли тяжеленное тело, дух пытался им помогать руками, хотя от этой помощи и не было толку, а вот ноги его не шевелились вовсе, словно пятнистые штаны, набив чем-то для видимости, просто пришили к малице. Если бы это был не дух, а человек, Нанас решил бы, что у него сломан хребет, – такое случилось как-то с его одногодкой Тарином, которого замял на охоте медведь. Но дух человеком не был, значит, он продолжал свою непонятную игру. Ладно, пусть, пока не очень-то и трудно подыгрывать.

Куда трудней было преодолеть страх и посмотреть-таки на голову духа. Ведь если все время отводить взгляд и коситься в сторону, тому это может не понравиться. И Нанас, заранее, чтобы не завопить, зажав рот рукавицей, глянул туда, где должно быть лицо духа.

И вскрикнул все же, хоть и неслышно. Но не от испуга, а от изумления. Лицо у духа все-таки было. По крайней мере, имелись подбородок и рот. А то, что могло быть выше, закрывало нечто черное. Оно оказалось настолько гладким, что Нанас увидел там свое отражение.

Дух попытался поднять руку, но едва донес ее до груди, как она снова безвольно упала. Застонав – непонятно, от досады или от боли, он попросил:

– Подними щиток.

Нанас принялся оглядываться в поисках неведомого щитка. Но на снегу, кроме самого Нанаса, духа и сосны, ничего не было. Правда, на духе было надето много ремней, от которых и тянулись те самые веревки, что ранее Нанас принял за хвост. Может быть, про это и говорит небесный дух?

Нанас подобрал одну из веревок и протянул духу. Тот вздохнул и помотал головой. Затем, скрипнув зубами, опять стал поднимать руку. На сей раз ему это удалось. А потом он убрал с лица черную блестящую заслонку, которая, оказывается, скрывала его настоящее лицо.

Нанас невольно зажмурился, ожидая увидеть вместо глаз горящие угли, но, когда поднял веки, встретился взглядом с обычными человеческими глазами, того же синего цвета, что и у него самого. Да и все лицо небесного духа оказалось совершенно обычным, разве что было очень белым, почти как его круглая голова. Впрочем, теперь уже Нанас видел, что белой и круглой была не сама голова, а надетая на нее странная шапка. Черный же блестящий «щиток» оказался теперь на ней сверху.

Рука духа снова упала в снег.

– Пить… – прозвучал слабый голос. – Дай воды…

– Сейчас! – закивал Нанас. – Сейчас принесу.

Увязая в сугробах, он ринулся к оставленным нартам. Достал из мешка со снедью баклажку с брусничным морсом и, не завязав горловину, бросился назад. Но возле испуганных оленей все же остановился и потрепал их пышные загривки:

– Ничего, не бойтесь. Небесный дух пока не просит вас в жертву.

Приободренные лаской хозяина и его уверенным голосом, быки не обратили внимания на тревожное «пока» и потянулись мордами к снегу, пытаясь найти под ним ягель.

А Нанас побежал дальше и вскоре уже протягивал духу баклажку. Но тот покачал головой и, приоткрыв губы, дал понять, чтобы парень напоил его сам.

Пил дух долго и жадно. Морс струйками стекал по его подбородку, собираясь алыми бусинами в густой серебристой щетине. Таких «колючих» людей Нанас раньше не видел, у его соплеменников если что-то и росло на лице, то совсем редко и жиденько. Впрочем, он тут же поправил себя, что перед ним вовсе не человек, а какой принимать облик – решать самому духу, и почему именно такой, знает тоже лишь он один.

Напившись, дух долго и тяжело отдувался. Он явно почувствовал себя лучше. Даже лицо его чуточку порозовело, словно вобрало в себя сок брусники.

– Спасибо, – проговорил он, когда отдышался. Голос тоже стал теперь иным и хоть звучал по-прежнему тихо, в нем слышались уверенность и сила. Высшая сила, напомнил себе Нанас и ответил, покорно склонившись:

– Пожалуйста.

– Чего ты кланяешься? – поморщился заоблачный пришелец. – Кто я такой, по-твоему?

– Небесный дух, – честно ответил Нанас.

Пусть могущественное существо притворяется сколько хочет, но надо дать ему понять, что его уловки не сработали. Небесный дух вдруг задергался и стал глухо кашлять, хотя этот кашель подозрительно напомнил Нанасу смех. Если даже и так, подумал он, ничего – пусть посмеется. Добрее будет.

Но добрее дух не стал. Похоже, этот смех или кашель причинил ему боль – лицо вновь побелело, а на лбу выступил пот.

– Не дотянул… – прошептал дух, закрывая глаза. – Один двигатель… не успел… до ума… – Голос звучал все тише, а слова потеряли какой-либо смысл. Но дух внезапно распахнул глаза и впился жадным взором в Нанаса. Голос вновь наполнился силой: – Озеро! Я видел озеро. Что это – Умбозеро, Ловозеро, Имандра?

– Луявр.

– Луявр? Ах да, это Ловозеро по-саамски… Ты саам?

Нанас удивился вопросу. Разве на земле, здесь, в Среднем мире, живет еще кто-нибудь кроме саамов? Вслух он это говорить не стал и лишь коротко кивнул.

– Вас много? Где остальные, далеко отсюда?

– Три сотни без малого, – ответил Нанас. – Далеко, там, – махнул он рукавицей, – возле Сейдозера.

– А ты что здесь делаешь? Выгнали? Не любят рыжих? – Губы духа прорезала слабая улыбка, но сразу исчезла. – Ладно, мне это без разницы. У меня к тебе дело… просьба… – Его голос снова сорвался, дух закашлялся теперь уже по-настоящему, а потом захрипел, с натугой выдавливая из горла слова: – Надежда, Наденька… Она в беде… Пожалуйста!.. Спаси ее! Выручи… У тебя олени… сани… Надя в Видяеве… далеко, но можно… Нет, это нужно, очень нужно!.. – Дух внезапно замолк и о чем-то задумался. С его лба по переносице скатилась на щеку струйка пота, похожая теперь на слезу. А потом он пристально посмотрел в глаза Нанасу и заговорил совсем по-иному, чем раньше.

– Ты говоришь, что я небесный дух? Да, это так.

«Вот и кончилось твое притворство», – невольно подумалось Нанасу. И он вновь склонил голову. Непослушные волосы выбились из-под капюшона и закачались перед лицом длинными оранжевыми сосульками.

– Так вот, – продолжил дух грозным повелительным тоном, – я приказываю тебе выполнить мою высшую волю. Иначе, сам понимаешь…

Нанас понимал. Он ничего не ответил, лишь опустил голову еще ниже.

– Вижу, понял. Молодец. Твоя задача – добраться до базы Северного флота Видяево и отыскать там девушку. Ее зовут Надя, Надежда Будина. Так вот, девушку нужно найти и доставить в Полярные Зори. Понял?

Нанас почувствовал, как у него противно заурчало в животе, а к горлу опять подкатил ком тошноты. Колени вновь вспомнили о своем «нет-нет-нет», и он, вторя им, тоже сказал:

– Нет… Я не знаю, кто такой флот и что такое база. И Видяево… И как можно человеку попасть в зори? Они же на небе…

Небесный дух закрыл глаза и глухо простонал. Затем, не поднимая век, будто ему было тошно видеть стоявшего перед собой недотепу, сказал:

– На правой штанине карман. Достань карту.

Что такое карта, Нанас, конечно, тоже не знал. Но он понадеялся, что в кармане у духа не окажется слишком много вещей. Проблема, впрочем, оказалась уже в том, что он не сумел обнаружить кармана. Дух это быстро понял.

– Там молния, видишь? – буркнул он раздраженно. – Тяни за собачку.

Нанас отпрянул от духа и с опаской уставился в небо. Немного подождав, но так и не увидев молний, он неуверенно обернулся к Сейду:

– Сейд, подойди…

Пес неохотно приблизился к хозяину.

– Зачем ты позвал собаку? – спросил дух.

– Тянуть, – обнадежил его Нанас. – Ты же просил…

Небесный дух опять застонал. А потом, морщась, с трудом поднял руку, зажал зубами кончик рукавицы и стянул ее с ладони. Рука у него тоже оказалась вполне человеческой, с красивыми длинными пальцами. И, как оказалось, чрезвычайно сильными, поскольку, поднеся их к загадочному блестящему шву, тянущемуся поперек бедра, он провел по нему, и тот, взвизгнув, точно от боли, распался.

– Доставай, – приказал дух.

Затрясшись от вновь накатившего ужаса, Нанас тоже снял рукавицу и, боясь прикоснуться к поблескивающим по краям бывшего шва зубчикам, сунул пальцы в зиявшую на штанине темную пасть. Там он нащупал что-то гладкое и плоское и вытянул на свет нечто похожее на ровный кусок тонкой кожи, обернутый, как ему показалось, в рыбий пузырь. Очень большой пузырь, от очень большой рыбины.

– Доставай, – опять сказал дух.

– Я достал, – показал ему «кожу» Нанас.

– Вынь оттуда карту и разверни.

Нанас догадался, что от него требует дух. «Картой», по-видимому, и был тот самый кусок кожи, а вынуть его следовало из прозрачного рыбьего пузыря. Он справился с этим быстро. И даже сумел развернуть кожу, как велел ему дух, – та была сложена три раза вдоль и пять раз поперек. Кожа оказалась непрочной; разворачивая, он слегка надорвал ее в одном месте.

– Осторожней! – прикрикнул дух.

– Ага, – сказал Нанас. – Я легохонько.

– Расстели у меня на коленях.

Нанас разложил на ногах духа «карту».

– Не вдоль, поперек.

Нанас исправил оплошность.

– Не вверх же ногами! Переверни.

Нанас сделал и это. Теперь вместо испачканной чем-то зеленым, синим и желто-коричневым стороны, кожа смотрела на них чистой белой изнанкой. Довольный Нанас широко улыбнулся.

– Ты что, идиот? – спросил небесный дух.

Нанас недоуменно заморгал.

– Ты когда-нибудь вообще видел карты? – поинтересовался дух.

Немного подумав, чтобы опять не сморозить глупость, Нанас кивнул:

– Видел. Только что.

– Послушай, сынок, а ты хоть читать-то умеешь?

Нанас смутился и опустил глаза.

– Мама учила меня… В детстве. Какие-то буквы я помню… «Ны», «а», «сы»… «Мы» тоже помню…

– Мы, сы!.. – помотал головой дух. – И что мне теперь с тобой делать?

– Не знаю… – Нанас испугался, что теперь, убедившись в его бесполезности, дух его точно убьет. – Зато я считаю хорошо! До десять сто как-то раз досчитал. И еще дальше могу. Хочешь?

– Не хочу. Считать нам пока нечего. Из двух голов одна пустая, а другую в расчет уже можно не брать.

Коротко тявкнул Сейд.

– Ах да, – улыбнулся псу дух. – Простите, сударь. Три. Из них полноценная – только ваша. Кстати, почему у него такая большая голова? – Его синие глаза вновь смотрели на Нанаса.

– Не знаю, – с обидой в голосе ответил Нанас. – Веха где-то нагуляла. А считаю я хорошо, потому что от этого есть польза. Когда пасешь оленей, надо уметь считать; когда делишь добычу, надо уметь считать; когда говоришь, сколько шагов или полетов стрелы до какого-то места, – тоже надо уметь считать. А зачем уметь читать буквы? Олени и звери буквами не пишут. Вот следы их я читать умею. Не очень пока хорошо, но все-таки.

– Ладно, ладно, – смутился теперь и дух, – проехали. Извини. Переворачивай карту, попробую объяснить на пальцах.

Нанас в очередной раз переложил «кожу». На этот раз заоблачный пришелец остался доволен. Кривя от боли лицо, он перенес руку на карту и уперся пальцем в продолговатое голубое пятно.

– Смотри, – сказал дух, – это Ловозеро. Или как там вы его называете, Луярв?

– Луявр, – поправил Нанас, впившись взглядом в карту. Кажется, он начал что-то понимать. Вспомнив очертания берегов озера, он прикинул, что так оно, пожалуй, и впрямь выглядело бы с высоты. С очень большой высоты. Так значит, дух нарисовал все это, глядя на землю с неба? Ну да, как же иначе! Как же все это было интересно!.. Но тогда получается… Тогда, судя по этому рисунку земли, мир существует и куда дальше этих краев. О-го-го как дальше!

Небесный дух понял долгое молчание Нанаса по-своему. Упавшим голосом он произнес:

– Непонятно, значит…

– Почему? Понятно. Мы сейчас здесь, – ткнул Нанас пальцем рядом с голубым пятном.

– Почему ты так думаешь? – воодушевился дух.

– А вот, – показал Нанас, – я тут проезжал. Вот острова, вот в озеро впадает речка – тут я как раз повернул к берегу. Значит, мы сейчас где-то здесь, – вновь ткнул он пальцем в карту.

– А ты, парень, не дурак, – уважительно посмотрел на него дух. – Насчет «идиота» беру свои слова обратно. Еще раз извини.

Нанасу стало настолько приятно, что он не сдержался и расплылся в улыбке. Ему сразу захотелось рассказать духу, что он еще очень метко стреляет из лука и хорошо помнит все, что когда-либо видел и слышал. Но выставлять себя хвастуном было не очень красиво, и он все же нашел в себе силы промолчать на сей счет. Зато задал очень мучающий его вопрос:

– Так значит, земля не кончается здесь?

– Конечно нет, – заморгал дух. – Земля огромная. На эту карту поместился лишь ее маленький кусочек – Кольский полуостров. С чего ты взял, что земля тут должна кончиться?

– Силадан сказал. Наш нойд. Он говорит, что вы, духи, уничтожили всю землю вокруг Сейдозера и Луявра.

Дух почему-то задумался. Наконец неуверенно произнес:

– Видишь ли… э-э… Нанас… Мы не то чтобы совсем… уничтожили землю, но сделали ее в большинстве мест малопригодной, а то и опасной для жизни. Об этом я тоже скажу, но позже… Получается, что ваш… нойд… Не так уж он и не прав. Только пригодных к жизни мест – не одно ваше Сейдозеро, их несколько больше. И живете на земле не вы одни.

Нанас опешил. Мама, втайне от старейшин и нойда, рассказывала ему иногда, что раньше на земле жило очень много людей. Но чтобы другие люди жили где-то еще и сейчас, в это было просто невозможно поверить! С другой стороны, есть же та девушка, за которой посылает его дух… Хотя, если за ней посылает дух, то вряд ли она простой человек, если человек вообще.

Между тем дух сказал:

– Скоро ты все увидишь сам. А сейчас нам надо поторопиться; кажется, мне недолго осталось…

Что именно недолго осталось вечному духу, Нанас не понял, но тот уже перевел разговор на другое.

– Смотри, – показал он на тонкую длинную ниточку, тянущуюся неподалеку от того места, где они были, – вот здесь, от села Ловозеро начинается дорога. Сейчас она, конечно, заброшена и заметена снегом, но ехать по ней все-таки лучше, чем продираться по лесу. К тому же, дорога – твой ориентир. – Увидев, что Нанас не понял новое для него слово, дух пояснил: – Ориентир – это то, что помогает не сбиться с пути. Держись этой дороги, и ты приедешь сюда, – ткнул он пальцем в место на карте, где ниточка упиралась в более толстую нить. – Это будет трасса Санкт-Петербург – Мурманск… В общем, это тоже будет дорога, но более широкая, и ты по ней поедешь сюда, – повел дух пальцем направо. – Не знаю, сохранились ли там где-то знаки, но, если увидишь большие синие листы на столбах, смотри, где написано вот это слово. – Дух показал почти в самый верх карты, где виднелись восемь черных букв. Первая из них была знакомой – «м». Она встречалась в слове еще один раз; также там были и знакомые Нанасу «а» и «с». В любом случае, он хорошо запомнил это слово и, даже не зная остальных букв, узнал бы его теперь где угодно. – Это слово – «Мурманск», – набравшись сил, продолжал дух. – Так назывался город, которого больше нет. Но он тебе и не нужен, просто тебе поначалу нужно будет двигаться в его сторону. А вот здесь, – показал дух на отходящую влево, почти возле самого Мурманска, новую ниточку, – будет поворот в сторону Видяево. Если увидишь там указатели, ищи на них слова «Кола», «Никель», «Заполярный», «Киркенес»… Ах да!.. – Дух вспомнил, что Нанас не умеет читать, и показал эти надписи на карте. Нанас их прилежно запомнил, а небесный дух пояснил: – Сначала будет город Кола, почти сразу, как отвернешь… Не знаю, уцелело ли там что-то, но нам это без разницы. Тебе нужно будет двигать дальше. Правда, дальше – Кольский залив, точнее, там река Тулома, она впадает возле Колы, и если мост через нее разрушен, тебе придется сделать большой крюк, – провел он ногтем вдоль широкой и длинной голубой закорючины, – чтобы опять вернуться на дорогу, уже с той стороны залива. Ну а дальше – вот оно, Видяево. – Небесный дух ткнул почти в самый верх карты, где зеленый, желтый и коричневый цвета заканчивались и начинался сплошной синий. – Это тоже озеро? – удивился, показав туда, Нанас. – Это уже море, сынок. Баренцево море. Но ты его не увидишь, возле Видеява лишь узкие заливы. Да тебе и некогда будет любоваться, не для того едешь. Заберешь Надю – и сразу назад, там задерживаться опасно. Тем же путем до Оленегорска; это там, где ты повернешь, когда поедешь отсюда. Только на обратном пути здесь никуда сворачивать не нужно, поедешь прямо по петербургской трассе вот сюда, – провел дух пальцем вдоль толстой нити и остановил его возле надписи из двух слов. – Это и есть Полярные Зори. – А что они такое, эти зори? – спросил Нанас, отбросив с глаз волосы. – Это рай, – задумчиво улыбнулся дух. – В этом мире город Полярные Зори – настоящий рай, сынок. Он-то и станет тебе наградой в конце пути.

Загрузка...