3

Я сижу в испытательном боксе, задыхаюсь от пустоты, которая заполняет мою душу, мое сознание. Нет в мире ничего, что приносило бы мне счастье, и сам я никому не даю его.

- Не могу я больше так жить! Вы слышите?

- Слышу, Сашка, - сказал Эдик. Он чуть не плакал.


- Начинаем! - скомандовал Карминский. - Розовое! Один пакет.

Сергей поспешно схватил пакет, пихнул его в пневмотрубу, нажал кнопку, пакет влетел в бокс. Иванов нажал еще одну кнопку. Острое лезвие ножа вспороло пакет.

Я едва заметно улыбнулся. Жить еще стоит.

И тут они начали напихивать меня счастьем.

Только и слышалось:

- Два пакета зеленого!

- Ноль один процента.

- Отлично! Пятнадцать серо-буро-малинового!

- Ноль два.

- Прекрасно! Коричневого! Синего! В крапинку! Фиолетового! Еще два! Еще восемнадцать! Прекрасно! Чудо!

- Ноль. Ноль один. Пошел вниз. Еще ноль четыре.


Бедняги. Они запыхались. Исследовать счастье - задача нелегкая. Все суетились. Там надо было вставить новый рулон бумаги в самописец. Там кончилась фотопленка в шлейфовом осциллографе. Магнитные барабаны математической машины заполнялись информацией. Стрелки вдруг начинали бешено биться о края шкал. Нужно было сделать мгновенное переключение.

- Отлично, старик, - сказал Эдик. - Ты им задал жару!

Гроссет повеселел. Как только мне отвалили голубого счастья, я немедленно вернул Эдика в свое сердце. Он это почувствовал и теперь радовался. По-моему, ему сейчас весь этот эксперимент до чертовой бабушки. Сидит, машинально отсчитывает, строит график, а сам рад, что самое страшное, самое неприятное - предательство друга, хоть и на несколько минут, хоть и во имя науки, - все же позади.

Я вернул их всех. И Марину. Как я был счастлив, что она есть, Марина. Все, что было у нас хорошего, давно-давно, всплыло перед глазами. Ведь это потом между нами установились чисто деловые отношения, простые, понятные, обычные…

Давайте сюда ваше счастье! Я сумею им распорядиться. Режь, Сергей, пакеты, режь, учись вскрывать счастье!

Я вернул их всех. И Ингу, и Сергея, и свой мультивокс.

Мне стало весело. А у них - заклинило, заклинило!

- Может, бросить? - сказал Сергей. - Толку-то ведь никакого.

- Какого цвета был пакет? - заорал Карминский. - Сколько?

- Двадцать пять, - ответил Эдик.

- Аппаратура что-нибудь?..

- Ерунда! - пробасил Семигайло. - Аппаратура как часы.

- Что он, бездонная бочка, что ли? Ну-ка дайте, я сам с ним поговорю.


Карминский схватил телефонную трубку и заорал:

- Саша, милый! Ну, что тебе надо? Говори! Яхту? Славу? Ну, возьми же, возьми. Господи, эксперимент же пропадает… Ага, проняло наконец!

Это я открыл сердце свое для Нины.


- Какого цвета был пакет? - заорал Карминский. - Зафиксировали?

- Никакого, - пожал плечами Сергей. - Не было никакого.

- Почему всплеск? На пятнадцать процентов! Напутали, что ли?

- Да не посылал я ему никакого счастья! - обиделся Сергей.

- Странно. Ты объясни, Саша, что произошло. Хоть до девяноста процентов дотяни! Я тебе все, что угодно. Кто там ближе? Дуйте на склад! Да еще пару ящиков выпишите.

- Не надо, Виталий Петрович.

- Как не надо? - опешил Карминский.

- Бесполезно, - пояснил Эдик.


- Плевал я на все эти эксперименты, - сказал я. - Пусть Семигайло лезет в бокс. У него уровень счастья выше нормы. Вот над ним и проводите эксперименты.

- Да ты что! С ума сошел! У нас же план!

- Все! Снимаю этот дурацкий колпак. По плану - нужно провести эксперимент. Его результаты не планируются. Пусть на первый раз будет отрицательный результат.

- Не допущу! - закричал Карминский и защелкал тумблерами на панели пульта. Я рванул шлем, да так резко, что ударился головой о стенку. На минуту у меня даже в глазах потемнело.

- Вот и отлично, - вдруг обрадовался чему-то Карминский. Тому, что я ударился, что ли? Больно. Чему же тут радоваться?

Я бросил шлем на пол, открыл дверь бокса и вышел на божий свет.

- Парни! - сказал я, хотя среди них было и много женщин. - Парни, я больше не могу. Здесь нужно специально готовиться. Вы меня простите.

Я чувствовал, что им неудобно. Ведь они вывернули мою душу, мое самое сокровенное Я.

Все они стали какими-то нерешительными. Даже Эдик не подался мне навстречу. Впрочем, и я их видел как в тумане.

- Ладно, Александр, - сказал Карминский. - Ты на сегодня свободен. А нам надо обрабатывать результаты эксперимента.

- Ну и обрабатывайте. А больше вы мне ничего не скажете?

- Сашка… - начал Гроссет. - Ты сам понимаешь, как это было…

А Инга вдруг подошла ко мне, обняла за плечи и поцеловала в лоб, потом в губы.

«Спасибо, Инга, - сказал я про себя. - Инга, ты все-таки человек».

Я понимал, что сейчас их не расшевелю. Нужно было что-то сказать. А в голову ничего не приходило. И тут выручил Антон.

- А ведь уже обед, - сказал он.

Действительно, время обеда уже подошло.

- Ну, тогда - на обед, - сказал я, и все, как мне показалось, облегченно вздохнули.

Загрузка...