Счастливое число

Разборки в летнем лагере

1

– Как же я его ненавижу! – воскликнул я, плюхаясь на кровать.

Кровать затряслась, а вместе с ней и весь домик. Стол и шкаф заходили ходуном, хорошо хоть, пол не провалился. В летнем лагере «Дружба» у нас с Ильёй самый старый домик, и стоит он на отшибе. В окно виден лишь забор и бесконечный лес за ним.

– У нас осталось мало дней, чтобы отомстить Максиму, – сказал я. – Надо придумывать план быстрее.

– Нужно как-то обрушить его ЧСВ, тогда все дружки уйдут от него, – сказал Илья. – А без них он никто.

– Да, жалко, с нами нет Кирилла. Он бы точно что-нибудь придумал.

Кирилл, я и Илья – лучшие друзья. Мы учимся в одном классе и всё свободное время проводим вместе: играем в футбол или компьютерные игры, ходим в походы или просто сидим у кого-нибудь в гостях и болтаем без умолку. Кирилл – самый безбашенный человек, которого я видел в своей жизни. Иногда это, конечно, надоедает, но в данной ситуации он бы нам пригодился. Вот только его родители не смогли оплатить ему путёвку в лагерь. Зато он приезжал на день открытых дверей и даже заходил в наш домик.

– Кирилл делает отменные пранки, – усмехнулся Илья. – Ладно, перед сном нервничать нельзя. Давай спать, а утром что-нибудь придумаем.

– Я не усну, пока не придумаю план мести.

Илья погасил свет, и мы забрались под одеяла.

Максим – парень из нашего отряда. Он не из нашего города, а из одной из соседних деревень. Оттуда каждый год приезжают десять-двенадцать ребят. Все выращенные на парном молоке, с детства копающие землю, рубящие дрова и убирающие снег со двора. Хоть мы все и одногодки, они намного крупнее нас. В этом году в нашем отряде все парни из деревень, кроме нас с Ильёй.

Максим всегда носит одну и ту же футболку – чёрную, с рисунком черепа. Сначала мы с Ильёй думали, что у него несколько одинаковых футболок и он их каждый день меняет, но судя по запаху, это не так. Однажды Илья из вежливости намекнул Максиму, что тому стоит сменить футболку или хотя бы постирать её, за что тут же получил под глаз. С Максимом побеседовал психолог, а с Ильёй – врач, после этого инцидент замялся.

С начала смены Максим приставал к нам, а когда мы отвечаем ему, он угрожает расправой. Самое противное, что он дружит с остальными парнями отряда, а мы с Ильёй, как и наш домик, всегда находимся в стороне. Вчера Максим высмеял меня за то, что в столовой я попросил вторую порцию чечевичного супа, хотя он и его друзья вообще не стали есть эту, как они сказали, «бурду». А сегодня на вечерней дискотеке Максим подговорил девчонок с нашего отряда, чтобы они не соглашались танцевать с нами, а потом катался со смеху, когда они нам отказывали.

Отомстить Максиму мы могли по-разному. Илья, например, попросил у родителей строительный маркер. Его почти невозможно смыть с кожи, и было бы классно написать ему на лбу в Королевскую ночь несколько нехороших слов. Но родители ему его не привезли.

Перед сном я начал придумывать новую версию отмщения, но она никак не приходила в голову. Под поток неинтересных идей я начал проваливаться в сон.

Проснулся я спустя два часа, когда часы начали отсчитывать новые сутки. Темноту в комнате разбавлял тусклый свет луны. Разбудил меня шум за окном. Казалось, кто-то перебрался через забор и прошёл рядом с нашим домиком.

Я натянул одеяло до подбородка.

Снова звук шагов. Кто бы это мог быть? Что понадобилось ночью возле нашего домика? А может, это и не человек? Лес рядом, а забор старый. Мы с Ильёй уже видели медведя за забором.

Раздался скрип крыльца на веранде.

Я потряс Илью за руку. Когда он посмотрел на меня сонными глазами, я приставил к губам указательный палец, а потом указал на дверь.

В это время открылась дверь с улицы на веранду. Илья поднялся на кровати.

Вожатые так поздно по лагерю не ходят. Медведь, если бы и смог перелезть через забор, едва ли смог бы открыть дверь. Может, это Максим? Пришёл, чтобы нас напугать, а утром на завтраке показывать на нас пальцем и смеяться.

Скрипнули половицы. Он уже прямо за дверью.

Я поднялся на кровати и взял в руки табуретку. Вряд ли он сможет над нами смеяться, если пролежит до утра в изоляторе.

Ручка опустилась, и дверь начала открываться. Илья встал с кровати, я запрокинул табуретку за спину. В тусклом свете луны я вглядывался в силуэт, стоящий в проходе.

Это был не Максим. Нет, человек был худощавый, немного выше ростом и с белыми волосами ниже ушей.

Это был Кирилл!

2

– Здарова, пацаны, – сказал Кирилл и зашёл внутрь. – У вас есть вода? Горло сушит после пробежки.

– Ты что тут делаешь? – спросил Илья, указывая на бутылку воды, стоящую на столе.

Я поставил табурет на пол.

– Ты хотел меня прибить? – спросил Кирилл и замолчал на полминуты, утоляя жажду.

– Я же не знал, что это ты. Тут у нас так-то медведи шастают.

– Прямо тут? Спасибо! – Кирилл поставил пустую бутылку на табурет.

– Ходит один за забором, – сказал Илья. – Он, видимо, больной. Его охранники пугают, а он не уходит.

– Вот чувствовал я, что бежать надо сломя голову через этот лес. Днём он не таким страшным выглядел. – Кирилл сел на мою кровать, снял рюкзак и начал в нём копошиться. – Я тут пирожки принёс с картохой, будет кто?

– Ты скажи, как ты тут оказался? – снова спросил Илья.

– Всё просто. Я сказал предкам, что поеду с дедом на рыбалку. – Кирилл откусил пирожок, а остальные положил на стол. – Он как раз на три ночи уехал, и вам тут три ночи осталось до конца смены.

– Интересно, – Илья ходил по комнате взад-вперёд. – А что ты деду сказал?

– Ничего, – жуя, ответил Кирилл. – У деда нет телефона. А куда он уезжает, там нет и связи, так что они заранее знают, что до меня не дозвонятся.

– Меня бы предки убили, – сказал я.

– Они и его убьют, – Илья показал пальцем на Кирилла.

– Да ладно. – Кирилл принялся за второй пирожок. – Один раз живём. В городе без вас скука смертная. И когда я ещё смогу побывать в лагере?

– На следующий год, – сказал я.

– Мне и на следующий год путёвку не купят. – Он отряхнул руки и огляделся по комнате. – Ну что, где я буду спать?

*

За завтраком я чувствовал себя разбитым. Во-первых, потому что Кирилл спал на моей кровати (под другим одеялом, естественно). А во-вторых, мы проболтали до рассвета. Кирилл рассказывал, как добрался от дома до лагеря. Оказывается, он выехал из города на велосипеде – своей старенькой «Каме» – и проехал почти три километра по дороге, ведущей к садам. В эти три километра вошёл и мост, раскинувшийся на отвесном берегу в самом узком месте Близкого водохранилища. Почти сразу после моста Кирилл повернул налево, на дорожку, ведущую к лагерю, и, не доезжая до него, свернул в лес, где замаскировал велосипед еловыми ветками, оббежал лагерь и пробрался на территорию прямо возле нашего домика. До утра мы пытались уговорить его вернуться домой, но это оказалось бесполезно.

Съев завтрак, мы с Ильёй пошли за вторыми порциями гречи с сарделькой, от чего снова стали объектом внимания Максима и компании.

– Смотрите, – говорил Максим, показывая на нас пальцем, – эти двое снова за добавкой пошли, скоро в дверь не пролезут.

Над столом нашего отряда раздался хохот, но мы не обращали на это внимания. Добавка нам была нужна для того, чтобы принести её Кириллу. Дождавшись, пока все уйдут, мы переложили содержимое тарелок в контейнер, который Кирилл приволок специально. «Не надо было хвастаться в прошлом году, что в лагере много и вкусно кормят», – говорил он.

Пока мы были на зарядке, завтраке и линейке, Кирилл отсыпался на моей кровати. Потом, когда все разошлись по творческим студиям, мы вернулись в комнату.

– Спасибо, пацаны, тут реально очень вкусно. Я вот дома никогда бы гречку есть не стал.

Он закончил с завтраком, закрыл контейнер и спросил, где его можно помыть.

– Давай лучше я помою, а то тебя может кто-нибудь увидеть, – сказал Илья.

– Увидят и увидят, что тут, детей мало, что ли? Я сюда приехал не для того, чтобы в домике сидеть.

Илья показал Кириллу, где находится умывальная комната и туалеты. Кирилл вернулся спустя двадцать минут с чистым контейнером.

– Ну что, никто тебя не увидел? – спросил Илья.

– Там мелюзга одна бегает. Не думал, что в лагере бывают восьмилетки.

– Сюда приезжают с семи лет, – удивил Кирилла я.

На обед мы тоже взяли с собой контейнер, но, чтобы не было лишних вопросов, за добавкой уже не ходили. Илья поделился с Кириллом варёной курицей, а я – пюре и овощами.

В начале тихого часа Кириллу на минуту пришлось залезть в шкаф. Юля – самая молодая вожатая, пришла проверить, на месте ли я с Ильёй. Потом Кирилл улёгся на кровать к Илье, и мы разговорились о том, какая она сексуальная. Разговор, конечно, начал Кирилл. Он сказал, что разглядел её между шкафных дверей.

Вдруг к нам в комнату через открытое окно прилетел плевок из зубной пасты.

Я выглянул на улицу. Там стояли и смеялись Максим с другом Васей, который был даже крупнее самого Максима.

Тюбик, который они, скорее всего, отжали у кого-то из младших отрядов, лежал на пеньке, направленный на наш домик. Максим разбежался, прыгнул на него. Зубная паста вылетела и через секунду оказалась у меня на лбу.

Снова раздался хохот.

– Что тут происходит? – спросил Кирилл.

– Это наши враги, – ответил я.

– Эти два? – Кирилл указал пальцем на Максима с Васей.

– Да, – сказал я. – Мы с ними всю смену воюем.

В этот момент Максим и Вася начали перешёптываться, улыбки сошли с их лиц. Они показали пальцем на окно и поспешили уйти.

– Кажется, они увидели, что нас тут трое, – сказал я.

– Ну и что? – спросил Кирилл. – Что они сделают?

– Максим – капитан нашего отряда и, как уже сказал Андрей, наш главный враг. А ещё он дружит со всеми остальными парнями из отряда.

Оставшееся время тихого часа мы рассказывали Кириллу, что происходит между нами и Максимом.

– Непорядок, – сказал Кирилл. – Надо ему отомстить.

– Мы давно хотели, – сказал Илья. – Да вот только не знаем как.

– Ну вы и валенки. – Кирилл поднялся с кровати и сел на табурет. – Я уже всё придумал. Когда там у вас Королевская ночь?

*

На ужине Илья сходил за добавкой и в контейнере, спрятанном под футболкой, вынес из столовой рис с котлетой. Этот вечер у нас был свободным – на дискотеку мы идти не собирались. Поэтому мы неторопливо брели от столовой к своему домику. В этот момент нас и застал Максим.

– Куда направляемся? – спросил он. С другой стороны к нам подошли его дружки: Вася, Денис и Олег.

– Идём к себе, – спокойно сказал Илья.

– А это у вас что такое?

Максим ударил Илью по рукам, которыми он прижимал к животу контейнер, спрятанный под футболкой. Контейнер вывалился и раскрылся. Рис с котлетой оказались на ярко разрисованном асфальте.

– Что ты делаешь? – спросил я.

Илья подобрал контейнер.

– Кому вы это несёте? У вас там кто-то живёт. Кто-то не из нашего лагеря. Что это за человек?

– Никого там нет, – сказал Илья.

– А мы видели, что вас трое было в домике, – влез в разговор Вася.

– Тебе показалось, – сказал я.

– А вот мы сейчас пойдём и проверим. – Максим схватил нас за шеи, словно котят.

– Не имеешь права заходить в наш домик, – крикнул Илья, и мы вывернулись из его хватки.

– А вот и имею. Я вообще-то капитан. Пацаны, хватайте их. Пойдёмте проверим, кто там к ним подселился.

Из рук Васи, Дениса и Олега мы выбраться не смогли. Они вели нас, как осуждённых на казнь. И никому до нас не было дела. Все дети и воспитатели разбрелись по своим домикам и готовились к дискотеке.

Тогда мне казалось, что всё пропало. Что сейчас они увидят Кирилла, который, ничего не подозревая, валяется на кровати, и пожалуются воспитателям. А наутро за Кириллом приедет полиция. Родители, узнав обо всём, так его накажут, что мы вряд ли увидим его до первого сентября.

Максим резко открыл дверь, ведущую на веранду нашего домика, и жестом приказал Васе открыть дверь в комнату. Денис и Олег держали нас снаружи. Вася зашёл на веранду. Открыл дверь, и они с Максимом зашли внутрь.

Пробыли они там не больше минуты, а когда вышли на улицу, их лица были похожи на неспелые дыни.

– Прячьте своего дружка где угодно, – сказал Максим и толкнул меня плечом. – Я всё равно найду его, и тогда вам не поздоровится.

3

Сумерки настигли лагерь, как всегда, незаметно. Из нашего домика открывается потрясающий вид на водохранилище. Как раз в том месте, где на закате в него окунается солнце.

Мы с Ильёй не ложились в кровати, хотя отбой был десять минут назад. То Илья, то я по очереди выглядывали в окно либо выходили на веранду. Мы понятия не имели, куда пропал Кирилл.

– Давай ложиться спать, – предложил Илья без десяти полночь. – Скорее всего, он уехал домой.

– А что, если с ним что-то случилось? – спросил я.

– Мы сейчас об этом никак не узнаем.

– Я всё равно не смогу уснуть, пока не узнаю, где он.

– С ним всё в порядке, – уверял меня Илья. – Это же Кирилл. Он всегда принимает странные решения, но с ним никогда не случается ничего плохого.

– Хотелось бы в это верить.

Вдруг я услышал скрежет забора за окном. Потом звук шагов и скрип двери на веранде. Через несколько секунд Кирилл стоял в нашей комнате – живой и здоровый.

– Ты где был? – рявкнул Илья.

– Погодите, друзья. Вы вроде сами хотели, чтобы я домой уехал поскорее. Вот я ездил домой.

– А чего тогда вернулся? – Илья был зол.

Кирилл сел на мою кровать, хотя сегодня была очередь спать на кровати Ильи.

– Ты опять ходил через лес? – спросил я.

– Да. И я не видел там никакого медведя.

– Считай, тебе повезло.

– Хватит меня дурачить. Я знаю, что в лагерях принято рассказывать страшилки.

– Это не страшилка, – сказал я. – Мы его сами видели.

– На расстоянии тридцати метров, – поддержал меня Илья.

Кирилл посмотрел сначала на него, потом на меня. Потом шумно вздохнул и спросил:

– Вы не врёте?

Мы покачали головами.

– Тогда расскажите мне. – Лицо Кирилла побледнело. Было видно, что он нам поверил. Но это и не удивительно. Мы ведь дружим столько лет и ещё ни разу не врали друг другу.

– Мы задержались допоздна в игровом корпусе, – начал я. – Старшая вожатая за помощь в подготовке комнаты к игре «Поле чудес» пообещала нам лично дать Дружбиков. Это лагерная валюта, которую зарабатывают отряды на протяжении смены, а в последний день тратят на ярмарке или на аттракционах. В прошлом году ребята из первого отряда сделали клёвую комнату смеха. Она стоила тридцать Дружбиков, мы с Ильёй там славно поржали. Так как в этом году у нас отношения с остальными ребятами отряда не очень, на отрядные Дружбики мы не рассчитываем. – В горле пересохло. Я обратился к Кириллу. – Передай мне воды, пожалуйста.

Кирилл протянул мне бутылку. Я отпил несколько глотков, вернул бутылку, устроился поудобнее и продолжил рассказ.

– Я развешивал на выкрашенной коричневой краской стене двойные листы бумаги, приклеенные друг к другу сверху, как отрывной календарь. На нижнем листе была буква, а на верхнем слой чёрной краски, чтобы буква не просвечивала. Ответом для первого тура было слово «Мандарин». Ниже я развесил ответ для второго тура – «Виноград». Для третьего тура ответ был «Клюква», а для финала – «Шиповник». Я склеил листочки и развесил слова за полчаса. Потом проверил, в правильном ли порядке расставил все буквы, и сел за стол, где Илья и Лидия Аркадьевна заканчивали разукрашивать круг из картона диаметром в полметра. Они разделили его на двенадцать секций, а в центр поставили юлу с приклеенной картонной стрелочкой. За помощь Лидия Аркадьевна дала нам с Ильёй по пятьдесят Дружбиков. Потом мы пошли к домику. Шли не по центральной аллее, где ходят все ребята, а по тропе вдоль забора. Тропа эта короче, и на ней, у нас оставалось гораздо меньше шансов нарваться на Максима и компанию, которые любят побродить по лагерю перед отбоем.

Я посмотрел на Илью, он внимательно слушал. Потом я глянул на Кирилла (глаза у того светились от любопытства: что будет дальше?) и продолжил:

– Мы прошли мимо маленького корпуса, где ещё сидели вожатые и дети-активисты. Обычно в это время они там подводят итоги дня на «отрядных свечках». У всех отрядов на них присутствуют капитаны, а от нашего отряда – принимающие активное участие в жизни лагеря девчонки. Мы шли дальше. Слева проглядывались огоньки домиков, а справа тянулся забор, за которым был лес. Дак вот, мы уже прошли все соседние домики и направлялись к своему, как вдруг за забором послышался треск веток. – Я заметил, как глаза Кирилла на миг вспыхнули. – В лесу кто-то шагал. Мы остановились, взглянули в темноту за забором. В отличие от территории лагеря, лес никто не чистил, и он зарос подлеском и был завален прелыми ветками. И кто-то по этим веткам шагал. Потом зашевелился подлесок в нескольких метрах от забора. Я сказал, что надо уходить, и Илья не мог со мной не согласиться. Мы уже хотели рвануть и бежать без оглядки до своего домика, как из тёмного леса вышел медведь. Он подошёл к забору и уставился прямо на нас. – У Кирилла отвисла челюсть. – Илья пытался прогнать медведя громкими криками. Но тому было всё равно. Он, не сводя с нас глаз, повернулся и потёрся левым боком о прутья. А потом поднялся на задние лапы. Вытянувшись во весь рост, он передними лапами доставал до верхушек прутьев. Уперевшись о них, медведь заревел.

Мы с Ильёй побежали. Я пробежал не больше пяти метров, прежде чем споткнулся о корень сосны на вытоптанном участке тропы. Медведь взревел ещё громче. И мне в этот момент показалось, а может, и не показалось, что прутья эти начали ломаться. Когда мы оказались в домике, то сразу закрылись на все замки, – сказал я. – А Илья ещё и забрался под одеяло.

– Это ты забрался под одеяло! – вскрикнул Илья.

– А вы рассказали про медведя вожатым? – спросил Кирилл.

– Конечно, – Илья сидел, слушая, как я рассказывал про медведя, а сейчас лёг поудобнее. – Они сказали, что охрана в курсе и если его увидят ещё раз, то убьют. Он бешеный, поэтому и не боится людей.

– Ну дела. – Кирилл хрустнул пальцами. – А я там велик в лесу оставил.

– Не думаю, что он его у тебя угонит, – сказал я, и комната взорвалась смехом.

– Кто знает. Может, он раньше в цирке выступал, – Кирилл от смеха схватился за живот.

– Но всё же, я думаю, что тебе повезло, раз ты два раза пробегал по этому лесу и не попался медведю на глаза, – сказал Илья. – Но велосипед тебе лучше забирать только после того, как шкура косолапого украсит пол в кабинете директора.

– В этот раз я спрятал велик совсем рядом с дорогой. Риски будут минимальными, – сказал Кирилл.

– А зачем ты всё-таки уезжал? – спросил Илья.

– За этим. – Кирилл достал из рюкзака римскую свечу. – Помните, на Новый год у нас остался один фейерверк? Я сгонял домой за ним.

– Для чего? – спросил я.

– Скоро вы всё узнаете. Я же сказал, что у меня есть план, как отомстить этому Максиму в Королевскую ночь.

4

До Королевской ночи с того момента оставалось два дня. О своём плане мести Кирилл нам не рассказывал, лишь попросил, чтобы мы добыли ему фотографию Максима, желательно портрет и форматом не меньше, чем А4. Скотч и тюбики зубной пасты.

Это оказалось сделать несложно. Зубная паста у нас ещё не кончилась, скотч мы украли в корпусе для кружков, а портрет Максима висел на стенде командиров отряда. Стенд же стоял на берегу реки недалеко от кострища, поэтому в последний день его унесли на хозяйственный двор, а вместо него поставили лавочки.

На хозяйственный двор мы попали без труда. Ключ от калитки висел на ветке берёзы. О нём мы узнали, когда физрук попросил нас отнести туда старые веники и швабры. Так как мы были самыми спокойными ребятами второго отряда, вожатые и воспитатели нам доверяли. Они знали, что мы не вытворим ничего плохого. Но вот произошло недоразумение – мы проникли на хоздвор отнюдь не для того, чтобы поддерживать спокойствие в лагере.

Стенд стоял под навесом рядом с деревянными лестницами. Сорвав фотографию нашего командира, я испытал рвотные позывы. Настолько противной для меня была его физиономия.

– Что ты хочешь сделать с ней? – спросил Илья после отбоя. – Не колдунье ли отнести?

– Нет, конечно, я придумал кое-что поинтереснее, – сказал Кирилл.

В предпоследнюю ночь смены он спал на кровати Ильи. Мы снова болтали о всякой ерунде, пока Илья не спросил про фото.

– Разрисуешь его и подкинешь в комнату девочек? – предположил я.

– Не выпытывайте. Завтра сами всё узнаете.

Последний день смены в лагере всегда самый особенный. В этот день понимаешь, как быстро пролетели дни среди леса. В этот день можно подсчитать, сколько друзей ты завёл и сколько врагов. Сколько у тебя здесь было счастливых моментов, а сколько неудачных.

Эта смена для меня была неплохой, но она была бы намного лучше, если бы не человек по имени Максим. Но сегодня он должен поплатиться за своё поведение. Я надеялся, что Кирилл придумал хороший план.

Все отряды собрались на площади у столовой. Директор произнёс прощальную речь и сказал, чтобы мы дружной толпой двигались к костру, дал капитану старшего отряда указ поджечь костёр. Позже он добавил, что вожатые с воспитателями готовят для нас сюрприз и придут позже.

– Привет, пацаны! – Кирилл подбежал к нам, когда мы проходили мимо спортивной площадки.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Илья. – Кто-нибудь может заметить, что ты не свой.

– Всем уже по барабану – свой не свой. О, кстати, а вон и барабаны.

За нами шли девчонки из первого отряда с барабанами на шее. Они играли какую-то очень знакомую мне мелодию.

– Вот, считай, ты и побывал в лагере, – сказал Кириллу я. – Остались только костёр, дискотека и ночь, когда большинство из этих людей будут вымазаны в пасте.

Кирилл в этот момент издал громкий смешок.

– Что такое? – спросил я. – На Королевскую ночь всегда мажут друг друга пастой.

– Я знаю. – Кирилл снова засмеялся.

Максим и компания шли впереди нас. Они что-то громко обсуждали, а я смотрел на его затылок и представлял, что он находится внутри горящего костра. И знаете, хоть Илья и серьёзный человек, намного серьёзнее меня и тем более Кирилла, держу пари, что он в этот момент думал то же самое.

Спустившись за спортивную площадку, мы повернули направо и пошли к реке по узкой цементной дорожке. Огромная толпа превратилась в вереницу идущих друг за другом людей.

Впереди показался высокий берег реки. Солнце уже почти опустилось за горизонт. Последние его лучи отражались в воде. Костёр ещё не горел.

Люди, идущие во главе вереницы, уже начали подходить к костру, и вдруг там послышался смех. Смеялся не один человек, а почти все, кто уже подошёл к костру. С каждой секундой смеявшихся становилось всё больше.

Я посмотрел на Кирилла – улыбка до ушей.

Капитан старшего отряда поджёг костёр, и через несколько секунд в небо взлетели залпы фейерверка. Следом раздался вопль.

– Это что такое?!

Кричал Максим. Мы ускорили шаг, пробились сквозь толпу и увидели, что на вершине костра, устроенного шалашиком, красовалась фотография Максима.

– Кто это сделал?!

Максим недоумевал. Он вглядывался в освещающиеся вспышками фейерверков лица каждого из своих друзей. А они мотали головой. Тогда Максим полез на костёр, разбросав на землю метровые факелы. Ему было всё равно, что часть его уже разгорелась, а в небо взлетали залпы фейерверка. Фотография висела почти в двух метрах от земли. Он карабкался по веткам, пока не дотянулся до своего фото, потом смял бумагу, потянул её на себя, и вдруг ему в лицо и на живот прилетели струи зубной пасты.

Все чуть не валились от хохота. Не смеялись только друзья Максима.

Максим спустился на землю и пошёл прямо на нас.

– Это ваших рук дело? – он кинул своё мятое фото мне в грудь.

– Нет, – сказал Илья.

– А это ещё кто? – спросил Максим, указывая пальцем на Кирилла. – Это ведь его вы прятали!

– Будешь знать, как к моим друзьям приставать, – сказал Кирилл.

– Ах ты урод. – Максим вытер зубную пасту с лица. Глаза его горели яростью. – Пацаны, давайте возьмём этих уродов.

Кирилл подобрал горстку земли, бросил её в глаза Максиму, и мы втроём побежали прочь.

– Они же нас уничтожат, – кричал я, пока мы неслись вверх сквозь сосен.

– Не догонят, – крикнул Кирилл.

– Куда побежим? – спросил я.

– Давайте за забор и в лес, – ответил Кирилл.

Мы добежали почти до нашего домика, когда Кирилл взмахом руки указал, что нужно поворачивать налево. Там была дыра в заборе. Дыра, через которую он пролез в лагерь.

За забором лес был не такой чистый. Мелкий подлесок бил по лицу и ногам. Но в нём можно было спрятаться.

Фейерверк прекратился.

Мы остановились и вгляделись вглубь лагеря. Оттуда к нам приближались парящие в воздухе огненные шары размером с футбольный мяч.

– Это что, шаровые молнии? – спросил Кирилл.

– Я не знаю, – ответил Илья.

Четыре огненных шара двигались сообща. Они не разлетались друг от друга, вместе останавливались и вместе начинали движение. И всегда двигались в нашу сторону.

– Никакие это не шаровые молнии, – сказал я. – Это Максим, Вася, Денис и Олег. У них в руках факелы с костра.

Максим и компания нашли дыру, перебрались в лес и разделились.

– Где эти гады! – кричал Максим.

Мы затаились в сосновой поросли и старались не шуметь. Но Максим и компания шли прямо на нас. Как только они подойдут метров на пять, то в свете факелов сразу заметят нас, и тогда убежать уже не получится.

Кирилл подобрал с земли сосновую ветку. Мы с Ильёй сделали то же самое. Факелы мерцали среди сосен.

– Денис, Олег, давайте слева посмотрите. Мы с Васькой справа, – приказал Максим. – Как найдём их, я каждого поджарю.

Они начали нас окружать. Бежать было уже поздно. Оставалось лишь надеяться, что нас никто не заметит. Но такого, естественно, быть не могло. Точнее, могло бы и быть, если бы у Кирилла был чуть другой характер. А так – нет.

С криком «А-а-а!» он выскочил из укрытия и начал бить веткой Олега по плечам и спине.

– Ай! – закричал Олег, чуть не выронив факел из рук.

– Они здесь! – крикнул Денис и тут же получил палкой по голове от Ильи.

При всём уважении, сухие сосновые ветки – это далеко не бейсбольная бита, и они тут же поломались об мощные тела Олега и Дениса. Не сломалась только моя. Потому что я не успел нанести ни единого удара. Но оно и к лучшему, потому что на меня надвигался Максим.

Он отдал свой факел Васе и шёл на меня, закатывая рукава клетчатой, испачканной на пузе зубной пастой, а на вороте землёй, рубахи.

– Тебе хана, ублюдок! – крикнул он и сделал замах громоздкого кулака.

Но я сделал замах раньше. В отличие от Ильи и Кирилла, я взял не сухую, а свежую ветку. Она соприкоснулась с головой Максима, и тот упал без сознания на землю.

– Что он натворил? – воскликнул Вася, держа в руках два факела.