Рябиновая кровь

Глава 41. Истина

Осенний ветер бил в лицо холодными порывами, трепал волосы, а лошадь качала, устало ступая по вымерзшей земле. Позади слышался лишь гул железа, превращающийся за все дни пути в тихий шелест доспех. То была моя армия, что следовала за своим государем. Все они верили, что идут не просто защищать родину, но освобождать свою княгиню. Только я и самые близкие советники знали: Рада предала меня. Выкрала мтырь-камень, что обладал силой защитить целое Ярое княжество и ночью, когда дворец спал, сбежала, сговорившись с моим врагом. С тем, кого изначально ей подобрали в супруги. С князем варским, Младом.

Презрение долго боролось с болью от утраты. Именно ради Рады я пожертвовал всем самым дорогим в своей жизни. Воспоминания о том, как хоронил отца и мать, зарезанных прямо в храме, как нашел изувеченные тела моих сестер — Русаны и Веселины, над которыми надругались, а после бросили умирать на болотах… все это не могло забыться никогда. Но было и еще нечто. Едкое чувство вины. То, как поступил с женой, моя грубость к ней. Я был уверен, что виноват в ее побеге сам. Что Рада не простила мне жестокости о которой знали лишь мы двое. А не имея возможности найти тыл в родном доме, изгнанная своей семьей, она поверила сладким обещаниям Млада. Наверняка он обещал укрыть ее. Подарить свободу взамен на услугу. Но я знал, Млад желал одного — моего полного падения и смерти. А Раду он будет рад заиметь как трофей, сделав из нее наложницу. Унижая и втаптывая в землю, отрекшуюся от его любви княжну.

Поправив пояс ножен в которых покоился меч, провел по металлу доспех, проверяя все ли ремни надежно закреплены. Меня ждал бой, а Млада смерть. Моя армия была сильнее варских войск, а колдовство, которым владел, вовсе не оставляло шансов врагу.

В голове на повторе крутилось только одно, когда увидел полосу из людей варского государя: «Стоило разгромить Млада сразу. Не медлить. Все указывало, что безумный и жадный до власти правитель, готов на многое, чтобы сокрушить меня и отнять земли. Отомстить за унижение.

Я горевал по близким, осваивался, приняв власть от отца, которого слишком рано похоронил. Ослабел в промедлении и несчастье, упиваясь жалостью к себе. Решил не развязывать столкновение, оберегая народ от смертей, а нужно было сразу показать гнилостному вару где его место.

Теперь же передо мной виднелась неизбежная от взора истина. Я потерял все. Даже ту, ради которой совершил многое. Рада унесла с собой не просто мое сердце, которое вручил ей, доверяя всецело. Не только камень, что оберегал Ярое княжество от любого нападения врага, позволяя недругам только шпионить. Она унесла с собой моего ребенка, о котором побоялась сообщить. Об этой новости мне рассказала княжеская травница, к которой за советом и помощью ходила моя жена.

Я покривился, распознав вдали силуэт Млада. Стало тошно от того, что теперь в руках этого мерзкого червя мои жена и еще не родившийся ребенок. Грело одно: он не посмеет причинить ей зла. Ведь знал, видел еще когда-то как великий варский государь робел лишь от одного взгляда Рады. Он ее любил не меньше моего. А значит, не сможет навредить. Я знал, что Млад порочен, лжив и бесчестен. Но сомнений не было, любовь к княжне делала нас обоих ее рабами. Теперь же на лице князя варского расцвел ужас от созерцания армии за моей спиной.

Народ мой уж начал голодать, но узнав, что княгиню выкрал враг, каждый поспешил помочь, отдавая последнее. Помнил люд и то, какую боль заставил вынести недруг, потопляя Ягрову Династию в крови. Они не знали о предательстве Рады. А я вознамерился вернуть жену домой, даже если она того сама не захочет. В ее чреве зрел мой сын или дочь, а сама Рада была моим светом в ночи. Решил намертво, что сберегу и ее, и ребенка, несмотря на предательство. А если не пожелает меня видеть рядом с собой, то отпущу или же позволю жить во дворце, лишь называя своей женой. Я любил княгиню, признавал свою вину перед ней и не мог злиться за то, что предала.

— Волибор! — окликнул своего юного слугу, и юноша тут же оказался рядом, подстегнув свою кобылу.

Мальца не планировал брать с собой, но тот уперся как осел, не желая оставаться в безопасности. Теперь же, наблюдая как малец поправляет на голове тяжелый шлем, усмехнулся. Единственный уцелевший родственник, хоть и дальний, на глазах превращался в мужчину. Не зря его принял служить, забирая по совету его отца-боярина к себе во дворец. Волибор стал мне предан как самый настоящий младший брат. Лишь он, Рада и близкий совет стали опорой после гибели семьи. Но более всего Рада. Теперь я не смог бы ей так доверять. Но вернуть отчаянно желал.

— Зови подмогу. Пора.

Парень протрубил в рог, как и велел лесной дух, вручая колдовскую вещицу. С нечистью болот наших был давно знаком, как и многие яровчане. А пришла нужда, договориться смог. Не ради увеличения сил, но ради устрашения позвал лешего. Чтобы видел Млад — слухи верны, а мощь Ярого княжества несокрушима. Чтобы убоялся браться за меч, глядя самой нечисти в глаза, да исполнил все требуемое быстро.

Вскоре корни растений, что уже уснули до весны, вдруг ожили. А в небе показалось белое пятно. Мои воины и сами расступились в ужасе, когда перед ними восстало из земли древесное чудовище непомерного роста. Лешик держал в руке свой посох на который вскоре и села его подруга. Берегиня в облике большой совы должна была мне принести дополнительную удачу в договоренности.

Когда армия врага зашевелилась, созерцая невиданное, Млад тут же достал меч из ножен и громко приказал молчать воинам. Паника уже едва слышалась в его голосе. Князь распорядился о чем-то своему ближайшему воину и вскоре предо мной предстала Рада.

Ее вели не как гостью, а как пленницу, грубо хватая за руки и подталкивая идти вперед. А когда доставили к своему государю, Млад обнял мою жену непозволительно развязно. Расстояние между нами было не так велико, чтобы не услышать громкие голоса, но на лице княгини не распознал ничего кроме равнодушия. Рада глядела на меня так, словно и не рада, что пришел за ней.

— У меня твоя жена, колдун! — начал Млад с коварной улыбкой на лице. — Твой волшебный камень у нее в груди! А твой наследник у нее во чреве! Не жена, а сокровище! — Тряхнул он ее в своих грязных руках, заставляя меня поморщиться от злости. Вместе с тем я удивился тому, что Млад счел, что Мтырь-камень мог избрать раду… Или же не лжет и это правда? Такого не могло случиться… Нет. А о ребенке он наверняка узнал потому как наложниц князя по прибытию в его распоряжение всегда осматривали знахарки. Я был прав. Он готовил ей незавидную судьбу и оставалось надеяться, что Млад не успел причинить боль Раде. — Так вот, проклятый колдун, — вновь глумливо обратился ко мне подлец, глядя чересчур уверенно карими глазами, — я предлагаю тебе сделку. Либо ты отдашь мне земли и заберешь свою жену. Либо… — Млад поднес самый кончик меча к груди Рады, заставляя ту замереть от ужаса. — Либо я попробую достать из ее груди камень и победить тебя.

Я рассмеялся. Горько. Смело. Более поступка рады не мог скрывать перед яровчанами, собравшимися за моей спиной. Млад собирался воевать и его не останавливало ничто. Оставалось дать ему понять, что Рада не так мне и дорога.

— Ты думаешь, что променяю родину на женщину, которая предала меня? Как ты наивен, Млад. Я лишь возьму ее ради того, чтобы родила моего ребенка, что зреет в ее чреве. — Рада вдруг покачнулась, но Млад быстро тряхнул ее снова, приводя в чувства. Сердце при взгляде на любимую стало обливаться кровью. Она поверила моим словам. А значит и Млад поверит. — Верни мне жену, и я дам уйти твоему войску с миром. А нет, тогда мои воины, колдовство и лесная нечисть не оставят и следа от тебя и твоих людей.

Доспехи дружинников зашелестели с обеих сторон. Млад взглянул на Раду и изумился тому, что не купился на его хитрость. Резко стало мертвенно тихо. Лишь ветер выл, нагнетая и без того напряженную атмосферу.

— Ты так и не успел на ней жениться по нашим законам… — Напомнил леший, склоняясь могучим столпом надо мной и тяжело вздыхая. — Потеряешь навеки, если что-то случится.

Я сглотнул, впитывая сполна предостережения лесного духа, но знал — не могу поступить иначе. В словах и обещаниях варского правителя не могло быть правды, даже если бы я согласился на его условие. Он не дал бы уйти нам с Радой. Но это предложение не рассматривал. Не позволил бы Младу править Ярым княжеством. Ни за что не отдал бы свой народ в руки этого зверя. Оставалось лишь лгать. Да так, чтобы сам Перун поверил.

Млад натянуто улыбнулся и грубо схватил Раду за воротник кафтана. После все так же грубо повел вперед. Я уже понимал, что он собирается делать, но выдавил из себя лишь одно:

— Ты не посмеешь!

Варский князь рассмеялся мне в лицо. Сдавленно, горько, словно и сам осуждал себя за свое намерение убить ту, которую называл когда-то любимой:

— Ты украл ее. Она не твоя. Но и мне предательница не нужна. Пусть же греет землю, которой ты так дорожишь!

В это же мгновение Рада, осознав, что с ней вскоре сделают, вырвалась из рук Млада и раненой ланью, понеслась мне навстречу. Я быстро сжал навершие меча и вознес его к небу позволяя армии сорваться с места и пойти на врага. Но было поздно.

Млад в три широких шага догнал хрупкую девушку и вонзил ей в спину острое лезвие, которое прошло насквозь тонкого тела и вышло из груди Рады. Млад выдернул меч и на мгновение оторопел, ужасаясь своему же поступку. Мой же слух поник в нечеловеческом крике. Лошадь уж мчалась вперед. Горло сдавило от боли. А воины наступали, тоже неистово выдавливая из себя вопли, готовясь к кровавой бойне.

Я не помнил, как Млад отступил, ужасаясь силе, нахлынувшей на него волнами войск и колдовства. Что с ним стало, тоже больше не волновало. Достигнув единственной цели быстро слез с коня и упал на колени перед ней. Рада истекала кровью, лежа на холодной земле, широко раскрыв глаза. Я даже не успел признаться любимой, что все, что говорил, это все ложь ради ее спасения. Не успел сказать, как сильно ее люблю. Вокруг гремела схватка. Крики, хлесткие удары оружия. Но все уже не имело значения. Я подхватил слишком расслабленное женское тело на руки и понял, что Рада умерла. Кровь все продолжала горячим потоком вытекать из ее тела. Я потряс любимую, не желая смиряться с ее смертью. Но она молчала. Лишь смотрела на меня пустыми янтарными глазами. В ней не было больше жизни, как и не было в ее взгляде той теплоты с которой она глядела на меня всегда.

В этот миг все утратило важность. Ни земли, ни вражда не имели больше значения. Она была безвозвратно мертва, заставляя кричать зверем, метаться от боли, сжимая в руках девичье тонкое тело. Кто-то позже забрал из моих рук уже охладевшую жену, отдал Млада, поверженного и скрутившегося как червя. А я расправился с ним даже не ощутив и толики удовлетворения. Даже не запомнив, каким именно способом убил, просто отшвырнул его бездыханное тело, не удостоив внимания. В голове уж зрела идея как вернуть любимую. И чернота того способа не унимала жгучего желания.