Ртутное утро

4. ТОЧКА ВОЗВРАТА

— Яку-у-б, — доносится издалека.

— Якуб, — искаженно, будто под водой. Пытаюсь отмахнуться, но руки не слушаются.

— Ты меня вообще слышишь? — резкий и четкий голос проникает в ухо.

Открыв глаза, вижу темный ангар в лобовом стекле, экраны панели управления под ним, джойстики руля. Поворачиваю голову налево. Рядом, скрестив руки, стоит Кора.

— Ну наконец-то. Ты в курсе, что у тебя бортовая система не исполняет команды? — с недовольным видом смотрит куда-то в потолок.

— Система выполняет все требования безопасности и не выполняет хотелки несанкционированных пользователей, — Ворон выступает в свою защиту.

Протираю глаза, пытаюсь прогнать остатки сна и вникнуть в происходящее.

— А почему бы не сделать Кору санкционированной? Она и так, можно сказать, под достаточным количеством санкций, — долгий зевок перебивает мысль.

Она обиженно фыркает, Ворон молчит. Повисла пауза, утягивающая обратно в сон.

— Ворон, будь добр, открой дверь, — сквозь зубы просит Кора.

После нескольких секунд тишины дверь со щелчком уходит в сторону. Безбилетница резким шагом покидает джет.

— Раньше ты отличался контекстной гибкостью, а тут внезапно такие строгие правила, — перехожу на шепот, — между нами, я тоже ей не до конца доверяю. Но всякие мелкие просьбы можешь выполнять. Чтобы она меня не будила.

Руками об лицо сбрасываю сонливость и встаю. В глазах темнеет, лоб тяжелеет. Слишком резко поднялся. Урчание в животе напоминает про купленную еду и воду. Достаю из холодильника пластиковую бутылку, а из шкафа коробку нутовых печенек. Через лобовуху вижу, как Кора идет обратно с термокружкой и жует батончик. Сажусь на ступеньку металлической лестницы и наблюдаю. Она ставит еду на крышу дрона, отряхивает руки в перчатках, открывает панель на корпусе и лезет туда. Ее методичное копание в электрике напоминает мне один случай из прошлого.

Как-то раз с Ли так же проводили утро. Я возился с Вороном, Ли наблюдал и задавал тупые вопросы. «А это что? А это зачем? А как это работает?». Полный профан в технике был. А потом оказалось, что как человек он не лучше.

От этой мысли что-то откликнулось внутри. Позыв толкает слова вверх. Стараюсь запить их, но они прорываются через плотину контроля:

— Тебя когда-нибудь предавал друг?

Кора на мгновение прекращает копаться и отвечает:

— Не было друзей.

— Сейчас я понял, что у меня тоже. Был только один идентичный натуральному, как это печенье, — откусываю с хрустом.

Она высовывается, берет кружку и разворачивается ко мне.

— Пару дней назад этот человек попросил меня об услуге. Мол, другу-ученому надо отвезти кейс с образцами на МОС. Ну я и отвез, на таможке по совпадению проверка еще была. Отдал груз, в том же отеле снял номер. А ночью постучались гости с синими ксиввами, — смачиваю горло, Кора внимательно слушает. — «Обвиняетесь в убийстве». Кейс, короче, оказался не простым, получатель тоже, а друг оказался вдруг. На следующий день решил слетать к нему на квартиру, обратно на Луну. И знаешь что я там увидел? Ничего, будто и не жил он там. Только вот это.

Достаю плеер из пальто. Холодный пластик обжигает руку, будто отговаривает меня. Включаю запись. Опять эти лживые слова, опять оправдания. Горький ком подступает к горлу, взгляд начинает плыть, а руки трястись. «И еще: не пытайся меня найти. Прощай». Эти слова замораживают в беспомощной злобе. Образовавшуюся тишину прерывает Кора своим сербанием из кружки.

— Ну а дальше выстрел, какая-то неудавшаяся засада и побег. Но вчера… — эти слова даются с трудом. — Вчера на меня вышел агент Красных.

Кора резко поднимает на меня глаза, полные ужаса. Страшно представить, что она уже успела надумать.

— Эй, все нормально. Он пролил свет на ситуацию. Не должен был я появляться там, где появился. Ошибка. Случайность, — заедаю эти слова печеньем. — Никто на меня не охотился.

Она запивает батончик, молчит и смотрит в пол. Технический гул станции, шорохи одежды и физически ощущаемое напряжение. Кажется, она уже все поняла.

— И получается, что… — с таким же прикованным к полу взглядом.

— Да, я впутал тебя зря. Прости. — последний глоток воды громко сжимает бутылку.

Холодный полумрак ангара окутал нас своей тишиной. С каждой секундой она становится все плотнее, давит на плечи.

Давай. Прощальные слова, и улетаем отсюда.

Внезапно Кора оттаивает и подходит к лестнице:

— Спускайся, покажу кое-что.

В недоумении следую за ней вглубь станции. Лишние моменты только усиливают тяжесть расставания. Зачем затягивать?

Пройдя несколько коридоров и спустившись по лестнице, доходим до закрытой двери. Кора прикладывает к сенсорным панелям руки и смотрит в глазок на стене. Одобрительный звук прокатывается по помещению, дверь открывается. Внутри небольшой комнатки стоит 2 сервера, на стенах цифровые панели, в углу компьютер. Кора пробегается пальцами по интерфейсам, достает кабель и вставляет в порт одного из серверов.

— Раз ты тут остаешься, тебе понадобится связь, — протягивает другой конец кабеля мне.

Она не выгоняет и даже дает доступ к сети? Я к ней навязался, вытянул из безопасного места, чуть не оставил ее корпоратам на съедение. А она доверяет мне связь.

Вставляю штекер в телефон, полоски интернета оживают, приходят уведомления. В списке лежит одно от неизвестного пользователя:

«Здравствуйте, Якуб. Настало время платить долги. Направляйтесь в Мертвый Купол, позже вышлю инструкции. Конечно, у вас есть право отказаться, как и право на справедливый суд. Но давайте не будем усложнять друг другу жизнь, я и так из-за вас утопаю в бюрократии».

Что-ж, Синие меня предупреждали. А ведь была надежда, что они просто про меня забыли, потеряли в базах.

Поворачиваю голову налево и вижу Кору, из-за спины читающую сообщение от корпората.

— И он думает, что ты побежишь исполнять его хотелки? — она поднимает на меня шутливый взгляд.

Не разделяю ее оптимизма и серьезно смотрю в ответ.

— Подожди, ты же не будешь… — ее голос начинает терять уверенность.

— А что мне остается? — убираю телефон в карман. — Вряд ли они простят убийство.

— Нет-нет-нет. Все эти рассказы про долг, просьбы. — Кора опирает голову об руку и начинает нервно ходить по комнате. — Они строят из себя людей, а потом…

— Да ладно тебе. Закрою ему пунктик в отчете, он снимет обвинение, — пытаюсь успокоить. Себя в том числе.

— Это просто тупо! Он от тебя не отстанет, понимаешь?! — Кора взрывается, взмахивает руками.

— А какие еще варианты?! Помимо уголовки эта гнида может поблокировать счета, пропуски, лицензии. Вообще все! — я тоже злюсь от осознания своего положения.

— А мне ли не знать?! Ты думаешь, я не пыталась с ними договорится? Они ослеплены своей властью, — садится за стол и закрывает лицо руками. — Ты можешь просто остаться, переждать и не рисковать.

— И сколько ждать? Год? Пять? Десять лет? Посмотри на себя. Извини, но это не жизнь, а существование, — от моих слов Кора на секунду замирает, смотрит на руки.

— Конечно, проще ведь быстро сдохнуть. И даже думать не надо, для тебя уже все приготовили, — ее ледяные линзы переводятся на меня и прожигают насквозь. — Ну так давай, иди. А я тут как-нибудь продолжу существовать.

— Я точно не собираюсь сидеть и трястись от каждого звука, боятся собственной тени и просто гнить в этой дыре. А конторские все равно придут, рано или поздно, — эти слова вылетели на эмоциях и, кажется, попали куда не следовало.

Кора меняется в лице. Под ее линзами проступают слезы, кулаки сжимаются. Не в силах остановится, иду на выход. Уже почти привычные коридоры Сферы теперь опять холоднее абсолютного нуля. Они хотели сожрать меня, обвить паутиной и медленно переваривать.

Но хрен вам, у вас уже есть добыча.

Со скованным взглядом и механической четкостью залезаю в Ворона, завожу и вылетаю из ангара. Сердце все еще не может успокоится, мозг прокручивает слова, нога стучит об пол.

Вот же… Кора. Думала, что я просто запрусь с ней в этой банке. Никуда не лети, сиди дома. Ну прям как мама. Променять космос, полеты, звезды на 4 стены вокруг? Жизнь на проживание? А вот мама не считает это глупостью. Может, позвонить ей как-нибудь?

— И все-таки со мной лучше? — внезапный голос системы прерывает тишину.

— Однозначно. Вруби что-нибудь заводное, хочу настроится на работу, — беру курс на обратную сторону Луны.

Из динамиков выбиваются басы, электрогитара обвивает их мелодией, а синты на фоне подкрепляют структуру. На часы, подыгрывая вибрацией, приходит сообщение:

«Надеюсь, вы уже в пути? Через 4 часа вам нужно быть на Чистой площади и найти там нужного человека. Мне очень интересно, о чем он будет говорить и с кем. С вас фото и запись, с меня нужная пометка в деле. Человека и координаты прилагаю ниже».

Ох, играть в шпионов мне еще не приходилось. Надеюсь, после этого он отцепится.

Ворон молча прорезает километры вакуума, я молча жую мысли.

Просто пунктик в отчете. Может быть, дело действительно плевое. А может, моя жизнь стоит одну галочку.

ЖК-100. Официально обычный подземный город, коих куча. Но разные байки ходят про «Мертвый» Купол, а все вернувшиеся оттуда советуют прятать лицо. Двухслойный шлюз в центре пропускает вниз. Паркуюсь поближе к нему. На всякий случай. Двигатели успокаиваются, отдавая тишине пространство. Тишине. В городе. Решаю не выходить из джета и понаблюдать.

Бедность чувствуется в потрескавшемся покрытии улиц, отсутствии освещения и свободном от дронов воздушному пространству. Но бедность стерильная. Ни мусора, ни граффити, ни пыли.

Ощущения как на кладбище. Так вот почему «Мертвый».

Надо конспирироваться и выходить. Достаю из бардачка аптечку. Пустые упаковки, засохшие бинты, пустой шприц.

С таким набором чемпиона я долго не протяну, нужно будет обновить.

Нахожу медицинскую маску, из пальто достаю свои очки и облачаюсь. Из открывшейся двери делаю опасливый первый шаг. Металлический звук лестницы слишком громкий на фоне гробовой тишины Купола. Потянуло резким запахом антисептика и озона, как в больнице. Рядом со мной на парковке стоит старый грузовой корабль. Белый корпус, почти стершаяся звезда, в некоторых местах проступает ржавчина.

Если это корыто еще летает, то пилоту надо ставить памятник.

Двигаюсь в сторону Чистой площади, фиолетовый фильтр очков немного скрашивает депрессивные пейзажи. Вроде те же дома, что и в ЖК-42, типовые двухэтажки с сетками и поручнями. Но нет неоновых вывесок, прыгающих по крышам людей и забирающих их джетов.

Шаги. Ровные, размеренные. Они выходят из переулка, один за одним. Пять человек. Все в одинаковых серых комбинезонах с красной лентой на плече. Вместо лиц — маски. Не респираторы, не медицинские, а зеркальные овалы, отражающие все вокруг. В центре каждой установлена круглая камера. Не разговаривая, не глядя по сторонам, синхронно, как по невидимой разметке проходят под билбордом с красной четырехконечной звездой.

«СОЮЗ освобождает». Старый лозунг с Земли.

Один поворачивает голову в мою сторону. Ловлю в зеркале свое искаженное, растянутое отражение.

Твою мать, что за дурка? Это какой-то культ? Или идеологические отряды? Если тут все такие, то мне срочно нужна зеркальная маска.

Все, действительно все такие. Идя по улице в поисках магазина, встречаю еще несколько таких отрядов. Идут по своему маршруту, не отвлекаются. Похожи на патрульных, но без оружия. Слева замечаю потухшую вывеску «Зеркало души». Тесный магазинчик с одним стеллажом и сидящим за ним продавцом. Камера на его «лиц» прилипает ко мне. Потупив у прилавка, с третьей попытки выдавливаю из себя:

— Одну маску, пожалуйста.

— Татуировка, — маска заглушает мужской голос.

— Что? Какая татуировка?

— Нет татуировки — нет маски, — зрачок циклопа все так же сверлит взглядом.

И что же делать? Украсть? Бред. Подкупить, но не в лоб.

— Возможно, мы друг друга не так поняли. Я бы хотел финансово поддержать вашу… организацию, — указываю на часы.

Продавец завис. Пытаясь разглядеть его лицо, можно увидеть лишь свое. Есть в этом что-то пугающее. Рука циклопа медленно протягивается ко мне мимо лежащего на столе терминала магазина. Читаю экран его часов:

«Перевод на сумму 100 гравов». Маска явно столько не стоит. Мы поняли друг друга.

Протягиваю свои часы в ответ, бесконтактная оплата проходит с тихим писком. С опаской прохожу к стеллажу и беру маску. Камера продавца не отлипает от меня, сопровождает каждое движение. Засовываю маску под пальто и выхожу на улицу. Пытаюсь успокоить дыхание, сердце стучит как бешеное. Захожу в переулок, оглядываюсь по сторонам и переоблачаюсь. Маска непривычно прилипает к лицу, в нос проникает запах старого пластика. Фиолетовый фильтр очков сменяется серой широкоугольной картинкой камеры. Хрупкое чувство безопасности пробегается по телу теплой волной и придает уверенности. Теперь я свой.

Иду к площади, с новым углом обзора улицы кажутся больше. Они давят своей длинной и однотипностью. Проходя мимо переулка, вижу, как группа циклопов избивает лежажаего без маски. Он пытается защитится, но это не помогает против толпы. Совесть заставляет остановится, не пускает дальше. Удар в бок, ногой в лицо, давят пальцы. Один поднимает на меня камеру. Ловлю взгляд лежачего на себе. Глаза полные ужаса, мольбы о помощи и надежды.

Извини, мужик. Рисковать своей шкурой я не хочу.

Оцепенение проходит, быстрым шагом ухожу. Чистая площадь действительно чистая. Огромная бетонная платформа со странным столбом посередине. Высокий зеркальный прямой параллелепипед, отражающий весь город в своем теле, внушает подсознательное чувство страха, словно божество. Он видит все, он знает все.

Сверяюсь по координатам, объект должен быть около столба. Решаю понаблюдать из-за угла дома. Через минуту на площадь заходит человек в обычной одежде, без повязки, но в маске. Становится спиной ко мне. Сверяюсь с фотографией — вроде он, а вроде и не похож. Чтобы срисовать больше деталей, решаю пройтись мимо него и разглядеть с нескольких ракурсов. Серый фильтр камеры и маска на лице объекта сбивает восприятие, уверенности нет. Задерживаю взгляд слишком долго, циклоп, что-то заподозрив, разворачивается на меня.

Надо уходить, меня срисовали. Это какая-то подстава.

Быстро разворачиваюсь и ухожу обратно по улице. Сердце начинает разгонятся, а дыхание сбивается. Кажется, что улицы сужаются и хотят меня остановить. На секунду время останавливается. Из левого переулка выходят двое в белой форме. Они маршируют нога в ногу, медленно, но геометрически выверено для перехвата. Времени на размышления нет. Справа на здании замечаю старую вентиляционную трубу. Выхватываю пистолет и, не целясь, стреляю.

В замкнутом пространстве Купола выстрел разрывает воздух оглушительным хлопком и разлетается эхом повсюду. За ним закладывает уши грохот трубы, из которой вываливается густой белый пар конденсата и хладагента. Ныряю в это облако и бегу со всех сил. Из-за лунной гравитации прыжок от каждого рывка несет меня неконтролируемой инерцией. Грохот выстрела раздался сзади, пуля просвистела рядом. Поворачиваю налево и, разгоняясь, отталкиваюсь от соседних стен. Левой-правой, левой-правой. Вылетаю на крышу здания. Окно шлюза недалеко, из-под него раздается мощный гул. Похоже, тот корабль с парковки сейчас будет вылетать. Вызываю Ворона на встречу себе и оглядываюсь назад. Снизу показывается рука и отражение маски. Перепрыгиваю на следующую крышу и стреляю навскидку. Пуля уходит мимо, но дает мне время. Прыжок на другой дом, носок цепляется за выступ. Теряю равновесие и целую маской солнечную панель. Треск, электрический писк, откатываюсь влево. Изображение еще есть, без артефактов, значит камера цела. Прячусь за вентиляционным выступом, в слепую даю пару выстрелов в сторону преследователей. Ворон, разрезая пространство ревом двигателей, подлетает слева и открывает дверь. Снимаю маску, высовываю над выступом. Выстрел выбивает ее из рук, срываюсь с места и прыгаю в Ворона. Остался всего метр, инерция несет меня внутрь, сердце стучит в ушах. Выстрел сбоку, жгучая боль в левом плече, которая моментально проходит. Кувырком залетаю в джет, дверь закрывается.

Несколько выстрелов прилетают в корпус Ворона и отдаются глухим стуком. Быстро подрываюсь, запрыгиваю в кресло. Впереди замечаю, что старый корабль уже наполовину вошел в шлюз. На максимально скорости догоняю его и прижимаюсь к корпусу в мертвой зоне. Старый трюк, но рабочий. Вторые ворота медленно выпускают нас в космос. Задаю маршрут на бортовом экране и переключаюсь на плечо.

Кусок рукава содран, из-под него течет кровь. Пуля прошла по касательной и оставила рваный обугленный желоб.

О нет, только не пальто. Где я второе такое же найду?

Действие адреналина ослабевает и передает эстафету боли. Сначала просто горящая полоса, потом пульсирующая боль накатывает волнами. В глазах все плывет, крик разрывает изнутри. Открываю бардачок, достаю аптечку. Магическим образом в ней ничего не поменялось.

Неделю назад же собирался в аптеку, но так и не слетал. Что-то «очень важное» помешало. Идиот.

Достаю старые бинты и пытаюсь перевязаться. Каждое движение дается все труднее, боль выбивает силы. Трясущейся рукой обматываю другую, затягиваю узел. Кровь бежит вниз, вытекает из рукава и капает на пол. Стук каждой капли напоминает о провале, тупости и вине перед Корой.

Всю дорогу я подбирал слова. Болящее плечо мешало сосредоточиться, слабость не давала собрать мысли, а совесть капала на мозги. Но время ушло.

Джет пересекает пояс глушилок, Сфера висит впереди. Безмолвно, холодно, с упреком. Плавно подлетаем к шлюзу и ждем.

Кора сейчас смотрит и решает. На ее месте я бы себя не пустил. Упрямый идиот, не умеющий держать язык за зубами. Таких я не люблю.

Индикатор шлюза пригласительно загорается. Ворон осторожно залетает, садится и выпускает наружу. Опять холодный ангар, опять закрытая дверь, как в первый раз. Стыдливое желание улететь панически выпрыгивает из подсознания. Куда-нибудь, только бы не встречаться с Корой глазами. Спускаясь по лестнице, промахиваюсь по ступеньке. Потеря равновесия, падение на пол. Волна боли пробегает по телу и взрывается в плече, дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Злость на себя и бессилие выбивают слезы, а крик прокатывается эхом по ангару. Звук пропадает, только сердце стучит по ушам.

И я вот таким к ней пришел? Закатил скандал, улетел и вернулся как побитая собака? Как же жалко.

Чем дольше валяюсь, тем меньше шансов на подъем. Встаю и иду дальше трясущимися от перенапряжения ногами. Зрачок камеры укоризненно сопровождает меня. Держась рукой за плечо, утыкаюсь головой в стену. Вдох, выдох.

— Прости… Ты была права, — эти слова выбивают последние силы, ноги перестают держать.

Сползаю вниз, физически и морально. Уже нет даже желания держать лицо. Самоуверенность и тупость чуть не убили меня, а нежелание слушать разрушило отношения.

Резкий рев гермозатвора и следующий за ним свет дают надежду. Быстрые шаги, стук чего-то об пол, руки переворачивают меня. Кора. Садится рядом, снимает с меня пальто и лезет в аптечку. Инжектор с синей жижей внутри впивается в предплечье. Глубокий вздох, тело перестает трястись, голова проясняется, а боль в плече начинает уходить.

— Теперь это, — протягивает бутылку. Содержимое пахнет не очень, на вид однородное и вязкое. — Пей.

Тяжелая смесь, стекая по горлу, заполняет желудок. Она насыщает и дополнительно успокаивает. Кора приступает к ране, но на мгновение теряется. Пытается оторвать футболку от раны, жгучая боль заставляет шипеть.

— Без висения на волоске от смерти никак? — бубнит себе под нос, смачивая перекисью.

— Боюсь, смерть скоро облысеет, — крехтя отвечаю.

Серьезность на ее лице сменяется усмешкой. Обрабатывает рану, заливает полимерным спреем и накладывает эластичный бинт.

— Идти можешь? — она встает и подает руку.

— Да, но хочу еще немного посидеть.

Кора уходит вглубь станции. оставляя меня наедине с тишиной.

Она не отказалась, не глумилась, не упрекала. Просто залатала, как поломанный инструмент, несмотря ни на что. Может, так оно и есть.

Посидев еще немного и отдохнув, встаю и прохожу за ней. Воздух жилых помещений согревает, а коридоры уже не кажутся ловушкой. Нахожу Кору в, по всей видимости, спальне. На большой беспорядочно расстеленной кровати валяется электронная книга, светильник создает пятно света рядом, стул за компьютерным столом удерживает висящую одежду, а занавешенные шторы не пропускают космос внутрь. Кора наливает бокал вина, ложится на кровать и уставшим голосом говорит:

— Ну давай, рассказывай.

Сажусь рядом, придерживая плечо:

— Можно сказать, ты все знала заранее.

— Все новости закончились в Эдеме, — отпивает из бокала с ехидным лицом. — Давай в подробностях.

— Эдем… Это ты про тот старый бордель на ЛОС? — кидаю недоуменный взгляд.

Внезапный поток смеха выливается из Коры. Бокал в руке трясется, угрожая залить все вином. Замечаю красные круги под глазами. Недавно плакала.

Начинаю рассказывать. Голос хрипит, ноющее плечо периодически перебивает, а мысли путаются. Она изредка отпивает вино и кидает взгляды на меня.

— Ну, как-то так, — заканчиваю рассказ и жду реакции.

— Знаешь, сегодня утром ты был откровенным, — Кора пультом отвешивает штору.

Звездный свет просачивается в спальню, мы же отвечает космосу своими глазами.

— Я строила «Сигму» годами. Вложила все знания, деньги, душу. А потом пришли корпорации. Поначалу они действовали разрозненно. СОЮЗ давил административно: лицензии, разрешения, проверки — пугали в общем. Потом пришла Коалиция со своими офигенно выгодными предложениями. Деньги, контракты за пакет акций, даже членство предлагали. Представляешь? — запивает удивление вином. — А потом до них дошло, что меня можно выдавливать с Луны сообща. Уговоры по-хорошему закончились, и вот я здесь. Существую.

— Может, стоит продать бизнес? Зачем страдать дальше? — с опаской спрашиваю.

— Не буду ругать за тупые вопросы, хотя очень хочется. Продавать надо было в начале, в конфетно-букетный период. Но тогда я слишком много думала о людях и слишком мало о себе. А сейчас корпы в бешенстве. Как только я продам «Сигму», меня убьют, — ставит пустой бокал на тумбу.

— Прости за еще тупой вопрос, но почему они не могут просто отжать мастерские?

— Они могут отжать бетонные коробки с кучей хлама внутри, но не цифровую архитектуру, которая управляет всем процессом в масштабе Луны. Без нее со мной бы и разговаривать не стали, — накрывается одеялом.

Как же много лишнего я сказал тогда, у нее просто железная выдержка. Вдуматься только: две сверх-конторы, поделившие весь мир, не могут продавить одну девушку. Я бы похлопал, если бы не плечо.

Тишина заполняет комнату, как запах вина. Мы неотрывно смотрим на звезды и просто сидим рядом. И кажется, что так должна пройти целая вечность.