Ржавчина

Глава 1

Ржавчина

Александр Баренберг

Copyright 2015 Alexander Barenberg

Вместо эпиграфа:

И стал Моисей в воротах стана и сказал:

кто Господень, — ко мне!

И собрались к нему все сыны Левиины.

И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев:

 возложите каждый свой медный меч на бедро свое,

 пройдите по стану от ворот до ворот и обратно,

 и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего,

 каждый ближнего своего, у которого меч железный, египетский.

 Ибо проклял Господь металл сей, вместе с поклонившимися Тельцу.

Исход. 32:26-28

Иисус, возгласив громким голосом, сказал:

 Отче! в руки Твои предаю дух Мой.

И, сие сказав, испустил дух. Тут же железные

гвозди, которыми Он был прибит, рассыпались

ржавыми хлопьями. Солдаты в испуге бросили

свои копья, наконечники коих также чудесным

образом во мгновенье покрылись ржавчиной, дав

обет не прикасаться более к кровоточащему металлу.

И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя

происходившее, возвращался, бия себя в грудь,

восхваляя праведника и повторяя обет.

Евангелие от Луки. 23:46-48

И Мы создали железо, причиняющее людям

страшные муки во время войны и приносящее

 неверным пользу и в мирное время. Ведь они

используют его в ремёслах в своих интересах и

на пользу в своей жизни. Всё это - для того,

чтобы Аллах выявил, кто помогает Его религии

и поддерживает Его посланников, а кто готов

использовать презренное железо ради облегчения

своей жизни.

Коран 57:25

Глубинные корни столь единодушного запрета

на использование железа во всех трех монотеистических

религиях следует искать, по нашему мнению, в

древних традициях кочевых семитских племен, не

владевших секретом выделки данного металла, в

отличие от египтян, хеттов, ассирийцев и прочих

сильных и враждебных кочевникам народов.

Железо, "портящееся", будучи оставленным без

ухода, в данном контексте олицетворяло в их

глазах силу "чуждых", враждебных богов,

трансформировавшуюся с переходом к монотеизму

в образ Дьявола. И лишь в христианстве этот запрет

 был привязан именно к ржавчине, а не к собственно

железу.

Отрывок из запрещенного еретического трактата. Бомбейский университет, начало 19-го века.

Апрель 1896 года, Оксфорд, Британская империя

 Иссине-черная ворона прохаживалась по красному кирпичному ограждению открытой галереи и, довольно ворча, подставляла выглянувшему из-за туч солнышку то один, то другой бок. Генри Хинниган, опиравшийся локтями о ту же самую кирпичную кладку (а ведь еще недавно здесь торчали фигурные, бронзового литья перила, о которых напоминала лишь ровная линия дыр, заполненных дождевой водой...) в паре футов от упомянутой птицы, подумал вдруг, что они с вороной сейчас весьма похожи. Оба черные - у Генри, на самом деле, были темно-рыжие волосы, но на фоне бледного веснушчатого лица, "украшенного" кривоватым некрасивым носом, они казались почти такими же черными, как и вороньи перья. Оба только что неплохо перекусили (молодой ученый - купленным в буфете колледжа хлебом с ветчиной, а птица – остатками его трапезы), и оба теперь нежатся в теплых лучах светила. В апреле такие деньки выдаются нечасто, все больше пасмурно и мокро, наружу не выглянешь.

 Вот только ворона может наслаждаться хорошей погодой сколько ей вздумается, а ему минут через десять придется возвращаться в освещенное тусклыми газовыми лампами нутро лаборатории. Хотя... Он же теперь сам себе хозяин, может, плюнуть сегодня на работу, пойти прогуляться по набережной Темзы, раз выдалась такая прекрасная погода? Все равно во время прогулки он не сможет отрешиться от размышлений о плане предстоящих исследований, так какая разница где именно это делать? Не дамочек же, выряженных по последней моде и праздно шатающихся по торговым улочкам ввиду отсутствия дождя разглядывать, в самом деле? Хотя.., почему бы и действительно не поразглядывать дамочек? Сейчас, слава Богу, не строгие времена Чарльза Первого, отца нынешнего короля, многие леди стали позволять себе такие наряды, за которые раньше поплатились бы вечным отлучением от общества...

Однако мечтам молодого человека сегодня сбыться было не суждено. От фантазий о волнительных вырезах дамских платьев его отвлекли чьи-то торопливые шаги:

- Генри, вот ты где! - изрядно запыхавшийся юноша остановился в дверях, выходящих на галерею. - Наконец-то нашел!

 - Чего тебе, Питер? - Генри, наслаждавшийся солнечным днем и свежим воздухом, свободным от гари, валящей обычно в холодное время года из отопительных труб, категорически не желал отрываться от приятного занятия. - Что-то случилось в лаборатории?

 - Нет-нет! - слишком поспешно выдохнул обычно спокойный лаборант, утирая пот со лба. - Тебя срочно вызывают в кабинет к самому канцлеру!

Глава 2

Конец апреля 1896 года, Оксфордский университет, Британская империя.

 Третий день Генри приходил в университет в возбужденном предвкушении. Ну когда уже прибудет обещанный королем агент Секретной Службы и можно будет приступить к вскрытию тайника? Работать в таком состоянии было категорически невозможно, хотелось, вместо нудного обсуждения закупок оборудования, необходимого для внезапно ставших Хиннегану не интересными исследований, поделиться с сотрудниками сногсшибательной новостью. Ведь единственным человеком, с которым Генри мог обсуждать тайну, являлся ректор, но заявиться к нему в кабинет просто так, поболтать, научный работник не самого высокого ранга никак не мог. И так сотрудники уже косились на него, начиная что-то подозревать, особенно Питер, присутствовавший при внезапном вызове к канцлеру. Руководителю лаборатории надо бы взять себя в руки, а то пойдут гулять слухи по коридорам. Но как трудно себя контролировать, зная ТАКОЕ!

 Наконец, опять же после обеда, в лабораторию примчался посыльный из административного корпуса. Генри, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, последовал за ним. На этот раз в приемной, кроме секретаря, никого не оказалось. Последний, все так же молча, пропустил Хиннегана в кабинет и собственноручно плотно прикрыл за ним дверь, выполняя, видимо, распоряжение ректора.

 На этот раз, несмотря на пасмурный день, в помещении было заметно светлее, благодаря полностью раздвинутым шторам и приоткрытым окнам, сквозь которые в кабинет проникал насыщенный свежими весенними запахами воздух. Канцлер занимал свое традиционное место за столом, а вот на краю широкой столешницы, в нарушение всех светских приличий, вольготно восседал человек в сером сюртуке, державший в руках простую фетровую шляпу. У его ног блестел надраенными бронзовыми защелками потертый дорожный саквояж из плотной свиной кожи.

 Человек повернул голову и окинул Генри быстрым, но цепким и внимательным взглядом. Он был высок, не менее шести футов росту, обладал худощавой спортивной фигурой, а его прямая, как палка, спина не смогла бы обмануть никого, несмотря на совершенно гражданский костюм. Это явно был военный, возможно отставной. Его, шикарные, до подбородка, бакенбарды, украшавшие несколько надменное лицо, и коротко остриженные темные с проседью волосы, только усиливали версию о военном прошлом их обладателя. Королевский агент, которым незнакомец несомненно и являлся, выглядел лет на сорок, хотя, вероятнее всего, был старше.

- Майор инфантерии в отставке Виллейн. Джеймс Виллейн! - не дожидаясь, пока старый ректор соблаговолит их познакомить, представился незнакомец, легко соскочив с края стола и протягивая Генри руку. - Пятый Нортумберлендский пехотный полк, если слыхали!

- Доктор Хиннеган. Очень рад знакомству, мистер Виллейн! Вы, как я понимаю, тот самый офицер, которого обещал прислать Его Величество? - про пятый полк он, как сугубо гражданский человек, не знал совершенно ничего, но афишировать этого не стал, чтобы не обидеть нового знакомого.

- Вот так и оказываются в застенках Инквизиции! - длинный жилистый палец отставного майора неожиданно почти уперся в нос Генри. - Разве я хоть как-то дал вам понять, что я тот самый человек?

- Но..., - начал мямлить осознавший свою неосторожность ученый.

- В первый и последний раз! - неожиданно мягко, с укоризной покачивая головой, сказал Виллейн. Естественно, чего еще можно было ожидать от гражданского? - С этого момента вы более не даете воли своему языку!

- Да, сэр! - несмотря на кажущуюся мягкость полученного выговора, Генри почувствовал себя, как новобранец на плацу во время своей первой в жизни поверки.

- Да, доктор Хиннеган, излишне подчеркивать, что вы обязаны полностью исполнять все инструкции, полученные от мистера Виллейна. Никакой самодеятельности! - счел необходимым подчеркнуть молчавший до этого момента сэр Ллойд.

Виллейн времени даром терять не стал, сразу же взяв быка за рога:

- Идите сюда, Хиннеган! Вот, внимательно прочтите и подпишите это! - он протянул стопку бумажных бланков, покрытых печатным текстом.

 Генри вчитался. Это были разного рода обязательства о неразглашении. Неразглашение содержания получаемой конфиденциальной информации, имен и кличек агентов, адресов конспиративных квартир и даже самого факта сотрудничества с Секретной Службой. На каждый тип неразглашения имелся свой, отдельный бланк. "Развели бюрократию на казенные средства!" - неприязненно подумал Генри, ища на обширном ректорском столе письменные принадлежности.

- А теперь - к делу! - майор ловким движением выхватил из рук ученого подписанные бланки и, пару раз взмахнув ими в воздухе, чтобы подсохли чернила, упрятал в саквояж. - Прежде всего - моя легенда. Естественно, о моей причастности к Секретной Службе не должен знать никто. Для окружающих я - офицер в отставке, прибывший в университет по собственному желанию для работы в архиве. Пишу книгу об истории Королевской егерской службы. Сэр Ллойд гарантировал, что в университетской библиотеке полно материалов на эту тему. Итак, я буду днями просиживать в читальном зале, изредка отрываясь, чтобы прогуляться вокруг. То есть, я буду все время находиться неподалеку от вас. И не только днем! Мне сняли комнату совсем рядом с вашим домом, буквально в двух шагах. Это на случай, если кто-то за вами будет следить или попробует похитить…

 От последних слов агента Хиннегану стало не по себе. Как-то иначе он представлял будущую работу, без всех этих полицейских штучек. Зачем? Кто будет следить? Похищение в тихом мирном Оксфорде, где и преступлений-то почти не случается? Откуда Инквизиции знать обо всем? Только потому, что он в уединении прочитает пару трактатов? Ерунда какая! Перестраховщики! Однако вслух возражать он не стал, прекрасно сознавая, что ничего изменить не в силах.

- Вас я научу подавать особые знаки, если понадобится срочная конспиративная встреча. Просто так ко мне не обращайтесь, для окружающих мы шапочные знакомые! - продолжал Виллейн инструктаж, только излишне усложняя дело, с точки зрения Генри, бесконечно далекого от оперативной работы (да он даже популярные детективы из бульварных журнальчиков никогда не читал). - Теперь о вас. Рекомендую вам на время операции ограничить до минимума круг общения, а имена тех, кого вы не можете исключить, потрудитесь сообщить мне, для проверки. А то, знаете, бывает... Вот, помнится, когда в девяносто первом мы в Бристоле выслеживали одну парочку атеистов-социалистов... Впрочем, неважно! Да, кстати, вы церковь регулярно посещаете?