Голос Вессема. Радиомолчание

Глава 1

– ХОРОШАЯ НОВОСТЬ, – сказал Ди, – заключается в том, что Галаш действительно создал оружие, с которым не смог справиться. Измененные в Караге и правда потеряли связь с операторами и остались без контроля.

Я посмотрела на него так, что он замолчал на полуслове.

Мы сидели на лестнице, которая поднималась к грязному двору с обратной стороны здания, и ждали, пока Кару закончит свой допрос, потому что потом он обещал сказать мне что-то важное. Лично я уже и так услышала больше, чем хотелось бы, и мне нужно было сперва переварить всю эту историю. Про человека, который так сильно ненавидел Измененных, что превратил свое тело в транслятор, чтобы убить их создательницу. Про женщину, которая так восхищалась своими созданиями, что превратила любимого человека в одно из них. А конец истории я знала и без рассказов Джехоны: пока его боевая группа взрывала лабораторию, Амелия Лукаш пыталась его спасти. Что ж, спасибо ей за это.

Кару расспрашивал капитана основательно. Его интересовали буквально все мелочи: сколько он видел людей в лаборатории, откуда доставляли баллоны с газом, куда увозили Измененных, что за таинственный полигон, на который их время от времени отправляли, и что они там делали…

Джехона добросовестно отвечал: народу в лаборатории было много, занимались они – кроме Измененных – еще какими-то разработками для военных, в частности, он видел экзоскелеты, а Лукаш упоминала в разговорах броню и специальную пропитку для защитных костюмов, а вот импланты привозили откуда-то еще, и сам он полагал, что компания, которая их делала, об Измененных ничего не знала, просто выполняла заказ, все грузы прибывали со стороны Чарны по тоннелю, полигон тоже где-то там – сам он до него так и не дошел, а может, и дошел, только не помнит этого, но, по его сведениям, на полигоне проверяли реакции и работу имплантов, и кстати, в лаборатории были и операторы, и операторов было хорошо видно – поведением они сильно отличались от остальных, а из тоннеля есть несколько выходов на поверхность, в том числе и те, что не значатся на планах, – через старые шахты, и вот именно так они в тоннель и попали – через неохраняемые выходы, а двери в основной комплекс он открыл – по крайней мере, так он считает, последнее его воспоминание, – когда он пришел в лабораторию с уже вшитым в гортань передатчиком, но активировать его не успел, хотел дождаться ночи, когда в лаборатории будет поменьше людей, а Амелия Лукаш усадила его в кресло установки «Голос» и что-то вколола – он понятия не имел, что его должны отключить, но раз лаборатория уничтожена…

Я быстро устала и, поверив Нико, что Джехона ничего не поломает, забрала свой комм и позвала Ди на улицу – перекурить и проветрить голову. От рассказов Джехоны у меня внутри все сводило. Особенно когда он начал рассказывать о своей группе. Десять человек, подумала я. Четверо его бывших сослуживцев – тех, кто уцелел в войну, еще двое – тех, кто прибились позже, врач – наверное, такой же, как Ворон, двое связных. И он сам – капитан Владимир Джехона, позывной Джин-тоник, который так никогда по-настоящему и не вернулся с того боя под Карагой. Все они готовы были умереть ради того, чтобы Измененных больше не было, и все, надо думать, и умерли – кроме одной девчонки, которую он зачем-то отправил в Чарну.

– А он ведь не знает, – вдруг поняла я.

Ди повернулся ко мне.

– Джехона, – пояснила я. – Он не знает, что уничтожил не только лабораторию, но и весь город заодно. Не будем ему говорить, ладно?

– Жалеешь?

– Вот еще. Просто ему, кажется, и так хватило. Только бы Кару не проболтался.

Ди помолчал, затушил сигарету о ступеньку. В полумраке разлетелись искры.

– Ты же понимаешь, что этот Джехона в своем нынешнем состоянии не испытывает эмоций, правда?

– С чего ты взял?

– Потому что эмоции – это гормоны, биохимия, всякие процессы в мозге. А у него нет ни единого органа, который мог бы быть в этом задействован.

– А давно ты стал таким специалистом по этим скопированным личностям? – возмутилась я.

– Даже сам Джехона сказал, что это имитация мыслительной деятельности, – продолжил Ди, не замечая, что я готова взорваться. – А он точно понимает в этом больше, чем любой из нас, даже Кару.

– Ни хрена подобного, – сказала я зло. – Вообще это не похоже на имитацию.

– Ругаетесь? – перебила меня непонятно откуда появившаяся Эме.

Я отвернулась.

Подруга села рядом с нами на ступеньки:

– А я там такого наслушалась! Этот хрен, которого вы притащили, он вообще больной.

– Который из них? – уточнил Ди.

– Живой, – пояснила Эме. – Он этому, дохлому, сейчас втирает, что где-то до сих пор делают этих сраных киборгов, что, мол, план его со взрывом был говно.

– Борген Кару говорит капитану Джехоне, что где-то делают Измененных? – поразилась я. – А откуда он это взял?

– Ну я же говорю – больной, – кивнула Эме.

– Не такой уж и больной, – покачала я головой.

– А ты ему говорила про наши предположения? – спросил Ди.

– Нет. Может, Теодор проболтался. А может, он и правда что-то знает.

– А может, вы и мне что-нибудь расскажете? – разозлилась Эме.

– Извини. В общем, в Вессеме кто-то побывал уже после всего и, похоже, снял оборудование, которое там было. Мы подумали, что это мог быть кто-то, кто собирается продолжить… ну, вот это все.

– А вы не предположили, что это Нико или еще кто-то пришел и все там свинтил? – насмешливо спросила Эме.

Я почувствовала себя глупо.

– Нет, – ответила я. – Этого мы, к сожалению, не предположили.

– Ну и зря. Ты думаешь, что, когда там все взорвалось, люди только к нам помаршировали стройными колоннами? Они как тараканы разбежались во все стороны. Там на северо-востоке Озерувиц, а если правее взять, будет Селиполь, дальше Нова-Ветка, потом там еще что-то есть. Думаешь, там никто ничего не знает про Вессем? Так что поверь, есть кому там полазать, бредит ваш Кару.

Я почувствовала, как внутри разжимается пружина. Даже злость на Ди – что это вообще за теория, будто скопированные личности совсем даже и не личности? – поутихла.

– Может, вернемся? – предложила я, наблюдая, как Эме в две затяжки скуривает сигарету и столбик пепла рассыпается, сливаясь с бетоном. – Холодно становится.

– А может, потом накатим? – с энтузиазмом предложила Эме.

– Джин-тоник, – пробормотала я, поднимаясь со ступенек.

– Можно, – кивнула она. – Крутой у него позывной. Я бы себе тогда взяла «Кровавая Мэри».

– Я думаю, это потому, что Джин-тоник звучит похоже на фамилию Джехона, – заметил Ди.

– И что, это должно мне помешать взять позывной Кровавая Мэри? – раздраженно ответила Эме и дернула дверь на себя.

Мы гуськом двинулись к кабинету Ворона.

– Кровавая Эме, – усмехнулся Ди.

– Слушай, умник, ты себе-то придумай крутой позывной!

– Можно только коктейли?

– Нет, – великодушно разрешила Эме. – Любой алкоголь.

– Виски, – сказал он.

– Банально, – фыркнула Эме.

– Тогда Стингер.

– Стингер? Заедать водку мятной карамелькой – это не Стингер.

– Я буду звать тебя Кровавой Эме до конца твоих дней, – пообещал Ди. – Рета, а твой позывной?

– Джин-тоник занят, – пожала я плечами. – Так что не знаю.

Мы завалились к Ворону и уселись прежним порядком на его операционный стол.

– Шанхай, – предложила Эме. – Георге так называет свой самогон из водорослей – помнишь, мы пили, когда ты из тюрьмы вышла?

Кару повернулся и уставился на нас, забыв, чем занимался.

– Предпочла бы не вспоминать, – ответила я.

– Ирландская автомобильная бомба, – выдал Ди свой вариант.

– Чего во мне ирландского? – помотала я головой. – К тому же это слишком длинно. Обойдусь пока без позывного. Борген, вы тут закончили или нет?

– Да, почти, – кивнул он и снова повернулся к экрану, на котором с безумной скоростью появлялся какой-то текст.

Кару достал комм и принялся не то фотографировать, не то на видео записывать то, что показывал ему Джехона.

– Ворон, выбери себе позывной, – сказала Эме. – Условие – это должно быть название коктейля.

– Степная устрица, – ответил Ворон, не раздумывая ни секунды.

– Чего? – опешил Ди.

– А чего? С похмелья просто из мертвых подымает, – пожал плечами доктор.

– Нет, так нельзя, – возразила Эме. – Нужен алкогольный.

– Кто это сказал? Я врач, мне все можно. Ты, – он толкнул Кару в плечо так, что тот едва удержался на ногах, – закончил или нет?

– Да.

Кару убрал свой комм в карман.

– Ну и славно. – Ворон потянулся. – Так, этому – мешок на голову и выводите. А ты, птичка, останешься, у тебя должок.

Я обреченно кивнула.

– В каком это смысле? – обеспокоенно спросил Кару, оттолкнув Ди, который уже потянулся к нему, чтобы снова завязать глаза.

– Не в том, в котором ты подумал! – рявкнул Ворон. – Давай проваливай, пока отпускают. Рета, вперед, подключай своего дружка.

Я снова кивнула и достала комм. Свои требования Ворон изложил мне еще вчера. Нико должен был влезть в базу этого приложения, которое запоминало лица, и заменить там в чьем-то аккаунте одно лицо на другое. Я не спрашивала, кто эти люди и зачем Ворону это понадобилось – все равно он бы не сказал, только уточнила у Нико, сможет ли он это сделать. Когда Нико уверил, что сможет, Ворон разрешил подключать к его машине Джехону. Все просто – маленькое нарушение закона в обмен на жизни нескольких человек.

– Нико, – сказала я, – ты же помнишь, о чем мы говорили? Что я просила тебя сделать для Ворона?

– Я помню, Рета, – ответил Нико.

– Хорошо. – Я откашлялась. – Тогда… Я сейчас подключу тебя обратно и… В общем, ты дальше сам разберешься, да?

– Конечно, Рета.

– Так, я что сказал? – Ворон снова грозно посмотрел на Кару, но тот, как ни странно, вообще не боялся. – Я сказал – мешок на голову и проваливай.

Кару покачал головой:

– У меня есть разговор к Рите.

– Она отсюда не уйдет, пока не закончит. Ты при этом не присутствуешь. Все.

– А может, мешок на голову и пусть сидит? – предложил Ди. – Пока скажет, что он там хотел. А то, знаешь, неохота его два часа сторожить, пока ты Рету не отпустишь.

– А может, – сказал Кару с впервые прорвавшимся раздражением, – я просто поговорю с Ритой, пока вы работаете?

– Ну да, – усмехнулся Ворон, – а потом выйдешь и помчишься в Сити писать донос. Мешок на голову.

– Мне нет дела до того, чем вы тут заняты, – сказал Кару уверенно, когда Ди протянул ему черную тряпку. – Даже если я что-то увижу – меня это не касается.

– Знаете, лучше наденьте, – сказала я, внезапно вспомнив, кто именно впервые рассказал мне о приложении для распознавания лиц.

Кару покачал головой, но мешок взял, посмотрев на меня как на предательницу.

Я подошла к компьютеру и принялась подключать свой комм. Экран мигнул, появилось лицо Нико, потом возник незнакомый мне интерфейс и побежали строчки кода. Повернувшись, я успела уловить выражение грусти на лице Ворона.

Я подошла к операционному столу и села рядом с Кару.

– Ну, выкладывайте, – сказала я ему. – Можете даже не торопиться, времени вагон.

Кару вздохнул.

– Знаете, честное слово, это лишнее, – сказал он. Голос его из-под ткани звучал глухо. – Если бы это не было действительно важно…

– Но раз это важно, может, начнешь уже? – поторопил его Ворон.

– Это насчет вашего брата, – вздохнул Кару, и мы все замерли.

Я непроизвольно схватила его за руку.

– Насчет Коди? – сдавленно переспросила я.

– Да. Я навел справки, как обещал. Мой коллега Мартин – может быть, вы его помните?.. – Я смутно вспомнила мужчину, с которым познакомилась на вечеринке в «НейроКортИнт». Этот Мартин? – Его отдел занимается кое-чем для военных… И я боюсь, что у меня… не очень хорошие новости.

– Бросьте, – перебила я. Меня накрыло эйфорией. Он что-то узнал! По-настоящему что-то узнал о том, как вытащить Коди! – Плохой новостью было, что мой брат не вернулся из Вессема. Плохая новость – что мне осталось жить полгода. Вот плохие новости. Что бы вы ни узнали, это будет… ну, средняя новость. Если только Коди не превратился в Измененного.

Я рассмеялась, но Кару почему-то не засмеялся вслед за мной.

Пауза затягивалась, и я, не выдержав, сдернула чертов мешок с его головы:

– Вы что молчите?!

– Рита… – Лицо Кару было серьезным. Таким серьезным, что мне захотелось вернуть мешок на место. – Насколько я понял, эксперименты возобновились несколько лет назад. С этого времени группа Мартина выполняет некоторые заказы… Это секретные разработки, и полного доступа у него, конечно, нет. Но сейчас на этой военной базе находятся пять человек с разной степенью… модификаций.

Эме шепотом выругалась.

– Модификаций, – повторила я. – Мо-ди-фи-ка-ций.

Слово не имело смысла. Ничего не имело смысла.

– Ваш брат был последним. Мне удалось выяснить не очень много. Они используют какой-то нейрокорректив – видимо, аналог вещества эф-икс сто шестнадцать. И работают со связками типа оператор-измененный. Это все, что мне известно.

Я обнаружила, что стою, вцепившись в руку Ди.

– Как мне туда попасть? – спросила я шепотом. – Узнайте еще хоть что-нибудь, ну пожалуйста! Я что угодно достану, любое оружие, проползу по этим тоннелям, я свою армию соберу! Я должна вытащить оттуда Коди, пока… пока он еще человек. Я не могу еще раз его потерять!

Я зажмурилась и почувствовала, как Эме обняла меня и принялась поглаживать мою руку. Против воли из глаз потекли слезы, и я потерлась щекой о плечо. Перед глазами пронеслись картинки – фотографии, которые я видела в кабинете Амелии Лукаш, вскрытый череп Владимира Джехоны, трупы Измененных, искаженные, обгоревшие, и у каждого было лицо Коди.

– Спросите этого своего Мартина, он же наверняка что-то знает! Что он вам еще сказал?

– Он мне ничего не говорил, – покачал головой Кару. – Я получил сведения… незаконно.

– Слушай, дядя, – вмешалась Эме, – а что ты вообще знаешь? Ты что, этих Измененных своими глазами видел? Мало ли что они там делают! Ну вшили кому-то пару-тройку имплантов, что с того?!

– К сожалению, я видел достаточно, – сухо произнес Кару. – Даже в тех файлах, что не зашифрованы. Это, как сказал бы ваш друг, – он кивнул в сторону моего комма, – косвенные данные. Но ему косвенные данные помогли найти Вессем. А мне их хватило, чтобы понять, что именно происходит.

– Если там и правда Измененные, – сказал вдруг Ворон, – забудьте о том, чтобы туда попасть.

Он стоял возле вытяжки, под ногами его все было серым от сигаретного пепла. Я вдруг заметила, что уголок его глаза дергается.

– Этому парню, этому вашему Джехоне, пришлось трахнуть главного конструктора и самому стать Измененным, чтобы пробраться в лабораторию. И то у него была еще целая толпа, которая ему помогала. Девочка, тут без шансов. Поплачь и живи дальше.

Я помотала головой. Отчаяние уходило, уступая место решимости.

– Там мой брат. Мне есть за что бороться.

Ди обеспокоенно посмотрел на меня:

– Рета…

– Они не собирались брать туда Коди, так? – перебила я его. – Он случайно попался, уже надышавшись этого, как вы сказали, нейро-чего-то-там, и его решили модифицировать.

Я по очереди обвела всех взглядом.

– Рета, пожалуйста, не надо, – тихо сказал Ди.

Я повернулась к Боргену.

– Скажите этому своему Мартину, что я тоже. Что я тоже уже надышалась. Пусть они возьмут меня на базу. Скажите им, – добавила я решительно, – что я тоже хочу стать Измененной.

Кару покачал головой.

– Я понимаю, о чем вы думаете, что хотите повторить, но это не одно и то же, – сказал он. – Капитан Джехона был военным. И он с самого начала не собирался возвращаться оттуда.

– Сдурела, плесень? – добавила Эме. – Тебе жить осталось – два раза поссать, а ты хочешь сдохнуть еще быстрее? Да они тебя даже слушать не станут, пристрелят к хренам собачьим, чтоб не болтала, да и все!

Ди взял меня за плечи и развернул к себе.

– Рета, не надо, – сказал он снова. – Ты не Джехона, ты не солдат. У тебя не будет взрывчатки, передатчика, группы боевиков. Не будет ничего.

– Знаю, – ответила я. – Зато у меня будет Коди.

Ди позвонил мне ночью, когда Эме уже спала, а я лежала и смотрела в темноту, которая осела в углах, будто пыль на полках, и чем больше я думала о словах Кару и обо всем, что произошло, тем меньше понимала. В конце концов мне начало казаться, что я плаваю в информации, как в первичном бульоне, ничего не понимаю и только шевелю ложноножками, и тут раздался звонок. Я натянула шорты и выскочила на лестницу, чтобы ответить.

– Я знаю, что нужно сделать, – сказал Ди вместо приветствия.

Я уселась на широкий подоконник и свесила ноги на улицу. Было прохладно, по телу побежали мурашки.

– Что?

– То же, что Джехона.

– Джехона готовился к операции год. За это время он смог собрать целую команду. У меня нет столько времени.

Я, конечно, имела в виду, что у Коди нет столько времени. Я не знала, сколько от него осталось, но каждый день мог стать точкой невозврата.

– Тебе и не нужно. Тебе нужно только взять с собой того, кто сможет помочь тебе на месте. Твоего друга Нико.

– Ди, спасибо, конечно… Но мне кажется, я не смогу протащить с собой комм.

Я подозревала, что я даже запасные трусы не смогу с собой протащить – отберут на входе.

– Я тоже об этом подумал. Но Нико – это не комм. Это тонкая пластинка «Голоса», которая поместится в твое тело. А чтобы никто ничего не заподозрил, мы вставим поверх медицинский чип. На базе ты выберешь удобный момент и подключишь Нико. А он уже поможет тебе выбраться.

Я ошарашенно молчала. Это была безумная идея, совершенно невменяемая, но… она могла сработать.

– Это будет больно, – сказал Ди, не дождавшись моего ответа. – Тебе придется самой вырезать чип из руки, но, знаешь, я думаю – это единственный шанс. Я не верю, что они так просто вас выпустят. А взломать их внутреннюю сеть ты не сможешь. Не обижайся, я бы тоже не смог. Для этого надо быть гением.

– Как Нико, – прошептала я.

– Точно, – согласился Ди после паузы.

– Я не знаю, смогу ли это сделать, – призналась я.

– Сможешь. – В голосе Ди слышалась такая уверенность, такая вера в меня, что я впервые почувствовала, что, может быть, иду не просто умирать ради призрачного шанса спасти брата. Может быть, у нас получится выбраться. – Я видел, как ты умеешь переносить боль, как ты справляешься со страхом, и ты умеешь действовать. Ты сможешь вскрыть себе руку и сунуть туда провода, если от этого будет зависеть твоя жизнь.

– Насчет этого я не волнуюсь, – вздохнула я. – Разрезать руку – полбеды. Но вот подключить «Голос»… Кару и его жена не смогли, а я…

– Они не смогли перекодировать, – возразил Ди. – Не смогли сделать так, чтобы можно было общаться с Джехоной. Тебе это и не нужно, Нико сам все сделал. Поговори с ним, пусть нарисует схему. А я помогу тебе с ней разобраться.