Проклятый клад

Глава вторая

Я натянул чистые джинсы и свежую чёрную футболку, закинул на плечо рюкзак. Мои светлые волосы, всё ещё влажные после душа, торчали острыми ёжиками под странными углами.

На шее висел новенький Назар Бонджук, подаренный мне Джейсоном и Ханной взамен расколотого маминого. Я очень скучал по ней и бережно хранил осколки её амулета в ящике прикроватной тумбочки как напоминание о том, что она всегда незримо со мной.

Покидая нашу квартиру во Французском квартале, я чувствовал себя миниатюрной копией Фрэнка, только более дружелюбной и молодой. Тяжёлый рюкзак сильно оттягивал плечо, и я часто менял сторону, чтобы не испортить осанку. Помимо снаряжения мы с Фрэнком всегда брали с собой удостоверения БПР. У Фрэнка рядом с фотографией значилось имя, номер сертификата и статус «Сертифицированный федеральный экстрасенс», у меня же – имя, ученический номер и статус «Экстрасенс-стажёр». Наличие удостоверения гарантировало потенциальным клиентам, что мы те, за кого себя выдаём, а Бюро могло быть спокойно, что стажёры не побегут брать собственные дела без присмотра своих мастеров. Не больно-то и хотелось! Не больно-то и хотелось вообще становиться экстрасенсом. Но мама всегда говорила: «Если уж взялся за что-то – делай это правильно». И я последую её совету. Во всяком случае, постараюсь.

Солнце едва опустилось за горизонт, а Новый Орлеан уже пропитался мерцающим светом газовых фонарей. Я неохотно плёлся за Фрэнком по тротуару вдоль Королевской улицы в сторону бара «Кузница Лафита». Никто не знал почему, но в тёмное время суток призраки активничали сильнее. Складывалось впечатление, что свет в некоторой степени сдерживает их. Наверное, поэтому в любую ночь года в Новом Орлеане вы не найдёте ни одной тёмной улицы. И всё же тут и там я различал слабые очертания фантомов, выглядывающих из-за зданий. Некоторые смотрели прямо на нас. Другие казались потерянными, навечно застрявшими в привычках своих прежних жизней.

В вечернем воздухе колыхались невесомые волны ленивого джаза. Мягкие вздохи духовых, вкрадчивые пульсации струнных – мелодичные воспоминания давно умерших музыкантов обволакивали меня и разливались вокруг.

Фрэнк остановился, прикрыл глаза и задрал голову к небу:

– Ты слышишь?

– Кто-то играет? – Я огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет живых уличных артистов. Насколько я мог судить, их не было. Только призрачная музыка.

– Джаз… – Фрэнк глубоко вдохнул. – Единственное, за что я люблю Новый Орлеан.

– Ты слышишь его всегда? – спросил я, чувствуя, как ритм уносит меня в прошлое, в то время, когда люди, не стесняясь, танцевали прямо на улицах.

– Я улавливаю фрагменты каждый вечер. – Он открыл глаза и повернулся ко мне. – Уверен, ты слышишь его чаще.

– Да. – Я сунул руки в карманы, размышляя, смогу ли я хоть раз выйти из дома, не столкнувшись с каким-нибудь призраком. – Думаешь, им надо перейти? Я хочу сказать, нужна ли им наша помощь? – Лёгкая зябь пробежала по моей руке: призрак маленького мальчика, хихикая, пронёсся мимо и исчез в тумане.

Фрэнк покачал головой:

– Думаю, музыка – это в основном остаточная энергетика. А те призраки, которых мы встречаем на улицах, вполне счастливы. Когда у нас появится свободное время, мы сможем заняться ими. Но наша первоочередная задача – злые духи. Те, кто причиняет вред живым.

Я вздохнул, прекрасно понимая, что Фрэнк прав. Просто я встречал так много призраков. Повсюду. До того как я обрёл способности, я думал, что их гораздо меньше. По крайней мере, БПР активно убеждало в этом Нетронутых. А что ещё им оставалось? Когда в твоём распоряжении меньше трёх процентов населения, приходится расставлять приоритеты.

Громкий автомобильный гудок вывел нас из музыкального транса, и реальность распахнула объятия привычных городских звуков и запахов – выхлопных газов, мочи и сдобы. Машины сигналили друг другу, улитками ползя по переполненному Французскому кварталу, их владельцы надеялись успеть домой до наступления темноты. Мимо с цоканьем прокатили конные экипажи с туристами, но я не обернулся на них, даже когда один из гидов громко обратил внимание группы на двух экстрасенсов (меня и Фрэнка). Неужели мы так выбивались из толпы? С нашей мрачной одеждой и разрисованными сигилами пухлыми сумками, наверное, да.

Я вздохнул и продолжил путь. Пешие прогулки давались мне с трудом, совсем не так, как раньше. Куда делся тот спортивный, популярный, яркий мальчишка? Разлетелся на триллион осколков после той злополучной аварии. Стал похожим на разбитое зеркало. Осколки можно собрать и склеить, но зеркало никогда не станет прежним, как и отражение, смотрящее из него.

Бедро всё ещё восстанавливалось, и каждый шаг отдавался небольшой болью. Я старался не обращать на неё внимания, радуясь, что мы живём меньше чем в десяти минутах ходьбы от «Кузницы». Больше всего мне хотелось к Джейсону и Ханне – наесться пиццы до отвала и завалиться на диван смотреть кино, а не осматривать бар на предмет обитания в нём привидений. Что ж, я сообщил друзьям, что у меня есть работа на вечер и что, возможно, я смогу увидеться с ними попозже.

Мы завернули за угол на улицу Святого Филиппа и направились к ветхому старому дому из красного кирпича с двумя мансардными окнами, в котором располагался небольшой бар восемнадцатого века. Крыша кое-где провисла, но широко распахнутые деревянные двери выглядели гостеприимно. К своему удивлению, я заметил там Джейсона и Ханну! Они как ни в чём не бывало стояли у входа и болтали с улыбчивой круглолицей женщиной.

Моё сердце запело от восторга, и даже обвиняющий взгляд Фрэнка не смог заставить меня сдержать улыбку.

– Что? – пожал я плечами. – Я не знал, что они придут.

– Может, и так. Но ты явно сообщил им, где тебя искать, – хмыкнул он. Так и было. Я действительно рассказал друзьям, что проведу вечер в «Кузнице Лафита», но я не ожидал, что они расценят мои слова как приглашение. – Тебе стоит вести себя осмотрительнее, Алекс. А если бы наша клиентка хотела сохранить анонимность?

– Тогда я бы держал язык за зубами, – усмехнулся я, стараясь не переборщить с ликованием, вызванным присутствием друзей.

– Хмф. – Фрэнк развернулся на каблуках и уверенно зашагал к бару.

Джейсон представил нас хозяйке «Кузницы» так, словно знал её целую вечность. Ханна мило улыбнулась, безуспешно пряча за спиной серый чемоданчик – её «походный набор» охотника за привидениями.

– О, приветствую! – Женщина протянула Фрэнку руку. – Я Стефани Бауэр. Джейсон как раз упомянул, что вы скоро подойдёте, и – вуаля! – энергично объяснилась она, выдавая британский акцент. – Обычно мы не пускаем детей в бар, если только это не пиратская ночь, но сейчас у нас всего пара посетителей, и вы пришли не просто так… Так что, полагаю, всё в порядке.

– Этих детей вообще не должно быть здесь, – прорычал Фрэнк, смерив Джейсона и Ханну своим коронным взглядом, который обычно приберегал для тех случаев, когда я не исполнял его указания немедленно и в точности. – Кроме одного. – Он подтолкнул меня вперёд. – Знакомьтесь, мой ученик, Алекс Ленард.

Я пожал тёплую ладонь Стефани, и Джейсон обхватил меня за плечи:

– А мы – его друзья и помогаем в расследовании, – добавил Джейсон с победной ухмылкой.

– Я его двоюродная сестра, вообще-то, – пояснила Ханна.

Фрэнк закатил глаза, но я понял, что он не станет их прогонять. Ему хотелось поскорее покончить с делом почти так же сильно, как и мне, и он не собирался тратить время на выяснение отношений с Джейсоном и Ханной. Пусть с этим разбирается тётя Елена. Елена – наша с Ханной тётя – держала собственное агентство по расследованию паранормальных явлений и иногда работала вместе с Фрэнком.

– Расскажите, что вас беспокоит? – Фрэнк перешёл сразу к сути. – Как я понял, ваш сын что-то увидел?

– Да, – закивала Стефани, разминая пухлые руки, как тесто. – Мы живём прямо здесь. – Она указала на небольшое здание, примыкающее к бару. – Дом построили в конце тысяча семьсот двадцатых годов, вскоре после постройки бара. Если честно, я удивлена, что проблемы не возникли раньше.

– Где сейчас ваш сын? – Фрэнк любил опрашивать детей. Он часто упоминал, что дети, даже не обладающие способностями, гораздо более восприимчивы к тонкому миру, нежели взрослые. Это было как-то связано с развитием мозга и невинностью.

– О, он с дядей Робином. То есть с доктором Миджли. Это мой дядя дал ваш номер. Я хотела оградить Ника – моего сына – от лишнего беспокойства, пока мы не поймём, что происходит. Несколько дней назад мы отмечали его шестой день рождения и по обыкновению устроили пиратскую вечеринку. Когда все его друзья разошлись по домам, я разрешила ему лечь спать гораздо позже обычного, как-никак у ребёнка праздник. Он уже собирался в кровать, но оказалось, что туалет у нас дома засорился, вот я и разрешила ему сходить в туалет бара. Там-то он и увидел кровь. Закричал во весь голос. Я прибежала. Смотрю, огромная лужа крови. Я сначала решила, что это розыгрыш, наверняка кто-то из друзей Ника захотел над ним подшутить. Но когда я подошла ближе, сразу почувствовала запах. Такой ни с чем не спутаешь: терпкий, металлический, как при кровотечении из носа.

В общем, в итоге я отвела сына в туалет, потом в постель, но через час, когда вернулась затереть кровь, её уже не было. Ни намёка на влагу или что-то красное. Лужа пропала. Словно испарилась.

– Где именно вы видели кровь, мисс Бауэр? – спросил Фрэнк, обшаривая глазами помещение.

Она мягко кивнула и провела нас в глубь тускло освещённого бара. В затхлом воздухе смешались ароматы дыма и алкоголя, живо напомнив мне о дедушке. В его комнате пахло точно так же. Временами папин отец пил слишком много. Он умер несколько лет назад, но я всё ещё не забыл этот запах.