Принц льда и крови

Глава 5 Ветер перемен

Сумрак, сгустившийся над нашими головами, становился все плотнее. Вечерело.

Артуру я оставила записку на журнальном столике возле камина:

Мы проходили мимо таверны, в которой всего пару дней назад я беззаботно пила эль. Из приоткрытой двери на промозглую землю лился яркий свет. До нас доносился звон стаканов, возбужденные голоса постояльцев и задорный смех официантки с розовыми волосами.

Эллин наложил на себя заклинание гламура – как его видели другие люди, я не знала, но для меня он остался таким же нагловатым остроухим парнем. Я могла видеть сквозь чары благодаря своей скрытой магии.

Порывшись в шкафу у брата, я нашла старые джинсы и серую куртку, которая, как объявил мне Эллин, была ему без надобности: он принадлежал к касте зимних фейри, поэтому совсем не чувствовал холода.

– Главное – чтобы ты не привлекал к себе внимания смертных, а в такую морозную погодку человек из дома даже носа без верхней одежды не высунет, – грубо объяснила я фейцу правила своего мира.

Прорычав что-то нечленораздельное, Эллин порывисто схватил куртку Артура и натянул на себя, демонстративно распахнув ее.

Выйдя на одну из главных улиц города, мы направились в центральный парк Ситки. Ветер усиливался, пробирая до самых костей, я плотнее укуталась в свой теплый шарф и сунула руки в карманы.

Шли мы молча, феец заинтересованно озирался по сторонам, напоминая мне туриста, который лихорадочно искал, что бы «этакое» ему сфотографировать.

Я ждала вопросов про машины или другие достижения человеческих наук, но их не поступало. Либо блондин не хотел выглядеть глупо, либо знал о мире смертных гораздо больше, чем я думала.

Ирис бежал на пару шагов впереди нас, принюхиваясь к земле и помечая каждый столб на своем пути.

– Причудливые у вас, людишек, вкусы на домашнее зверье. – Эллин презрительно сморщил свой идеально ровный нос. – Защитник из него никакой, использовать его как средство передвижения тоже не получится, для пропитания он опять-таки не годится, да и умом не блещет. Что с него проку?

Я подняла голову, чтобы взглянуть фейцу в глаза. И застыла как вкопанная. На его лицо упал блеклый свет от стоявшего вдоль аллеи уличного фонаря, подсветивший все его заостренные черты и кипенно-белые волосы, ореолом светящиеся вокруг его головы. У меня перехватило дыхание. Я с трудом заставила себя оторвать от него взгляд.

«С чего бы это?» – тревожно подумала я.

– Не обязательно от кого-то должен быть прок, чтобы его искренне любили. – Мы поравнялись плечами, и я ощутила на себе пристальный взгляд Эллина. – Любить ведь можно просто так, безвозмездно. Иногда хватает одного взгляда или незаметного поступка, чтобы тебя полюбили. В любви не должно быть выгоды, любовь многогранна. Вот Ирис, например, – с ним я чувствую себя не так одиноко, и одно это уже достойно любви, – немного задыхаясь, тараторила я.

Мое лицо залилось краской, когда я поняла, насколько интимным получился мой рассказ.

Неожиданно феец развернул меня к себе, обхватив за плечи. В его бездонных глазах отразилось чувство всепоглощающей тоски. Мне стало не по себе, будто я увидела что-то личное в его взгляде. Разорвав наш странный зрительный контакт, я осторожно выскользнула из его рук и двинулась вслед за Ирисом, тяжело дыша.

Меня переполняло чувство страха и чего-то еще, зарождавшегося в той части меня, про которую я изо всех сил старалась забыть.

Люди, идущие нам навстречу, радовались первому снегу, как дети. Снежинки, кружась, ложились к нашим ногам, покрывая серую унылую землю тонким кружевным одеялом.

Вскоре мы добрались до центрального парка Ситки, который не отличался ничем примечательным, кроме одного – небольшого круглого озера, располагающегося в самом его сердце.

Вокруг него простиралась аллея с деревянными лавочками. Весной озеро покрывают розовые кувшинки, ближе к лету на берегу гнездятся утки и дикие лебеди, сейчас же оно пустовало.

Неподалеку от единственной достопримечательности парка располагалась уютная кофейня; ее вход украшали китайские фонарики и сухоцветы.

Людей в парке практически не было, лишь пара гулявших за ручку подростков и дети, копошащиеся у берега озера.

– Что эти маленькие смертные делают? – Эллин указал на четырех мальчишек, тыкающих палками в замерзающую водную поверхность.

– Дети, – осторожно поправила я фейца, – судя по конькам у них под мышками, надеются и ждут, что озеро до конца замерзнет и они смогут покататься.

– Долго им ждать придется, – усмехнувшись, констатировал феец, запустив пальцы в свои шелковистые волосы и слегка их растрепав.

– Дня три, не меньше, – ответила я.

Мы двигались шаг в шаг, прогуливаясь по аллее вдоль озера. Ирис помчался на специально отведенную площадку для выгула собак.

– А ты умеешь кататься? – прозвучал баритон Эллина.

– На коньках?

Блондин посмотрел на меня как на дурочку:

– Нет, на гоблине.

Внутри меня все сжалось, требуя немедленно ему врезать.

Вдох-выдох.

«Он все-таки высший феец, в центральном парке города, не стоит дразнить его внутреннего монстра», – сказала я сама себе, больно закусив губу.

– Нет, не умею. – Я с грустью вспомнила, что все детство, пока соседские детишки познавали радости уличных игр, я училась сдерживать магию внутри себя, прятать любые ее проявления, а когда подросла – стало уже не до игр. – А ты?

– Шутишь, что ли? – На мое удивление, Эллин широко мне улыбнулся. – Зимних фейри чуть ли не с пеленок учат бруслайну.

«Бруслайн, должно быть, выражение фейри, означающее катание на коньках», – подумала я, резко вспомнив об акценте Эллина, точнее, о его полном отсутствии. Наверное, мой слух полностью адаптировался к его речи.

Пока я отвлекалась на бушующий водоворот мыслей, Эллин устремился своей по-кошачьи мягкой походкой к озеру, сойдя с асфальтированной дорожки. Он быстро достиг края берега и, обернувшись ко мне, заговорщицки подмигнул.

Блондин присел на корточки возле кромки озера и легонько коснулся водной глади рукой.

Прежде чем я успела сообразить, что он задумал, воздух наполнила магия.

– Эллин! – предостерегающе выкрикнула я, сорвавшись с места.

Хорошо, что в парке было не так много людей и все они занимались своими делами: кто-то пил кофе, сидя на лавочке, кто-то просто прогуливался по парку, а кто-то изо всех сил сдерживался, чтобы не наброситься на одного наглого фейца и не придушить его за нарушение обещания не применять магию на людях.

От руки Эллина ледяной паутинкой расползлись чары, покрывая воду озера толстым слоем прозрачного льда.

Ребятишки, мельтешившие у озера, радостно вскрикнули, прихлопнув в ладоши:

– Я же тебе говорил, что озеро замерзнет, а ты все: зачем коньки брать… ме-ме-ме, – пока я мчалась по крутому склону к озеру, долетел до меня задорный голос одного из ребят.

Сначала остальные мальчишки недоверчиво разглядывали заледеневшую поверхность озера, размышляя, как так получилось, но потом, громко взвизгнув, понеслись за коньками. Дети, что с них взять.

Эллин выпрямился, явно довольный проделанной работой, и отряхнул руки о куртку.

– Совсем спятил! – гневно зашипела я, приблизившись к нему. – Тебя могли увидеть!

– Выдохни, Агнес. Здесь никого нет. – Феец указал на окрестности озера. – Маленькие людишки не в счет. Я просто хочу показать тебе, как нужно кататься на коньках.

Возмущенно уперев руку в бок, я хлопнула себя ладонью по лбу. Боже, и о чем я только думала, приводя его сюда, в центр города смертных? Что злобный и алчный феец будет послушным мальчиком?

– Если ты не заметил, умник, у нас нет коньков. – Резко налетевший порыв ветра раздул мои черные волосы, выбив несколько прядей из-под капюшона. Быстрым движением руки я спрятала их назад, искренне надеясь, что это был просто ветер, а не моя вышедшая из-под контроля магия.

– Они нам не нужны. – Эллин подошел ко мне вплотную. Мы находились так близко друг к другу, что, если бы захотела, я запросто могла бы влепить ему пощечину.

Неожиданно феец резко наклонился к моим ногам, я зарделась, когда он осторожно взял меня за щиколотку и приподнял мою ногу. В животе разлилось теплое, трепещущее чувство…

Феец провел рукой над моими сапогами, и на подошве, словно из воздуха, появилось тонкое ледяное лезвие.

– Что ты дел…

Не дав мне договорить, блондин подхватил меня под локоть, придерживая, чтобы я не упала, и спустил на лед. Сделав пару неловких шажков, я поскользнулась и тут же с размаху села на лед. Боль пронзила копчик.

– Доволен? – крикнула я, предпринимая жалкую попытку встать. Опершись руками о шершавый лед, я снова опрокинулась, распластавшись на скользкой поверхности.

Плохо сдерживая ухмылку, Эллин направился ко мне. На его ботинках так же, как и на моих сапогах, появилось блестящее лезвие. Каждый его шаг был грациозен, отточен до совершенства, блондин будто парил на льду.

«Выскочка», – с досадой подумала я.

За спиной я услышала звонкие голоса детей, которые гурьбой высыпали на лед вслед за нами: они решили, что если взрослых выдержало, то их – и подавно.

– Вставай, – с нажимом потребовал Эллин, протянув мне руку.

Я ударила по ней, отстраняя, и снова попыталась встать. Блондин тихо рассмеялся, наблюдая за моими мучениями. Он накатывал изящные круги вокруг меня, ожидая, когда же я все-таки сдамся.

Сосредоточившись, я поднялась на ноги, но тут же упала обратно, не успев сделать и шага. Корова на льду, ей-богу.

– А-ай… – простонала я, растирая покалывавшее колено.

– Нужно опираться на оба лезвия сразу и держать равновесие, тогда не упадешь, – весело подсказал мне блондин.

– И я должна тебе верить?

– Конечно, – хохоча, ответил Эллин. – Я ведь фейри, мы не можем лгать.

Ветер растрепал волосы Эллина, он ловким движением руки убрал их с глаз, а другую снова протянул мне.

– Вставай, не то заболеешь. Ты все-таки смертная, не испытывай судьбу. – В его голосе прозвучали приказные нотки, требующие сиюминутного подчинения.

«Интересно, с кем он говорит в таком тоне?» – на секунду задумалась я, изучая протянутые мне бледные пальцы.

В этот раз я не сопротивлялась и послушно приняла его ладонь. Приподнявшись, я резко отдернула руку: его прикосновение обжигало нестерпимым холодом. Эллин успел поймать меня за локоть прежде, чем я снова плашмя повалилась на лед.

– Извини, – мрачно пробормотал он, вновь пытаясь взять мою ладонь в свою.

Я вздрогнула, ожидая снова ощутить боль, но его прикосновение больше не ранило меня. Рука фейца была холодная, терпимо холодная – такое чувство, словно трогаешь снег без перчаток.

– Со смертными приходится сдерживать свою силу и нутро, чтобы случайно не причинить вам, хрупким созданиям, вред, – попытался оправдаться передо мной Эллин. – Я увлекся, прости…

Впервые за эти три дня я по-настоящему и широко улыбнулась, думая о том, как метко феец попал в точку. Как точно смог описать мое состояние, в котором я живу последние сорок лет, навсегда оставшись в теле двадцатипятилетней девушки.

Эллин аккуратно взял меня за вторую руку, переплетая наши пальцы. Внезапно мы оказались с ним лицом к лицу, блондин взглянул на меня сверху вниз, улыбаясь одними уголками рта.

Невольно я заметила, какие мягкие и чувственные у него губы и как странно они гармонировали с остротой его прекрасного лица.

– Я буду скользить назад и придерживать тебя, а ты поочередно отталкивайся ногами и держи равновесие. Хорошо?

Я замешкалась. Подметив это, Эллин поспешно добавил:

– Не бойся, я не позволю тебе упасть.

– Ладно, – неохотно буркнула я и потихоньку начала перебирать ногами, которые тут же разъехались в разные стороны. Приложив немалые усилия, я все-таки смогла собрать их вместе.

Парк начал заполняться зеваками и любителями покататься на коньках. Похоже, слухи о внезапно заледеневшем озере распространились по всей Ситке.

– Ты молодец. Неплохо для первого раза, – подбадривал меня феец.

Я все еще неуверенно стояла на импровизированных коньках, но благодаря поддержке Эллина могла хоть как-то двигаться, не спотыкаясь на каждом шагу.

Сначала я перевела взгляд на кончики его заостренных ушей, потом – на наши сцепленные вместе руки, и тут внутри меня что-то щелкнуло.

Сильный порыв ветра ударил парня в грудь и сбил его с ног. С грохотом Эллин упал на спину, увлекая меня за собой. Ударившись об твердый лед, феец протяжно ахнул.

Все произошло настолько неожиданно, что я, взвизгнув, навалилась на него, руками уперевшись в широкую грудь. Наши лица оказались так близко друг к другу, что я остро ощущала его ледяное дыхание на своих губах. Феец придерживал меня за талию, потемневшие глаза Эллина скользнули по моему лицу. Никто из нас не отстранялся – наверное, подействовал шок от того, что за последние двадцать лет я впервые не совладала со своей магической силой, и от интимности момента.

– Что это было? – хрипло спросил феец, но руку с моей талии не убрал.

Придя в себя, я скатилась с груди Эллина, пытаясь встать на ноги.

– Мы вообще-то на Аляске, здесь погода любит преподносить сюрпризы, – чуть грубее, чем хотелось, ответила я, надеясь, что он не успел учуять запах магии.

Эллин поднялся, помогая встать мне. Я крепко ухватилась за рукав его куртки, чтобы снова не поцеловать лед. Отряхнув мои колени от снега, феец взял меня под локоть и отбуксировал обратно к берегу.

– Что ж, думаю, на сегодня наш урок окончен, – как-то без особого энтузиазма бросил парень. – Да и Артур, скорее всего, уже ждет нас, чтобы свернуть мне шею.

Домой мы вернулись за полночь. Артур ждал нас в гостиной, его зеленый свитер и джинсы были перепачканы золой. Наверное, он разводил камин, пока дожидался нас.

Каштановые волосы брата топорщились во все стороны. Артур мог часами теребить их, когда нервничал.

Ирис вбежал в дом первым и сразу же бросился к разведенному в камине огню, чтобы побыстрее отогреть пушистые лапки.

Эллин, гордо подняв подбородок, прошествовал мимо моего брата, не удостоив его и взглядом, и вальяжно уселся на отведенную ему софу. Одну руку он закинул на спинку дивана, а ноги положил на журнальный столик, нагло развалившись.

Артур бросил на фейца испепеляющий взгляд и повернулся ко мне.

Продолжая стоять в дверном проеме и не зная, с чего начать разговор, я нервно перебирала пальцами край серого шарфика.

– Знаешь… – начала я и замолчала.

Артур, сопя от злости, подошел к обеденному столу и звучно бросил на него конверт.