Кодзи Судзуки - Звонок: Прилив (2013)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ДВУГЛАВЫЙ ЗМЕЙ Глава 8

Выйдя на станции Одакю с линии Сагами-Оно, он пошёл прямо по проспекту, а затем свернул в жилой квартал, где увидел вывеску круглосуточного универмага. Эта вывеска была неким ориентиром. От угла универмага Кавагути намеренно замедлил шаг, разглядывая по пути таблички с именами на каждом доме. На третьем доме он обнаружил имя «Мидзухо Такаяма».

В «Мире Кольца» этот дом описывался как «дом площадью около сотни татами, не имеющий особых примет». Но на самом деле у него была одна особенность: мушмула[1], посаженная у стены, уже была вся в плодах, из-за чего её ветви сгибались в сторону улицы.

Кавагути боялся, что эта вся красота исчезнет, как только сменится сезон года.

Он не смог устоять перед соблазном и схватил один из плодов.

Вчерашний разговор пробудил в нём воспоминания.

«Личные воспоминания, передающиеся из поколение в поколение, были случайно восстановлены, и теперь превратились в это неосознанное действие».

Рюдзи Такаяма, когда жил здесь, вероятно, собирал эти плоды, и каждый год в начале лета приходил сюда лакомиться.

Кавагути убрал руку от мушмулы и отступив на два-три шага назад, осмотрел дом.

Если бы убрать мушмулу с её сгибающимся ветвями, протянувшимися к улице, это был бы обычный, ничем не примечательный двухэтажный дом.

Со стороны улицы виднелась только одна комната с задёрнутыми шторами на втором этаже. В течение последних лет дверь была плотно закрыта только в одной комнате, и осевшая пыль проникла в ткань штор, сделав их чрезвычайно тяжёлыми. Несомненно, это была та комната, где Рюдзи Такаяма прожил почти пятнадцать лет.

Закрыв глаза, Кавагути смог четко вспомнить внутреннюю остановку комнаты. Она была в японском стиле, с двумя татами посредине, покрытыми толстым ковром, письменным столом с одной стороны и книжными полками по другой стене. Полное отсутствие декоративных предметов делало комнату мрачной. Единственным украшением был кубок, который доказывал, что Такаяма когда-то занимался легкой атлетикой.

Сгущались облака, постепенно закрывая солнечный свет. Рядом с Кавагути раздался глухой звук падения какого-то предмета, и пришлось прекратить осмотр дома. Когда он обернулся, увидел ошеломлённую женщину лет шестидесяти.

Она прикрыла рот обеими руками, глядя на него, и выглядела очень растерянной.

У ног женщины лежал полный бумажный пакет с покупками из супермаркета. Было видно, что от шока она случайно уронила его.

— Рёдзи, — пробормотала женщина и сняла очки, несколько раз протерла глаза.

Услышав, как его назвали, Кавагути поспешно выдавил из себя улыбку и поклонился.

— Здравствуйте.

— Вы ведь не Рёдзи, верно?

— Нет, нет он.

— Я так испугалась, что подумала, что Рёдзи вернулся домой.

— Простите, что напугал. Я друг детства Рюдзи, меня зовут Кашивада.

— Вы только что хотели нарвать себе мушмулы? Ваша поза была точно такой, как у Рёдзи. Этот парень всегда вставал на цыпочки, чтобы поесть мушмулу. Вместо того, чтобы собирать её во дворе, он выходил на улицу.

Выслушав слова женщины, Кавагути сразу же понял, в чём дело.

Рюдзи Такаяма умер около четырёх лет назад, и после судебно-медицинской экспертизы его похоронили здесь. Стоящая перед ним женщина была жительницей этого района, поэтому знала молодого Рюдзи и, вероятно, присутствовала на похоронах, поэтому получила сильный шок от сходства Кавагути с ним — словно Рюдзи вернулся домой.

Сначала надо было развеять её сомнения.

— Я часто приходил сюда в детстве, а сегодня приехал по делам, и поэтому подумал, что будет неплохо и сюда заглянуть.

Чтобы подтвердить это, Кавагути показал подарочный набор, который держал под рукой. Однако женщина холодно ответила:

— Здесь никого нет.

— В смысле, дома?

— Нет. После смерти единственного сына Рёдзи, Мидзухо Такаяма стала совсем другим человеком.

— Вы имеете в виду…

— Около двадцати лет назад, когда у неё умер муж, она была более энергичной. Но когда умер её сын, она была так подавлена и так исхудала, что едва была похожа на человека. Не знаю, было ли это из-за смерти сына либо из-за рецидива рака, но она регулярно ходила в больницу, а в какой-то момент просто исчезла.

— Это означает, что она пропала без вести?

— Да.

— Это уже проблема.

Кавагути бросил на неё горький взгляд. Если он не сможет здесь получить хоть какую-то информацию, то приезжать было бессмысленно.

— Остался хоть кто-нибудь, кто мог бы знать про неё?

Пожилая женщина слабо покачала головой:

— Не буду говорить лишнего, но думаю, что её уже нет в живых. Мидзухо была странной женщиной. Господин Кашивада, разве вы только что не говорили, что приходили сюда в детстве? Значит, вы тоже должны были заметить, какой странной была Мидзухо.

Как именно странной? Это вызывало любопытство.

— Да и Рёдзи тоже был немного странным.

Кавагути промолчал, размышляя над адресом, написанным на табличке у входной двери.

Изначально здесь жили трое — родители и единственный ребенок, но после того, как около двадцати лет назад умер отец, в этом доме осталась зарегистрирована только мать Мидзухо и ребёнок.

Сможет ли он узнать жизненный путь женщины по имени Мидзухо Такаямы, исходя из её нынешнего места жительства и имени? Это единственное, что интересовало Кавагути.

[1] Мушмула — род листопадных растений семейства розовые. Деревья и кустарники в высоту до 8 м. У дикорастущих форм на ветвях имеются шипы.