Глава 8

Пробуждение было странным.

Мало того, что полночи снилась Киаран в свадебном наряде принятого у людей фасона и нравоучительным тоном зачитывала мне длинный список причин, по которым она имела полное право распоряжаться Кейтеном по своему усмотрению, так ещё и, еле выбравшись из липких объятий кошмара, я долго не могла сообразить, где я, как здесь оказалась и что вообще происходит. Почему-то назойливо болела голова, и жутко хотелось пить.

Птицы пели.

Люсинда — нет.

И кровать странная. Никогда прежде не обращала внимания на такие мелочи, но сейчас отчего-то остро ощутила, что подушка взбита плохо, одеяло слишком лёгкое, а пуховая перина больше похожа на тонкий жёсткий матрац. Вытянув руку, я осторожно пощупала то, на чём лежала. Действительно, тонкий матрац. Ещё ночная сорочка тесная, сбилась где-то в районе бёдер… Я перевернулась на спину, приподняла одеяло. Коротенькое белое платье. Видимо, накануне я не переоделась и так и спала в том, в чём ездила в кабаре. Хорошо хоть, туфли сняла.

И спала я не в своей постели.

И не в своей спальне.

Комната в два — если не в три — раза меньше моей, обставлена скромно, даже аскетично. За большим, почти во всю стену окном с незадёрнутыми шторами нет балкона, зато видны кроны деревьев и — я приподнялась на локтях и пригляделась — посеребрённая встающим солнцем гладь реки.

Поздравляю, Дани. Дурной пример Ланса оказался намного заразительнее, чем предполагалось.

Я со стоном откинулась на подушку и натянула одеяло на лицо.

Через несколько минут из коридора донеслись шаги, и открылась дверь спальни.

— Дани? — Кейтен присел на край постели, коснулся моей торчащей из-под одеяла лохматой макушки. — Я знаю, что ты не спишь.

— У-у, — только и смогла выдать я.

— Ты у меня дома, — пояснил оборотень. Да я и так уже догадалась. — Учитывая твоё состояние накануне, я решил не везти тебя в королевский замок, — Кейтен помолчал и продолжил: — Динайя клялась, что выпила ты немного.

— Русалки пьянеют быстрее и от меньшего количества выпитого, — отозвалась я. Поэтому обычно я старалась не пить больше одного бокала вина за вечер и отказывалась от крепких напитков.

— Нам, наоборот, надо выпить больше, чем человеку, — удивился Кейтен.

Тоже мне, сравнил!

Прошедший вечер вспоминался обрывками. Во всплывавших в памяти фрагментах я не буянила, не пела, не пыталась танцевать на столе и прочих не особо пригодных для плясок поверхностях. Стриптиз не показывала и ни к кому не приставала. Вроде бы чинно сидела на диване, смотрела выступления и, кажется, обдумывала план жестокой и коварной мести Киаран, посмевшей посягнуть на честно отловленного мной волка. Даже третий бокал налила, правда, не помню, допила ли его. Затем, полагаю, меня окончательно разморило, и я попросту заснула.

— Дани, я, признаться, не разбираюсь в том, что русалкам можно принимать, а что нет, поэтому скажи, что тебе надо и…

— Вода. Много воды, — желательно чтобы утопиться. Одна незадача — утонуть русалка не может в принципе. — Внутрь и снаружи.

— Принесу воды и поставлю ванну, — Кейтен поднялся и, судя по звуку шагов, направился к двери.

— Только тёплую, пожалуйста, не горячую, — уточнила я.

Вот какой скат дёрнул меня топить проблемы в вине? Подобно русалкам, проблемы тонуть не склонны, тем более в алкоголе, зато опьянение способно существенно повысить количество неловких ситуаций и градус позора на больную голову незадачливого утопленника.

Я выбралась из-под одеяла и кое-как села. Вернулся Кейтен со стаканом и стеклянным графином. Налил почти до краёв, подал мне. Я обеими руками схватила тару с благословенной жидкостью и выпила залпом. Оборотень налил ещё. Я опустошила и второй стакан. Потом Кейтен, оставив графин со стаканом на тумбочке возле кровати, проводил меня в ванную комнату. Помог расстегнуть платье и, как и положено хорошо воспитанному мужчине, вышел, а я сняла остатки одежды и с блаженным стоном погрузилась в прохладную воду. Что ж, хочется не хочется, а пора внести ясность. Свидания — вещь замечательная, но они не могут продолжаться вечно, да и все эти непонятные намёки Киаран, замечания Динайи и оговорки самого Кейтена… Если его и Киаран действительно связывают серьёзные матримониальные обязательства, то кто я такая, чтобы вмешиваться в чужие отношения и обещания, данные, вполне возможно, ещё до моего рождения? Старшего брата Ланса обручили, когда мальчику и десяти не было, а его невесте и того меньше. И никому бы не пришло в голову разрушать этот альянс, разве что Теодор счёл бы его невыгодным для страны, ну а что молодые не встречались фактически до самой свадьбы и знать друг друга не знали, когда поженились, так то дело обычное в королевских браках. Бывает и хуже, что бы там Люсинда по наивности своей ни воображала.

Я соскользнула вниз по гладкому белому бортику ванны и ушла с головой под воду, разглядывая сквозь трепещущую чуть толщу потолок и облицованную бежевым кафелем стену. Не то чтобы я готова добровольно отказаться от Кейтена, но вставать между ним и его исполнением семейного долга тоже совсем не хотелось. Ещё это загадочное ароматическое помутнение, в происхождении которого мы пока не разобрались. Случайность или и впрямь недвусмысленное проявление высшей воли богов? И если, предположим, сие есть соединение двоих в ту самую пресловутую истинную пару, то как жить дальше? После женитьбы брата я планировала вернуться в море и в будущем навещать Ланса по большим праздникам и важным событиям вроде рождения ребёнка. Лазурное расположено далеко от побережья и здесь в защите морской сестры Ланс уже не нуждается так, как на родине. В конце концов, у него жена будет, дети в перспективе, новые заботы и обязанности, а для меня времени и места вскоре не останется. Это неизбежно и мне будет лучше дома, с семьёй, чем маяться от безделья на суше и вызывать лишние сплетни своим постоянным присутствием рядом с принцем.

Наконец, решив, что не стоит злоупотреблять гостеприимством, бултыхаясь в ванне, я вылезла из воды, вытерлась полотенцем, оставленным Кейтеном, промокнула волосы и, завернувшись в махровую ткань, вышла в коридор.

Дом небольшой — на втором этаже поместились только хозяйская опочивальня да ванная. Я заглянула в спальню, оборотня там не обнаружила и направилась к лестнице. Спустилась до пролёта и замерла, услышав голоса: Кейтена и — сюрприз, Дани, сюрприз! — Киаран.

— Ты с ума сошёл! — Киаран даже не говорила, а шипела злобной кошкой, что в исполнении волчицы звучало несколько странно.

— Не твоё дело.

Со своего места я видела лишь небольшую часть холла, столик с изогнутыми ножками у стены и зеркало над ним да две кривые тени на полу. Остальное скрывал угол возле лестницы.

— Мне всё равно, с кем ты спишь, где и как проводишь свободное время. Я с самого начала говорила, что твоя личная жизнь меня не волнует. До поры до времени.

— Думать надо, это пора уже наступила? — насмешливо уточнил Кейтен.

— Эта русалка переходит все допустимые границы…

Надеюсь, волчица имеет в виду не мою случайную ночёвку у Кейтена? Хотя, с другой стороны, разве не она только что заявила, будто ей всё равно, кто там у оборотня в постели завалялся? Не говоря уже, что я была не в том состоянии, чтобы красиво соблазниться, а Кейтен вряд ли стал бы домогаться моего бессознательного тела, будучи сам в своём уме и твёрдой памяти.

— …и делает это явно по незнанию. Держишь бедную наивную русалочку в неведении? — теперь откровенная насмешка прозвучала в голосе Киаран.

Кажется, я всё-таки нарушила какие-то жутко важные и серьёзные традиции оборотней, и сама того не заметила.

— Вполне закономерное с моей стороны желание не пугать Дани раньше срока. И вообще, какого демона я перед тобой оправдываюсь?

— Договор…

— Чушь собачья, а не договор.

— Твоя мать обещала моему деду…

— …ничего конкретного. Всё остальное — результат больного воображения твоих папеньки и маменьки и твоих же капризов, которым они потворствуют без меры.

А беседа становится всё занятнее и занятнее. Одна незадача — отсутствие пояснений для тех, кто не в курсе некоторых нюансов и всей предыстории. Хотя нет, незадач две — как долго я смогу оставаться незамеченной при разговоре двух оборотней?

Словно по заказу собеседники умолкли. То ли диалог перешёл в стадию выразительных переглядываний, то ли меня почуяли. Я склонялась ко второму варианту.

— Дани, — позвал Кейтен, подтверждая мои подозрения.

Я тряхнула влажными волосами, дабы выглядеть поэффектней, неспешно сошла по оставшимся ступенькам и завернула за угол. Увидев меня в одном полотенце, Киаран нахмурилась, перевела недоверчивый взгляд на Кейтена. И что её так удивляет?

— Доброе утро, Киаран, — поздоровалась я.

— Доброе, — сухо ответила волчица.

— За солью зашла? — невинно поинтересовалась я. Порой и русалки не чужды мелкому человеческому желанию сделать или сказать завуалированную гадость ближнему. И получить извращённое моральное удовольствие от раздражённой бессильной гримасы на лице этого самого ближнего.

— Да, за солью, но, увы, у меня соль как раз закончилась, — поддержал Кейтен и демонстративно отступил в сторону. — Поэтому Киаран уже уходит, верно?

— Что ж, ладно, — волчица кивнула не то мне, не то собственным мыслям и направилась через холл к входной двери. Хлопать ею, по крайней мере, не стала.

— Она живёт в соседнем доме, — извиняюще пояснил Кейтен.

Владычица океана! Работают вместе, живут по соседству, мать Кейтена успела пообещать что-то деду Киаран… уж не сына ли, случаем? Как там в человеческих сказках: «Отдай то, что дома обнаружить не ждёшь»? Или «кто первым по возвращению встретит»?

С минуту мы молчали, глядя куда угодно, но только не друг на друга, и наконец Кейтен решил нарушить затягивающуюся паузу:

— Как ты себя чувствуешь? Стало лучше?

— Да. В воде мы быстрее восстанавливаемся.

— Завтракать будешь?

Я кивнула.

— Иди в спальню, — мягко велел оборотень, и я не стала спорить, повернувшись обратно к лестнице.

Поднялась на второй этаж и нахально залезла в шкаф. Всё-таки разгуливать во влажном полотенце удовольствие маленькое даже для русалки и поэтому я без особых угрызений совести достала и надела белую рубашку. Затем подошла к окну, рассматривая кольцо деревьев вокруг дома, зелёную лужайку, сбегающую к реке, и деревянный настил узкого короткого причала, разрезающего ровную водную гладь. На противоположном берегу тянулись рядком дома, совсем маленькие, одноэтажные и простые, и большие двухэтажные, с пристройками и палисадниками, пестреющими яркими цветами. И тихо на удивление, только птичьи песни да вкрадчивый плеск воды под причалом.

— Конечно, это не королевский завтрак… — Кейтен вошёл бесшумно, и я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от неожиданности.

— Ничего страшного, — я приблизилась к кровати, опустилась на край. — На самом деле настоящий королевский завтрак я увидела только когда мы приехали в Лазурное, а в Приморском принято блюсти умеренность в еде.

Оборотень поставил поднос на разобранную постель и сам сел по другую его сторону. Скромные бутерброды с колбасой и сыром и явно наспех наструганный зелёный салатик, по виду сильно похожий на тот, которым обычно Люсинда завтракала. Какой-то неподходящий для хищника набор. Или это Кейтен ради меня старался?

Я принялась за бутерброд с колбасой. Ко всему прочему салат напомнил, что Ланс наверняка волнуется, я же уехала и никого не предупредила, что ночевать буду в другом месте… конечно, я не планировала спать в чужой кровати, оно само как-то вышло… но всё равно нехорошо по отношению к брату. Ланс и так невысокого мнения о «бармене», а уж что теперь думать будет, и представить страшно.

И что думает сейчас, пока ты, Дани, тут сидишь и исповедь волка ожидаешь.

— Полагаю, ты уже догадалась, что мои родители происходили из стаи Красных волков, — заговорил Кейтен, глядя на реку за окном. — И отец Киаран и есть тот сын альфы, из-за которого им пришлось покинуть стаю.

Я кивнула, не вполне, впрочем, уверенная, что он заметит мой кивок.

— Родители не любят вспоминать ту историю, особенно мама. Алтар, тогда всего лишь средний сын вожака, не давал маме проходу, будучи уверенным, что с ним пойдёт любая волчица. Они и шли… а мама отказалась.

И её ценность и притягательность в глазах родителя Киаран сразу возросла. Ещё бы — все согласные, а одна возьми и заупрямься.

— В конце концов, мама обратилась к вожаку. Но, как я тебе говорил, волчиц рождается меньше, с мнением их считаются постольку-поскольку, а в данном случае чувства и предпочтения моей матери и вовсе не имели никакого значения. Тем не менее, она отказалась подчиниться и альфе, когда тот велел оставить моего отца и стать парой Алтару. Папа потребовал поединка до смерти, Алтар охотно согласился. Поединки у оборотней бывают разные: тренировочные, до первой крови, серьёзного ранения, просьбы о пощаде и до смерти противника. До просьбы о пощаде обычно никто не выбирает — это позор для волка до конца его жизни. А до смерти… почётно. Хороший способ заслужить уважение стаи. Если выиграешь, разумеется, — Кейтен помолчал минуту. — И папа мой проиграл. Я не знаю, как там всё обстояло на самом деле, был ли Алтар и впрямь сильнее моего отца или же играл нечестно… меня там фактически ещё и не было… Мама, увидев, что Алтар вот-вот убьёт её волка, бросилась к альфе и начала молить о пощаде и обещать, что сделает что угодно, лишь бы её пара выжила. Тогда-то он и предложил тот самый выбор: или она всё-таки станет парой для его сына, а моего папу подлатают, вылечат, и даже не будут напоминать о позоре, или она может забирать то, что осталось от её волка, и идти куда хочет. Возможно, вожак полагал, что выбор изнеженной, привыкшей к безопасности и защите стаи волчицы окажется более чем очевидным, но родители предпочли уйти.

— Твоя мама уже была беременна, — сообразила я.

— Да, — подтвердил Кейтен. — Родители понимали, что, прими мама предложение вожака, и от ребёнка избавились бы, как только стало ясно, что родился очередной мальчик. Да и папе, что бы там ни говорил альфа, рано или поздно пришлось бы покинуть стаю, не по своему решению, так вынужденно.

Мало радости день за днём наблюдать, как любимой женщине приходится терпеть ненавистного ей мужчину. И о проигрыше в поединке отцу Кейтена наверняка напоминали бы с завидной регулярностью и упорством.

— Родители выжили, хоть и стали одиночками. Родился я, потом мой брат. Алтар нашёл себе другую волчицу, мать Киаран. А несколько лет спустя у Красных волков случился, скажем так, конфликт интересов с другой стаей, закончившийся изрядным сокращением численности Красных, в основном, разумеется, самцов. В схватках погибли и старый вожак, и его сыновья, старший и младший.

— И вожаком стал Алтар?

— Стал. У него и его супруги родилась Киаран, единственный ребёнок.

Думать надо, избалованный не меньше Люсинды. Добавим к этому резкое изменение соотношения между мужчинами и женщинами в стае, причём не в пользу последних, и реакция Киаран немного проясняется. А балованные маленькие принцессы, увы, чаще всего вырастают в капризных взбалмошных девиц, искренне полагающих, будто мир вращается исключительно вокруг их особы, и не понимающих, когда им говорят «нет». За примером, как ни печально, далеко ходить не надо.

Надеюсь, Люсинде в замке сейчас икается.

— У Киаран было всё самое лучшее из того, что могли предложить её родители, и она ни в чём не знала отказа, — продолжил Кейтен. — Киаран захотела танцевать и ей сразу наняли учителя, Киаран решила выступать в кабаре, и родители скрепя сердце выделили дочери надёжное сопровождение, дабы быть уверенными, что любимое чадо там действительно только танцует и никто не покушается на её честь. Киаран не без поддержки родителей выбрала себе кандидата в мужья, и по несчастливому стечению обстоятельств им стал я.

— Ты из-за неё уехал из Кармины?

— И из-за неё в том числе. Там много чего навалилось сразу — и настойчивость родни Киаран, и собственное желание мир посмотреть… ну и тогда я был не самым примерным сыном.

А об этом он раньше не упоминал.

— В общем, однажды я крупно повздорил с родителями, собрал вещи и отправился мотаться по миру. Практически в прямом смысле мотаться. Поездил, наконец-то посмотрел на этот самый мир, затем остановился в Лазурном и где-то с год перебивался не всегда законными подработками и сомнительными съёмными углами. Потом был «Алый лепесток», куда я устроился барменом. Тогда он ещё назывался «Лепестки роз» и стремительно деградировал, превращаясь в банальный дешёвый бордель. В конце концов, прежний хозяин решил продать его, и я купил «Лепестки» фактически за бесценок. Немного изменил название в память о Кармине, отказался от предоставления интимных услуг и постепенно… не буду уверять, что путь был быстрый и лёгкий, да и по сей день мы не можем полноценно конкурировать с «Бриллиантовыми мечтами», но люди к нам ходят.

— И ещё ты даёшь работу нелюдям.

— И это тоже.

Признаться, раньше мне и в голову не приходило, каково это — искать работу, жить на одно жалованье, платить за жильё, одежду, еду. Возможно, если приглядеться, то не слишком-то я и отличаюсь от принцесс и дочерей вожаков. Хоть бы и четвертая, и десятая, и даже пятидесятая, но я всё равно остаюсь царевной, далёкой от нужд и жизни обычных людей и нелюдей.

— Киаран объявилась два года назад, — Кейтен неожиданно усмехнулся с оттенком недовольства, — как только «Лепесток» начал приносить доход, а не поглощать все вложения, словно бездонная яма. За эти годы я помирился с родителями и из их писем знал, что Киаран периодически приезжала к ним и пыталась разузнать, где меня можно найти. Родители ничего ей не говорили, тем более, когда я вёл жизнь кочевника, то и сам не знал, где окажусь через месяц или на следующий день. Однако, когда я осел на одном месте, найти меня стало куда как проще. Она приехала, пришла в восторг от «Лепестка» и попросила взять её на работу. Пообещала, что не будет ни на чём настаивать и лезть в мою личную жизнь, но заметила, что нам не повредит присмотреться друг к другу в более неформальной, так сказать, обстановке. Полтора года мы друг другу не мешали, Киаран поселилась в городе, отец купил ей дом и написал мне личное письмо, в котором умолял не отказывать старику и присмотреть за его дочерью. Дескать, на кого ещё он может возложить эту ответственную задачу, кроме как на достойного сына тех, кто когда-то принадлежал к его стае? — в голосе оборотня проскользнула злая, едкая ирония. — Киаран и сама неплохо справлялась, защищать себя она умеет, как и всякая волчица.

Клыки, когти, сила и скорость хищника — это вам не рыбий хвост и пара безумных идей вроде попытки изнасиловать потенциального насильника. И хорошо, что «насильник» такой попался, а ведь могло быть намного хуже…

Хотя на крайний случай у меня гроза в запасе есть.

— Она завела друзей, вон, даже с принцессой встречается, и не только на собраниях этого их общества, как выяснилось. Участвует в каких-то там пикетах, борется за права животных и женщин. Я успокоился и перестал обращать на неё внимание, главное, чтобы не опаздывала и номера отрабатывала. Платил ей, как и остальным девушкам, но живёт Киаран ещё и на деньги родителей. И вдруг несколько месяцев назад всё началось заново. Намёки, несуществующий договор, рассуждения о предназначении, письма от её родных, желающих видеть дочь устроенной и под защитой пары…

— Предназначение? — повторила я. Договорной брак — это одно, а высшее предназначение уже со-овсем другое!

— Киаран полагает… видимо, в детстве ей читали не те сказки… что произошедшее между нашими с ней родителями и её дедом нас связало, — с уже откровенным раздражением ответил Кейтен. — Или не то чтобы связало, скорее…

— Отдай мне то, чего дома застать не ждёшь? — предположила я с замиранием сердца. — А взамен любой каприз за вашу душу?

— Дани, это чушь. Дед Киаран предложил моей маме конкретный выбор, и она его, выбор этот, приняла и сделала. Старый вожак больше ничего у неё не требовал, откажись он соблюдать собственные же условия или реши внезапно их изменить и потерял бы уважение в глазах стаи, присутствовавшей при поединке. Мои родители ничего не должны ни её деду, ни прочей её родне, и все высокопарные рассуждения Киаран основаны лишь на древних и полузабытых легендах об истинных парах, сведённых вместе кем-то там свыше, — оборотень презрительным и чисто человеческим жестом указал на потолок.

— А традиции? То есть дискриминация? То есть, я хотела сказать, если в паре одна сторона не из оборотней?

— Нежелательно брать в пару представителя другой расы, но в наше время и в моём случае это правило неактуально. Я одиночка и поддерживать чистоту крови в стае не обязан.

— И возвращаться в стаю не хочешь, — добавила я.

— Не хочу, — не стал отрицать очевидное Кейтен. — Я не знаю, действительно ли Киаран верит в этот бред об истинных парах или же притворяется для создания иллюзии необходимости в нашем союзе, но мотивы её отца понимаю прекрасно и безо всякого волшебного зеркала. Красным волкам нужен молодой вожак, Алтару — претендент на эту роль. Оборотни не люди и избегают заключать брачные союзы с другими стаями. Соответственно, Киаран должна выбрать кого-то из своих, но, прежде чем она решит, начнётся банальная грызня за власть, в случае волков грызня будет в прямом смысле. Догадываешься?

Угу. Уж сколько рас населяет наш мир, а устремления порой ничем не отличаются от человеческих.

— Разве твоя кандидатура не вызовет той же грызни?

— Алтара приятно впечатлили и достижения моих родителей, сумевших обойтись без стаи, и мои собственные. Он считает меня претендентом более достойным, чем любой из членов его стаи.

И что-то я не заметила в язвительном голосе Кейтена особого восторга по сему поводу.

Мы помолчали, я съела второй бутерброд, запила водой, обдумывая услышанное. А затем с первого этажа донёсся перезвон дверного колокольчика. Кивнув мне, оборотень поднялся и вышел. Я повозила вилкой в салате, подцепила немного зелени и отправила в рот. Жалко Кейтена и в то же время что тут можно поделать — неясно. И, если честно, так и хотелось найти Киаран и откровенно высказать волчице своё мнение. Я, может, тоже Кейтена выбрала для ритуала посвящения и вообще, мне мужчина нужнее.

Во всяком случае, данный конкретный экземпляр.

— Дани! — долетел через оставшуюся открытой дверь голос оборотня. — Это за тобой!

За мной?

Бросив вилку на поднос, я торопливо выскочила из спальни и спустилась на первый этаж. Свою ошибку я поняла уже на последних ступеньках.

Посреди небольшого холла стояли Ланс и лорд Брук и смотрели на меня, как благородная дама, заставшая свою дочку на сеновале с конюхом. Хотя почему как? Волосы ещё влажные, я босая и в мужской рубашке на голое тело. Кейтен, в отличие от меня, одет не только в рубашку, но и в брюки, однако ситуация всё равно двусмысленная.

— Доброе утро, — на всякий случай поздоровалась я и сошла с последней ступеньки.

— Доброе, миледи, — ответил Брук и деликатно отвёл взгляд.

— Кому-то, может, и доброе, а кому-то — как пойдёт, — произнёс Ланс с непонятной и неприятной злорадной ухмылкой и обернулся к замершему возле входной двери оборотню. — Надеюсь, добрый господин Кейтен… простите, не успел узнать вашей фамилии… или вы её вроде не называли? Впрочем, не суть. Итак, надеюсь, вы готовы поступить как положено честному и благородному мужчине и жениться на обесчещенной вами девушке?

Загрузка...