Глава 9. Сплошные уловки

Больше всего молельные подвалы походили на обычную бутылку горячовки: такие же пузатые и заполненные жидкостью, по бокам широкие, а на верхушке тонкое горлышко, которое упирается в яркие своды, где произрастает пестрая россыпь элюминов. А помимо этого, по всему периметру узкие оконца, утопающие в причудливой вязе старого языка ихтианов. Они называли его «масса», что означало нечто воздушное и неуловимое. Внешне он состоял из длинных линий, запятых и черточек, а еще тут были треугольники, завитушки и по меньшей мере двадцать различных символов. Человеческие ученые утверждали, что в своей основе он не несет никакой информативности, но сами ихтианы имели на этот счет совсем иное мнение. Они относились к своей письменности как к истинному сакральному символу. И эта была вовсе не пустая бравада. Мало кто знал, но любой текст подводного народа содержал в своей основе две составляющие. Каждая строка несла как основной, так и тайный смысл. Достаточно только прочитать ее задом наперед, и все предложение складывалось воедино. Часть вперед, а вторая – в обратном направлении. Но можно погрузиться в текст еще сильнее. Для этого необходимо всего лишь путешествовать по нему по спирали – от большего круга к меньшему.

– Какая-то белиберда получается, – откровенно признался констебль, стараясь прочитать два первых символа, украшающих арочный вход в молельные пещеры.

– Откуда у тебя этот словарь? – удивился Дорн.

– Как откуда? Мы же с тобой все-таки ученые. Пусть, конечно, и номинальные, но мужи науки.

– Не юли, говори как есть.

– Хорошо, – вздохнул Бушевич, откинув в сторону надоевший ему словарь. – В гостинице лежал, вместе с расписанием семинаров и лекций. Вот я и прихватил на всякий случай. Подумал, вдруг заблужусь, а попавшийся мне навстречу ихтиан не будет знать нашего языка. Хотя, вероятно, такое здесь не существует.

– Думаю, ты неправ, – оборвал его праведник. – Это мы у них в гостях, а не наоборот.

Бушевич задумался и с интересом уставился на служителя.

– Слушай, вот смотрю я на тебя и никак не могу понять, на чьей ты стороне?

– Не понимаю. Что ты хочешь сказать? – на лице Дорна возникло недоумение.

– Я хочу сказать, что у меня сложилось мнение, будто ты переметнулся на сторону этих серых доходяг. Постоянно их выгораживаешь и всячески оправдываешь их поведение. Вот у меня и закралось сомнение. Может быть, я зря ввязался в эту авантюру? А парочка Тронутых, за которыми мы гоняемся, вовсе не плохие парни? Ответь, может, все наоборот?

Служитель грустно улыбнулся.

– Молодость не порок, но колыбель заблуждения. Ты привык мыслить стереотипами, как, впрочем, и любой страж закона. Не обижайся, я ничего не имею против береговой охраны, только ведь вы простые марионетки. Вы слепо доверяете приказам, будто рангом выше служат настоящие мудрецы. Именно это мешает вам узреть нечто большее. А знаешь, в чем причина? Так легче и проще… Проще жить по указке и не замечать очевидного. Плыть по течению – это не то же самое, что грести против устоявшегося мнения.

– Хочешь сказать, что все вокруг заблуждаются, считая ихтианов исчадием Подземья? А как же тогда Глубина? Ты разве не знаешь, как она высушивает людям мозги? – не согласился констебль.

– А ты знаешь, как ощетинивается дикобраз, когда чужак лезет к нему в нору? – вопросом на вопрос ответил праведник. И немного подумав, добавил: – Да пойми ты, ихтианы обитатели морского мира и они отчаянно борются за собственную свободу. Отчаянно, выпустив клыки и иглы плавников. Скажи, разве ты упрекнешь в жестокости кита, сражающегося с китобоями за право жить?!

Бушевич с недоверием посмотрел на служителя и потупил взор. Ему не нравились слова Дорна. Он, действительно, привык рассуждать иначе, а от привычки, как ни крути, очень тяжело избавиться. Тем более когда она занозой засела у тебя в голове.

– Ты ведь раньше тоже считал ихтианов плохими? – Внезапная мысль буквально осенила констебля, заставив задать нужный вопрос.

– Абсолютно верно. И заметь, без всякой на то причины, – спокойно согласился Дорн.

– И кто же помог тебе изменить мнение?

– Обстоятельства. Жизнь – самый лучший учитель.

– И люди, за которыми мы охотимся, имеют к этому какое-то отношение?

– Несомненно, – согласился праведник.

– Тогда прошу, расскажи мне все с самого начала. Даю слово, если твоя история заставит меня передумать, я пойду с тобой до конца, – уверенно заявил констебль.

Дорн сомневался всего минуту, а потом кивнул:

– Что ж, последние дни научили меня чуть больше доверять людям. И ты имеешь право знать, ради чего рискуешь жизнью…

Осенив себя знаком бесконечности, приложив указательный палец сначала ко лбу, а затем устремив его туда, где должно было быть небо, Дорн прочитал короткую молитву. Покрутил символ веры: нить с нанизанными на нее неровными черными камнями, и начал говорить.

Маяк «Спасительная длань» располагался на правой оконечности россыпи остров Фрайделя. Место не для случайных людей. Густые джунгли, десяток разрозненных деревень и целая череда острых, будто зубы акулы, скал. Здесь проходил самый опасный участок торгового пути из Мехеки в Люнц. Сотни судов, настоящие морские караваны, бесконечный денежный поток. С одним неприятным исключением – каждое пятое судно, словно повинуясь неведомому проклятию, натыкалось на клыки каменного чудовища.

Дорн ежедневно взывал к Неведомым мученикам, прося их, чтобы они смилостивились и прекратили череду бессмысленных трагедий. Но те были глухи к любым мольбам. И жертвы множились с каждым днем. Тогда служитель обратился с прошением к высшему духовенству увеличить пребывание праведников на данном острове и построить новые Маяки на возвышенностях у самого горла пролива. Ему хотелось хоть как-то повлиять на ситуацию. Но просьбы его отклонялись одна за другой.

Служитель писал и покорно ждал, а воды выносили на берег безжизненные тела. Иного ответа для него не было.

Дорн делал отметку в своем толстом журнале. Многих жертв так и не удавалось идентифицировать. Впрочем, для служителя Маяка в том не было большой беды. Панихиду он служил по каждому. И неважно, имелся у покойника знак бесконечности или он не принял истину морского причастия.

Тяжелая работа. Уже через год поле было засеяно новыми могилами. А ответа из епархии все не приходило. И тогда Служитель не выдержал. Пробравшись через семь особых кордонов, окружающих кардинальскую епархию, он остался незамеченным. Стража была первоклассной, но никто не мог сравниться с Покинутым. Особая категории священников являлась для большинства коллег абсолютнейшей загадкой. Поселяясь на отшибе, в самых одичалых пределах, они проходили испытание одиночеством. Многие считали это бесполезным издевательством над собственным разумом, но те, кто выдержал послушание, думали иначе. Они обретали не только умение держать язык за зубами, а гораздо большее. Сливаясь с окружающей средой, Покинутые получали в дар способность видеть мир совсем в других плоскостях. И чем дольше они оставались в одиночестве, тем сильнее одаряла их природа.

Те, кто прожил отшельником достаточное время, мог не только не размыкать уста. Их восприимчивость обострялась до предела. Движения приобретали быстроту, а слух – отчетливость. Все чувства без исключения оказывались где-то за привычной гранью, и даже запахи начинали делиться на тысячи неуловимых составляющих. Но это была лишь одна из граней новых талантов.

Каждый служитель Маяка, и неважно какого – Общественного или Одичалого, был обязан практиковаться в воинском искусстве. Эти знания он получал еще в семинарии. Но только здесь, в полной изоляции от всего сущего, ему удавалось доводить их до совершенства.

Именно эти навыки помогли Дорну совершить невозможное – проникнуть в святая святых, папский дворец в Кроакасе. Малый совет был собран в Небесном зале. Воздав молитву и попросив у предков простить ему грехи, Покинутый быстро вырубил двух привратников и вошел внутрь. Кардинал, в отличие от его многочисленной свиты, нисколько не удивился, узрев на пороге одного из сынов веры. Он лишь тихо кашлянул в кулак и пригласил того сесть за стол вместе с остальными старожилами ордена.

Обескураженный такой реакцией святейшества Дорн повиновался.

– Довольно смелый шаг, – произнес кардинал.

– Я находился на грани, – сам того не желая, начал оправдываться отступник. – Отчаянье и страх овладели моим разумом.

– Знаю, – кивнул наставник, – поэтому не виню тебя за проступок. Знаешь, мы как раз обсуждали здесь события, что происходят возле Одинокого мыса. Скажи, известно ли тебе о морском чудовище, которое изводит бедных моряков?

Покинутый лишь пожал плечами и осторожно ответил:

– Слышал о нем от тех, кому посчастливилось спастись. Но своими глазами не видел. Холодный сезон слишком лютует в последнее время. Бури и грозы такие, что не видно кончика собственного носа. А когда Нескучное море вздыбливается во время шторма, то и того хуже.

– Спорить не буду, слухи противоречивы, – изрек кардинал. – И все-таки ответь, как реагируют местные жители на подобную беду? О чем судачат?

– Плохие дела творятся на островах, – не стал скрывать Дорн. – Земли устали от урожая, птицы и животные по гряде перебираются на другую сушу. А от свободных рыбаков я слышал, что в этот год и вовсе рыба перестала идти на нерест.

– Подводные твари! – зло выругался кардинал. – Вот об этом вам и твердит мой престол: нельзя сынам скверны выходить на берег. Все беды из-за этих исчадий проклятой Глубины.

Дорн не стал молчать и громко топнул каблуком. В ответ на него устремились два десятка недовольных взглядов.

– Что вы себе позволяете?! – требовательно спросил первый екарий.

– Хочу лишь поправить его святейшество. На мой взгляд, тут дело вовсе не в подводном народе. Нечеловеки, конечно, иноверы, и ожидать от них можно чего угодно, но, поверьте, тут они ни при чем. Я общался со многими путниками. Помогал тем, кому посчастливилось выжить при крушении. И никто, слышите, никто не упоминал о серокожих пришельцах.

Кряхтя, кардинал встал, прошелся по залу, изредка поглядывая на своих помощников. Остановился возле Покинутого. Обернулся и посмотрел на присутствующих за столом.

– Я всегда знал, что отшельников так просто вокруг пальца не обведешь. Твоя правда, сын мой, дело тут не только в нечеловеках. Скажи, приходилось ли тебе видеть у мыса узкие корабли?

– Если вы говорите о тех, что ходят под серыми рваным парусами и носят флаг солнца, заточенного в клетку, то отвечу – да, видел, – без тени сомнения ответил Дорн.

– Так вот, эти ребята и есть причина, по которой море бушует чаще обычного, – лицо кардинала стало задумчивым. – Понимаешь, глубины содержат такие тайны, что не каждый смельчак решится прикоснуться к ним. Но к сожалению, находятся те, кого не остановить древними проклятиями. Мир меняется и, увы, не в лучшую сторону. Раньше неразгаданные секреты порождали лишь домыслы. А теперь они становятся целью для безумных фанатиков. Мы пытаемся напасть на их след, но пока все попытки тщетны. Они ускользают от нас так ловко, что складывается мнение… впрочем, не будем об этом…

Дорн нахмурился и ненадолго прервал рассказ.

– И кем же были эти люди на узких кораблях? Обычными искателями? – поинтересовался констебль.

– Можешь называть их обычными искателями, охотниками, как угодно. Суть в другом. Дело в том, что граница их интересов лежит далеко за пределами понимания, – честно признался служитель. – Позже, в приватной беседе, кардинал мне поведал о том, что знал сам, и то, о чем лишь догадывался. Оказывается не так давно появилась некая группа высокопоставленных лиц, которая назвала себя коллекционерами Глубины.

– Как-как? – переспросил Бушевич, решив будто ослышался.

– Неважно, – отмахнулся Дорн. – Название имеет множество искажений. Главное, они обладают финансовыми ресурсом, связями и безумным желанием заполучить подводные артефакты. Только речь идет не о сундуках с сокровищами, а о чем-то большем. Это те самые вещи, что ихтианы так старательно оберегают от нас, людей. Их древнее наследие. Магические символы власти!

– А как они выглядят?

Праведник грустно улыбнулся.

– Одну из таких вещиц тебе удалось лицезреть в порту. Помнишь дудочку, на которой играл здоровяк. Благодаря ей он и заставил тех мертвецов защищать своего тощего приятеля.

– Это единственный артефакт или есть еще? – тут же поинтересовался констебль.

– Не знаю, – пожал плечами Дорн. – В этой истории больше неизвестности, чем явной определенности. Например, я не знаю их конечную цель. И хотя мне известно, что она связана с ихтианами, большего я сказать не могу. Единственное, что может нас вывести на их след – это связующее звено. Те самые люди, кого преследуют Тронутые. И у нас есть прекрасный шанс помешать их безумным планам… В противном случае не жди ничего хорошего. Они не привыкли обходить препятствия. Идут напролом, невзирая на сопутствующие этому жертвы.

– Стало быть, наша цель – безумцы, жаждущие власти над всем миром? Так вот какой миссией наградил тебя кардинал, – вздохнул констебль.

Служитель немного помолчал, а потом дрогнувшим голосом ответил:

– Не меня одного. – Еще одна короткая пауза последовала за первой. Дорн вновь собрался с мыслями: – Нас было пятнадцать. Преданные сыны веры, созванные со множества Маяков. Конечно, мы недотягивали во многих умениях до уровня профессионалов личной гвардии конклава, но у нас была вера и огромное желание остановить зло. Только Тронутые оказались хитрее. По моим подсчетам, мы убили их ровно восемь раз. Но каждый раз они возвращались снова и снова. Здоровяк и тощий. Те, кого невозможно уничтожить.

– Как это? – не понял Бушевич. – Вообще никак?

– Не знаю. По крайне мере, мне этот способ пока неизвестен.

По телу констебля пробежала нервная дрожь.

– Послушай, если никто не смог с ними справиться, то как сделаем это мы?

– Думаю, надо действовать по ситуации, – уклончиво ответил Дорн. – Неведомые мученики нам обязательно помогут и подскажут верный способ.

Бушевич только звонко хлопнул в ладоши.

– Здорово! В самую точку! Отличный план. А если что-то пойдет не так, ваш святой папа всегда помолится о наших отправившихся к предкам душах. Все верно?! Я ничего не упустил?

Дорн заиграл скулами.

– Зря ты так. Противник очень силен. Но нам неоткуда ждать помощи. Так что, придется рассчитывать только на самих себя.

– А вот тут ты неправ, – констебль вскочил и дернул праведника за рукав. – Пойдем, нечего рассиживаться!

– Куда?

– Как куда – просить помощи, – пояснил констебль и указал на пузатые стены молельных темниц. – Чему ты так удивляешься? Ты же сам наставлял – ихтианы нормальные парни и не стоит считать их врагами. Ведь говорил?

– Говорил, – растерянно кивнул Дорн.

Бушевич улыбнулся.

– Так вот и не отступай от своих слов. Если эти Тронутые научились быть бессмертными благодаря нечеловекам. То только ихтианы расскажут нам, как их можно прикончить.

* * *

– Слишком много лишнего, – возмутился первый старик.

– Ничего подобного. Все на месте. Иначе он просто не поймет, – подхватил спор второй.

– Можете не суетиться – я уже отправил послание, дорогие мои, – прервал их третий.

Ульга устало потянулась.

– Я думала это займет куда меньше времени.

– Честно сказать, эти споры меня порой сводят с ума, – честно призналась ихтианша.

Тем временем, перестав пререкаться, хориты взялись за длинные полосы факсограмм. Один наматывал ленту на бобину, второй вытягивал ее в струну, ну а третий, как всегда, контролировал этот несложный процесс. Получалось довольно слажено, но, как всегда, крикливо.

– Ладно, пойдем, – позвала девушку Анура. – Здесь больше делать нечего. Нас ждет встреча с узником.

– И все-таки, как он отыщет это послание? – задумалась Ульга.

– Все дело в предопределённости, – с неохотой ответила ихтианша. – Поэтому не мучай себя вопросами. Просто поверь: он придет на встречу вовремя, не опоздав ни на одно мгновение.

В этот момент захламленный кабинет наполнили требовательные звуки.

– Открывайте! Вы что, забыли, что дверь не должна быть заперта?! Никогда! – раздалось снаружи.

– Забыли, – честно признался первый старик и растерянно посмотрел на своих коллег.

Все переглянулись и уставились на Ануру, ожидая от нее дальнейших распоряжений.

– Быстро к двери! – тут же выкрикнула она. – Они не должны войти, пока мы отсюда не уберемся!

– А как же мы? – заволновался второй старик.

– Вас они не тронут. Вы им нужны как воздух. Если что, твердите как один, что мы ворвались и заставили вас отправить послание! Только не рассказывайте про…

Договорить она не успела. Двое крепких воинов в темной прорезиненной форме ворвались в помещение. Они молниеносно сориентировались в ситуации. Первый потянулся за стрелометом, второй развернулся и попытался вызвать подмогу. Но Анура оказалась быстрее их всех. Выхватив нечто искривленное, с острыми гранями, она запустила в ближнего стража. Тот, не сделав и двух шагов, обессилено повалился на пол.

– Ложись! – крикнула Анура девушке.

Ульга только успела пригнуться, как в их сторону устремились смертоносные болты. Целая череда выстрелов. Затем в кабинете воцарилась тишина. Напряженная, грозная, способная взорваться в любой момент.

Тяжело дыша, девушка пробралась в дальнюю часть комнаты, туда, где находилась дыра, ведущая на крышу. Как велела ихтианша. Потом она подобрала веревку и стала ждать следующего приказа. Анура, знаком, попросила немного повременить. Еще чуть-чуть… Взмах лапы, и Ульга, не покидая убежища, запустила веревку вверх, туда, откуда падал нежный свет элюминов. Это движение заставило стража выдать себя. Вскочив, он разрядил практически всю обойму в пустоты. Повелся на движение, решил, что чужаки пытаются скрыться прямо сейчас, и он с легкостью застанет их врасплох. Но просчитался. Ануре хватило всего пары секунд – взмах, свист и некое метательное оружие спеленало никудышного стража. Теперь можно было выдохнуть. Но ненадолго. Из недр коридора уже слышались встревоженные голоса.

* * *

Ни одной живой души. Даже призрачного намека на то, что здесь существует какая-то жизнь. Обычно такие места можно найти где угодно. Главное уловить его спокойствие среди всеобщей суеты. Вроде бы стоишь среди людской толпы и погружен во всеобщий гомон. Куда ни глянь – только лица и серые фигуры незнакомцев. Кажется, в какую сторону ни шагни, не сможешь выбраться отсюда. Это и означает, что ты рядом с сокровенным местом. Просто стоит немного присмотреться. Стать, как бы это сказать, выше всех вокруг. И тогда ты обязательно отыщешь ту крохотную дверцу в мир, где не существует никого кроме тебя.

В случае с Ульгой – она не сразу заметила узкий проход между двумя распузатившимися домами. Вдвоем с ихтианшей они ловко протиснулись внутрь, оставив за спиной городской шум. Безумный галдеж тут же стих, а в глаза ударила густая, непроглядная темнота.

– Что это за место? – с тревогой в голосе спросила девушка.

– Погоди, сейчас сама увидишь.

Треск камня о камень, и пространство наполнилось приятным светом. Внутренний двор Шептуна рачительно отличался от привычной для человека городской подворотни. Никаких тебе контейнеров с отходами, заколоченных дверей и снующих крыс. Все довольно аскетично: обычная площадка пятидесяти футов длинной, округлые дыры-окна и лестница ведущая на низкую крышу соседнего дома. Именно на ней и появился тот, кому они адресовали недавнее послание. Он возник внезапно. Просто вырос на фоне гаснущих элюминов и медленно спустился вниз по ступенькам.

– Вы откликнулись довольно быстро на нашу просьбу, – первой заговорила Анура.

– Что-то подсказало мне зайти в помещение телеграфика и ознакомиться с последними новостями, – ответил Кимпл.

Ихтианша кивнула.

– Вам, наверное, непривычны все те вещи, что вы обрели вместе со свободой?

Отступив на шаг, узник присел на высокую ступень и, опустив голову, произнес:

– Честно признаться, мне плевать. Я слишком долго болтался под потолком лечебницы и ел отбросы. Моим единственным развлечением было кидаться в крыс собственными фекалиями. Веселое времяпрепровождение, не правда ли? Но знайте, когда мое свободное время заканчивалось, в голове начинал свербеть один и тот же вопрос. Изо дня в день, из года в год. За что мне все это? И вот когда я уже почти отчаялся, меня внезапно спасает вот эта юная особа, – он кивнул в сторону Ульги. – И что же происходит дальше? А дальше я постепенно превращаюсь в живую марионетку. Вместо того чтобы принимать собственные решения, я лишь покорно исполняю чью-то волю. Знаете, что это такое? Поверьте, это еще хуже, чем быть псом на цепи. Или рыбкой в аквариуме.

– Но кто с вами это сделал? – растеряно поинтересовалась Анура.

Кимпл грустно улыбнулся.

– Я думал, вы мне расскажете, откуда взялось это проклятие? Но вас, видимо, водят за нос так же как и меня.

– Мы просто хотели вас предупредить об опасности, – осторожно начала ихтианша. – Человеки, которые находятся сейчас на Шептуне, хотят изловить…

– Меня? – закончил за нее Кимпл. – Простите, но поверить в это так же сложно, как преодолеть пролив Трех ветров в Белый сезон.

Анура помрачнела и покачала головой.

– Нет, не вас. Вы всего лишь наживка. Им необходима рыбка покрупнее. Вы, наверное, слышали о морской напасти, которую ваши собраться отчего-то кличут Глубиной?

Узник дернулся и уставился на ихтианшу так, словно она сказала что-то невероятное.

– Ты ее видела? Ты видела безликую девушку? То есть, прости, Покровительницу?! Она приходила к тебе? Говорила с тобой?! Отвечай! – Вопросы обрушились на Ануру не хуже элюминивого дождя. – Ну, говори же, не тяни! Я должен знать, что она тебе сказала? Чего ты смотришь? Это она предупредила тебя об опасности? – Удивление сменилось испугом, и Кимпл отполз на несколько ступенек вверх. Затравленно, так словно его прижала к стенке неведомая сила. – Она что-то говорила обо мне? Хоть что-то?!

Ульга смотрела на бывшего глубинщика, осознавая, что от былого храбреца не осталось и следа. Когда его жизнь надломилась, он еще пытался сопротивляться, но стоило ей только окончательно понестись под откос, как силы покинули его. Теперь он напоминал обычного растерянного старика, который ждет от жизни лишь милостивое искупление смертью.

– Я не разговаривала с ней, – успокоила его Анура. – Для этого существуют более достойные особи. Но я слышала, как она просила защитить тех, кого мы приведем на Шептун с поверхности, и наставляла нашего арла позаботиться о человеках. Пойми, если бы она испытывала к тебе ненависть, то никогда не освободила бы из заключения. Ведь это благодаря великой Покровительнице ты находишься здесь. И заметь, твои руки не скованы кандалами, а ноги свободны в выборе, куда отправиться в путь.

– Ты так считаешь? – сквозь зубы процедил Кимпл. – Хорошо, тогда зачем я здесь? Почему мои лишенные видимых кандалов ноги привели меня в эту подворотню? Почему не унесли куда-нибудь подальше? Знаешь, когда-то я любил Подземье и относился к ихтианам с большим почтением… А сейчас, если честно… мне глубоко начхать и на вас, и на вашу Покровительницу!

– Ты не помаешь! Мой народ благодарен тебе! Ты возвел на престол моего отца – мерилу Анука-Чокома. И мы никогда не забудем этого подвига!

– Да плевать мне на ваши почести! – раздражено заявил узник. – И если хочешь знать, твоему отцу помогла Глубина, а не я. Я был, есть и остаюсь всего лишь куклой в чужих руках.

Анура не хотела верить. Бывший бригадир разведывательного дозора представлялся ей совсем другим: более рассудительным, храбрым, бесстрашно идущим навстречу опасности, а на поверку оказался обычным трусом.

– Я думаю, что вы оказались здесь совсем по иной причине. Вам ведь не безразлична эта девушка и ее друзья, которые открыли вашу клетку. Что скажите на это?

Узник потупил взор.

– И это еще не все, – продолжила напирать Анура. – Шептун в большой опасности. Человеки, что охотятся за вами, не остановятся ни перед чем. Страх, боль, смерть – вот их методы. Только вдумайтесь: могут погибнуть сотни или даже тысячи ни в чем не повинных душ!

Лицо Кимпла исказила уродливая гримаса, словно внутри него боролись две противоположности. Так могло показаться со стороны. Но на самом деле он и не думал сомневаться. В следующую минуту узник разразился истерическим смехом.

– Нет-нет-нет, больше меня не провести! Слышишь? Теперь я не куплюсь на жалкие уговоры! Пытаетесь воззвать к моей совести?! Так вот, послушай, ее у меня больше нет! Вот так вот! Нет и все! Я сожрал ее на завтрак, когда закончились крысы, которых я ловил голыми руками! Знаете, каково это – висеть вверх головой час, два или гораздо дольше?..

– Ты несешь полную чушь! – разозлись Анура. – Мы тебе друзья, а не враги. И просим о помощи. Но если ты дрожишь за свою жалкую шкуру, то так и скажи!

– А я так и говорю! – не понижая тона, рявкнул Кимпл. – Не имею понятия, чем вам помочь. И не горю желанием это делать!

Анура зло выругалась и, с обидой взмахнув лапой, отошла в сторону. Она терпеть не могла упрямцев, тем более таких, кто, не замечая очевидных вещей, продолжает стоять на своем.

– Если это все, что вы хотели сказать, мне здесь больше делать нечего, – буднично произнес Кимпл и стал медленно подниматься вверх по ступеням, когда его оставил тихой голос Ульги.

– Помните, что вы сказали мне на корабле? Тогда я думала, что вы предупредили меня не просто так. Вы хотели мне помочь, от чистого сердца, и уберечь от чего-то большего. Но я не послушала вас. Уж не знаю почему. То ли не доверяла, а может быть, было слишком поздно что-то менять. – Она немного помолчала, а потом вновь заговорила: – В тот момент вы показались мне кем-то вроде хранителя рубежей. Неведомый мученик, который спустился к нам с небес, чтобы не допустить новых бед. И если бы вы тогда не сбежали с корабля, я доверила вам свою жизнь. Потому что в вас есть искра. Вы умеете сострадать, и с вами чувствуешь себя защищенной.

Кимпл обернулся. Его каменное лицо вздрогнуло, и он посмотрел на девушку совсем другими глазами.

– Вы должны… нет, просто обязаны, помочь нам. – Узник молчал. – Да осталось в вас хоть что-нибудь святое! Ведь это именно вы не допустили войны между людьми и ихтианами! Вы великий человек и только вам под силу спасти всех нас! Я знаю, Анура мне рассказала историю вашего путешествия…

– Это все осталось в далеком прошлом, – наконец, ответил Кимпл.

– Пускай, – кивнула Ульга. – Но разве это что-то меняет? Грядет нечто ужасное. А вы просто сядете в сторонке и будете смотреть, как погибает целый город?! Так ведь не поступают настоящие бригадиры и смелые покорители глубины!

Он размышлял не больше минуты. А затем отказался вновь.

– Прости, но это не моя война. Мне жаль, если разочаровал вас.

– Да будь ты проклят, глупый человечишка! – не сдержалась Анура. – Мне кажется, девочка, ты совершила большую ошибку, что помогла ему освободиться из оков. Такие как он ценят только собственный мир, который простирается не дальше его носа. Ты трус и негодяй, Рут Кимпл. И у меня нет иных слов. Пойдем, Ульга, мы совершили с тобой большую ошибку, решив довериться дряхлому глубинщику.

Сбежав со ступенек, Кимпл резко остановился, замер. Быстро посмотрел по сторонам и, стиснув зубы, выплюнул:

– Свои угрозы оставь при себе, склизкая! Я не позволю тебе общаться в таком тоне со мной, бывшим офицером подводной бригады.

– Ух, как страшно, – оскалилась ихтианша. Ее лапа медленно потянулась к поясу за метательным кольцом. – Ну, чего застыл? Или смелости хватает только на то, чтобы кидаться пустыми словами?!

– Вы что затеяли? – испугалась Ульга. – Не смейте!

Сжав кулаки, узник двинулся на ихтианшу. Так решительно, словно собирался смести ее с лица земли. Анура отступила лишь на шаг. Кольцо взметнулось вверх, взмах и приглушенный свист слился с надрывным голосом Ульги. Отпрыгнув в сторону, Кимпл перекатился через плечо и устремился совсем в другую сторону. И в ту же секунду над головой показались переливающиеся электрическими зарядами сети.

– Берегись! – крикнул узник.

Кольцо, описав дугу, разрезало первую ловушку пополам. Но сверху уже летели бледно-розовые двенадцатиноги, которые являлись лучшим средством для поимки непокорных беглецов. Их длинные щупальца крепко впивались в жертву и сковывали ее парализующим ядом.

Ульга замерла в оцепенении, совершенно не понимая, что творится вокруг. Кимпл и Анура сражались вместе, на одной стороне, плечом к плечу.

– Уводи девчонку, – отшвырнув очередного двенадцатинога, рявкнул узник.

В два прыжка ихтианша оказалась возле Ульги, схватила ее за руку и потащила к проходу. Но было уже поздно – между двух стен опасно поблескивали нити ловушки.

– Сюда, наверх, – указал Кимпл на ступени.

Две бледные тени спрыгнули вниз и накинулись на глубинщика. Первый, неповоротливый увалень, зажал Кимпла в тиски и потащил в центр. Второй, быстро меняя положение, напал на ихтианшу. Секунда, и он сбил ее с ног. А пока Анура пыталась подняться, спеленал девчонку липучими водорослями.

– Останови ее, – взмолилась ихтианша.

Кимпл не стал отвечать. Пытаясь вырваться из стальных тисков, он отклонил голову назад и, упершись здоровяку в шею, нанес мощный удар каблуком по мыску. Увалень взвыл, немного ослабил хватку, чем незамедлительно и воспользовался пленник. Подогнув ноги, он практически выскользнул из захвата, и обрушил на здоровяка целый град ударов: четкие, хлесткие, направленные в конкретные болевые точки. Так, как учили его много лет назад, и давно забытая наука вырвалась из закромов памяти. Пошатнувшись, огромная туша повалилась на землю. Кимпл оглянулся и, подхватил валявшегося на земле двенадцатинога, швырнул его в неуловимого. Морской парализатор угодил прямо в цель. Опутав голову, он выпустил из присосок вязкую жидкость, заставив бегуна замереть на месте и обмякнуть.

– Все, уходим! – Кимпл подхватил Ульгу и рванул к ступеням.

Они практически вырвались. Добрались до крыши. Но здесь их ждал весьма неприятный сюрприз. Что-то острое, шипастое обхватило шею узника и приподняло над землей. Старик со шрамом поперек лица ликовал. Воспользовавшись прихватом, он застал узника врасплох. Подкараулил его на крыше дома и сработал практически идеально. Единственное в чем он просчитался, так это в количестве соперников. План подразумевал, что остальные охотники остановят ихтианшу и безобидную девчушку – главную цель этой охоты. Но все пошло не так. Следом за узником на ступенях показалась грозная дочь глубин. Она мгновенно сориентировалась в ситуации и метнула в старика кольцо-бумеранг. Цепкий сталкивался с таким оружием и знал насколько оно опасно. На всякий случай у него даже имелись на запястьях контрольные щитки. С помощью них он без труда отбил бы даже клюв летающего скварка. Но сегодня был явно не его день. Только он отследил угол удара, как ему во вторую свободную руку вцепились чьи-то маленькие, острые зубки. Казалось бы, мелочь, только для Цепкого это стало настоящим провалом. Потерянные секунды сыграли свою роль. Стряхнув с руки девушку, он почувствовал мощный удар в область спины и выпустил прихват.

Кимпл мгновенно воспользовался ситуацией. Освободился, подхватил хитроумное оружие и прижал старика к рыхлой поверхности крыши.

– Не добивай его! Нет времени, – запыхавшись, рявкнула Анура.

Она оказалась права. Промедлив, они упустили свой шанс на спасение. На соседней крыше появились две фигуры. Мистер Фрейд и Юнг стремительно приближались к беглецам.

Сорвав с пояса поверженного старика сеть, узник раскрутил ее над головой и швырнул навстречу Тронутым. Раскрывшись, искрящиеся грани уже готовы была поглотить две нерадивые жертвы, когда тощий непринуждённо взмахнул рукой, превратив ловушку в пыль.

– Назад! – скомандовал Кимпл. Но было уже поздно.

Мистер Юнг щелкнул пальцами, и вокруг Ульги выросла невидимая стена. Узник попытался пробиться сквозь преграду. Удар, второй, третий. Он размахнулся для четвертого, но в этот самый момент здоровяк хлопнул в ладоши. И мир померк. Кимпл хотел вздохнуть, но что-то тяжелое сдавило его грудь. Неприятные пугающие ощущения безысходности. Нечто подобное произошло с ним в тот самый день, когда он впервые увидел Глубину.

* * *

Арл молился непрестанно, неистово повторяя каждое слово по несколько раз. Так чтобы его услышали и обязательно откликнулись на его призыв. Но Покровительница молчала, и холодные стены молельного подвала наполнялись отчаяньем. Неужели он что-то сделал не так? Что именно? Коварные вопросы разрывали сознание ихтиана на части, заставляя не просто шептать, а выкрикивать обращения к самой Глубине.

Все было бесполезно. Даже если она его слышала, то не собиралась отвечать. За что?! Раньше она не проявляла подобной жестокости. Джамби достаточно было произнести начало второго стиха, и ее легкая поступь уже слышалась в пустоте коридора.

– Почему же ты не приходишь? Прошу, ответь, – обратился арл к зажжённым свечам. – Чем я провинился перед тобой?

Тишина. Даже эхо стало каким-то невыразительным, превратившись в один сплошной пугающий гул.

Находясь на грани отчаянья, ихтиан опустился на колени. Согнув спину, погрузился в ледяную воду с головой. И так бесчисленное количество раз, пока перед глазами не заиграли черные круги, а мир перевернулся с ног на голову.

Покровительница стояла у своего каменного прообраза, печально сложив руки на животе. Слегка покачиваясь, арл встал на ноги и облегченно выдохнул.

– Больше тебе нечего мне сказать? – не скрывая удивления, спросила безликая.

– Все идет, как ты предрекала, – растерянно пожал плечами Джамби. – Гости с поверхности размещены в закрытых комнатах. Мы ждем появления беглеца. Верные мне дети глубин позаботятся о нем.

Безликая немного задержалась у входа. Пустой рукав взметнулся вверх, и невидимый перст указал на то самое место, где располагались человеки.

– Девушка. Разве она все еще там? Почему я ее не чувствую?

– Я не давал никаких распоряжений на это счета, – взволновано ответил арл.

Тяжелая дверь со скрипом отварилась. Унд и его раненый приятель настороженно переглянулись. Ульги в помещении не было.

Глубина ничего не ответила. Молча удалилась, а уже через пару часов появилась вновь.

Джамби напрасно пытался исправить собственные ошибки. Девушка все еще была на Шептуне, но в чужих руках.

– Ее освободила Анура. Дрянная особь! Я так и знал, что у нее в голове одна муть.

– Не тебе рассуждать о нерадивости моих детей, – предупредила его Безликая.

– Прости, дарующая. Но если бы я знал…

– Никаких если. Я явилась к тебе не просто так.

– Простишь ли ты меня за неосмотрительность? – в очередной раз поклонился ихтиан. – Я был слеп и думал, что тебе нужен подводный воин, а не девочка четвертькровка…

– А я разве позволяла тебе думать? – внезапно взвилась гостья. – Ты должен служить мне, а не делать выводы из моих слов! Ты меня понял?!

Ихтиан попытался ответить, но внезапно почувствовал, как нечто мощное сдавило его шею. Барахтаясь словно головастик, он окунулся в воду и затряс перепончатыми лапами. Бесполезно. Его никто не собирался отпускать. По крайне мере, до тех пор пока он не осознает истинную величину своих ошибок. Она заставила его хрипеть, выть, царапаться, а потом тихонько постанывать от безысходности. Именно так она привыкла учить своих верных сынов. Ведь не все умели понимать с первого слова.

– Ты усвоил мой урок? – поинтересовалась Глубина.

– Конечно, дарующая, и благодарю тебя за это, – раздувая жабры, будто паруса, прохрипел ихтиан.

– Вот и замечательно.

– Я жду твоих слов.

Безликая немного подумала, посмотрела на тонкие языки пламени, а потом решительно произнесла:

– Собирай сынов подземья. Всех до единого. Опасные человеки явились к нам с поверхности. Они не должны покинуть границ Шептуна. Если это произойдет, вы лишитесь своей последний Покровительницы! Ты меня услышал?

– Услышал! – кивнул арл. На его морде застыл настоящий ужас.

* * *

– Ты уверен, что это хорошая идея? – в последний раз спросил служитель.

Констебль пожал плечами.

– Другой у меня просто нет.

Они остановились возле массивных округлых врат и попытались заглянуть внутрь. Тишина. Такое ощущение, что вся резервация вымерла, оставив после себя лишь тяжелые воспоминания вечного конфликта двух народов.

– Ну-ка подсади меня, – попросил Бушевич.

Дорн не стал возражать. Время, которое в здешних местах сжалось до размера часового круга, играло против них. Тронутые уже раскрутили маятник своей кровавой игры, и медлить было бессмысленно.

Констебль перемахнул через забор и помог праведнику, перетянув того за собой.

– Ну? Куда теперь?

– Откуда я знаю? – удивился Дорн.

– Как? Ты же все-таки священник, а это молельные пещеры… Атрибуты веры не должны сильно отличаться, – насупился Бушевич. – Тем более ты сам утверждал, что ихтианы любят во всем подражать людям.

– Не во всем, – ответил праведник и насторожился, резко упал на землю.

Мощное древко с твердым и широким наконечником на конце ударило констебля в грудь. Он только и успел охнуть и кубарем покатился к запертым воротам.

Когда Дорн вскочил на ноги, в его сторону уже приближались три здоровенных ихтиана. Рыча, они на ходу обнажили короткие сабли в виде полумесяца, всем своим видом демонстрируя решительность. Широкое лезвие разрезало воздух, заставив праведника уйти с линии атаки. Иначе не сносить бы ему головы. Всего лишь дюйм разделил смертоносное оружие и голову человека.

В этот момент подоспели еще двое стражей. Новый взмах, и опять Дорну удалось избежать неминуемой гибели. Ихтианы, тяжело дыша, обрушивали на него целую вереницу разящих ударов. Но то ли праведник умудрялся заранее просчитать их действия, то ли движения не отличались хитроумностью, но ни один так и не достиг цели.

Увернувшись от очередного выпада, Дорн ловко подпрыгнул и отвесил здоровенному ихтиану подзатыльник. Злобный рык стал красноречивее всяких слов – противника охватила обида. Его атака приобрела некую хаотичность.

Вскоре досталось и двум другим стражам. Улучив момент, праведник пнул одного под коленку, а второму отвесил здоровенного леща, легко и непринужденно, практически издеваясь над нерасторопным противником.

Один из ихтианов зло ругнулся:

– Молись человечишка, чтобы тебя отыскали в Подземье твои боги!

– Останешься заблудшим! – поддакнул второй.

Дорн только улыбнулся. И пригласил их продолжить увлекательную игру. Он двигался мягко и грациозно, словно исполняя странный танец. То внезапно ускорялся, то плавно переваливался с ноги на ногу. Для того чтобы справиться с тремя здоровяками ему не нужно было оружие. Он сам был смертоносным клинком, способным перехватить удар и безжалостно поразить в самое слабое место.

Практически обессилив от пустых взмахов, ихтианы окончательно потеряли концентрацию. Их обуял настоящий гнев. И доверившись этому опасному союзнику, они принялись совершать ошибки одна за другой. Сначала самый здоровый толкнул щуплого, потом размахнулся и задел по затылку коренастого. А когда Дорн ударил в живот самого здорового из стражей, началась настоящая катавасия. Ихтианы принялись размахивать оружием, словно дикари дубинами, и результат не заставил себя ждать. Три легких ранения, одно из которых оказалось достаточно серьезным.

Дорн уже собирался смилостивиться и оказать пострадавшему помощь, но за него это сделал арл. Мощный крик и навершие посоха щелкнуло о каменный пол. Запыхавшиеся ихтианы восприняли жест наставника правильно. Поклонились и покорно отступили в сторону.

– Кто вы такие? И что вам здесь надо, человеки? – обратился к ним Джамби.

– Я служитель одинокого маяка Дорн. А это мой друг, Строки Бушевич. Мы знаем, что сейчас творится на Шептуне. И предлагаем свою помощь.

Пожилой ихтиан надул щеки, причмокнул, задумчиво осмотрел незваных гостей и пригласил их внутрь. Расположившись на старом округлом валуне, что напоминал глубокое кресло, арл пошамкал губами:

– И в чем же будет состоять ваша помощь?

Дорн кивнул.

– Понимаю ваше недоверие, но в данном случае оно неоправданно. Я направлен на Шептун личной папской коллегией. Это духовный конклав, который отвечает…

– Я прекрасно осведомлен, кто такие праведники, – остановил его Джамби. – Мне известно, как служат по погибшим тризну, а затем собирают с прихожан непомерные подати.

Праведник не стал спорить.

– Тем лучше, не будем тянуть время. Предлагаю сразу перейти к делу. Мне необходимо немедленно переговорить с Глубиной!

– С кем?! – арл едва не подпрыгнул на своем жестоком седалище.

– Хорошо, выражусь иначе: с одной из трех великих Сестер, что основали Подземье и стали покровительницами вашего народа. Так понятнее?

Джамби напрягся, и его скулы заходили ходуном.

– Да как ты смеешь?! Являешься сюда и начинаешь произносить запретные вещи в этих стенах!

– Не нужно высокопарных слов, – нисколько не смутился Дорн и учтиво заметил: – Чем больше вы тяните время, тем меньше у нас шансов на спасение.

– Я всегда знал, что человеки напористы как темные махуны, – продолжал упорствовать ихтиан.

– Пускай так, но это не меняет положение вещей. У нас один общий враг, и наше союзничество ни к чему вас не обязывает. Можете и дальше ненавидеть нашего брата, но постарайтесь хотя бы на время начать мыслить более масштабно.

– Не тебе указывать, как поступать наставникам-арлам Подземья! – едва не затрясся от злобы Джамби.

В крохотный кабинет-грот пробрался легкий ветерок. Едва заметный. Такой, что можно сравнить лишь со случайным сквозняком. На подобную мелочь человеки никогда не обратили бы внимания, а вот арл замолчал и, прикрыв широкий рот, стал слушать. Он ждал, что шепнет ему Покровительница.

– Усмири свою гордыню, дурень! – донеслось из пустоты.

Она притаилась у входа – серая словно камень и призрачная как свет догорающих элюминов. Человекам не дано было видеть подводную богиню, зато арл не только видел, но и слышал ее требовательный голос.

Но Джамби ослушался. Он устал не замечать очевидных вещей и соглашаться с мнением этих двуногих, которые уже давно считали себя хозяевами не только на Шептуне, но и во всем Подземье.

– Глубина всесильна! Запомните это! И ей нипочем ваши угрозы. Ни один человек не способен сопротивляться Покровительнице…

– Хватит! – резкий голос заставил ихтиана встрепенуться. Он перевел взгляд на мрак коридора. Секунду там никого не было, но внезапно в проеме мелькнула неуловимая тень. Она резко увеличилась в размерах, и перед арлом возник образ испещренной морщинами старухи. Ввалившиеся глаза, острая грань носа и беззубый рот. Джамби ожидал увидеть что угодно, но только не это. Дорн и Бушевич молча наблюдали, как сидящий напротив них ихтиан вдруг подпрыгнул на месте, а затем, сжавшись комочком, забился в угол.

– Что с ним? – без особых эмоций поинтересовался у приятеля констебль.

– Может быть, чего-то испугался? – предположил Дорн и каблуком ботинка раздавил проползавшую мимо сороконогую мокрицу.

Повисшая над гротом тишина внезапно лопнула как мыльный пузырь.

– Вы что-то говорили о нашем общем враге? – раздалось из угла.

На свет вышла голубоглазая девчушка лет шестнадцати. Быстро прошла мимо стола и уселась на каменный трон. Потом покосилась вниз и властно произнесла:

– Пошел вон отсюда. Чтоб глаза мои тебя не видели, горе-помощник!

Униженный и оскорбленный арл спешно пополз к выходу.

– Ну что ж, а теперь, пожалуй, начнем. – Она сложила руки перед собой и приготовилась слушать. – Я хочу знать все от первого до последнего слова!

Дорн смущенно потянул за воротник, глотнул воздуха и осторожно поинтересовался:

– Простите, а вы кто такая?

– Та, кого вы искали, – спокойно ответила незнакомка.

Праведник и констебль недоверчиво переглянулись.

– Хотите сказать, вы принадлежите к подводному народу? – спросил Дорн.

– Не говорите ерунды, – нахмурилась девушка.

Ее внешний вид хоть и был вполне обычным, все-таки имел определенные особенности. На облегающем прорезиненом комбинезоне, который обычно носили глубинщики, отсутствовали какие-либо шевроны и нашивки подводного воинства. Вместо удобных ботинок на высоком каблуке, она носила нечто вроде домашних тапочек. Ну и главное – девушка не имела никакой защитной дыхательной маски, даже маленького губного фильтра типа «Воздушок-2». Именно это заставило праведника сделать неутешительный вывод: перед ним сидела обычная полукровка, способная вдыхать тяжелый воздух Подземья.

– Никогда не думал, что вот так запросто повстречаюсь с самой… – начал констебль.

– …мразевой болезнью, – мило улыбнулась девушка.

Бушевич смущенно закашлял.

– Не очень приятное для вас название, – согласилась гостья. – Что ж, тогда можете именовать меня Глубиной. Не так привычно для моего слуха, но вполне сносно.

– А… х-м-м… – Дорн едва не лишился голоса от такого смелого заявления. – Простите, но это немыслимо…

– Странно, – нахмурилась гостья. – А я считала, что праведник как никто другой должен верить в неведомое, разве не так?

Дорн кивнул, но отвечать не стал. Зато констебль не сдержал эмоций. Правда носили они исключительно скептический характер.

– Стало быть, это вас боятся все глубинщики Нескучного моря?

– И глубинщики, и нырялы, и бурильщики, и водники, – согласилась девушка. – Страшатся и всячески пытаются защитить свой разум от моего дурного влияния. Повышают порог сопротивляемости различными эликсирами, заговорами или банальными тренировками.

– И что, помогает?

– Ни капельки, – помотала головой Глубина. – Обычное самовнушение, которое может спасти разве что от мгновенного безумия.

– Очень интересное мнение, – положив голову на ладонь, констебль изобразил неподдельный интерес к разговору.

Но девушка словно этого не заметила.

– Надеюсь, теперь мы можем перейти к главной теме.

– Пожалуй, – едва сдерживая улыбку, кивнул Бушевич. – Какие человеческие секреты вы хотите узнать?

Гостья ничего не ответила. Только отмахнулась рукой, как от назойливого комара. Констебль вздрогнул и почувствовал, как на его губах образовался некий нарост. Он попытался оторвать его, отбросить в сторону, но пальцы обессиленно соскользнули – склизкий кляп присосался к нему пиявкой, запечатав болтливые уста. Замычав, констебль упал на пол и принялся кататься, пытаясь избавиться от внезапной напасти.

– Не верю… слепые мученики, я не могу вам поверить, – прошептал Дорн.

– Разве вам требуются иные доказательства? – удивилась девушка.

Дорн присмотрелся к ней более внимательно. Ничем не примечательная внешность: маленький носик, тонкие губы, растрепанные каштановые волосы. Самая обычная девушка – то ли северянка, то ли представительница восточной россыпи прибрежных городов. Все как у всех. Разве что глаза. Они были не просто бездонными, а лишенными привычной для человека четкости. Будто мазок краски, легкий набросок искусного художника. Вроде бы и настоящие, но, если вглядеться, лишенные всякой окантовки. В них было больше мертвого, чем живого. Некая составляющая, от которой кровь стынет в жилах, и мысли сотрясаются от страха.

– Я рада, что ты увидел суть моей внешности, – улыбнулся Глубина.

– Так ты человек? – пересохшими губами спросил праведник.

– Всего лишь образ. Но привычный для тебя и меня.

– А для ихтианов?

– А для них у меня иное обличие, без лица, – улыбка стала печальной.

Дорн долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное, а потом тихо спросил:

– Истории о вашей силе?.. Правда ли это, или они сильно преувеличены?

– Все в этом мире имеет свое ограничение. Не существует ничего беспредельного, – вздохнула Глубина. – Такова жизнь. И даже в смерти имеются границы. Впрочем, всегда существует способ изменить тот путь, что ведет тебя от одного пункта к другому. Все может начаться заново.

Лоб праведника украсили неровные линии морщин.

– Вы знаете, что на вас открыта охота? Они знают, в чем ваша слабость, и готовы этим воспользоваться.

– Рыбу ловят на крючок, – хмыкнула безликая. – Какая банальная игра. Если бы мои сестры дожили до этого часа, они бы от души посмеялись над этими пустыми потугами.

– Я не понимаю, как такое может быть? – честно признался Дорн. – В древних письменах говорится, что вы создали все сущее под водой. Неужели охотники решили потягаться с такой силой? Или письмена врут?..

Печальный взгляд коснулся праведника.

– Каждому нужно во что-то верить… Когда тучи сгущаются, и опасные волны нависают над парусами, вы молитесь Мучникам и в надежде устремляете свой взор на горизонт. А что там? Только надежда на луч света. Крохотный, едва различимый. Вы верите, что умершие слышат вас и вскоре даруют вам спасение. Но так ли очевидна их помощь?

– Хотите сказать вера – это всего лишь иллюзия? – в его голосе проскользнуло сомнение.

– Конечно, нет. Но масштабы совсем иные. Гораздо меньше, чем привыкли думать те, кто видят не дальше своего носа.

– Так кто же вы на самом деле?

– Всего лишь живое существо. Скрытое от посторонних глаз мраком глубин. Удивлены? Наверное, также как первые подводники, которые разглядели в одной из впадин Светящегося удильщика. Им он тоже померещился сыном самой Бездны.

Дорн вздохнул и посмотрел на констебля. Тот растерянно таращился на девушку, словно перед ним предстал Лефеаван или еще более жуткий морской монстр.

– Те, кто пришли за тобой с поверхности, очень опасны, – вновь заговорил праведник.

– Я знаю, – кивнула девушка.

– И мы не сможем вам помочь, если вы не расскажите, для чего вам нужен узник? Ведь это он должен сыграть роль приманки?

Глубина надула щеки, словно самый обыкновенный ихтиан. Немного помолчала, и ответила:

– Хорошо, я все расскажу. Только узник здесь ни при чем. Они попытаются заманить меня в ловушку при помощи девочки. Ее зовут Ульга, и ради нее я готова отправиться куда угодно, даже в пасть к самому кошмарному монстру.

Загрузка...