Глава 10. Сборы

Мысленно покончив со всеми женщинами, которые были в его жизни, Майкл начал готовиться к отъезду.

Для начала нужно было рассчитаться за квартиру, которую он снимал.

Все вопросы по найму здесь решал смотритель Нафтали Деган, который жил на два этажа выше. Сам Деган приехал в Нью-Йорк из Тель-Авива три года назад, объясняя свое бегство из Израиля, демографическим взрывом арабского населения. Арабы не признавали шабат, выходным днем считали пятницу вместо субботы и не ели кошерную пишу.

В Кнессете их количество уже приближалось к половине, и Деган, предполагая, что арабы после победы на следующих выборах сделают государственной религией Израиля ислам, считал свой переезд в Вашингтон весьма умным, своевременным шагом потому, что, уезжая из Тель-Авива в числе первых, успел продать там выгодно свой бизнес.

Здесь в Нью-Йорке он приобрел часть акций компании – владельца здания, в котором жил, и от скуки работал в этой компании смотрителем.

К телефону Деган не подошел и Майкл, поднявшись к нему на этаж, стал трезвонить в его дверь. Нафтали долго не открывал, а когда дверь приоткрылась, на Майкла пахнула спиртным его небритая голова – похоже, смотритель прилично выпил.

– Привет Деган! – поздоровался Майкл удивленно. – Я ничего не должен за квартиру, а то съезжаю?

– Съезжаете? Слышал, слышал, мистер Кондор! Ты теперь большой человек – Избранный, и квартира тебе нужна получше! – предположил смотритель.

– Да нет, Деган, эта квартира мне нравится. Просто, я уезжаю из Нью–Йорка в Вашингтон, и буду там работать, – объяснил Майкл.

– Ну, что ж, большому кораблю большое плаванье! – сказал Деган. – Когда заберешь вещи?

Майкл и сам не знал, как быть теперь с вещами – мебель ему была не нужна, а из остальных вещей, он взял бы с собой только предметы, которые его связывали с детством: несколько старых картин и статуэток, доставшихся в наследство от бабушки, бумажные книги и семейные фотографии.

Только, перебирать и упаковывать все это, на ночь глядя, было слишком муторно, а кроме того, Майкл не знал, останется ли он в Вашингтоне надолго, и стоит ли вообще перевозить ему вещи. Подумав, он предложил:

– Деган, давай сделаем так: аренда квартиры у меня оплачена до конца августа, а сегодня я заплачу еще за месяц вперед и оставлю, пока, свои вещи здесь.

– Кондор, ты можешь заплатить наличными? – попросил Нафтали, немного заплетающимся языком.

– Если ты не против, я внесу деньги через банк, – предложил Майкл: не то, что бы он не верил в честность Нафтали, но Деган, спьяну мог про все забыть.

Вообще-то, Деган практически не пил, во всяком случае, Майкл, за три года ни разу не видел его пьяным, и почему он так надрался сегодня?

– Деган, у тебя что, праздник? – спросил, Майкл: ему и самому хотелось отметить свой отъезд.

– Тсс… – зашипел Нафтали, приложив пальцы к губам, и выговорил раздельно, по словам: – У меня гости. Мы второй день сидим!

– Деган! Ты что, дезертировал, задница? – раздался хриплый голос из глубины квартиры.

– Это сын, главы нашей компании – его зовут Джон, он приехал в отпуск. Пойдем, выпьешь с нами по рюмочке .

– Если только совсем чуть-чуть, – согласился Майкл. Они прошли в гостиную, где за бутылкой виски сидел военный – судя по форме, лейтенант из корпуса сил специальных операций. Похоже, военный прилично выпил и жаждал командовать.

– Так это ты Майкл? – рявкнул он. – Ты кто по званию?

– Мистер Кондор не служил в армии, – объяснил Деган.

– В этом Майкл и есть твоя главная проблема, – объяснил офицер. – Чем вы тут занимаетесь в Америке, фок ю? В моем взводе некомплект!

– Каждому свое – не всем же служить, – сказал Майкл.

– Мистер Кондор специалист по компьютерам. Он будет работать в Вашингтоне! – объяснил Деган.

– Так ты из умников? Ну и как вы это делаете умники?

– Что именно? – не понял Майкл.

– Ну, типа, слова говорить складно, книжки научные писать, мысли, что бы там, какие–то возникали?

Майкл не мог понять, шутит ли лейтенант или говорит всерьез, но все же, решил ответить: – Это не сразу. Если есть проблема и нужно ее решать, то необходимо вписаться в тему, собрать материал, найти методы решения, бывает на это уходит день, другой, а то и много месяцев. Потом приходят в голову хорошие идеи.

– Сколько?

– Что сколько? – не понял Майкл.

– Ну, сколько идей?

– Да этот дуралей просто смеется, – подумал Майкл, но Джон, по–прежнему, смотрел чистыми, бесхитростными, поросячьими глазками.

– Ну, обычно, одна, – ответил Майкл лейтенанту, что бы тот отвязался.

– Вообще– то мы называем таких, так ты, Мозг ломами, – объяснил Джон, разместив, наконец, Майкла, в шкале известных ему интеллектуальных предметов. – К нам приезжали такие-же. Вот недавно, в Южной Америке я прикрывал задницы нашим ученым. Этим яйцеголовым вздумалось залезть в джунгли на Амазонке, что бы изучить, каких-то там индейцев.

– Это была этнографическая экспедиция? – попробовал уточнить Майкл.

– Да, вроде того. Так вот: в первый же вечер, вылетает из леса, какая-то раскрашенная образина из этих недоразвитых народов, с тряпкой между ног вместо трусов, и всаживает нашему профессору стрелу прямо в зад. Мы ее тащили потом всем взводом, по очереди, пока не подоспели медики: уж очень смешно профессор орал. А потом нам дали команду изловить негодяя, который стрелял. Я сам лично полдня летал на вертолете и через громкую связь требовал выдать террориста, а иначе, говорю, мы предпримем военные меры. Так вот – ни она дрянь в лесу даже не почесалась, что бы нам ответить. И они скоро об этом пожалели!

– А на каком языке вы говорили? – спросил Майкл, – там ведь столько языков и диалектов.

– Какие в задницу диалекты? Я говорил на чистейшем американском, который должны знать все уважающие себя люди.

– Ну и что предприняли индейцы? – спросил Деган.

– Ответ отрицательный – полное молчание. И, поскольку мы не получаем ответа, я вызываю для поддержки вертолетный полк и каждый несет под брюхом вакуумную бомбу весом в девять тонн. Эта игрушка называется газонокосилка и таких на старых складах н е м е р е н о, а лишь одна такая штука сносил с корней лес в радиусе мили.

И вот таких бомбочек мы высыпали вдоль Амазонки три дюжины. Эффект я Вам скажу, необыкновенный. Это как чудо господне – несколько раз бах, и вот уже в окрестностях можно гулять без охраны. Жаль, что все дороги завалило лесом.

– Ну, а ваши ученые? – спросил Деган.

– Они, как всегда недовольны – начались жалобы, что нет объекта для изучения.

То, что говорил Джон, Майкла шокировало – он и не знал раньше, что мощное оружие так легко пускается в ход. Оставалось надеяться, что Амазонские индейцы оказались умнее армейских офицеров и вовремя покинули свои земли.

– Джон фанат армии. У него есть полная коллекция фильмов про войну за последние два века, – объяснил Деган.

– Да, раньше были времена покруче! – подтвердил Джон. – Я как вспомню, ремейк фильма 'Взвод' и сцену, когда наши во Вьетнаме заходят в деревню, а там узкоглазые ублюдки!

– Джон! – поправил Деган, – не узкоглазые, а коммунисты.

– Ну, я и говорю – узкоглазые коммунисты. Сотрудничать не хотят. На вопросы не отвечают. Тогда один спецназовец, из наших, самый боевой, берет винтовку, и, чтобы понадежней, как врежет одному узкоглазому по черепу – тот вроде не вовремя улыбнулся, или у него такой нервный тик был, точно не помню. Узкоглазый свалился, а наш ему еще, и еще раз, …

Мозги у того в разные стороны, а мать этого придурка орет не переставая. Пришлось и ее успокоить тем же способом, что бы все остальные помнили и не возникали. Кстати, я считаю, что интереснее и вернее контактная война.

Вообще-то, я бы тогда всех их мочил, и Северных и Южных: пусть все видят, что мы круче.

Джон ждал от собеседников, такого же, восторга что испытывал сам, но Деган молчал, а Майкл смотрел на военного с неприязнью.

– Что, не нравится? Не можешь так? Да у тебя кишка тонка, слюнявый мозгляк! – окрысился лейтенант на Майкла.

– А тебе нравится человеческая кровь? – спросил Майкл.

Глаза у лейтенанта выкатились из орбит, и Майкл понял, что сейчас будет драка, и даже обрадовался этому. Понял это и Деган.

– Тихо! Всем тихо! Кондор, тебе пора! – напомнил он.

– Да, я пойду, – сказал Майкл, сдержав ненависть: в конце концов, ввязываться в конфликт и бить лейтенанту морду было глупо, ведь тогда, для нужного результата, потребовалось бы перебить морды несчетному числу военных.

Он вышел из комнаты, провожаемый Деганом, а лейтенант, не видя перед собой Майкла, действующего на него как красная тряпка, замолчал.

– Это лейтенант, действительно действующий военный? – спросил Майкл.

– Молодой еще и выпил много, – объяснил Деган.

– Мне кажется, у него что-то с головой, – сказал Майкл.

– А может там такие и нужны. И даже незаменимы, – решил Нафтали.

– Деган, зачем эти Амазонские индейцы нужны медикам? – не смог сдержать удивления Майкл.

– Оттого, что живут здоровенькими при микробах в жуткой жаре и влажности, почти без жратвы и медицины. А военные медики у индейцев берут анализы – мочу, кровь. Ну, совсем немного, для исследований.

– Я бы тоже врачам не дался, – подумал Майкл и решил для себя. – Не дай бог попасть в армию.

– Счастливо, Кондор! – сказал ему Нафтали.

– До свидания, Деган! – ответил Майкл и пошел собираться, стараясь забыть про лейтенанта.

Вернувшись в квартиру он начал собирать вещи, откладывая самое необходимое. Самого необходимого оказалось неожиданно много: литература по компьютерам, подарки Лиз и его модные рубашки.

Когда наполнился третий по счету чемодан, терпение Майкла лопнуло. Чемоданы он отставил в сторону и достал из шкафа простую дорожную сумку. В нее он положил зубную щетку, бритвы и семейные фотографии.

На глаза попался еще рюкзак с парапланом, и Майкл решил прихватить его с собой – такое оборудование достать было сложно. Оставался еще компьютерная система, которую с собой тащить было бы глупо.

К тому же, все программное обеспечение, Майкл, все равно, копировал в наручные часы. Вернее, это был и телефон, подаренный матерью, и заодно мини–компьютер, в который Майкл закачивал все, что ему попадалось: графику, фильмы, программ-переводчики. Майкл научил компьютер понимать его голос и мог бы управлять им на расстоянии.

К компьютеру легко было подключить клавиатуру или любую другую периферию в радиусе видимости, небольшой дисплей был встроен в часы, но удобнее было рассматривать 3D изображение высокого качества, если рядом не было теле системы, с помощью очков, на стекла которых выводилось изображение, либо через контактные линзы с электроникой.

В моде еще были различные гаджеты–имплантаты, в основном для виртуальных игр: установив, например, не такой уж дорогой чип в области глазных нервов, можно было вообще обходиться без дисплея, получая полное удовольствие от эффекта игрового присутствия, видеть мир за тысячи миль глазами другого человека или аппарата.

И все же, к имплантатам Майкл относился настороженно, не доверяя ни чему инородному механическому, что могло бы появиться в живом теле.

Единственное, на что он решился, так это вшить в левом ухе, вблизи от слухового нерва, простенький микроскопический звуковой чип: с ним действительно было удобно, при желании, включая устройство, без задержек слушать телефонные переговоры или получать информацию из компьютера.

Этот компьютер-часы давно устарел морально, но Майкл, боясь потерять все накопленное в нем, им очень дорожил, и даже заказал к компьютеру новый титановый корпус, а так же ремешок прочнее стали, сделанный из паучьей нити армированной карбоном. А еще вмонтировал в корпус компактный лазерный дальномер, величиной с пол сигареты, который использовал при полетах на параплане.

Ничего более ценного у него больше не было, а остальное, собранное Майклом, уместилось в пару дорожных сумок.

Теперь, все было готово к отъезду и если выехать завтра в шесть утра, то по скоростной трассе он домчится до Вашингтона за два-три часа.

Напоследок Майкл позвонил Лиз, что бы попрощаться, но та снова не сняла трубку: еще бы, победа в конкурсе была его победой, а не победой Лиз.

Вот если бы он, упорствуя и отказывая себе во всем, сумел бы возвести на пьедестал именно ее, то она, возможно, снисходительно разрешила бы себя любить.

Загрузка...