Попаданка. Сердце из камня

Глава 3. Цена свободы

Утро в средневековом замке начиналось не с кофе.

Влада поняла это, когда её разбудил оглушительный колокольный звон, от которого заложило уши. Она подскочила на кровати, едва не свалившись на пол, и долго моргала, пытаясь сообразить, где находится и почему пахнет сыростью и старой древесиной.

Потом вспомнила. Всё.

— Чёрт, — выдохнула она и упала обратно на подушку.

Подушка оказалась жесткой, набитой то ли сеном, то ли какими-то перьями, но спать на ней было удивительно удобно. Влада полежала минуту, собираясь с мыслями, потом встала и подошла к окну.

Замок просыпался. Внизу сновали люди, кто-то тащил ведра, кто-то чистил лошадей, кто-то ругался на чем свет стоит. Небо было серым, но дождь прекратился, и в разрывах туч даже проглядывало бледное солнце.

— Красиво, — признала Влада. — Жить можно.

В дверь постучали.

— Барышня! — это была Лисанна. — Вставай! Хозяин велел привести тебя к завтраку, а потом показывать восточное крыло!

Влада открыла дверь. Лисанна влетела с корзинкой, но на этот раз в ней была не только еда, но и одежда — простое шерстяное платье серого цвета, грубые чулки и кожаные башмаки.

— Переодевайся, — скомандовала Лиска. — Твоя одежда чудная, народ пугается. А хозяин не любит, когда народ пугается.

— А что он любит? — поинтересовалась Влада, разглядывая платье без особого энтузиазма.

— Ничего, — вздохнула Лисанна. — Он вообще ничего не любит уже давно. Но ты ему вроде понравилась. Он вчера после разговора с тобой сам к себе в кабинет ушел и до полночи сидел. Мирана говорила, свечи жёг.

Влада почувствовала странное тепло в груди. Понравилась? Ей? Этот мрачный тип с глазами убийцы?

— Не выдумывай, — буркнула она и начала переодеваться.

Платье оказалось на удивление удобным. Грубая шерсть чуть кололась, но было тепло, а башмаки хоть и выглядели топорно, сидели по ноге идеально. Лисанна помогла ей заплести косу — сама Влада с непривычки только намусолила волосы.

— Хороша, — одобрила Лиска. — Пойдем, а то хозяин ждать не любит.

Дамиан ждал их в малом зале — небольшой комнате с длинным столом и камином, в котором весело потрескивали дрова. На столе дымилась каша в глиняных мисках, стоял кувшин с молоком и лежал свежий хлеб.

— Садись, — кивнул он Владе, даже не поздоровавшись.

Она села напротив и уставилась на него с интересом. При дневном свете он выглядел... иначе. Не менее устрашающе, но как-то более человечески, что ли. Темные круги под глазами выдавали, что спал он плохо. Шрам на скуле казался светлее, чем вчера. А в глазах... в глазах сегодня не было льда. Была усталость.

— Ешь, — приказал он, заметив её взгляд. — Работать идём. Голодная упадёшь — тащить обратно некому.

Влада фыркнула, но послушалась. Каша оказалась удивительно вкусной — с медом и какими-то сушеными ягодами. Молоко — парным, явно только что от коровы. Хлеб — теплым, пахнущим тмином.

— Вкусно, — признала она. — У нас такого нет.

— У вас, — повторил он. — Расскажи. Что за мир, откуда ты?

Влада жевала и рассказывала. Про Москву, про небоскребы, про машины и самолеты, про интернет и телефоны. Про то, что люди летают в космос и лечат болезни, от которых раньше умирали. Про то, что у неё есть квартира в ипотеку и кошка Муся, которая сейчас, наверное, сидит голодная и злая.

Дамиан слушал молча, не перебивая. Только в глазах иногда мелькало что-то похожее на изумление.

— И ты всё это бросила? — спросил он, когда она закончила.

— Я не бросала, — вздохнула Влада. — Меня швырнуло. Молния какая-то дурацкая, портал... Я вообще не понимаю, как это работает.

— Магия, — пожал плечами Дамиан. — В вашем мире её нет, в нашем — есть. Видимо, тебя притянуло к сильному источнику. А сильный источник здесь один — этот замок.

Он поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Идём. Покажешь, что умеешь.

Восточное крыло встретило их запахом сырости и тлена.

Влада остановилась на пороге и забыла, как дышать.

Потому что это было не просто разрушенное здание. Это была трагедия в камне.

Некогда величественная галерея с высокими стрельчатыми окнами сейчас представляла собой жалкое зрелище. Пол провалился, обнажая темные провалы подвалов. Стены покрылись паутиной трещин, некоторые из них были такими широкими, что в них можно было просунуть руку. Колонны, поддерживавшие свод, покосились и грозили рухнуть в любую минуту. А свод... свод держался на честном слове. Влада сразу увидела — ещё немного, и он обвалится, похоронив под собой всё крыло.

— Сколько это ещё простоит? — спросила она, не оборачиваясь.

— Месяц, — глухо ответил Дамиан. — Два. Я не знаю.

— А почему не укрепляешь?

— Потому что бесполезно, — в его голосе зазвенела горечь. — Пробовали. Лучшие мастера королевства. Они говорили то же, что и ты — уникальная кладка, надо укреплять. Делали. Через год трещины появлялись снова. Ещё через год — всё рассыпалось.

Влада нахмурилась.

— Дай мне посмотреть.

Она шагнула внутрь, осторожно ступая по уцелевшим плитам. Дамиан двинулся за ней.

— Осторожнее, — предупредил он. — Пол может не выдержать.

— Я легкая, — отмахнулась Влада и приникла к стене.

Она гладила камень, проводила пальцами по трещинам, заглядывала в щели, что-то бормотала себе под нос. Дамиан стоял в стороне и смотрел на неё с непонятным выражением.

Через полчаса Влада выпрямилась и обернулась к нему. Глаза её горели.

— Я знаю, в чём дело.

— Что? — он шагнул к ней.

— Это не просто кладка, — Влада ткнула пальцем в стену. — Это техника двойного плетения. Я такие видела только в одном месте — в руинах на Северном Кавказе, там аланы строили. Смысл в том, что внешний слой камня — только оболочка. Внутри — пустота и система каналов. Это делалось для вентиляции или для облегчения конструкции. Но здесь...

Она замолчала, снова проведя рукой по камню.

— Здесь эти каналы забились. Вековой грязью, мхом, чем-то ещё. Вода, которая попадает внутрь, не уходит. Она замерзает зимой, расширяется и рвёт камень изнутри. Поэтому трещины появляются снова и снова. Вы укрепляли снаружи, а проблема внутри.

Дамиан смотрел на неё так, будто она только что заговорила на древнем языке богов.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Мне нужно подняться наверх и посмотреть на карниз, но я готова поспорить на что угодно, что там есть выходы этих каналов. Они просто заросли мхом так, что не видно.

Влада огляделась в поисках лестницы и увидела её в углу — хлипкую, деревянную, явно рассчитанную на местных худых и легких работников.

— Мне нужно наверх, — повторила она и направилась к лестнице.

— Стой, — Дамиан схватил её за руку. — Лестница старая. Не выдержит.

— Выдержит, — отрезала Влада. — Я сто раз по таким лазила.

— Ты не в своём мире, — он повысил голос. — Здесь если упадёшь — лекари не помогут.

— А если я права и замок рухнет через месяц — тогда что? — Влада выдернула руку. — Стоять и ждать? Не мои методы.

И прежде чем он успел её остановить, она полезла наверх.

Лестница скрипела и шаталась, но держалась. Влада лезла быстро, не глядя вниз — высоты она не боялась, боялась только успеть, пока её не остановили. Снизу доносилась ругань Дамиана, но она не разбирала слов.

Карниз оказался именно таким, как она думала — широким, каменным, покрытым мхом и лишайником. Влада осторожно ступила на него, прижимаясь к стене.

— Вот ты где, — прошептала она, разгребая мох.

Под зелёным слоем обнаружились отверстия. Аккуратные, явно искусственные, расположенные с математической точностью.

— Я гений, — выдохнула Влада и обернулась, чтобы крикнуть вниз: — Я была права! Здесь...

Камень под её ногой дрогнул.

Влада почувствовала это за мгновение до того, как он поехал вниз. Край карниза, подточенный водой и временем, не выдержал её веса. Она покачнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и поняла — не успевает.

Падение было стремительным.

Она даже не успела закричать — только зажмурилась, готовясь к удару о камни внизу.

Но удара не последовало.

Вместо этого что-то твёрдое и горячее перехватило её в воздухе, прижало к себе, и мир перевернулся. Влада открыла глаза и увидела над собой лицо Дамиана — бледное, с бешено горящими глазами, с каплями пота на лбу.

Он держал её на руках. И смотрел так, будто она была самым ценным сокровищем в мире.

— Жива, — выдохнул он. — Жива, дура...

— Откуда ты... — прошептала Влада. — Ты же был внизу. Как ты успел?

Он не ответил. Просто прижал её крепче и зажмурился. Влада чувствовала, как колотится его сердце — быстро, часто, испуганно. Он испугался. За неё.

— Отпусти, — пискнула она. — Я тяжелая.

— Молчи, — рявкнул он. — Ещё раз так рискнёшь, я тебя сам придушу. Чтобы неповадно было.

Но руки его дрожали. И голос дрожал. И когда он открыл глаза, Влада увидела в них то, от чего у неё самой сердце пропустило удар.

Страх. Настоящий, живой, человеческий страх. За неё.

— Зачем ты полезла? — спросил он тихо. — Зачем?

— Потому что я права, — ответила Влада так же тихо. — Я знаю, как это починить. Я могу спасти твой замок.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом медленно, осторожно поставил её на ноги, но не отпустил — продолжал придерживать за талию, будто боялся, что она снова упадёт.

— Если ты ошибаешься, — начал он.

— Я не ошибаюсь, — перебила Влада. — Дай мне людей, материалы и неделю времени. Я покажу.

Он усмехнулся — коротко, горько.

— Люди не пойдут работать под началом женщины. Это неслыханно.

— Тогда дай мне тех, кто пойдёт, — не отступала Влада. — Или я сама всё сделаю. Мне не привыкать.

Он покачал головой, но в глазах его зажглось что-то новое. То ли уважение, то ли интерес.

— Ты правда готова рисковать жизнью ради камней?

Влада посмотрела на него в упор.

— Это не просто камни. Это история. Это память. Это душа, застывшая в материале. Если я могу это спасти — я спасу. Даже если это не мой мир.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я дам тебе людей. Но я буду следить за каждым твоим шагом. Если что-то пойдёт не так — ты ответишь.

— Договорились, — выдохнула Влада и улыбнулась.

Впервые за долгое время — искренне, широко, счастливо.

Дамиан смотрел на её улыбку и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Триста лет он не видел такой улыбки. Триста лет никто не смотрел на него так — без страха, без лести, без желания что-то получить.

Просто улыбалась. Ему.

— Идём, — сказал он хрипло и отпустил её талию. — Составлю план работ. И больше никогда, слышишь, никогда не смей так рисковать.

— Есть, командир, — козырнула Влада и чуть не споткнулась о камень.

Он подхватил её снова. И снова замер, чувствуя её тепло сквозь грубую ткань платья.

— Убью когда-нибудь, — пробормотал он, но в голосе не было злости.

Было что-то другое. То, чего он не испытывал триста лет.

Надежда.

Вечером того же дня Влада сидела в своей каморке и рисовала углём на куске пергамента. Лисанна вертелась рядом, заглядывая через плечо.

— Что это? — спрашивала она. — А это? А зачем?

— Это план укрепления восточного крыла, — терпеливо объясняла Влада. — Вот здесь мы сделаем новые опоры, вот здесь прочистим каналы, вот здесь заменим кладку.

— А это кто? — Лисанна ткнула пальцем в фигурку, которую Влада нарисовала в углу.

Влада покраснела. Потому что в углу был нарисован Дамиан. Стоящий на фоне замка, мрачный, красивый, со шрамом на скуле.

— Никто, — буркнула она и замазала рисунок.

Лисанна хитро прищурилась.

— Ой, барышня... Неужто запал тебе хозяин в сердечко?

— Ещё чего, — фыркнула Влада. — Он же чудовище. Триста лет. Убийца.

— А ты на него посмотри, — мечтательно сказала Лисанна. — Как он на тебя смотрел сегодня, когда из зала выходили. Я ж видела, я в дверях стояла. Он на тебя смотрел так... будто ты ему свет в окошке.

Влада промолчала. Потому что она тоже это видела. И не знала, что с этим делать.

— Спи иди, Лиска, — сказала она устало. — Завтра тяжёлый день.

Лисанна ушла. А Влада долго ещё сидела при свете свечи, глядя на свои чертежи и думая о глазах цвета ночи, в которых сегодня зажглось что-то тёплое.

— Влипла, — прошептала она. — По уши влипла.

За стеной ухнул филин. Или это был ворон?

Влада не знала. Но когда она наконец легла спать, ей приснился мужчина с чёрными волосами и шрамом на скуле, который держал её на руках и смотрел так, будто она была всем, что у него есть.

И просыпаться не хотелось.