Подменная невеста клана Волковых

Глава 25

Есть такое понятие, как «светские обязанности», и меня от них никто не избавлял, так что сегодня я сопровождала деда на открывшуюся городскую выставку «Легенды империи». В искусстве я разбиралась на уровне, достаточном для того, чтобы оценить, насколько красива была картина и что вложил в неё художник. Последнее, конечно, крайне субъективно, и, как говорят порой, "синие шторы" — это просто "синие шторы", но разглядеть подтекст, ну или просто придумать его в картине, балете или чем-то еще преисполненном художественной ценности, я умела. И этого мне вполне хватало, чтобы не быть парией в свете и уметь поддержать разговор на соответствующую тему. О предстоящей выставке в свете и в СМИ говорили давно. Ее ждали, и даже убийство Полины Ягудиной не притушило интерес к ней. Так что посещение «Легенд империи» рассматривалось чуть ли не как обязательное мероприятие для каждого уважающего себя аристократа. Анонсы обещали новые имена и новые интерпретации старых легенд, мне было любопытно, и поэтому конкретно этой своей обязанности я не особо сопротивлялась. И когда дед предъявил пригласительный, даже сама вызвалась его сопровождать, получив множество подозрительных взглядов, словно я маньяка туда пошла ловить на живца. За мной, наверно, дня два ходили и пытались выведать, чем мне таким угрожают, что я добровольно решила отправиться куда-то, где много людей и нет трупов. Насчет последнего я не была бы так уверена, так как легенды империи изобиловали мрачными и пугающими историями. От меня отстали, кстати, только после того, как я, не выдержав, нарычала на особо любопытных, пообещав, что если услышу еще один подобный вопрос, то трупы организую сама из особо любопытных и недоверчивых. Сама, я считала, что поход на выставку это хороший способ отвлечься от событий последних дней и попытаться посмотреть на факты с ясной головой, ведь, возможно, полностью погружённая в дело, я могла что-то и упустить.

Выставка была открыта в центре в галерее, принадлежащей известному меценату и любителю искусства Энтони Морозову. Насколько я знала, этот богатый промышленник считал своё настоящее имя «Антон» недостойным тонкого ценителя и поэтому сначала практически везде использовал псевдоним, а потом и вовсе решил сменить имя. Мне сочетание английского имени с чисто русской фамилией казалось немного странным, но вместе с тем в этом присутствовал свой шарм.

Удивительно было то, что галерея разместилась не в каком-либо дворце и переделанном доходном доме, а в специально построенном концептуальном зданиии, которое архитектор весьма грамотно вписал в исторический ландшафт. И если на раннем этапе, когда о таком строительстве только просочилась новость, в СМИ ещё шли дебаты на тему, насколько это испортит исторический облик столицы, то теперь почти все признавали, что галерея смотрится в нём очень органично.

Деда очень оперативно под ручку куда-то утащила милая бабушка в жемчугах и берете, выглядевшая так, что очень хотелось думать о том, что в старости я буду выглядеть ну как минимум не хуже. Она вполне могла появиться на странице какого-либо журнала в качестве модели интересного возраста, и возможно даже появлялась с заголовком “ Княгиня/графиня М снова демонстрирует безупречный стиль”. Мне же, оставленной в одиночестве с фразой «ну ты тут пообщайся, пока мы с Еленой Степановной поболтаем», оставалось неспешно бродить среди картин с бокалом шампанского в руке и наслаждаться искусством.

Отвлечься не получалось, совсем. Как назло многие картины выставки были выполнены в мрачных, гнетущих оттенках, да и изображены на полотнах были далеко не залитые солнцем лужайки, милые кролики и пушистые херувимы, нет, всё это было вполне объяснимо, в Империи достаточно много тёмных, мрачных легенд, которые задавали, судя по всему, тон всей выставки, мне же оставалось смириться и погружаться в собственные размышления, что вполне было допустимо, если остановиться у какой-нибудь картины.

Картина, возле которой я остановилась, была вполне подходящей для моих размышлений. В мрачном тёмном лесу единственным источником света была луна, освещающая девушку в дорогом подвенечном платье, жемчугах и кораллах, идущую глубоко в снегу. Судя по подписи, изображалась легенда о невесте князя зимы. По одной из поверий северных губерний, раз в десять лет князь Зима требовал себе молодую красивую девушку в качестве жены, которых потом находили замерзшими в лесу. Потом говорили, что они разгневали князя и следующая зима будет суровой. Однажды данная честь выпала на дочь кузнеца, которую уже сосватал местный охотник, попытавшийся спасти наречённую. Однако и он, и отец невесты были убиты жителями деревни. А через десять лет невестой князя Зимы стала сестра охотника, которая единственная среди всех сумела дойти до своего жениха через зимний лес. В качестве подарка на свадьбу она попросила жизни всех людей в деревне, и жених в подобном подарке не отказал: вся деревня вымерла из-за лютых морозов и буранов. А девушку, ставшую женой князя, назвали Вьюгой и теперь ее боятся даже больше, чем её мужа.

Картина действительно была атмосферная и, если подумать, весьма актуальная в конце концов. Месть является одним из важных двигателей человеческих отношений. Если вспомнить о том, что рассказала Алиса, получалось интересно: и Алёна Власова, и Софья Яшина имели причины для мести своим потенциальным соперницам. Алёна Власова, например, была абсолютно уверена, что Агриппина Елизарова выиграла тендер, как говорится, через постель. И со стороны, цитата: “этой подлой мещанки никакой речи о честной конкуренции и не шло”. Софья Яшина уверена, что Анастасия Зосимова получила должность, используя влияние своей семьи для устранения её как соперницы. Возможно, даже дала солидную взятку людям, отвечающим за выбор потенциальной фрейлины. Для девушки, которая видела в этой должности перспективы полностью изменить собственную жизнь, это действительно могло стать ударом, но можно ли рассматривать Власову и Яшину как убийцу, этого я не знала.К тому же я не очень хорошо понимала, были ли подозрения девушек оправданными или это всего лишь фантазия молоденьких девиц, не привыкших к поражениям. Из того, что я узнала и о Яшиной, и о Власовой, становилось понятно, что у них практически никогда не было каких-то больших проблем, им было легко учиться, с первого класса до самого выпускного девушки были круглыми отличницами. В семье, независимо от того, была ли она дворянской или мещанской, их любили и баловали. Возможно, им казалось, что весь мир должен вращаться только вокруг них, и столкновение с суровой реальностью оказалось невыносимым. И чтобы хоть как-то сгладить это, они нашли внешние обстоятельства, которые помешали получить желаемое. Я слабо верила, что статс-дама, ведущая отбор потенциальных фрейлин, рискнула своим положением и приняла взятку от кандидатки. Но это было исключительно потому, что я уверена в том, что в этой ситуации не нужно подобное. Милости и доверие, оказанные императрицей, стоят гораздо больше, чем мимолётная выгода. Однако я всё-таки проверю эту версию и попробую выяснить, действительно ли Зосимова получила своё место нечестным путём, точно так же, как буду выяснять, не использовала ли Елизарова иные способы, кроме установленных законом, для того чтобы одержать победу в тендере.

Я крутила и вертела полученные факты и чувствовала себя ребёнком, собирающим огромный не по возрасту пазл и который получил две интересные по форме фигуры, которые никак не подходят к тому, что он уже собрал. И вот вроде бы надо отложить фигуры и взять другие. Но эти такие интересные, что отказаться от них просто невозможно.

— Нет, вы объясните мне, — истеричный голос ворвался в мои раздумья. — Почему вы взяли картины Вагнер? Я же пишу гораздо лучше, чем она, к тому же участники выставки поедут на стажировку в Италию. А какая ей теперь стажировка? Она же, — истеричная башня в ярких одеждах набрала воздуха, замялась, а потом выдохнула с неожиданной для неё яростью: — Сдохла наконец!

“Вот и сходила на выставку”. — я отвлеклась от картины и подошла поближе, чтобы понаблюдать за разгорающимся скандалом.

В синем углу ринга — женщина в классическом образе деловой дамы: шпильки, юбка-карандаш и очки. Если я правильно помню буклет — она распорядитель выставки. В красном — девушка в яркой цветастой юбке, увешанная разнообразными украшениями наподобие елки или цыганки. Я бы на нее поставила, если бы кто-то принимал ставки. Деловая явно не справлялась с экспрессией художницы, хоть и пыталась.

Распорядитель выставки пыталась удержать размахивающую руками художницу, которую, судя по всему, на выставку не взяли.

— Ирина, ну постарайтесь успокоиться, в конце-концов!

Это она зря, людям в состоянии истерики говорить успокоиться бесполезно. Единственная причина, по которой на бесплатный цирк не подтянулись другие посетители, так это то, что этот угол был достаточно удаленный и непримечательный. Но если громкость скандала повысится, то уже точно привлечет внимание.

— Вы должны понимать, отбор работ вёл сам Энтони Морозов, он организатор выставки, у которой, заметьте, есть чёткая тема. А ваши работы ей и не соответствовали. К тому же даже если с Юлей и случилось такое несчастье, не стоит относиться к ней так зло.

Я для удобства оперлась на стену и покивала, соглашаясь с женщиной. Мое поведение, возможно, было не слишком этичным, но сладкое чувство сплетни не давало уйти.

— Моя работа, — продолжала заводиться художница, резким взмахом руки откинув руку распорядительницы, — полностью соответствует теме выставки, а Юлия... — Она опять задумалась, подбирая обидный аргумент, и в итоге выдала заезженное:

— Юлия просто спала с Энтони!

Дама закатила глаза, тяжело вздохнула, а я, сделав большие глаза, хмыкнула. Ну надо же, какой поворот сюжета, подозреваю, художнице стоило бы пообщаться с Антониной Морозовой на тему: с кем спал её муж. Подозреваю, ей было бы интересно.

— А вы что смотрите?!

О, художница меня заметила и решила переключиться на иную жертву.

— Жду, пока Александра закончит с вами и я смогу купить понравившуюся картину, — развела я руками. Все же как хорошо, когда персонал носит бейджик, для придания правдоподобности оправдания это оказалось очень кстати.

— Какая картина вас интересует, Мира Александровна? — Засуетилась Александра, отодвигая плечом свою собеседницу, с некоторым облегчением. Кажется, возможность продать картину ее интересовала больше, чем продолжение разборок.

Я неожиданно растерялась, а потом ткнула в ту самую картину, у которой стояла.

— Вот ее.

— Отличный выбор, — расплылась в улыбке Александра. — Последняя работа Юлии Вагнер. Она хотела написать целый цикл по легенде о князе Зиме и княгине Вьюге, но увы.

Я покивала с приличествующей моментом грустью в глазах. Вот и отвлеклась от дела. Юлия Вагнер была одной из погибших девушек, причем была той самой, тело которой мы нашли на крыше. А еще, судя по возмущению в глазах Ирины, это та самая Юлия, которая спала с Энтони Морозорвым ради того, чтобы попасть на выставку. Вот так совпадение, можно подумать, что сама судьба указывает мне дальнейшее направление расследования и подталкивает к его, я надеюсь, скорейшему завершению. Враг Юлии у меня сейчас буквально перед глазами, и она, судя по всему, не собирается останавливаться.

Мой выбор картины буквально заставил взорваться эту самую Ирину от ярости.

— Вы не можете.. не можете выбрать эту картину, это же откровенная мазня! — Ирина поперхнулась возмущением, напоминая кошку со вздыбленной шерстью. У нее буквально глаза горели, а в воздухе неуловимо пахло озоном. «Не пробудилась бы грешным делом», — подумала я. Немного разрядила обстановку Александра, судя по всему, имевшая богатый опыт общения с темпераментными художниками и успокаивающе погладила буйную девицу по руке.

— Ну что вы такое говорите, Ирина?

— Правду! — резко махнула рукой та. Не помогли успокаивающие поглаживания. Тут скорее кувалда по голове поможет. А Ирина между тем, агрессивно надвигаясь на меня, продолжала:

— А если вы этого не понимаете, то у вас нет ни художественного чувства, ни эстетического! Впрочем, чего еще можно ожидать от... — Меня надменно смерили взглядом и явно проглотили какое-то оскорбление.

Я чуть изумленно подняла бровь. Признаюсь, я несколько отвыкла от того, что со мной могут говорить в таком тоне. Когда я еще жила в приюте, подобные интонации часто встречались у учителей, а также у некоторых взрослых, желающих поучить меня жизни. Как правило, эти взрослые обладали более высоким статусом и богатым жизненным опытом. Но после моего возвращения в клан таких попыток учить меня жизни стало гораздо меньше. И сейчас слышать такое от девушки, которая откровенно ниже меня по статусу, было, с одной стороны, забавно, с другой — безумно раздражало. И в который раз я убедилась, что твоё окружение делает тебя. Когда все вокруг обладают некоторой долей надменного высокомерия, ты и сама начинаешь его проявлять. Возможно, я опять грешу на воспитание и клан, ведь, даже будучи в приюте, я обычно очень резко реагировала на подобное отношение, включая так называемый “режим хамки”, который часто грозил перерасти в рукоприкладство с противниками моей весовой категории. Сейчас же я относительно спокойно смотрела, как распыляется госпожа Ирина, и только хмыкнула:

— Пальцем не тыкайте, это невежливо. — Собственно, этот самый указующий перст с длинным, кричащим маникюром, с налепленными объемными фигурками вызывал желание резко взять и задрать его вверх до хруста. С трудом сдержалась и продолжила:

— Барышня, вы же понимаете, с кем и в каком тоне разговариваете?

Не могла не понимать, открытие выставки — тот день, когда простых людей среди посетителей просто не бывает.

— Ваш монолог вот-вот грозит перейти на личности, а также переполнить чашу моего терпения. И после этого момента я воспользуюсь положением и связями, чтобы вы больше ни в одной галерее не выставились.

Ирина поперхнулась словами, а потом буквально прожгла меня взглядом и выдохнула:

— Ну и правильно Лира говорит, что вы настоящая сука и место вам там, где вы должны были оставаться, в задрипанном приюте. Девушку можно вывезти из деревни, а вот деревню из девушки…!

Александра, наблюдавшая за нашей перепалкой, по оттенку кожи слилась со стеной. Казалось, её вот-вот схватит инфаркт. А я, сделав в памяти зарубочку передать Лире большой и пламенный привет, решила, что надо немного помочь моему засланцу в дурную компанию, решив изобразить из себя самую каноничную и стереотипную злодейку. Благо образ позволял. Впрочем, по мнению некоторых людей, мне, чтобы выглядеть стервой, надо просто молчать и равнодушно смотреть. Воспользуемся советом, но сделаем более небрежный вариант: небрежно подцепим пальцем прядь волос, чуть прикроем глаза и улыбнемся едва заметно уголками губ. Образ стервы номер три: «Светский презрительный».

— Если вы полагаетесь на Лиру как на своего покровителя, — усмехнулась я, глядя прямо на Ирину, отчего та бледнела, краснела и, казалось, немного подзабыла, как дышать, — я спешу вас разочаровать, не думаю, что у неё хватит сил и возможностей что-то мне противопоставить.

Неожиданно растерянная Ирина, увидев кого-то за моей спиной, просветлела и выдохнула. У меня в глазах полыхнуло красным, и шкала агрессии, которая весь этот разговор колебалась в приемлемых значениях, резко рванула вверх, а за спиной, сопровождаясь цоканьем шпилек, раздался высокий, нежный, но пытающийся казаться властным голос:

— Ирочка, как на покровителя полагается на меня.

Приплыли.