Глава 4. Запоздалый клич

Роман чертыхнулся, когда поймал себя на мысли, что ему не хватает бёрдовских констатаций очевидных вещей. «Ясная», – говорил чаще всего Майкл, когда они выходили на поверхность.

– Что-то случилось? – спросил Иван.

– Нет. Всё путём. Трогаем! – И два оставшихся в строю боевых экзотела двинулись на северо-восток, где высился поросший деревьями холм и виднелась небольшая прогалина.

Брать с собой третьего разумно было разве что в качестве приманки. «Сапфир» для Карины не более чем разноцветная фольга для детворы под ёлкой – конфеты будут съедены так или иначе.

Он ждал её ещё на опушке. Потом был уверен, что услышит зацикленный смех среди тёмных лиан и эфемерного тумана. Но позади осталось добрых две трети пути, если верить системам «Осы», а Карина никак не желала появляться. Злой азарт тлел, потрескивал: убить, на этот раз искромсать тварь бронебойным калибром во что бы то ни стало! За Саныча. За отличного человека, которого теперь нет.

– Вот ведь как бывает! – нарушил гнетущую тишину командир. – А, Иваныч? Живёшь рядом. Споришь, доказываешь что-то. А потом – бац!.. Как в старых книжках про верность и предательство.

– Он нас не предавал, – негромко отозвался Иван.

С дерева спускался апатичный клещ. Роман как шёл, так и наступил со злости на одну из ходовых лап. Не полегчало.

– Скажи ещё, что мы казнили его.

Тишина была красноречивее ответа.

– Ты серьёзно так считаешь?

Иван упорно молчал, а Роман тихо злился, напрочь игнорируя ток-предупреждение.

Вскоре песок пошёл крупными ухабами. Ближе к цели деревья истончались и выглядели моложе, что подтверждало их с Буровым предположение. Но изменения леса начались слишком рано, Роман ждал чего-то подобного метров за пятьсот от предполагаемого центра холма, никак не за полторы тысячи.

Время шло, а он всё не успокаивался. И чем ближе они подходили к поросшему взгорку, тем сильнее накипала злость. Роман никак не мог понять её природу. Шедший впереди Иван обернулся, когда его коснулось эхо вмешательства. Казалось, даже антрацитовое троекрестие сейчас взирало с укором.

– Командир, – спустя некоторое время окликнул Иванов.

Лазерный целеуказатель скользнул по чему-то вдалеке и тут же преломился, распавшись надвое. Космопроходцы сделали ещё пару шагов, а красный лучик в это время, расщепляясь, плясал дивной цветомузыкой.

– На стекло похоже. Или изумруд какой…

То там, то тут из-под песка выглядывали валуны зелёного цвета. Словно впереди притаились черепахи размером с машину и с почти прозрачным панцирем. Деревья редели, становились зримо моложе остального леса и почти не цеплялись друг за друга лианами.

Разведчики предусмотрительно держались в стороне от зелёных валунов. Крона истончалась, свет здесь был не такой уж редкостью. И поэтому, наверное, почти пропал туман, лишь изредка напоминая о своём существовании завихреньями в тени там, где только что прошли люди.

– Фон.

Роман заметил и сам. Счётчик Гейгера, как привыкли называть люди всякий прибор для измерения радиации, ожил неожиданно.

– Ноль целых, сорок девять сотых микрозиверт… – констатировал командир. – Мы на медосмотре больше хватаем.

Песок повсеместно сменялся не то стеклом, не то удивительно прозрачным изумрудом. Играя нечастыми лучами, иные валуны выглядели завораживающе красиво, а на близлежащих стволах дрожали размытые цветастые блики пастельных тонов.

– Как в старой сказке…

– Что?

– Глядим в оба, говорю!.. Не нравится мне это место, – понизил голос Роман.

Подъём только начинался. Он был пологим и уже почти полностью стеклянным, напоминая ледяную горку на городской площади под Новый год, залитую крашеной водой. Углепластиковые ступни отлично держались на его поверхности – космопроходцы предусмотрительно проверили насколько они скользят.

– Вулкан, что ли… – просопел Иван.

Наслоения виднелись невооружённым глазом. И вправду было похоже, будто расплавленное стекло когда-то текло сверху сплошным потоком, потихоньку остывая, а после накатывал следующий слой. Получалась причудливая и красивая «черепица».

– Роберт бы наверняка выяснил, что это, – отозвался Роман.

Дальше шли молча, то и дело страхуясь о деревья. Но, когда системы предупредили, что осталась буквально сотня метров, Иван вдруг выматерился.

– Ведь из-за меня же всё!.. Я выпустил их, командир!

Группа нечасто обсуждала исчезновение двух членов. Не потому, что всем плевать, нет. Наоборот, не было космопроходца, который не думал бы о Вике с Робертом по нескольку раз за день. Если нет толковых предложений, конкретных наработок и мыслей по их поискам, то лучше молчать. Переливание из пустого в порожнее в среде космопроходцев не приветствовалось.

Но всему есть предел.

– Ты не виноват… – почти дежурно ответил Роман, чувствуя, что кривит душой.

Иван остановился. Через пару шагов встал и командир. Датчики движения молчали.

– Я её не брошу, – медленно проговорил Иван. – Не брошу тут Вику. Думаю, вы меня понимаете.

И Роман понимал. Как никто понимал – сам готов был хоть с обрыва ринуться, знай наверняка, что так он разыщет Ольгу.

А он её разыщет. Где бы Ясная её ни прятала.

– Ещё не вечер в Барнауле, – хрипло, зло отозвался Роман. – Мы найдём женщин. И Роберта. Никто, кроме нас, Ваня…

Иван не ответил. Только посмотрел вверх, в небольшое светлое оконце. И пошёл дальше.

Стекло под ногами бликовало, отражая хищную морду «Осы» почти как зеркале. Тающие цифры на панели будто бы измеряли его, Романа, самообладание. Чем ближе космопроходцы были к вершине, тем сильней засасывали его необъяснимые злость и тревога.

Но стоило подняться, как от них не осталось и следа. На вершине не было ничего, что указывало бы на присутствие людей. Надежда обнаружить тут челнок или модуль, спущенный на Ясную давным-давно, пошла прахом.

– Ноль целых, восемьдесят девять сотых микрозиверт…

Показатель радиоактивного фона вписывался в представшую перед космопроходцами картину, как нотный стан в фюзеляж бомбардировщика. Это было похоже на ожившую сказку. Но рассказанную не земным детям.

В насыщенном пылью воздухе витали осколки изумрудного стекла. Потоки света, отражённые, преломлённые ими, отчего-то изгибались и вились причудливо, меняя цвета от оранжевого до синего. Отталкиваясь от невесомых пылинок, в этих лучах купались какие-то не то червячки, не то змейки. «Заплывая» за границу тени, они бесследно исчезали.

– Чёрт… триполий, что ли…

– Нет, я тоже… вижу… Как живые.

Они и вправду походили на привычных людям беспозвоночных. Но лишь до той поры, пока экзотела оставались на удалении. Стоило Ивану приблизиться к одной из летающих змеек, как она вдруг задёргалась, быстро видоизменяясь. Это было похоже на зацикленный обрывочек нанопроекции, коротенький и непонятный. Сам червячок притом рябил, как бы норовя исчезнуть, но что-то ему мешало.

– Голограмма?

– Похоже на то…

Космопроходцы осторожно шли к вершине, избегая змеек. Кое-где куски зелёной прозрачной породы были размером с них самих. Но тот, что витал над обширным кратером в самом центре взгорка, не шёл ни в какое сравнение даже с «Осами».

– Есть предположения, Иваныч?..

Предположений не было. Как и у самого Нечаева.

Округлый, вообще без углов кристалл был неправильной формы, с отчётливо видимыми изъянами и даже проломами. Поразмыслив, Роман пришёл к выводу, что и пыль, и более значительные куски в воздухе – всё это его частицы.

– Что-то внутри… – пробормотал Иван.

Да, в глубине потрескавшегося, выщербленного изумруда размером с треть модуля действительно виднелось некое существо. Или это человеческое воображение спешило всякой форме придать ненужный смысл?

– На краба похож… Здоровый какой!.. – всё говорил Иван.

Складывалось впечатление, что кратер под кристаллом – жерло вулкана. Не нужно быть геологом, чтобы понять: изумрудное стекло выплеснулось из-под песка, застав существо на холме врасплох.

– Подойдём ближе?..

– Не стоит, Ваня, – Роман усмехнулся, почуяв неладное. – Ясно же, кто погибает первым! Правильно: негры и решившие подойти поближе. Осмотримся ещё отсюда, обойдём. Но спускаться не будем. Нам ещё к проплешине идти – на всё у нас с тобой тридцать часов, помнишь?

Иван пошёл по часовой вокруг левитирующего кристалла. Следом двинулся командир. Что-то странное творилось с его панелью. Стоило отвести взгляд, как тут же вместо цифр чудились иероглифы. В итоге Роман уставился в показатель влажности, но разве мог он ожидать, что в следующую секунду иероглифы полетят снаружи, в подсвеченной пыли, среди витых пятицветных радуг?! Те самые червячки вдруг разом и обернулись иероглифами!

Роман остановился. Одна за одной, парящие змейки быстро принимали изначальный вид. Но не все. Некоторые исчезали: либо беззвучно лопались, либо схлопывались внутрь себя.

Что это? Газ? Но ведь уже прошло столько времени, всякое остаточное действие уже бы выветрилось! Или это… «Оса»? Ведь конкретно в этот экземпляр втекал вихрь…

– Иваныч, ты это видишь?

Боец медленно брёл средь иероглифов и радужной пыли. Он не слышал его.

– Иван?..

Экзотело словно бы отозвалось. Панель теперь без утайки покрылась иероглифами, а «Оса» вдруг самовольно остановилась, опустив винтовку дулом в стекло. Одно-единственное слово, которое Роман смог прочесть на панели, почему-то оказалось английским. И оно не предвещало ничего хорошего.

«Loading…»

– Ко-ман-дир?.. – фразу Ивана точно кто разрубил на составляющие, а в эфире нарастал треск.

Роман не мог ни пошевелиться, ни даже сказать что-то подчинённому – тот его попросту не услышал бы. Но самым страшным было не это. Вдруг выяснилось, что отказала система сублимации – ИИ экзотела бросал все, абсолютно все резервы на непонятную загрузку. Игнорируя даже прямую угрозу оператору!

Треск оброс гранями, набрался глубины и стал оглушительным белым шумом. Роман словно оказался в самом его средоточии – он кричал изо всех сил, чтобы хоть как-то заглушить его, но без толку. Экзотело тряхнуло – Иван уложил командира и наверняка пытался достать.

Голова, казалось, вот-вот лопнет; с панели стекли краски и размытыми мазками украсили темень перед глазами. Дышать стало нечем, и Роман почти уже смирился…

Внезапно всё прекратилось. Он схватил живительный кислород, и голова пошла кругом. Иван почти уже подключился к его экзотелу, но тот вовремя остановил его, дважды ударив себя кулаком по груди и выставив вверх большой палец.

Бёрд был прав, и это экзотело заражено?..

– Что это было?!

– Не знаю, Иваныч… – прокашлялся командир и медленно поднялся. Системы работали через одну, а индикатор заряда аккумулятора утверждал, что энергии осталось не более десяти процентов.

Кругом больше не было ни единой змейки, с их исчезновением пропало и очарование места. Даже несмотря на то, что куски стекла, кое-где соединённые разноцветными призрачными мостками, продолжали кружить, разве что теперь чуть быстрее.

– Ты слышал шум?..

– Никак нет. Вы упали и не отвечали. Я почти раскрыл «Осу», узнал у Ординатора как это…

Иван что-то ещё говорил, Роман не слушал. Прожжённые белым шумом динамики теперь тихим фоном наполняли шлем чем-то ещё, помимо голоса Иванова.

Мелодия… Та самая, из старого французского мюзикла, про принца-ворона. Мелодия, напетая нежным, тающим сопрано…

Роман решительно стряхнул морок.

– Чёртова планета!.. – прохрипел он, чувствуя ток.

Окончательно он пришёл в себя только через несколько минут. «Оса», казалось, тоже «очухивалась»: обнулившиеся было настройки вновь вернулись к заданным оператором, а ИИ усиленно пытался восстановить ЭМ-режим визора и датчик движения. При этом индикатор аккумулятора оставался в красной зоне, что никак не радовало.

– Через моё экзотело прошла какая-то информация, – заключил Роман. – Не уверен, но, по-моему, его поимели… как передатчик.

– Не этот ли? – Иван повернулся к залитому в стекло гигантскому «крабу».

Шутка прошла по касательной, вызвав лишь натянутый недолгий смех.

Вернувшиеся к удобной для оператора системе мер, показатели внешней среды не изменились. Все, кроме одного.

– Фон пропал… – опередил командира Иван.

Радиоактивный фон исчез вовсе: датчик показывал нереальные ноль целых, ноль десятых микрозиверт. Роман дал команду, и ИИ перевёл показатель в рентгены, но и тут с панели на него взирал мёртвый ноль.

– Не спец, но такого быть не может, – проговорил Роман. – Уж не на поверхности планеты точно – над нами же звезда! Ладно… – шумно выдохнул он, обливаясь потом. – Иван, чуток повремени. Пять метров – дальше не отходи. Мне нужно системы восстановить.

Иванова всецело занимал «краб». Существо – а это совершенно точно было именно существо! – с подсвеченной стороны ещё больше напоминало упомянутое членистоногое. Громадные лапы имели широкие «ступни», что выдавало в нём ходока по тяжёлому, коварному песку Ясной. Вверх от приплюснутого тела выбрасывались три манипулы, заканчивавшиеся чем-то сродни вогнутым полусферам, обращённым к прогалине в кронах. Всё его положение как бы кричало: «я не успел!».

– Залило стеклом, как того комара в янтарь… Он что, не знал, что сидит на вулкане? На клеща-древолаза похож… Что-то в небо кричит… Самку зазывал?

Роман покосился на скованного изумрудом монстра. Усмехнулся: если он действительно призывал кого-то, то прийти этот кто-то должен был с неба. Или из космоса…

Ответ почему «взломали» именно его экзотело напрашивался сам собой. «Оса» Иванова была чистой. В неё не проникала инопланетная жизнь. А если так, то гигант в кристалле как-то связан с вихрями… Быть может, он просто устройство? Своеобразная антенна? Это бы кое-что объяснило. Но какой сигнал он мог отправить? И кому?

Едва ли белотелые были связаны с вихрями. Хотя бы потому, что контакты с обоими видами вышли разнополюсными: первые напали без предупреждения, атаковали с определённой целью – взять в плен, меж тем вторые, наоборот, контактировали. И защищали даже, если вдуматься. Ведь та «Оса», которую Роман принял за Бёрда, стреляла в них. А вихрь напал на неё… С другой стороны, он мог начать «говорить» лишь потому, что бы смертельно ранен, не более. И вообще, внутри второго экзотела был повторитель, который изначально мимикрировал под него и атаковал сам вихрь, так что…

Ситуация была запутанной.

Потратив немного времени, Роман выяснил, что красная зона аккумуляторного заряда не баг. Это давало нехилую поправку на ветер.

Больше космопроходцы не нашли ничего, что могло бы представлять для экспедиции интерес. Перед спуском командир сопоставил заряд батарей и оставшееся время, отмерянное им Ренатой на всё про всё до «визита» в голову Ганича. На помощь пришёл услужливый ИИ. Мёртвый псевдоразум уверил Романа, что его «Оса» запросто сдюжит с путешествием до второй проплешины и обратно, и ещё останется небольшой запас. Но заряда точно не хватит, если случится бой.

– Рискнём… – всё же решил командир. – Двинули, что ли…

Песок появился вскоре. Следом чёрно-жёлтый углепластик обволок призрачный туман. Становилось темнее, падала температура. И опять нарождалась непонятная злость…

Будь с ними Бёрд, он бы непременно сказал что-нибудь. Про кристалл и «краба», про сигнал, прошедший через экзотело Романа. И обязательно что-нибудь очевидное.

– Мне однажды сказали интересную вещь… – разбавил тишину Иван. – Командир, можно на «ты»?

– Валяй, чего уж там.

Фонарный луч выхватил из полутьмы клеща, занятого приготовлениями к предсмертной трапезе – на песок летели куски лианы.

– Человека определяют поступки. Знаю: банально, – Иван заторопился договорить. – Но кем это было сказано и в каких условиях – для меня показатель… В общем, мы рубанули с плеча. Мы испугались, командир. Как подростки в пещере: забили палками нетопыря только потому, что у того крылья кожистые и в венах.

– Заговорил-то… – недобро усмехнулся Роман. – Как поэт, однако.

– Человека определяют поступки, – уверенней повторил Иван. – Он за тебя, командир, дрался. Рванул за тобой в лес, как за сыном, Джастином, который сплавы любит по горным рекам. Это мы предали его, а не он нас.

Ток.

Эфир, казалось, потяжелел от возникшего напряжения. Сжимая зубы, Роман понимал – парень прав. Но злость внутри шипела и извивалась, опасливо показывая лишь клыкастую морду из-под плоской холодной глыбы.

– Кем же был этот твой «кто-то»? Что за условия такие, что ты простой пафос на манифесты лепишь? – выпалил Роман, хоть и догадался уже, что услышит в ответ.

– Его звали Геворг Чхеидзе. Мы называли его дядя Гева, – Иван говорил неторопливо и настолько уверенно, что Роман не позволил себе встрять с неуместной колкостью; что-то в голосе лейтенанта с первых секунд заставило уважать дядю Геву. – Я же говорил, что был на Хиц-2?

– Я и так это знал. Ты под подпиской?

– Только я и под подпиской, командир. Просто больше некому – двое умерли от Q-рака буквально спустя месяц после возвращения из поганых джунглей. Но ты не думай – я не решил душу тебе излить, нет, – Иван немного помолчал. – Присяга остаётся присягой независимо от того, насколько ты далёк места, где её принял. Тайны никакой я не раскрою.

Роман знал чуть больше, но предпочёл смолчать. И поймал себя на мысли, что всё глубже проникается уважением к Ивану.

– Нас просили говорить, что мы участвовали в «устранении последствий». Но мы были там, когда это только начиналось. Знаешь, командир, почему я не люблю «алебастрового коня»? Почему обхожу реаниматор, знаешь? Дядя Гева почти всех называл пацанами, он был самым старшим среди медиков, да и среди всей экспедиции… – Иван подобрал слова. – Когда дядя Гева уже знал, что обречён, он каждого из нас троих по очереди положил на реаниматор. Он нашёл способ помочь нам. Не себе, хоть и были у него все шансы. Он умирал, когда делал это. Жутко, командир. Ему было больно каждую секунду, другие даже на месте стоять не могли, а он… Дядя Гева спасал пацанов. И каждому, как мантру: «человека определяют поступки». От боли в голове у него ничего, наверное, и не осталось. Только эта фраза…

– Сколько ты был в карантине?

– После смерти ребят – ещё год.

Только сейчас Роман вдруг понял, насколько парень не прост. За внешностью чуток нелепого «высушенного олимпийского мишки» скромно ютился человек несгибаемой воли. Подспудно подумалось о высказанных Иваном словах, что он ни за что не бросит тут Вику.

И порыв этот не выглядел напыщенным и дутым, ничуть. Хотя бы потому, что Иван ограничился одной-единственной фразой и вложил в неё всего себя. Роман уважал такой подход. Так в своё время поступил дед Азамата Нурбагандова, того самого командира Дикого батальона, останки которого юный тогда ещё Иван разыскивал вместе с «Вымпелом» под Варшавой. Глядя в лицо собственной смерти, лейтенант полиции Магомед Нурбагандов в далёком две тысячи шестнадцатом коротко сказал: «Работайте, братья!»

Весь оставшийся путь они слушали молчание друг друга. И каждый молчал о своём. Или своей…

Снова ржавой накипью пенилась необъяснимая злоба. Но теперь Роман не допускал, чтобы вмешался Ординатор, душил сам. И никак не мог понять её природу. Только когда Иван сообщил, что до цели осталось всего полкилометра, вдруг осознал: всему виной она. Призрачная надежда.

Поразительно, но теперь Роман просто-напросто боялся найти незадействованный челнок, или модули, из которых тот можно было бы вызвать. Ведь это означало, что он будет обязан вернуться вместе с остальными. Туда, на Землю. В пустой Барнаул.

Без неё.

Лес светлел, и вскоре на песке показались длинные вертикальные полосы, проникавшие яркими пиками в извечную тень. Прогалина даже с такого расстояния была зримо меньше остальных.

А ещё она тоже плавно зарастала. Впервые космопроходцы увидели, как выглядят едва проклюнувшиеся деревья Ясной – они очень походили на тех самых червей-дождевиков, что зачем-то таскали приправленную аммиаком океанскую воду под кроны. Тонкий, изгибающийся ствол будто бы поддерживали стоящие рядом, более «взрослые» деревья, оплетая их лианами, а сверху, где должна быть крона, виднелся сине-зелёный бутон.

Но на деревья космопроходцы смотрели недолго. Стоило им выйти на открытое пространство, как злость Романа опять улетучилась. Нет, на этот раз они всё же нашли челнок.

Но он явно не принадлежал людям.

Загрузка...