Евгений ЧеширКо По следам Домового

1


На деревню медленно опускалась ночь. Есть что-то особенное в этом времени суток. Затихают звери и птицы, люди заходят в свои дома и отдыхают после рабочего дня. Наступает тишина, которую не тревожат, еще не проснувшиеся, ночные жители. Как будто мир, укутываясь темнотой, чтобы не замерзнуть от холодных ночных ветров, готовится ко сну вместе с его обитателями.

Радмир, немного постояв на крыльце, зашел в избу. Здесь уже было темно. На ощупь добравшись до скамьи, он присел на краешек и глубоко вздохнул.

— Вот такие вот дела, — негромко произнес он, обращаясь к кому-то в темноте, — так Вышата долг и не отдает. Уже год скоро пройдет.

Темнота ответила ему молчанием.

— Ты здесь? — Радмир прислушался и, не дождавшись ответа, прилег на лавку. — Ну и ладно, утро вечера мудренее.

Из объятий сна его вывело легкое постукивание. Прислушавшись, и решив, что это ему померещилось, он перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Через секунду стук повторился.

— Радмир, Радмир! Ты дома? — негромкий старческий женский голос раздался снаружи дома.

Молодой человек встал и на цыпочках подошел к окошку.

— Радмир! — не унималась ночная гостья.

— Чего тебе? — громко гаркнул парень, чем, несомненно, очень напугал женщину. Послышалось, как снаружи кто-то отпрыгнул от окна.

— Ах ты ж, мордофиля! Ты чего меня пужаешь, окаянный?

— Баб Дусь, ты, что ли?

— Нет, орех тебе в лукошко, чертяка парнокопытная это!

— Чего случилось-то?

— Чего, чего… Помощь твоя нужна.

— Ну заходи, что ты там под окнами лазаешь? — с этими словами Радмир прошел к выходу и открыл дверь.

Силуэт старушки отделился от стены и прошаркал к крыльцу.

— Радмир, пойдем со мной, посмотришь.

— На что посмотрю, баб Дусь?

— Тьфу ты, чтоб тебя! — выругалась бабка. — Прыщ у меня на хребтине вскочил, пойдем, будешь сидеть и смотреть на него. Авось и пройдет.

Радмир замолчал, обдумывая услышанное.

— Да пойдем, говорю ж — помощь нужна, что ты, как вурдалак с похмелья?!

— Спал я…

— Потом выспишься, пошли, — старушка развернулась и зашаркала к калитке.

Радмир, без лишних слов подперев дверь деревяшкой, двинулся следом.


Радмиру было 15 лет, когда он впервые столкнулся с жителями потустороннего мира. В тот день он собирал в лесу грибы и сам не заметил, как заблудился. Долго он плутал по лесным тропкам, каждый раз замечая, что ходит по кругу. Ночь застала его в чаще. Прижавшись спиной к дереву, мальчик рассуждал о том, как он погибнет — от когтей лютого бера или от острых волчьих клыков. Не сразу он заметил, как лежащая в десятке шагов от него коряга, с тихим скрипом, потянулась и приняла вертикальное положение. В темноте был различим лишь силуэт, смутно напоминающий человеческий, но спокойней от этого не становилось. Коряга оглянулась по сторонам и, заметив, вжавшегося в ствол дерева, мальчика, не спеша двинулась к нему, с трудом передвигая конечностями. Когда она приблизилась к нему вплотную, Радмир зажмурил глаза и закрыл лицо руками. Страх перед неизвестным — самый древний страх человека, который и через тысячи лет не оставит его. Можно перестать бояться волка, узнав его повадки, можно перестать бояться молнии, узнав, как спастись от нее. Но перестать бояться неведомого — не под силу человеку. Так и тогда, древний ужас окутал мальчика своим черным одеялом, не позволяя даже пошевелиться. Коряга наклонилась и дотронулась до Радмира одной из своих веток.

— Ч-ч-ч-челове-е-е-ек, — протянула она каким-то свистяще-скрипучим голосом. Только сейчас мальчик увидел, что чуть выше места, из которого исходил звук, в темноте бледно поблескивали два огромных глаза. Каждый размером в его голову, зрачки двигались независимо друг от друга, чем-то напоминая глаза жуков-богомолов, которых они с друзьями ловили в поле.

Ветка существа оплелась вокруг шеи ребенка и стала медленно сжиматься, перекрывая ход воздуха в его легкие. Цветные круги уже поплыли перед глазами, когда откуда-то послышался негромкий голос:

— Оставь его, Вереск.

Петля на шее остановила свое движение.

— Я сказал — оставь, — твердо повторил голос.

Ветка ослабила давление и соскользнула вниз, больно царапнув Радмира по щеке.

— Поч-ч-ч-ч-ему-у-у? — просвистело существо, обернувшись к кому-то за своей спиной.

— Не спорь, Вереск, я с ним сам разберусь, а ты ступай.

Коряга наклонилась прямо к лицу мальчика и, впервые сфокусировав на нем свои страшные зрачки, что-то неразборчиво скрипнула. Затем, медленно разогнувшись, она развернулась и нехотя побрела в лес.

Угасающее сознание мальчика успело оставить в памяти лишь силуэт невысокого старичка на фоне лунного света, кое-где пробивавшегося сквозь кроны деревьев.

Очнулся он утром, на опушке леса. Рядом стояло лукошко, полное грибов.


С тех пор прошло пятнадцать лет, и за это время он еще никому не рассказал о том случае в лесу. Но со временем люди в деревне стали замечать, что если вдруг у кого-то потеряется корова, или случится беда и, к примеру, заболеет человек неизвестным недугом, или начнут вещи пропадать либо скот помирать — нужно идти к Радмиру. Многие считали его навьим и плевались ему вслед, другие — божьим человеком. Но за помощью обращались и те, и другие. Сам он спокойно относился к своей славе и всегда шел навстречу тем, кто звал его на помощь. Так и сейчас, он не спеша шагал за своей гостьей к ее дому.

— Ну и что случилось-то, баб Дусь?

— А зайди, да глянь, — ответила старушка и приоткрыла дверь. Тут же в дверь с другой стороны влетело что-то тяжелое и, отлетев, покатилось по полу с глухим стуком.

— Кажись, кочерга, — проговорил себе под нос парень.

— Чур меня, чур! — заверещала бабка и отступила на пару шагов назад.

— Ты, бабуль, пойди пока у соседки посиди, — задумчиво произнес Радмир, глядя на дверь.

— Ага, ага, пойду, — ответила баба Дуся, задом пятясь к калитке.

Молодой человек проводил ее взглядом и, убедившись, что та вышла со двора, толкнул дверь. Тарелка просвистела мимо уха и вылетела на улицу.

— А ну, цыц! — рявкнул Радмир и вошел в избу. Глазам, привыкшим к темноте, даже в тусклом свете догорающей лучины комнату было хорошо видно. Кикимору он увидел сразу. Та сидела на белой печи и зыркала своими слегка светящимися глазюками по сторонам, в поисках очередного предмета, которым она собиралась запустить в незваного гостя. Молодой человек спокойно прошел к столу и присел на лавку. Подперев рукой голову, он, со скучающим видом, принялся рассматривать скатерть. Кикимора притихла от такой наглости, но через несколько секунд, придя в себя, аккуратно слезла с печи и на цыпочках подошла к столу. Радмир, прикрыв глаза рукой, наблюдал за ее действиями сквозь щель, оставленную между пальцами. Ростом она едва ли доходила ему до пояса. Худая, как щепка, с растрепанными волосами, она, зацепившись корявыми пальцами за краешек стола, залезла на него и села прямо на скатерть.

— Уходи-и-и-и-и-и-и-и!!! — вдруг каким-то низким загробным голосом проревела она ему прямо в лицо.

Радмир нехотя убрал руку от глаз и подпер ею подбородок.

— Чего орешь, болезная? Не глухой. Да и вижу тебя прекрасно. Что случилось-то, рассказывай? — скучающим голосом произнес Радмир.

Нежить выпучила свои глаза и, кажется, на секунду потеряла дар речи. Затем быстро придя в себя, она набрала воздуха, и дом содрогнулся от страшного воя. На этот раз ее голос стал высоким и писклявым. Радмир поморщился и поковырял пальцем в ухе.

— А по-русски если? — спросил он. — Я эти ваши пищалки вообще не понимаю. Еще и слышу потом плохо. Говори уже, чего взъерепенилась? Обидел кто?

Кикимора была удивлена. Наклонив голову, она смотрела на Радмира непонимающим взглядом. Он, в свою очередь, смотрел на нее.

— Ты меня видишь, что ли? — спросила она уже своим, слегка хрипловатым и скрипучим голосом.

— Еще как, — улыбнулся Радмир.

— И что, не страшно, что ли?

— Неа. Бывают и пострашнее. А ты молоденькая еще, симпатичная такая.

Кикимора замолчала. Вряд ли за свою жизнь она хоть раз слышала похвалу в свой адрес. А из уст человека, это вообще звучало дико.

— Чего буянишь-то? — снова спросил парень. — Нашла кого охаживать! Бабка — божий одуванчик… Чего ты ей покою не даешь? Насолила чем?

— Да плевать я хотела на твою бабку, сто лет она мне не нужна! — обиженно пробурчала Кикимора.

— Ну, а чего тогда? Настроения нету? Вожжа под хвост попала?

— Чего-о-о?

— Да ничего, говорю, хорош тебе тут всякие непотребства творить да старых людей пугать. Иди, вон, главу нашего постращай. Авось, да и жизнь у нас в деревне наладится. А то ворует, как этот самый… Да все ему с рук сходит.

— Ты мне еще поуказывай! — вскрикнула Кикимора. — Не нужна мне твоя бабка! Еще чего! Делать больше нечего! Не на нее я злая.

— А на кого тогда?

— Не твоего ума дело, — нежить отвернулась от Радмира и свесила маленькие ножки со стола.

— Ну, как знаешь. Не хочешь говорить — не нужно, — парень встал из-за стола и направился к выходу, — я то тут многих знаю, и ваших тоже, мог бы и помочь, но раз не надо, так не надо.

— Кого знаешь-то? — через плечо спросила Кикимора.

— Да какая разница? — ответил Радмир и потянул на себя дверь.

— Постой, человек.

Парень улыбнулся, но быстро спрятав улыбку, снова напустил на себя скучающий вид.

— Ну чего?

— Беда у меня тут…

— Сочувствую.

— Да присядь ты!

Радмир нехотя прошел через комнату и снова присел за стол.

— Ну?

Кикимора помялась и, закрутив на длинный палец локон грязных волос, повернулась к парню.

— Муж мой пропал. Ушел куда-то вчера еще, да нету до сих пор.

— Домовик? С этого дома?

— Нет, кипятка тебе в сапоги, с чужого! — Кикимора махнула рукой. — С этого конечно же! Я что, на блудницу какую похожа? Чужих мужиков к себе таскать?

— Да вроде нет, не похожа, — честно ответил Радмир.

— Ну вот и весь сказ. Ушел и нету до сих пор. Уже и не знаю, что и думать.

— Домовик из дома?.. Да уж, странно это…

— Поможешь, а? — спросила Кикимора жалостливым голоском. — Уж больно он мне люб, затосковала я без него. Уж что и думать — не знаю. Все думы попередумала.

Радмир вздохнул и посмотрел на собеседницу.

— Может и помогу. Только ты тут переставай буянить. Бабульку не пужай, договорились?

— Договорились, договорились! Ты мне только найди его, мил-человек!

— Ладно, — кивнул Радмир, — поищу, поспрашиваю. Но только завтра! Сегодня поспать еще хочу чуток. И это… Приберись тут, что раскидала, по местам расставь, поняла?

— Хорошо, только ты постарайся…

— Да отстань ты! Сказал — поищу, значит — поищу, — Радмир встал и, не прощаясь, вышел из дома.

— Все, бабуль, иди домой да спать ложись. Никто тебя не потревожит.

— А что ж там было-то, сынок?

— Да кошки. Через окошко влезли, наверное.

— Это что ж за кошки-то кочергой кидаются?

— Ну, вот такие кошки, баб Дусь. Я почем знаю? Все, пойду спать.

Радмир махнул рукой и направился в сторону своего дома, оставив старушку наедине с мыслями о кошках, бросающихся в людей тарелками.

— Где ж искать-то мне его теперь? Ладно, завтра придумаю что-нибудь. Утро вечера мудренее.

Загрузка...