Глава 8. «Древо в середине круга»

— Дренаж? Вы серьезно?

— Абсолютно серьезно. Если не отводить излишек воды от корней, дерево погибнет в течение двух-трех лет. Дубы не растут на болотах…

Черт возьми, она опять забыла фамилию этого чиновника. Впрочем, он был уже третий, к кому ее отфутболивали за последнюю неделю. Немудрено запутаться в должностях и фамилиях.

— То есть вы, мисс… — чиновник, кажется, платил ей той же монетой.

— Карпентер. Мэри Карпентер.

— Вы требуете, мисс Карпентер, чтобы мы вскрыли плиточное покрытие, изуродовали центр торгового комплекса, создали неудобства для посетителей — и все для удовлетворения ваших фантазий? Этот дуб благополучно растет тут со времени начала строительства, то есть уже почти тридцать лет.

— Возможно, тогда он в самом деле рос, но сейчас он с трудом выживает!

— Слушайте, вы специалист? Ботаник или вроде того? — чиновник уже не пытался быть вежливым.

— Нет, я программист, но…

— Вот и программируйте! А это дерево осматривали специалисты, и ничего особенного в нем не нашли. Извините, мне работать надо. Я ведь не программист…

Впервые название ее профессии прозвучало как синоним слова «бездельник».

Мэри в бессильном сожалении оглянулась на высокий раскидистый дуб, вокруг которого шумел торговый центр. Под кроной устроили зеленую полянку с лавочками, туристы любят тут фотографироваться… «Осматривали специалисты!» А она всего лишь любитель, эколог-энтузиаст…

Из-за ствола вышел человек. Что-то мешало рассмотреть его: то ли солнечные лучи слепили ее, отражаясь от гладких плит пола, то ли тень листвы бросала на лицо незнакомца маскировочную сеть, но Мэри видела только расплывчатый темный силуэт.

— Прошу прощения за то, что случайно подслушал вашу беседу. Я могу помочь вам, Мэри.

С голосом у него тоже творилось странное: он шел словно со всех сторон сразу.

— Кто вы? — удивилась она.

— Друг.

— Кто вы?!

— Я…

Картинка с дубом, незнакомцем, торговым центром из объемной сделалась плоской и с пронзительным звоном распалась на куски. Проклятый будильник.

Мэри села на кровати и потянулась к тумбочке за таблетками.

Диагноз ей поставили двенадцать лет назад, после того как она чуть не умерла от менингита. Редкий случай в психиатрии, но причин для госпитализации нет, достаточно подобрать нужные препараты и регулярно принимать их. Работе заболевание не помешает, к тому же вы, мисс, по словам ваших родителей, с детства имели ярко выраженные признаки интроверта. С машинами общаться намного проще, чем с людьми, правда? Правда. В отличие от людей, машины были спасительно равнодушны. Не плакали, не смотрели на нее с затаенным страхом. А еще — не умирали, непонятным образом одряхлев в течение нескольких дней.

С машинами было интереснее. Мэри нравилось участвовать в том, как они планомерно и непрерывно преображают Милтон-Кейнс, такой молодой, светлый и просторный, не сравнить, например, с Лондоном или Оксфордом… Благодаря машинам город, в котором она родилась и выросла, стал самым «умным» в Британии: светофоры здесь умели определять плотность трафика на дорогах и в зависимости от этого менять продолжительность световых сигналов; по улицам вместо людей-посыльных ездили автоматические-контейнеры с навигаторами; беспилотные электромобили вынудили таксистов снизить цены на свои услуги.[12]

Дуб, росший в круглом дворе торгового центра, сгнил через три года. Его спилили, освободившееся место превратили в игровую площадку. Мэри проходила здесь, когда шла за покупками. Порой она останавливалась, ей казалось, что она вот-вот вспомнит лицо того незнакомца или хотя бы его имя… Но память безнадежно зависала, как программа с ошибкой, и Мэри, усилием воли переключившись на другую задачу, двигалась по намеченному ранее маршруту. И только во сне дуб по-прежнему зеленел, и кто-то стоял под его ветвями, обещая помощь.

* * *

— Похоже, тут не бывает пробок, — заметил Кроули.

— И старинных автомобилей, — подхватил Азирафель. — Кажется, мы произвели небольшую сенсацию.

В самом деле, прохожие замедляли шаг, провожая взглядом четырехколесный антиквариат. На улицах Лондона с его историей, Тауэром и телефонными будками «бентли» 1926 года выпуска выглядел неотъемлемой частью пейзажа. Но урбанистический младенец Милтон-Кейнс, которому едва минуло пятьдесят лет, смотрел на реликвию родного автопрома, как на ожившего динозавра.

А водитель и пассажир, способные много чего рассказать о динозаврах, впервые своими глазами увидели город, о котором когда-то доложили Наверх и Вниз как о собственном крупном достижении. И, надо признать, чувствовали себя неловко — особенно демон.

— Какой-то он слишком правильный. Одинаковые дома, прямые улицы… Это скучно. Лондон мне больше нравится.

— Надеюсь, ты не собираешься…

— Собираюсь.

— О, Господи, — Азирафель заметно нервничал. — Но ты не забыл, зачем мы сюда приехали? Что-нибудь уже ощущаешь?

— Пока нет. Но я знаю, как ускорить дело.

— Имей в виду: я не позволю тебе погрузить этот город в пучину порока и хаоса!

— Пф!

— Демон, говорю тебе совершенно официально: не смей ничего портить!

— Бгыг!

Азирафель всегда терялся, когда Кроули начинал изъясняться адскими междометиями. Вот и сейчас он умолк и с преувеличенным вниманием принялся разглядывать мелькавшие за окном здания — в самом деле удручающе однообразные.

— Куда мы, собственно, едем? — наконец не выдержал он.

— В торговый центр. Там у меня встреча кое-с-кем. И ты мне поможешь. Пожалуйста.

— Чем именно?

— Будешь изображать жутко страшного небожителя. Держи, — демон пошарил на заднем сиденье и бросил ангелу на колени длинный сверток.

Азирафель развернул яркую упаковочную бумагу и в полнейшем недоумении воззрился на игрушечный пластиковый меч, весь в блестках и причудливых загогулинах.

— Что мне с этим делать?

— Нажми кнопку на рукояти.

Ангел нажал. Меч гнусаво заиграл бодрую мелодийку, а его «клинок» засветился изнутри красным, синим и зеленым попеременно.

— Сойдет за огненный, — прокомментировал Кроули. — Они все равно его никогда не видели.

— Кто — они?! — Азирафель выключил игрушку и кое-как замотал ее бумагой. — Какую еще пакость ты задумал?!

— Они — это мои ученики. Я не сказал тебе, что меня заставили вести мастер-классы?

— Господи Боже!..

— Ну да, приказ Вельзевул. Вручила мне десяток мелких инферналов из коренных, велела провести практические занятия. Думал устроить их в Лондоне, но раз уж мы здесь… Короче, они ни разу в жизни не видели настоящего ангела. Вот я тебя им и покажу. Грозный небесный воин с огненным мечом… — демон хрюкнул от сдерживаемого смеха и добавил: — Приехали. Бери свое смертоносное оружие и пойдем.

— Никуда я не пойду! И в твоем дурацком представлении участвовать не собираюсь!

Кроули вздохнул и стал серьезным:

— Знаешь, почему я назвал инферналов мелкими? Потому что они дети. Инферналыши. Ты же понимаешь, что в преисподней обитают не только падшие? И как бы дико это ни прозвучало для тебя, внизу тоже существуют семьи. Со всем, что им положено. Родители-люди пугают своих сопляков чертями. А кем пугают родители-черти?

— Неужели ангелами?!

— Угу. Представь, если я попробую показать им живьем, например, Гавриила.

— Ох…

— Вот именно. Позже, когда повзрослеют, они и его увидят, никуда не денутся… Но пусть начнут с тебя. Просто постой с этим дурацким мечом, хорошо?

— Только недолго.

— Спасибо! С меня ужин.

В 1997 году, когда торговый центр Милтон-Кейнса вошел в Книгу рекордов Гиннесса как самый длинный в Европе, он, наверное, производил на посетителей неизгладимое впечатление. Но с тех пор в мире выросли куда более внушительные моллы. Азирафель, все-таки несколько обеспокоенный предстоящим прорывом нечисти, равнодушно скользнул взглядом по стеклянным панелям, и вслед за Кроули пошел к главному входу.

Реальность дрогнула и начала меняться. Так бывает, когда сверхъестественные существа намерены скрытно встретиться с себе подобными, оставаясь, образно говоря, на территории человечества. Стены, витрины магазинов, люди — все отодвинулось далеко в стороны, потекло цветным туманом.

Слева от демона разгорелось жемчужно-белое зарево: Азирафель принял истинный облик и шел, струясь райскими легкими ризами. Кроули распахнул за плечами перистую тьму и снял очки. Брюки и пиджак скрылись под черной грубой рясой.

Туман впереди распался на две рваные полосы, очерчивая широкий круг-колодец. В мире людей высоко над ним горело полуденное солнце, но здесь, в ином пространстве, крышкой на колодезной горловине лежало ночное небо с золотыми точками звезд. К небу тянулся зыбкий призрак — раскидистое дерево с мерцающей серой листвой.

— Древо в середине круга, — Азирафель закинул голову, пытаясь разглядеть верхушку кроны. — Не о нем ли упоминала Агнесса в своем пророчестве?

Из сумрака, клубящегося у корней, выскочил крупный диковинный гриб. Следом другой, за ним еще и еще — жутковатые мухоморы и поганки, сбежавшие из кошмаров безумца.

— Ангел, приготовь меч, и сделай так, чтобы они пока тебя не видели, — попросил Кроули, доставая из складок рясы планшет с закрепленными листами бумаги. Пролистав несколько страниц, он принялся выкрикивать:

— Азатот![13]

— Здесь! — откликнулся мухомор-переросток, превращаясь в лохматого зеленовато-бурого чертенка.

— Гатаноа!

— Явилась, господин герцог! — Из тощей поганки слепилось изящное существо, которое в человеческом мире могло бы именоваться барышней.

— Ньяр…толатеп, — с запинкой прочитал Кроули. Инферналыши захихикали. — Тих-х-хо! — Для пущего воспитательного эффекта он подпустил в крылья и волосы огненные сполохи. — Еще раз: Ньяр-ла-тотеп!

— Тут!

— Йог-Сотот!

— Здесь!

— Шуб-Ниггурат!

— Присутствует…

Когда перекличка закончилась, перед демоном выстроился оживший бестиарий авторства какого-нибудь средневекового философа. Азирафель, затаившись в пелене невидимости, с интересом разглядывал «учеников» и вынужден был признать, что даже самые ужасные формы, все эти клыки, рога, шипы и хвосты способны породить гармонию — противоестественную, но несомненную.

Кроули важно прошелся вдоль шеренги. Инферналыши прекратили шушукаться и смотрели на учителя во все глаза — кто одним, кто четырьмя, кто двенадцатью.

— К сегодняшнему занятию вы должны были выучить охранные знаки от верхушников, священников и атеистов. Начнем с первых как самых редких. Приготовились!

Кроули обернулся к тому месту, где скрывался ангел. Тот уже догадался, кого обитатели глубин Ада именуют «верхушниками» и едва успел нажать кнопку на мече, как пелена невидимости опала.

Бесенята подались назад, кое-кто вскрикнул, но никто не убежал. Вместо того они выбросили вперед руки — у кого сколько было, — и сложили многочисленные пальцы в разнообразные кукиши. Ангел почувствовал слабую, но настойчивую волну, толкавшую его назад. Вдобавок кто-то, кажется, Азатот, запустил в него чем-то липким и показал длинный зеленый язык.

— Не безобразничай, — Азирафель постарался, чтобы это прозвучало повнушительнее, и погрозил хулигану мечом. Игрушка разразилась писклявым кваканьем, отдаленно похожим на «Имперский марш».

— Он разговаривает?! — ахнули в шеренге. — А нам говорили, у верхушников во рту жгучка! Они ею плюются!

— Вас еще учить и учить, темнота, — покачал головой Кроули, незаметно делая ангелу знак, чтобы он снова скрылся. — Впрочем, вы же и есть темнота… Внимание, адские порождения! — он повысил голос, — сейчас вам предстоит отработать знаки от священников и атеистов. Для этого придется принять человеческий облик и выйти в мир людей. Есть и дополнительное задание: обнаружить в людском городе точки особого Зла. Запомните: смертных, уже расположенных ко Злу, намного проще совратить. Небольшое усилие — и вы получаете готовых грешников. А если окажетесь достаточно обаятельны, вам даже не придется тащить их в Ад — они добровольно побегут вслед за вами. Итак, шаг первый: смена облика. По моей команде на счет «три» каждый превращается в человека. Точнее, в меня. Смотрите и запоминайте.

Погас огненный ореол. Растворились в тумане крылья. Грубая ряса упала, явив миру чертовски элегантного обитателя современного мегаполиса.

— Раз… Два… Три!

Четверо Кроули вышли неотличимыми от образца. Остальные спешно втягивали хвосты, убирали лишние конечности и пары глаз, подгоняя себя под эталон. Хуже всех справился пухлый коротышка, обладатель длинных, загнутых вперед рогов: они упрямо торчали из рыжих волос, игнорируя все усилия владельца скрыть их. Узкие брюки треснули по швам, от пиджака со звуком ружейного залпа отлетели все пуговицы.

— Твое преображение ни к ангелу не годится, — постановил Кроули-оригинал. — Иди домой готовься, придешь на переэкзаменовку.

Толстяк всхлипнул так жалобно, что Азирафель едва не бросился его утешать, и скрылся во мраке у корней дуба. Мгновение спустя оттуда появился кто-то худой, высокий и горбатый.

При виде новичка Кроули нахмурился, встал так, чтобы закрыть учеников, и отрывисто приказал:

— Идите в город. Меняйте облик, выбирайте лучший. Затем — на поиски точек Зла. На закате жду с отчетом. Все, двинули!

Дождавшись, пока все инферналыши покинут место урока, он преградил незнакомцу путь, злобно шипя:

— Ты не с-с-с-мееш-ш-шь быть здес-с-сь, Агриель![14]

— С дороги, предатель, — прогремело в ответ. — Я хочу видеть ангела.

— Ты наказан!

— Не ты меня наказывал, ничтожество. Прочь!

Тот, кого звали Агриель, вышел из тени дерева. При виде его Азирафель подался вперед — как был, с пластиковым мечом в руке. Из преисподней вышел собрат! Пусть он не сиял, но несомненно был ангелом — из тех, кто пал, но не сделался демоном. Узник геенны, обреченный на вечное пребывание во тьме.

Золото кудрей, белые одежды и — нет, то был не горб! — огромные сложенные крылья, подобно заснеженным холмам, возвышались за плечами. Рядом с ним демон выглядел чернильной кляксой.

— Одна их этих тупых тварей оставила проход сюда открытым. Вечная глупость Зла! Я почувствовал присутствие истинного небожителя и не ошибся. Брат мой, помоги мне покинуть средоточие скверны!

— Ты опять кого-то покалечил?! — Забыв, что находится в человеческом обличье, Кроули вцепился в могучие крылья. — Отвечай, ты, курица мороженая!

Агриэль молча повел крылом — демона отшвырнуло в туман стены. Азирафель невольно попятился: от пленника Ада веяло февральской стужей.

— Помоги мне подняться, брат!

Ледяные пальцы стиснули плечи Азирафеля. Крыло Агриеля засияло красным, синим, зеленым, точно в глубине его зажглись лампочки — это отразилась в нем детская игрушка. Но пленник не замечал ничего: он возвышался над Азирафелем, словно ожившая статуя — суровые черты бледного лика, морозное сияние в прозрачных глазах и тяжкие гладкие пластины вместо невесомых перьев, прогретых солнцем.

— Ты полон ненависти, брат, — печально ответил Азирафель, дрожа от невыносимого холода. — Боюсь, она помешает тебе взлететь…

— Наивный, кого мне любить в Аду? Всю эту погань и мерзость? С какой бы радостью я уничтожил их всех!

— Не знаю, как помочь тебе. Видишь ли, у меня с Раем сложные отношения…

— Просто протяни мне руку помощи!

— Хорошо, я попробую…

— Не делай этого, Азирафаэль, надорвешься, — спокойно посоветовали сзади. Демон, незамеченный ангелами, выбрался из стены и наблюдал за ними. И хотя в его крыльях полыхал адский огонь, сейчас такое тепло было куда больше по душе Азирафелю, чем ледяное дыхание падшего.

— Этот двуногий холодильник весит Самаэль знает сколько, — продолжал Кроули. — Еще бы: за тысячи лет в нем скопилось столько гордыни, что хватило бы на всех царей мира!

— Умолкни, презренный раб!

— Нет, ты его только послушай, ангел. Торчит в преисподней, вечно ищет драки, ни черта не делает, а самомнение, как у Люцифера! Разучился летать, так катись в пекло! — рявкнул демон.

— Ты смеешь угрожать мне?! — грани перьев-ледышек приподнялись, сверкнули бритвенными лезвиями.

— Агриель, не множь в себе ненависть! — взмолился Азирафель. — Не знаю, за какие грехи тебя низвергли, но как я смогу помочь тебе, если ты уже почти демон?!

— Демон?! Я?! Никогда! — Гордый лик исказился гримасой отвращения. — Ты оказался слаб, собрат. Слаб и глуп. Жаль… Что ж, подожду более сильного и умного.

Сложив крылья, Агриель удалился.

— Шагай-шагай, — проворчал Кроули ему вслед, — только и пользы от тебя, что коктейли охлаждать.

— Мне так жаль его… Он ужасно страдает!

— Разумеется, страдает: он же в Аду. Но терзает его, главным образом, собственное больное тщеславие. И знаешь, ангел, для твоей стороны Добра и Света очень хорошо, что он не желает становиться демоном. Из таких вот подмороженных праведников обычно получается самое свирепое и беспощадное Зло.

Пространство людей исподволь занимало свое законное место. Инфернальный и эфирный вновь приняли человеческий облик, смешавшись с толпой; на месте призрачного дерева зияла пустота. Как рассказала ангелу словоохотливая продавщица из магазинчика игрушек, старый дуб долго болел, его пытались спасти, но в итоге выкорчевали. Видите круглый стол? Он стоит как раз там, где должен быть пень.

Музыкальный меч Азирафель отдал первому попавшемуся мальчугану, чем несказанно его обрадовал.

— Объясни мне одну вещь, — попросил Азирафель, когда они с демоном уже садились в машину. — Если в Аду есть свой ангел, зачем тебе понадобилось показывать ученикам меня?

Кроули блеснул на него непроницаемыми стеклами очков:

— Я хотел, чтобы они увидели настоящего ангела, а не того, кто на него только похож.

* * *

Этим вечером дежурный портье четырехзвездочного отеля «Холидей Инн» очень удивился, обнаружив в текущей базе данных новые записи. Из них явствовало, что два одноместных «люкса», расположенные по соседству на втором этаже, заняты на неопределенный срок приезжими из Лондона, записавшимися как А.Дж. Кроули и А.З. Фелль. В графе «оплата» значилось «оплачено полностью наличными». Это, а также вещественное доказательство в виде пачки купюр, быстро успокоили служащего гостиницы. Мало ли кто приезжает, разве каждого запомнишь?

На крыше отеля были созданы все удобства для любования закатом: шезлонги, столики, пляжные зонты, защищающие от слишком ярких лучей. Кровля скрывалась под мягким синтетическим покрытием, напоминавшим зеленую траву, расставленные группами большие цветочные вазоны создавали уютные уголки.

Дирекция «Холидей Инн» немало огорчилась бы, узнав, что один из постояльцев «люкса» пренебрег и шезлонгом, и зонтиком. Более того, дело непременно дошло бы до полиции, потому что постоялец устроился на самом краю парапета, ограждавшего крышу, свесив ноги с высоты четвертого этажа. К счастью, душевному спокойствию руководства отеля сегодня ничто не грозило: сидящий на парапете оставался невидим для любого смертного.

— Выпить хочешь? — поинтересовались из-за левого плеча сидящего. — Я раздобыл неплохое вино.

Ангел отрицательно покачал головой.

— Как ты догадался, что я здесь?

— Тоже мне, загадка века, — демон развалился в шезлонге, закинув ноги на парапет. — Я постучался к тебе, но никто не открыл. Тогда я взглянул в окно и понял, что ты ни за что не пропустишь подобную банальность.

Плеснув в бокал вино, он посмотрел сквозь него на вечернее солнце. Оно спускалось в редкие облака, подсвечивая их розовым. Легкий пух из чьих-то белых крыльев…

— В Лондоне такого заката не увидишь, — вздохнул Азирафель. — Небоскребы… А тут, из-за того, что дома невысокие, посмотри, какой распахнутый горизонт.

За спиной ангела энергично булькнуло.

— Об этом непременно надо сообщать погребальным тоном?

— Мне грустно, — признался ангел. — Агриель. Еще один, кому я не смог помочь.

— Брось, этому только Она способна помочь, — демон ткнул пальцем в небо.

— Проще всего решить так и отступиться. Да, я слишком часто перекладывал все на Нее… И кем в результате стал? Просто бессмертный пожиратель блинов.

— О, Госп… владыка Самаэль, вот не ожидал, что ты такой злопамятный! — от возмущения демон подпрыгнул в шезлонге. — Ну ляпнул сгоряча, готов извиниться…

— Ах, я не о том говорю! — Азирафель уселся на парапете лицом к нему и заговорил с несвойственной ему горячностью: — Ты заставил меня вспомнить, для чего я живу тут, на Земле. Утешать скорбящих, одарять страждущих, воодушевлять отчаявшихся… И что из этого я сделал за шесть тысяч лет?! Да практически ничего! Смотрел, как тонули дети во время Потопа. Как распинали Христа. Как Война топила в крови целые страны, Голод и Чума превращали цветущие города в кладбища… Почему я не вмешивался, демон? Молчи, знаю, что ты скажешь: таков Непостижимый замысел, мы созданы без свободы воли и не в состоянии выполнить то, что не велено свыше. Да, правильно! Но за все это время я даже не попробовал не то что воспротивиться или пойти наперекор, но хотя бы сделать что-то большое и хорошее без приказа, — он безнадежно махнул рукой. — Собрат-ангел умолял о помощи — а я мямлил про сложные отношения с Раем…

— Капитально тебя накрыло, — помолчав, заметил Кроули, и налил вина во второй бокал. — Советую выпить, по-сухому крыть будет дольше и трудней.

— Не хочу.

— Между прочим, у меня есть новость, которая поднимет тебе настроение. Кажется, я знаю, где живет мать Антихриста.

— Что? И ты молчал! — уныние покидало ангела буквально на глазах. — Как ты сумел так быстро ее разыскать?

— Ну, искал-то не я, — демон со вкусом потянулся и заложил руки за голову. — Мои ученички постарались. Зачем, по-твоему, я давал им задание выявить точки повышенного Зла? Весь город прочесали, трудяги. А Гатаноа даже карту составила, с адресами. Башковитая девчонка, недаром с двумя головами…

— Идем, идем скорее!

— Ладно, пойдем прогуляемся, посмотрим ночной город. Хотя это, конечно, далеко не Лондон… Знаешь, что самое любопытное с этой антихристовой мамашей? — за тысячелетия дружбы ангел научился различать хитрый взгляд демона сквозь любые темные очки. — Ее имя. Мэри Карпентер.[15] Согласись, владыка Самаэль не лишен чувства юмора.

Загрузка...