5

За него это сделал вошедший в спортзал командир десантной роты, майор Резник с зычным вопросом:

– Что здесь происходит, вашу мать?!

Крики тут же прекратились. Все, начиная от десантников и заканчивая не находящимися в его прямом подчинении пилотами и матросами, выстроились по стойке «смирно».

– Ну?!

– Ничего особенного, господин майор, – ответил капитан Иннокент. – Небольшой спарринг…

– Вот как?

– Так точно.

– И кто победил? – спросил майор, обращаясь к своему рядовому.

– Э-э… на данный момент ничья, сэр, – немного стушевавшись, ответил Буч.

– Три наряда вне очереди, рядовой!

– За что? – невольно вырвалось у десантника.

– Что?!

– Есть три наряда вне очереди, сэр!

– Так-то лучше. А что касается причины сих нарядных нарядов, рядовой, так ответ прост: ты должен был завалить своего хлипкого противника в считанные секунды. Ты только посмотри на себя и на капитана. Согласен?

– Так точно!

– Ну, еще бы ты не был согласен, – усмехнулся майор. – Разойтись…

Болельщики стали разбредаться по залу, возвращая себе так и не сыгравшие ставки.

– Из-за чего сыр-бор, капитан? Я видел достаточно, чтобы понять, что это не простой спарринг-контакт.

Каин понял, что юлить смысла нет, и, снимая перчатки, честно ответил:

– Это неважно, могу лишь сказать, что ваш человек не виноват. Он, конечно, немного заносчив, но формально спровоцировал инцидент не он.

– Значит вы?

– И не я… Все дело в том, что у одного моего приятеля оказался слишком длинный язык, а у вашего Буча слишком хороший слух.

– Понятно. Но он мог и не нагнетать… плох тот десантник, что дает себя завести. А чего ты-то тогда полез вместо своего приятеля?

– Не знаю. Может, размяться захотелось?

Майор ничего на это не сказал, просто хмыкнул, дескать, нашел, с кем разминаться, и, козырнув, направился к приглянувшемуся тренажеру.

Совсем без последствий драка для капитана все же не осталась. Через полчаса, когда Каин переодевался в более подходящую одежду для тренировок на авиационном симуляторе, его вызвал к себе полковник Майкоп, командир авиационного соединения.

– Ты чего это там устроил, сынок?

– Сэр?

– Кончай выделываться, капитан. Садись…

– Спасибо, сэр.

Иннокент сел в кресло перед столом полковника. Командирам каюты полагались гораздо более комфортабельные, более того, двухкомнатные.

– Итак, что за драка?

– Не было никакой драки, сэр. Просто легкий спарринг-контакт.

– Не вешай мне лапшу на уши, капитан! Знаю я все эти спарринги. Думаешь, я в свое время не был простым пилотом и не знаю ничего?! Знаю, я и сам не без греха. Но в данном случае мне, как командиру, отвечающему за вас, надо знать, из-за чего разгорелась буча и что от нее можно ожидать. Вас у меня всего двадцать человек, и потеря хотя бы одного пилота из-за даже самой легкой травмы сильно подорвет боеспособность эскадрильи. Это-то ты понимаешь, капитан?

– Так точно, сэр.

– Ну и?

– Ничего серьезного, сэр, – вздохнул Каин и рассказал, как было дело, умолчав только, кто именно обронил роковое слово. – Так что, как видите, сэр, это лишь личное недоразумение, и оно никак не в состоянии спровоцировать массовые инциденты между десантниками и пилотами.

– Я не расслышал фамилию того раздолбая, что обозвал десантника импотентом.

– Я и не говорил, сэр, – пряча усмешку, ответил капитан.

– Ладно… Тогда чего ты полез вместо своего приятеля?

– Не знаю, – односложно ответил Каин, решив не рассказывать, что он де захотел немного встряхнуться. Это уже опасно.

– А может, ты решил получить выговор с переводом?

– Нет, сэр, – подобрался капитан.

Каин прекрасно знал случаи, когда пилотов переводили на другое место службы за несерьезные провинности. Не за залет, за который отправят к черту на рога, а именно провинность, которая показывает, что служить на корабле он не совсем в состоянии, но в остальном хоть куда. Таких пилотов, как правило, отправляли в нормальные части, в обжитые миры, где город близко, а значит, все рядом: пиво, пляжи, девочки…

Иногда пилоты сами добивались такого результата, уставая служить на кораблях и считая, что лучше пусть их переведут по делу, чем по личному прошению. Ведь подать прошение – значит признать свою слабость. А пилоты – белая кость, слабость не показывают, потому как слабаков среди них нет. Лучше уж за проступок.

– Точно? А то я могу его тебе устроить, – продолжал нагонять страху полковник.

– Не нужно, сэр. Я не хочу никуда переводиться.

– Тогда свободен, – отмахнулся полковник Майкоп. – Но знай, еще один такой… спарринг-контакт – и я устрою тебе перевод на бетон. Ты не хуже меня знаешь, сколько молодых парней мечтает попасть на твое место.

– Так точно, сэр.

– Все, проваливай.

Иннокент отдал честь и вышел из кабинета полковника.

Загрузка...