Глава 4

В новостях только и говорили что о происшествии в штайне Кан-Да-Кан. Алексей уже устал морщиться, глядя на себя, любимого. Ему была неприятна вся эта шумиха, поднятая вокруг него. А ролики, снятые как туристами, так и камерами наблюдения штайна, снова и снова показывали его снятым в разных ракурсах, с разных точек обзора. Комментаторы взахлеб рассказывали о подвиге, который он совершил. При этом каждый непременно подчеркивал тот факт, что он не фортан, а землянин. Как будто это имело какое-то значение!

Алексей уже представлял, что начнется завтра, когда он явится на работу. И ему хотелось придумать какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не ходить туда. Наверное, куратор не стал бы возражать, если бы, сославшись на плохое самочувствие, Бузин попросил два-три выходных дня. В Центре было кому его подменить.

Но рано или поздно все равно придется явиться в «Тиум-Та-Дар». И то, что он запрется на три дня в своей квартире, ничего не изменит. Поэтому Алексей решил, что лучше уж сразу со всем этим покончить. Сыграть один раз перед коллегами роль безупречного героя и забыть обо всем.

Если бы Алексей был настроен на то, что все внимание информационной среды биома будет обращено только на него, он оказался бы глубоко разочарован и, может быть, даже уязвлен. Гораздо чаще на виртуальных экранах возникало лицо Лилаулы-Кейри-О‑Фар. Что, в общем, понятно – лицо Лилы было куда как выразительнее и не в пример привлекательнее, нежели вполне себе заштатная физиономия Бузина. К тому же она была фортанка, известная едва ли не каждому второму жителю системы Фортан и ее окрестностей.

– Попробуйте новый «сплит»! И вы уже никогда не захотите ничего другого!

Алексей уже ненавидел эту фразу. Но Лила повторяла ее снова и снова. После чего на экране появлялись кадры, демонстрирующие их безумный прыжок с восьмого уровня на шестой, в свете взрывающихся торпед. Ну, и наконец – их объятия в толпе восторженных зрителей.

– Кто он, этот таинственный землянин? – неизменно драматическим голосом задавал совершенно бессмысленный вопрос каждый, кто брал на себя смелость прокомментировать эти кадры. И смельчаков, надо сказать, было немало.

Кто он?

Да весь биом уже знал его имя!

Персональный биюл Алексея едва ли не ежесекундно выдавал информацию о новых сообщениях, пришедших на его имя. Его приглашали на сотни самых разных биом-каналов, от «Галактических новостей» до «Забавных зверушек фортирины Ули-О‑Ули». Журналисты, как частные, так и профессиональные, готовы были немедленно приехать к нему домой, чтобы взять интервью. От пяти минут до полутора часов! Непременно в прайм-тайм! Были даже сообщения от рекламных компаний, предлагавших обсудить вопрос его участия в рекламе как для настоящих мужчин, так и…

Алексей стирал сообщения, не дослушав, поэтому он знать не знал, какие именно товары и услуги ему предлагают рекламировать. Он бы вообще отключил биюл, если бы не ждал совершенно другое сообщение. Алексей полагал, что представители власти прежде журналистов должны были пригласить его, пускай не на допрос, но, скажем так, на собеседование.

Официальные новости, рассказывавшие об ударе, нанесенном фотонными торпедами по развлекательному центру Кан-Да-Кан, со слов представителей власти, называли случившееся террористической атакой. Торпеды были выпущены с борта небольшого прогулочного лейера типа «кайак». Экипаж связался с диспетчером Фортана‑12 и попросил разрешение на посадку, сославшись на проблемы с управлением. Система опознания идентифицировала лейер как принадлежащий системе Уруби, с которой у Фортана был подписан двусторонний Договор об открытых космопортах. Как показывает спутниковая видеосъемка, торпедная установка с двумя фотонными торпедами и системой наведения, по всей видимости, была установлена кустарным образом в грузовом трюме «кайака». Террористы, находившиеся на борту лейера, были либо идиотами, либо осознанно пошли на смерть – пуск торпед не мог не привести к быстрому и полному уничтожению средства их доставки. У тех, кто находился на борту, не было ни единого шанса на спасение.

Представители Уруби, разумеется, сразу заявили о своей непричастности к инциденту. И трудно было им не поверить – у уруби не было никаких причин для конфликта с фортанами. Кто на самом деле стоял за организацией и осуществлением акции, пока оставалось неизвестным. Или же имена террористов не назывались в интересах следствия.

Ясно было одно – штайн Кан-Да-Кан не случайно был выбран для атаки. И не просто так террористы решили воспользоваться фотонными торпедами, разрушения от которых были минимальными, а вот ущерб живой силе противника – значительным. По сути, все, кто находился на смотровой площадке восьмого уровня, должны были если и не погибнуть, то получить сильнейшие ожоги и лишиться зрения. И это непременно привело бы к возникновению напряженности в отношениях фортанов с представителями планет, обитатели которых пострадали в Кан-Да-Кане. То есть для того, чтобы понять, кто организовал террористический акт, нужно было ответить на вопрос: кому это было выгодно?

Как бы там ни было, следственные органы Фортана должны были непременно заинтересоваться землянином, оказавшимся в центре событий. И, более того, сумевшим спасти сотни, если не тысячи граждан разных планет, обреченных террористами на заклание. Как будто он заранее знал, что должно было произойти.

Перспектива встречи со следователями вовсе не радовала Алексея. Но поскольку он считал ее неизбежной, то предпочел бы поскорее со всем этим покончить.

Но вместо сыщиков за Бузина снова и снова брались журналисты, обозреватели, комментаторы и новостные вестники, самыми оголтелыми из которых оказались представители биюлов, специализирующихся на обзорах модных тенденций и светских новостей. Версии, которые они выдвигали, были взяты с потолка, но подавались так, будто являлись истиной в последней инстанции. Интересовал их при этом вовсе не террористический акт, а вопрос о том, была ли случайной встреча «нашей милой Лилаулы-Кейри-О‑Фар» с «этим мутным землянином»? Да, один из журналюг так и назвал Алексея – «этот мутный землянин». Хотя почему «мутный»? Это он так и не объяснил.

В какой-то момент один из вестников новостей торжественно заявил, что ему удалось установить имя «этого мутного землянина» – можно подумать, хоть кто-то еще его не знал! После чего все гламурные биюлы стали называть Алексея по имени. Но суть их риторики от этого не изменилась. Более того, большинство склонялось к мнению, что Лила и Алексей были давно знакомы. А их якобы случайная встреча в Кан-Да-Кане на самом деле была заранее назначенным свиданием.

Лила прислала Алексею письменное сообщение: «Ну, как тебе?:)»

Алексей в ответ послал ей «:(».

«Да ладно тебе:), – написала Лила. – Это же забавно!»

«Что именно?» – не понял Алексей.

«То, что про нас говорят».

«И что же в этом забавного?»

«То, что во всем происходящем люди видят только то, что хотят увидеть».

«Про тебя прежде что-нибудь подобное уже рассказывали?»

«Бывало и хуже:)».

«Тебе это нравится?»

«Нет. Но я привыкла относиться к этому спокойно. Если ты собираешься провести время на природе, то должен быть готов к тому, что тебя станут жалить привилы. Если идешь в шоу-бизнес – готовься к тому, что про тебя станут рассказывать всяческие небылицы».

«Почему ты решила пойти в шоу-бизнес?»

«А что?»

«Ну, должен же быть в этом какой-то смысл…»

«Совсем не обязательно».

«И все же?..»

«Не знаю… Назло отцу!»

«Вот как!»

«Ага!»

«Он что у тебя, тиран?»

«Ну почему же сразу тиран? Обычный отец. Который, как и всякий нормальный родитель, уверен, что лучше знает, что нужно его чаду для полного счастья».

«Что же он для тебя выбрал?»

«Карьеру и удачный брак».

«И что тебя не устраивало?»

«Все!»

«Шоу-бизнес – это ведь тоже карьера».

«Нет. С точки зрения фортанов, карьера – это лестница… или даже крутой склон, по которому приходится карабкаться, стиснув зубы и преодолевая препятствия. Но никто не должен видеть, как тебе трудно. Со стороны твое восхождение должно казаться изящным и легким».

«Тогда какой в этом смысл?»

«Ты все время спрашиваешь о смысле».

«Просто я хочу понять…»

«Ты уже третий год на Фортане и все еще не понимаешь фортанов?»

«Я думал, что понимаю… Слушай, может быть, перейдем в видеорежим?»

«Нет».

«Ну, ладно…»

«Извини, но мне так удобнее».

«:(((».

«Дело вовсе не в тебе».

«Я не настаиваю. Продолжай».

«Тот, кто наблюдает за человеком, делающим карьеру, тоже прекрасно понимает, каких трудов ему это стоит. А показная легкость – это… что-то вроде принципа избыточности. Как красивый хвост у фиура. Что-то вроде неофициального заявления: смотрите! Я еще полон сил! Если я могу улыбаться, значит, я еще не на пределе! Вот, допустим, ты, врач, провел сложнейшую восьмичасовую операцию, после которой с ног валишься от усталости. Тебе хочется есть, твой переполненный мочевой пузырь едва не лопается. Но прежде чем нырнуть в кабинку туалета, ты должен вежливо, с улыбкой поблагодарить каждого, кто тебе ассистировал, привести себя в порядок и поинтересоваться у куратора, не ожидает ли тебя еще какая-то внеплановая операция».

«Хорошо, что мне не доводилось оказаться в подобной ситуации:) Иначе бы я все сделал не так:(».

«Полагаю, ты все делаешь как надо. Иначе бы тебя давно убрали из Медицинского центра. Фортаны весьма щепетильны в том, что касается профессионального этикета… Да и вообще… Везде и повсюду… Наша культура опирается на этикет так же, как ваша в свое время опиралась на религию».

«Я слышал, в некоторых колониях до сих пор религия играет значительную роль».

«Вот именно – играет роль:))). И не более того. На большее она просто не способна».

«Ну хорошо. А разве работа фотомодели не требует никакого труда?»

«Все дело в том, что работа модели в том и заключается, чтобы все время выглядеть хорошо… Нет, не просто хорошо, а лучше всех! То есть здесь не остается места для избыточности. Если я все время должна выглядеть на все сто, как я могу показать, что способна на большее?»

«Но у тебя куча поклонников! Миллионы женщин хотят быть похожими на тебя!»

«Успех и уважение – это не одно и то же. Для фортанов».

«А врач – это почетная профессия?»

«Разумеется».

«Значит, твой папа не стал бы меня осуждать?»

«Осуждать за что? Разве ты сделал что-то достойное осуждения?»

«Даже и не знаю…»

«В любом случае ты – землянин. Следовательно, тебя нельзя судить по меркам фортанов. Мы прекрасно понимаем, что у вас иные жизненные принципы».

«Неужели мы настолько разные?»

«За два с половиной года ты много общался с фортанами?»

«На работе постоянно».

«А помимо работы?.. Или даже на работе ты говорил с ними о чем-то помимо дел?»

«Честно говоря, мне казалось неудобным навязываться…»

«Твои коллеги думали точно так же. Поэтому вы два с половиной года не говорили ни о чем, кроме фурункулов и грыж».

«Ты преувеличиваешь».

«Ну, если только самую малость».

«Ты хочешь сказать, что, если бы я заговорил с ними первый… Скажем, пригласил бы посидеть после работы в баре или сыграть в шары, они бы приняли мое предложение?»

«Не знаю. Все зависело бы от того, как ты это сделал».

«Не понял?»

«Этикет. Мы придаем большое значение не только содержанию, но и форме».

«Но я не встречал никаких руководств по этикету фортанов. И никто из тех, кто работал здесь до меня, не говорил мне ни о каких правилах».

«Потому что их нет. На самом деле этикет – не совсем правильное слово. Я использую его потому, что оно тебе знакомо и понятно. То, о чем мы сейчас говорим, определяется ключевым для нашей культуры понятием Моксо. Ему невозможно дать определение, однако каждый фортан понимает, что это такое, потому что его учат этому с детства, в школе и дома. Во всем, что мы делаем, всегда и всюду мы руководствуемся принципом Моксо… Нет, не так. Правильнее будет сказать – мы стремимся к тому, чтобы наши мысли, слова и действия соответствовали Моксо».

«Но почему этому нельзя научить других?»

«Потому что с этим нужно жить. Постоянно. Каждое мгновение.

Эй! Ты на связи?»

«Я не очень понял, о чем ты говоришь. Вернее, совсем не понял. По мне, так это здорово смахивает на религию».

«Ошибаешься».

«Не хочу об этом спорить… Да и, в общем, мне все равно, религия это или что-то другое… Но, скажи, неужели только из-за этого Моксо мы обречены на взаимное непонимание?»

«Мы с тобой вроде бы неплохо друг друга понимаем:)».

«Я имею в виду фортанов и землян».

«У меня не слишком-то богатый опыт общения с землянами. Ты первый, с кем я не просто перекинулась парой слов на каком-нибудь официальном приеме».

«И какие чувства вызывают у тебя земляне?»

«Они странные».

«Чем?»

«Не знаю… Не могу объяснить».

«Попробуй хотя бы».

«Ну, они вроде бы такие же, как и мы. Но при этом – совсем другие… Это все равно как, глядя на себя в зеркало, вдруг представить, что в нем отражаешься вовсе не ты, а кто-то другой. Чужой, незнакомый тебе…»

«Видимо, ключевое слово здесь «чужой».

«Не придирайся к словам. Слова, по сути, ничего не значат».

«А, теперь я понял, почему ты не хочешь перейти на видео».

«Вот видишь, ты уже начинаешь понимать:)».

«Не скажу, что это меня радует».

«Во многом знании много печали. Это сказал какой-то из ваших древних мудрецов:))».

«Ну хорошо. Объясни мне, как в соответствии с Моксо я должен пригласить на неформальную встречу кого-то из своих коллег-фортанов? Разумеется, чтобы не получить при этом отказ!»

«Моксо – это не свод правил и не руководство к действию. И вообще, каждый по-своему понимает, что это такое».

«С ума сойти можно!»

«Не стоит:))».

«Что же мне тогда делать?»

«Тебе так важно понять фортанов?»

«В первую очередь я хочу понять самого себя».

«И что же тебе мешает?»

«Не знаю… Не уверен… Может быть, мне нужно попытаться взглянуть на себя со стороны?»

«Сейчас ты кажешься неуверенным:)».

«Это плохо?»

«Нет. Просто сейчас даже мне трудно поверить, что это ты спас всех тех туристов на восьмом уровне. Там ты точно знал, что делать».

«Я действовал автоматически. На инстинктах. Это как в боевых искусствах – ты не думаешь, а лишь реагируешь на движение противника, после чего проводишь серию заученных приемов».

«Но для этого нужно долго и усиленно тренироваться».

«Хочешь сказать, я не похож на героя:)».

«Вовсе нет. Но ты же – врач».

«До того как стать врачом, я летал на боевом корабле. И даже принимал участие в боевых действиях».

«Когда и где?»

«Во время Дернского конфликта. Тогда вильдеры напали на дальние колонии землян в секторе Дерн. Прошлись по дюжине планет, сметая все на своем пути. Когда на помощь колонистам прибыл объединенный космофлот Метрополии, спасать было уже почти некого. Спасательная операция превратилась в карательную, когда высадившиеся на захваченные вильдерами планеты десантники увидели, что эти твари там вытворяли».

«Дернский конфликт… Я только сейчас посмотрела в энциклопедии… Сколько же тебе лет?»

«Тридцать два».

«Тогда выходит, что во время Дернского конфликта тебе было четырнадцать?»

«Пять по математике!»

«И ты хочешь сказать, что в четырнадцать лет ты уже служил на боевом корабле??»

«Я этого не говорил».

«Но ты сказал…»

«Я сказал, что летал на боевом корабле. Чувствуешь разницу?»

«Не служил, а летал?»

«Точно!»

«Тогда как ты оказался на корабле, выполняющем боевую задачу в районе Дернского конфликта? Или я опять что-то не так поняла?»

«Я жил в колонии Савадж Мессайя. Она стала первой планетой в секторе Дерн, на которую напали вильдеры. У нас вообще не было никакого оружия. Мы занимались сельским хозяйством, не собирались ни с кем воевать и были уверены в том, что нас надежно защищает Хартия о демилитаризованных колониях. Но вильдерам было плевать на Хартию… Они сразу убили всех, кто не успел спрятаться. А потом искали спрятавшихся и устраивали на них охоту, как на диких зверей… Меня нашли десантники, выбившие вильдеров с планеты. Оказалось, что я был единственным уцелевшим в Савадж Мессай…»

В биюле появилось изображение Лилы.

Легким движением пальцев Алексей переместил изображение на основную базу. Теперь Лила сидела напротив него в кресле у окна. Сегодня на ней было что-то ярко-фиолетовое и очень облегающее. В журнале с Лилой на обложке Алексей прочитал, что в ближайшее время в моде будет «яркий, эклектичный стиль, включающий в себя многочисленные декоративные элементы, позаимствованные у иных рас». На этом его познания о современных тенденциях в моде исчерпывались, поэтому он даже понятия не имел, как называется то, что надето на девушке.

– Прости, я не знала, – сказала голографическая Лила.

– Разумеется, – слегка пожал плечами Алексей. – Откуда бы тебе это знать? Я не рассказываю об этом всем подряд в биоме.

– А что было потом?

– Десантники взяли меня на корабль, потому что нельзя же было оставить меня одного в разоренной вильдерами колонии. Мы продолжали преследовать вильдеров, освобождая одну планету за другой. Что характерно, разграбленные планеты были совершенно не нужны вильдерам. Но они не уходили, не отступали без боя. Их увлекало сражение, и они дрались до последнего, даже когда в этом не было никакого смысла. Разумеется, в бой меня не брали, ссылаясь на то, что мне не хватает боевой подготовки. Но я хотел бить вильдеров вместе с остальными, а потому учился всему, что должен был уметь настоящий космодесантник, надеясь, что если не на этой, так уж точно на следующей планете меня пошлют в бой вместе со всеми. – Алексей грустно усмехнулся, вспомнив о былом. – Надеждам моим не суждено было сбыться. Мне так и не довелось повоевать. Но после окончания операции я остался на корабле. Назывался он «Золотой Компас». Вся моя семья погибла в Савадж Мессайе. Других близких родственников у меня не было… Ну, во всяком случае, я о них ничего не знал. Значит, можно считать, что не было. Податься мне было некуда, вот десантники и решили оставить меня жить на корабле. Мы друг другу вроде как уже не чужие стали. Капитан дал свое согласие, с уговором, что я буду продолжать дистанционное обучение. Один заваленный экзамен – и меня тотчас же выставят с «Золотого Компаса». В том, что будет именно так, как сказал капитан, можно было не сомневаться. Поэтому я приналег на учебу, которую, надо признаться, в колонии здорово запустил. А все свободное время я отдавал тому, что тренировался вместе со всей командой. Учился всему, чему меня готовы были научить опытные бойцы. А они много чего знали и умели. Я ведь не собирался покидать корабль после сдачи последних экзаменов. Я готовился стать космодесантником… В общем, вполне естественное желание для мальчишки, у которого вильдеры убили всю семью.

– Но вильдеры – они ведь тоже потомки землян.

– Так же, как и сайтены. Но мы так давно разбежались по разным секторам Галактики, что не осталось даже воспоминаний о былом родстве.

– Так не бывает.

Алексей улыбнулся:

– Ты плохо знаешь землян.

– Поймал, – рассмеялась Лила. – Но, несмотря ни на что, ты все же стал не военным, а врачом.

– Когда я сдал последний экзамен, меня пригласил к себе в каюту капитан «Золотого Компаса». Это было событие, выходящее из ряда вон. Наверное, никто на корабле не мог похвастать тем, что бывал в каюте у капитана. У капитана не было семьи, поэтому он жил на корабле. Он не был замкнутым человеком, но каюта являлась для него личным пространством, в которое он никого не допускал. Все были уверены, что капитан пригласил меня, чтобы сказать напутственное слово и дать свою рекомендацию для поступления в кадетский корпус космодесанта. Первое, что сделал капитан, когда я вошел в его каюту и дверь за моей спиной безмолвно закрылась, – указал на портрет молодого человека в военной форме, висевший на видном месте. «Это мой сын, – сказал капитан. – Он был всего на пять лет старше тебя, когда погиб во время операции по освобождению заложников, захваченных торговцами оружием на пересадочной станции «Джесс‑22». Тебе только восемнадцать, но ты уже видел столько войны, сколько другим не доводилось увидеть за всю свою жизнью. Пора с этим кончать. Выбери для себя сугубо мирную профессию». Должно быть, в этот момент вид у меня был настолько растерянный, что капитан решил дать мне подсказку: «Стань тем, кто не убивает, а спасает жизни людей. Выучись на врача». Тут я совсем уже решил, что схожу с ума. Какой из меня может быть врач, если я все время только и мечтаю о шевроне космодесантника! Капитан понял, что ему не удастся так просто заставить меня изменить решение. И он пошел на хитрость. «Ты всегда будешь искать в жизни самые легкие пути?» – спросил капитан. «Я не ищу легких путей!» – воскликнул я, возмущенный уже только тем, что подобная мысль могла прийти в голову капитану. «Готов это доказать?» – прищурился он. «Да!» – не раздумывая, ответил я. «У меня нет ни малейших сомнений в том, что ты запросто поступишь в кадетский корпус и будешь лучшим в своем выпуске. Та подготовка, что ты прошел на борту «Золотого Компаса», дает тебе преимущество перед другими кадетами. Но если ты поступишь в Медицинскую академию и станешь там одним из лучших – это станет доказательством того, что ты готов сражаться и побеждать в любых условиях». – Алексей улыбнулся и развел руками. – Я не мог взять свои слова назад. Кроме того, подумав, я решил, что на боевом корабле есть место и для врача. Так что скрепя сердце я отправил документы в Медицинскую академию Метрополии Земля-Прим, был принят и выучился на врача общего профиля.

– Невероятная история! – не то с восторгом, не то с ужасом Лила округлила глаза. – Выходит, ты стал врачом не по своей воле?

– Видимо, капитан лучше меня знал, что мне нужно, – ответил Алексей с серьезным видом. – Медицина увлекла меня настолько, что вскоре я и думать перестал о карьере военного.

– И с тех пор ты больше никогда не поднимался на борт «Золотого Компаса»?

– Ну вот еще! Когда есть такая возможность, я всегда навещаю ребят. Они – моя семья. Кроме команды «Золотого Компаса», у меня в целой Галактике никого больше нет.

– Зато вряд ли кто еще может похвастаться такой большой семьей.

– Это точно, – кивнул Алексей. – Большой и дружной.

– Ну, теперь-то я понимаю, что привело тебя на Фортан.

– Серьезно?

– Да.

– Знаешь, я сам этого не понимаю.

– Не-а! – тряхнула волосами Лила. – Ты только делаешь вид, что не понимаешь.

Алексей озадаченно сдвинул брови.

– Ты прилетел на Фортан в надежде, что здесь с тобой непременно что-нибудь случится! – уверенно заявила Лила.

– Что именно? – не понял Алексей.

– Да все, что угодно! – взмахнула руками девушка. – Что-то, что перевернет твою жизнь!

– Но это могло бы случиться где угодно. Разве угадаешь?

– Да, но случилось-то именно здесь! – Лила азартно хлопнула в ладоши. – А?

– Ты имеешь в виду вчерашний теракт?

Лила резко подалась назад. Взгляд ее сделался удивленным.

– Нет, – произнесла она отрешенно, как будто ей вдруг наскучил весь этот разговор.

Алексей смутился, хотя и сам не понял, с чего вдруг.

– Прости…

– За что ты извиняешься?

– Не знаю.

– Тогда зачем ты извиняешься?

– Ну… – Алексей совсем растерялся. – Я думал, так будет правильно… По правилам Моксо.

Лила наклонилась вперед и щелкнула пальцами перед самым кончиком его носа.

– У Моксо нет никаких правил. И самого Моксо как такового не существует. Мы только говорим о Моксо. Думаем о Моксо. Но не в состоянии постичь, что такое Моксо. – Девушка откинулась на спинку кресла, положила ногу на ногу и произнесла уже совершенно другим голосом, спокойным и безразличным: – Так же, как ты не понимаешь, зачем прилетел на Фортан.

Алексей почувствовал обиду. Не на Лилу и не на себя. Просто обиду, беспричинную, как в детстве, когда кажется, что весь мир против тебя. И главное, совершенно непонятно, какая у него на то причина.

– Ну так научи меня.

– Чему?

– Я не знаю…

Лила едва заметно улыбнулась:

– Уже хорошо.

– Как мне пригласить на встречу кого-то из моих коллег-фортанов, чтобы он не отказался?

– Просто пригласи.

– Но я ведь должен соблюдать некий этикет.

– Разумеется.

– Так что я должен для этого сделать?

– Слушай, ты два с половиной года живешь на Фортане. Прежде у тебя не возникало таких проблем?

– Я не знал, что проблема в этикете. Я думал, все дело во мне.

– А, вот как. Ты у нас к тому же страдаешь кучей комплексов.

– Не смешно.

– Зато правда. Вы, земляне, кажетесь нам страшно закомплексованными. И комплексы у вас у всех разные. Одни постоянно боятся сделать что-то не так, другим вообще все равно, что они делают и что о них думают окружающие, третьи… А, ладно. Ты все равно не поймешь. Для того чтобы это понять, нужно посмотреть на себя со стороны.

Алексей хмыкнул, поджал губы и помял пальцами мочку уха.

– Зачем ты это сделал?

– Что?

– Схватил себя за ухо.

– Просто так.

– Просто так ничего не бывает.

– Я задумался.

– Тебе это помогает думать?

– Я пытаюсь принять решение…

– И – что?

– А то, что ты все время сбиваешь меня с толку! – не сдержавшись, выпалил Алексей.

Лила довольно улыбнулась:

– Очень хорошо! Ты наконец хоть с чем-то определился.

– Я совсем не то хотел сказать…

– Как это? Хотел – одно, а сказал – другое?

– Я хотел сказать, что ты меня запутала.

– Во как! Что еще?

– Не хочешь сходить выпить кофе?

– Ты снова говоришь то, что не хочешь?

– Нет, я сказал именно то, что хотел!

– Уверен? То есть ты приглашаешь меня на свидание?

– Нет, – смутился от такой прямоты Алексей. – Просто выпить кофе…

– Я не люблю кофе, – мотнула головой Лила.

– Извини. Я думал…

«Да, наверное, так будет лучше, – подумал Алексей. – Свидание – это как-то очень уж глупо… Хотя про свидание заговорила она, я же просто пригласил ее выпить кофе. Ничего больше».

– Многие фортаны пристрастились к этому земному напитку. Но мне он не по вкусу. Горький.

– Ладно, проехали.

– Я правда не люблю кофе!

– Так что я сделал не так?

По лицу Лилы скользнула гримаса недовольства.

– Слушай, давай поговорим об этом потом. Когда весь этот шум вокруг нас немного затихнет.

– Немного?

– А ты полагаешь, про то, что произошло в Кан-Да-Кане, скоро забудут?

– Ну… Нет, конечно…

– Скажу тебе по секрету, – Лила чуть подалась вперед и понизила голос. – ОСБФ готовит какую-то серьезную антитеррористическую операцию. Как только это произойдет, вектор новостей тут же поменяется. Только не болтай об этом! – Лила направила на Алексея тонкий палец с длинным ярко-розовым ногтем. – Это информация из конфиденциального источника!

– Источник называется папой?

– Он не обсуждает со мной свою работу.

– Тогда…

– Не строй догадки на пустом месте. Я все сказала.

Загрузка...