19

– Да вставай же ты! – кто-то тряс Кевина за грудки и даже пытался привести в чувство методом пощечин. – У нас проблемы!

– Эй, а ну положь его взад! – Юноша узнал голос тролля. – Давно кочережки не пробовал?

– Зырг, болван! Нам без него не справиться. Он один среди нас сейчас маг. – Кевин понял, что тряс его Люка. – У Офелии магия на нуле! Только что проверял.

– Как? Изо рта в рот? – полюбопытствовал тролль.

Юноша при этих словах беззвучно зарычал и заставил себя открыть глаза. Да, это был Восток. Убранство помещения сомнения не оставляло. Кевин возлежал на шелковых подушках, пол и стены были обвешаны коврами. Этими же коврами был покрыт и пол. Неподалеку Бессони переругивался с Зыргом, который сидел на полу, пожав под себя тумбообразные ножки. Перед ним стояло огромное блюдо с пловом, который он руками отправлял себе в рот, периодически запивая водой из чаши, в которой что-то плавало.

– Хоть бы ложку дали, – пробурчал он, азартно работая челюстями. Судя по всему, плов был вкусный. – А ничего, хорошо готовят, – одобрительно рыгнул тролль, глядя на плавающие в чаше лепестки роз. – Только компот не доварили.

– Это чаша для омовения рук, болван. Лучше придумай, как нашего спящего красавца на ноги поднять, вместо того чтоб брюхо набивать.

– Чё ты к нему пристал? Пусть отдыхает. Ему больше всех досталось. Глянь, какая шишка на голове. Все живы и здоровы: бабы на женской половине похмеляются, разбойники в подвале зубами цепи грызут. Все путем.

– А где Офелия? – подал голос Кевин.

– О! Шеф очнулся, – обрадовался Бессони. – Шеф, быстро увеличивай свой учебник.

– Какой еще учебник? – Соображалось туго. Юноша схватился руками за гудящую голову, сразу нащупав на затылке огромную шишку.

– Крепкая у тебя голова, – поздравил его бывший бес. – Нормальный череп просто обязан был бы треснуть. Наверное, там одна кость. Непонятно только, чем ты думаешь: мозгам же негде помещаться! Вот скажи, дубина, на хрена ты с собой столько пальм захватил?

– Не надо было к ним пристегиваться! – огрызнулся юноша.

– Учебник доставай, – повторил Люка, и до Кевина, наконец, дошло, что он имел в виду.

Юноша извлек из кармана микроскопическое писание Святого Сколиота и привычно произнес заклинание. Том, как был размером с наперсток, таким и остался.

– Что и требовалось доказать, – удрученно вздохнул Люка. – Абзац, вляпались по самые не балуйся. Я говорил тебе, дубине! Пешком надо было, пешком! Или на лошадях. Пережил бы эту утрату Руфик, тем более что кони не его, а разбойников. Вот что теперь делать?

– Для начала прекратить истерику, – строго сказал юноша, поднимаясь на ноги. Его качнуло, но он удержался. – Где Офелия?

– На женской половине, где ей еще быть? – сердито буркнул Бессони. – Со служанками ругается.

– А чего ругается?

– Они пытаются ее одеть.

– И в чем проблема?

– Очень ей твоя рубашка понравилась, – загоготал тролль. – Ни в какую с ней расставаться не желает.

Тут за стеной послышался шум. Под испуганные возгласы служанок, внушавших кому-то, что без разрешения на мужскую половину нельзя, в комнату ворвалась разъяренная Офелия.

– Я эту страсть не надену! – шмякнула она на пол что-то отдаленно напоминающее черную половую тряпку.

– Герцогиня, – простонал Бессони, – ну, хоть вы-то не создавайте нам проблем.

– Не на-де-ну! – отчеканила упрямая девица.

Она до сих пор была облачена в рубаху Кевина. Правда, один элемент восточного туалета она все же на себя натянула, прежде чем предстать перед своими спасителями.

– Так, с Офелией все в порядке, – с облегчением выдохнул Кевин и плюхнулся обратно на подушки. Голова кружилась. – А Синдбад где?

– Какая разница? – занервничал Люка. – Мы свое дело сделали. Доставили его прямиком в Оль-Мансор со всем товаром, да еще и с разбойниками в придачу. Пусть теперь их всех загоняет хоть оптом, хоть в розницу, а нам валить отсюда надо!

– Надо, – согласился юноша. – Он там что-то про корабль говорил…

– Забудь, – отрезал Люка. – Корабль мы добудем сами.

– Скрадем? – усмехнулся юноша.

– Купим.

– На что?

– Вот на это.

Бесенок кинулся в соседнюю комнату и выволок оттуда странное существо. На существо были напялены шаровары в количестве двух штук, на каждую пару ног, тело прикрывала паранджа, которая странно топорщилась на голове.

– Бе-е-е, – сказало существо и топнуло копытцем.

– Чего это ты нашу бяшку так укутал?

– А как ты собираешься золоторунного барана из отары самого царя до базара довести? Сразу загремим под фанфары! Тайно доставим, барыге скинем, и все дела! Давай, поднимайся. Только тебя ждем.

– Пока не разберусь, в чем тут дело, с места не тронусь! – уперся юноша.

– Уй, дура-а-ак… – простонал бывший бес.

И тут произошло то, чего он и боялся. В комнату робко вошла женщина, закутанная по восточному обычаю в паранджу с головы до пят. Судорожно вздохнув, она попыталась что-то сказать, но вместо слов ее уста извергли лишь рыдания. Она упала на колени перед Кевином и начала биться головой об пол.

– Спаси моего сына, о благородный чужеземец, – донесся до юноши сквозь рыдания голос женщины. – Продли свои благодеяния и спаси Синдбада еще раз, как спас от головорезов Абдуллы.

– Что вы, мамаша, встаньте, – засуетился юноша, пытаясь вместе с Офелией поднять убитую горем мать. – Да помогу, конечно, о чем речь, что с ним опять случилось?

– Тьфу! – с чувством сплюнул Люка. – Вот теперь точно всем абзац. – Уж кто-кто, а он-то знал, что если этот недоделанный рыцарь дал слово, то обратной дороги нет.

Сбивчивый рассказ матери Синдбада прояснил Кевину и Офелии ситуацию. Они единственные, кто был не в курсе происшедших после переноса из знойной пустыни в Оль-Мансор событий, так как были без сознания. Слишком много сил физических и магических было отдано на колдовство.

Синдбад приказал слугам определить гостям лучшие покои, накормить, напоить, а кого надо подлечить, очень радуясь при этом, что на озеленение дворика теперь тратиться не надо. Плодоносящие кокосовые пальмы смотрелись прекрасно на зависть соседям, и купец уже прикидывал, сколько золотых стоит за это сорвать с папаши. Будущих наложниц определили на женскую половину, разбойников кинули в подвал, и лишь когда покончили с этой суетой, он поинтересовался у матери, почему его не встречает с распростертыми объятиями отец, почтенный Саид Алибабаевич?

Ответ матери удивил и насторожил. Как оказалось, три дня назад по велению нового царя главному визирю Ахмету ибн Гасану и его другу купцу Саиду ибн Алибабе было предписано отправиться в район Духары, где бесчинствует банда Абдуллы и либо уничтожить ее, либо взять в плен.

– Вах, шайтан! – вскричал тогда Синдбад. – Мой почтенный отец не воин, он благочестивый купец! Пойду к Гюзель, узнаю, зачем так нехорошо с ним поступили? Отец наверняка ей сказал!

Однако и тут его ждало разочарование. Из дома великого визиря он примчался как сумасшедший, с горящими глазами и с пеной на устах. Гюзель дома не оказалось. Как только ее отец с купцом отплыл на корабле выполнять царское поручение, в ее доме появился младший визирь Джавдет и сказал, что великий и могучий царь Гусейн ибн Арафат приказал ей явиться во дворец. С тех пор она домой не возвращалась, сообщили Синдбаду испуганные слуги.

– Так, – нахмурился Кевин, – ну, и где он теперь?

– Где, где, – ворчливо пробурчал Люкаа. – Обвешался саблями да кинжалами и побежал во дворец.

– Зачем? – Все-таки юноша до конца еще не пришел в себя, раз задал такой дурацкий вопрос.

– Джавдета резать, – пояснил Зырг, допивая «компот».

– А заодно царя и Гюзель, до кучи, – хмыкнул Бессони.

– Болван! – невольно вырвалось у Кевина. Юноша кинул виноватый взгляд в сторону хозяйки дома. – И давно он убежал?

– Нет. Как раз, перед тем как ты очухался, – проинформировал его Люка.

– Ясно. Пошли выручать.

– Я с вами, – категорично заявила Офелия.

Кевин задумался. Безопасней всего было бы оставить ее дома, на попечение матери Синдбада, но дела в Оль-Мансоре творились странные. Кажется, семейство Саида ибн Алибабы и главного визиря в опале, и еще неизвестно, где сейчас спокойнее – в доме почтенного купца или на шумных улицах восточного города.

– Ладно. Но ты наденешь эту тряпку, – строго сказал он, указывая на паранджу, – чтобы не выделяться из толпы.

Девушка покорно натянула на себя восточную одежду.

– А можно я без этой сеточки? В глаза лезет.

– Что ты, дочка! – всполошилась мать Синдбада. – Порядочной девушке нельзя открывать перед посторонними свое лицо! Правоверные камнями забьют! Без чачвана на улицу не вздумай выходить!

– Какая дикость! – Девушка с отвращением надела на голову сеточку, сплетенную из конского волоса. – Ну, чего уставились? Не смотрите на меня. Я в этом саване такая уродина!

– Герцогиня, – встал перед ней на колено Люка, – вы прекрасны в любом наряде…

– Можешь ведь говорить иногда приятное, – зарделась под паранджой герцогиня.

– …а без него просто сногсшибательны, – закончил прохвост, и тут же схлопотал подзатыльники сразу с двух сторон.

Загрузка...